Сны говорят о многом

      Ночь, прекрасное время, чтобы размышлять, никто тебя не отвлекает и мысли сами текут в нужное русло. Молодой парень сидел в позе лотоса с закрытыми глазами на большом камне возле небольшого пруда во дворе своего дома и о чём-то думал. — Ни-сан, ты почему не спишь? — ещё один молодой парень решил не спать этой прекрасной ночью. Он подошёл к своему старшему брату и сел на тот же камень, спиной к ни-сану. В ответ младшему брату, парень сделал тяжёлый выдох и приоткрыл свои ониксовые глаза, и устремил взгляд на звездное небо. — Мадара, если тебя что-то беспокоит ты можешь мне рассказать, я же твой брат. — младший переживал за своего ни-сана, ведь тот всю неделю ходит очень задумчивый и почти не разговаривает со своим отото. — Знаешь, Изуна, ты прав. — чуть подумав Мадара продолжил говорить. — Целую неделю мне снится один сон и… — Что за сон?! — парень резко повернулся в сторону брата, перебивая его рассказ. — Изуна, если ты хочешь, чтобы я тебе всё рассказал, то не перебивай меня. — устало проговорил шиноби, младший брат виновато почесал затылок и продолжил внимательно слушать брата. Мадара, чтобы успокоиться провёл рукой по лицу и прикрыл глаза, лучше представляя свой сон. — В этом сне белое пространство. Всё начинается с того, что я озираюсь по сторонам и обнаруживаю далеко от себя силуэт, бегу к нему. Когда уже приближаюсь к цели, понимаю, что это молодая девушка. Я не вижу её лица. Она идёт вперёд и мне видна только её спина. На ней красивое белое кимоно с длинными рукавами, которые закрывали её руки, а волосы у неё длинные серебряного цвета, словно шёлк. Наверное, на ощупь так и есть, но я никогда не могу до неё дотронуться, она как будто ускользает от меня. Я иду некоторое время за ней, потом мы останавливаемся, и она убирает свои длинные волосы на одно плечо. На кимоно у неё изображён веер нашего клана. На этом сон заканчивается. — молодой человек встаёт с камня и смотрит на своего единственного оставшегося в живых младшего брата. — Как думаешь кто она? — Изуна встаёт следом за братом, и они бок о бок идут обратно домой. — Я не знаю, Изуна, у нас в клане нет такой девушки и никогда не было. Я посмотрел весь архив. — Изуна резко останавливается и поворачивается всем корпусом к старшему брату. — А если она твоя будущая жена? — чуть с прищуром проговорил отото Мадары и заговорщически улыбнулся. Ответ не заставил себя долго ждать, брат дал смачный подзатыльник своему младшему братцу. — Не говори чепуху. Это не может быть вещим сном. — парень пошёл дальше. Хотя в мыслях он именно так и думал и это его ещё больше напрягало. Почёсывая ушибленное место, Изуна двинулся за братом. — А почему нет, мне кажется, вполне вероятно. Странно то, что она не из Учих. Тогда из какого она клана? — парень задумался и не услышал ответ брата. — Это меня и беспокоит. Утро следующего дня       Молодая девушка стоит и держит под руку женщину средних лет. Их длинные серебряные волосы у обеих достают почти до пят, они переливаются на свету, который просачивается из открытого сёдзи за их спинами. — Мама, ты уверена, что сможешь их всех уговорить? — девушка смотри на свою мать. В ответ женщина улыбается своей дочери. — Конечно, милая. — она чуть наклоняется к уху своей единственной дочери — Главное уговорить твоего отца. — и подмигнув дочери, она уверенным шагом направляется в комнату, где сейчас проходит собрание клана. Девушка тяжело выдыхает. Главное верить в маму.       Прекрасная химе просто не может понять мотивов своего отца, как он может свою единственную и любимую дочь отдать замуж за какого-то старика. Девушка могла понять, что отец, возможно, хочет, чтобы у его клана была военная поддержка, но клан, с которым он планирует подписать брачный договор, не был сильным. Тогда почему нужно отдавать свою дочь такому никчемному клану как Сакаи? Неужели он хочет избавиться от дочери? Уйдя в свои мысли, девушка не заметила, как оживились голоса за сёдзи, перед которым она стояла. — Хитоми, зайди, пожалуйста к нам — мама выглянула к девушке и мило ей улыбнулась. Зайдя в комнату, предназначенную для проведения собраний, девушка поклонилась и села на подушку перед всеми собравшимися, будто она провинившийся котёнок. Глаза опущены вниз, поэтому девушка не видит взгляды собравшихся, но прекрасно их чувствует. — Хитоми, ты знаешь почему я хочу выдать тебя за главу клана Сакаи? — отец задаёт вопрос, в нем нет каких-либо ярких эмоций, это просто вопрос, чтобы начать разговор с дочерью. — Нет, отец. — девушка посмотрела на главу клана, но голову так и не подняла. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности и никак не пострадала от непрекращающейся войны. Я не хочу, чтобы ты видела сражения и убийства, ведь ты не шиноби, ты химе клана Сенджу. — услышав слова отца девушка сжала своими кулачками, лежащие на коленях, красивое кимоно. Она не согласна с мнением отца, она может за себя постоять именно, потому что она химе клана Сенджу и она никак не слаба. — Буцума, разве не проще договориться о мире с нашими врагами? — аккуратно проговорила жена главы клана Сенджу, сидя рядом с ним. — Норико! Мы уже это обсуждали. — жестко, как отрезал, сказал глава клана. — Да как ты не поймёшь, я больше не могу смотреть как умирают один за другим мои дети. — не выдержала женщина и с ярыми глазами, в которых скапливаются слёзы, прикрикнула Норико. — Я уже не могу смотреть как мы хороним с тобой наших собственных детей. — слёзы женщины потекли ручьями по её красивому, словно фарфор, лицу. — Вместе с ними умираю и я! — Ни один любящий муж не может смотреть на слёзы своей любимой женщины. — Что же ты предлагаешь, чтобы я сделал?! — хоть Буцума любит свою жену, но нежным он бывает редко, поэтому не удивительно, что даже в такой момент он прикрикнул на жену. Все оставшиеся смотрели за перепалкой семейной пары, совет клана был в шоке, ведь никто не ожидал такой бурной реакции со стороны супругов. — Договор с Учихами. — уверенно произнесла женщина, чем повергла всех присутствующих в шок — Брачный договор с Учихами. — добавила женщина и посмотрела ласковым взглядом на свою дочь. Глаза у Хитоми чуть не выпали из орбит, как и у всех присутствующих. Не такой расклад она представляла, когда говорила с мамой об отмене брачного договора с кланом Сакаи. Женщина не желает горя своей единственной дочери, наоборот, она хочет, чтобы у её дочки было всё хорошо, чтобы она была счастлива.