Где ты был

Пятый сидел в гостиной, уткнувшись в газету. Тема апокалипсиса исчерпана, масштабных действий не предвидится, и ему буквально нечем заняться. Он только и делал, что пытался предотвратить конец света, а теперь… Теперь что? Какие планы на новую жизнь, Пятый? Повзрослеть и пойти на работу? И делать что? Заполнять бумажки? Строить графики? Вписывать чужие имена в поля? Рисовать рожицы на обороте? Делать оригами? Бред какой. Пятый вздохнул и отложил макулатуру, откидывая голову на спинку дивана. В висках противно ныло. Ему надо отдохнуть, раз уж сейчас тихо и спокойно. Мало ли, что может произойти через час. Но планы полетели в тартарары, когда резные двери распахнулись, впуская невменяемого Клауса. Четвёртый шел рывками, спотыкаясь о воздух, и вырисовывая в воздухе чудные круги и овалы. — Пя… ть, как… — медиум пространно обвел глазами комнату, что-то имея в виду, но что, не понял ни Клаус, ни Пятый. — Снова? — мальчишка выдохнул, обеспокоенно посмотрев на брата. Если Клаус снова подсел на наркоту, то дело плохо. — Не, я прст… — Харгривз поволочил ноги к дивану, не досказав мысль и падая подле черноволосого. Медиум что-то пробурчал, устраиваясь. Длинные ноги не поместились в тесном пространстве в совокупности двух тел на лежанке, и теперь болтались, как рыбешка на мелководье. Голову кудрявый устроил на плече брата, продолжая хмуро шептать и усмехаться. Пятый закатил глаза, все же позволяя Клаусу прилечь на себя. Медиум сильно морщился и ерзал, будто бы желая спрятаться в теле Таймера. От мужчины разило алкоголем и кислой травой, но в целом, все было нормально. Он не под кайфом, и это радовало. Пятерка не признается вслух, но ему в разы полегчало, когда брат завязал с наркотическими веществами. Таймер понимал, что Клаус делал это не забавы ради, а в целях сохранения рассудка и более менее стабильного психического состояния. Слышать призраков сутки напролет — никто не выдержит. Пятый помнит тот ужас в глазах брата, когда тот возвращался после специфических личных тренировок с отцом, и его самого пробирала дрожь. Клаус тогда молчал днями напролет, находясь сознанием где-то еще, не реагируя на оклики и обращения. Его пожирали кошмары раньше всех остальных, с самого рождения, и потребность в пустом и легком сне была понятна и очевидна. Плохо было то, что для этого Клаусу требовалось поглощать психотропные каждый день, чтобы глушить зов. Он разрушал себя, чтобы жить. В их мире это нормально, но не хорошо. Очень нехорошо. Никуда не уйти, негде спрятаться. Прыгать по порталам это одно, а тащить везде с собой груз мертвых — это другое. Клаус уснул, успокоившись. Пятый машинально вплелся пальцами в кудри, мягко массируя кожу головы. Они все равно здесь одни, кого остерегаться? Таймер впился взглядом в брата, сканируя малейшие изменения. Клаус жмурился слишком часто, будто от боли, дергался, шевелил губами, стискивал руками края шорт и пиджака маленького киллера. Парень сосредоточил внимание на медиуме, что внезапно начал скулить. Пятый усилил поглаживания, надеясь таким образом отвлечь брата от негативных образов. Но Клаус продолжал шептать, сжимаясь в комок. — Не надо… Мне жаль… Я… Пожалуйста, хватит… Четвёртый вконец съежился, и Таймер с сожалением заметил крупинки слез, скатывающихся по скулам медиума. Как ему помочь? Что сделать? Уверения в лучшем будущем не вариант. Успокаивающие фразы не помогают. Ласка остается без внимания. — Я не причем… Уйдите. Клаус перевернулся, его ноги соскользнули с подлокотника, упав на пол. Мужчина уткнулся лбом в бедро Пятого, всхлипывая. Если бы Четвёртый принимал наркотики, ему было бы легче спать, но это давно в прошлом. Клаус решил развивать свои способности, активно беседуя с ушедшими душами, перенимая их достоинства и силы. Но это было слишком для того, кто игнорировал вторую часть себя почти всю жизнь. Его по-прежнему терзали крики и мольбы тех, кто не мог вернуться никак, и кто желал справедливости вопреки всему. И это, к сожалению, его крест до самой кончины. Пятый поджал губы, приобнимая медиума одной рукой, а другой накрывая вспотевший лоб. Мужчина вздрогнул, вновь сжимаясь, но уже не шарахаясь во сне от прикосновений извне. — Я здесь, Клаус, с тобой, — Пятый чуть склонился, нежно обводя большим пальцем веки и скулы Четвёртого. Медиум притих, но ненадолго, впадая в некое подобие транса. Глазные яблоки под тонким слоем кожи заискрились синим светом, сжатые кулаки покрылись налетом из леденистой корки мертвых волн. Кто-то пытается завладеть телом медиума, против его воли. Пятый замер и напрягся, судорожно взвешивая все возможные варианты отката. Сияние стало ярче, хриплые выдохи Клауса жестче — его предел на исходе. Пятый отмел бессмысленные расчёты — это другая сила, нужен другой подход — и просто согнулся над Четвёртым, целенаправленно прижимаясь твёрдым поцелуем в чужие губы.

«Будь со мной. Не позволяй им властвовать над собой. Будь со мной. Борись.»

Клаус скукожился, его костлявые конечности прижались друг к другу, мерцание засвербило, напряжение достигло максимума. И так же затухло внезапно, как и появилось. Медиум резко расслабился, совсем обессиленный. Пятый выпрямился, крепко обнимая брата, защищая от противных и назойливых духов. — Пошли прочь, отребье, вам его не получить, — вслух произнёс Таймер, грозно сверкая почерневшими глазами из стороны в сторону. Клаус совсем обмяк, наконец обретая гармонию с Морфеем. Тело Четвёртого горело неестественно сильно, но болезненных судорог больше не было, да и морщинки на лице разгладились. Пятый облегченно выдохнул, подтаскивая Клауса ближе к себе. Медиум прижался к чужим бедрам, уперевшись затылком в живот Пятого. Таймер еще некоторое время был настороже, волнуясь о появлении новых душ, стремившихся заполучить единственное тело и разум на всей Земле, способных выдержать их ментальную мощь. Но ничего не происходило, и только через час Пятый успокоился. Брат спал, немного подергиваясь, совершенно обычный и неприкасаемый. Пятый знал, что не спас Клауса от кошмара чужих криков, но хоть в чем-то преуспел — медиума не захватили призраки. Ему не удастся подавить все, не получится уничтожить все ужасы, но он может быть рядом, чтобы поддержать и оказать помощь. Апокалипсис можно просчитать, но отношения — нет. В первом он мастер, со вторым же готов учиться столько, сколько понадобится, потому что Клаус не может бороться один. Бена больше нет, и потому Пятому придётся приложить вдвое больше сил. Он не против. Ему нужна цель, а раз цель защита брата и пары — это вдвойне лучше. Этого он хочет, действительно хочет. Конец света — надобность. Клаус — искомый выбор. Он всегда выбирал его, вынужденный прерываться на возможный армагеддон, с тревогой наблюдая как медиум рушит себя, чтобы не свихнуться. Теперь он может направить все силы на то, чтобы помочь. Пошёл нахер, апокалипсис, его второй душе нужен кто-то рядом, и вот он здесь. И не отступится. Ни за что. Клаус спал, а Пятый продолжал ограждать его, деля все плохое и хорошее наравне. Они оба этого заслуживают.