Дневник Металлики

Прошло немного времени, и вскоре мы очутились у огромных белых дверей с позолоченными ручками. Мой спутник легким движением распахнул их, и мы вошли в огромный роскошный зал, шикарно обставленный антикварной мебелью. Мне никогда раньше не приходилось видеть такой красоты! На диванах и креслах сидели люди, человек двадцать. И все немногим старше меня. Я едва скользнула взглядом по собравшимся, и тут же мой взор остановился на белокуром парне в голубом трико. Смутное сомнение закралось в мое сознание, я напрягла зрение. Нет! Этого не может быть! “Петро Максимов! Петька!” – хотелось закричать мне. Петро улыбнулся и поманил меня пальцем, окончательно развеяв последние мои сомнения. Я не знаю, что вдруг на меня нашло, но я, радостно завизжав, бросилась к нему через весь зал. Все собравшиеся, в том числе и тот, кто привел меня сюда, недоуменно уставились на мою персону. - Садись, Металл! – пригласил Ртуть, не очень-то вежливо заставив подвинуться сидевшую рядом с ним девушку. Я приземлила свой “фюзеляж” рядом с Петро и одарила его обиженным взглядом. В душе творилось что-то непонятное. Как же я была зла на него за то, что он меня так нахально подставил, и одновременно в сердце екнула обжигающая искра. - Ну прости! – проныл Петька. - Проехали! – лаконично ответила я. - Тебе здесь нравится? - Не поняла еще! – Внутри у меня все кипело. – Отстань! - Ну ты же простишь меня? – напирал Ртуть. – Я же хотел, как лучше! - От добра добра не ищут! – опять огрызнулась я. - Прости! - Отстань! - Простишь? – Петька явно не собирался сдаваться. Не знаю, сколько бы продолжался наш бессмысленный диалог с Петро, если бы к нам не подошел “седовласый”. Он велел мне встать лицом к собравшимся и показать все, на что я способна. Я пожала плечами. Он протянул мне металлический щит. Я взяла его и начала работу. Мне было трудно сосредоточиться, и металл поддавался плохо. Постепенно на щите, вразрез с моим желанием, выступили огромные буквы: “Петька Максимов, ты –КОЗЕЛ, но как же я тебя ЛЮБЛЮ!!!” Когда я развернула щиток к “зрителям”, все засмеялись, просто “заржали”, особенно громко смеялся главарь всей этой организации – тот, что привел меня в особняк, а Петька показал мне пальцем у виска. Я сначала не поняла, к чему это, но как только взглянула на свою работу, мне захотелось провалиться под землю! Слава Богу, все закончилось благополучно, мне удалось “замять” происшествие с текстом на куске железа прекрасным выступлением. Я сотворила металлические реки и лебедей, которые получились как живые. Хотя, по правде сказать, это стоило громадных усилий. - Полагаю, это означает прощение? – спросил Петро, подловив меня на выходе. Я ничего не ответила. Я стояла перед огромным овальным зеркалом, стоявшем в углу отведенной мне спальни, и не узнавала себя. Вроде никаких внешних изменений в моем облике не произошло: все то же овальное лицо, карие, немного большие, глаза, чуть курносый нос, пухлые беловато-розовые губы, стелющиеся по плечам рыже-каштановые волосы и фигура неудавшейся фото-модели из рекламного журнала – все было на месте. Но мой взгляд… Я сама не узнавала его… Откуда взялся этот уверенный блеск, блеск металла в глазах? Нет… его раньше определенно не было. Я это знаю точно. Я вообще сильно изменилась, попав сюда, в “Братство свободных”. Магнус (ну, тот, что привел меня сюда) говорит, что я начала проникаться духом истинных “детей атома” – мутантов, гордящихся тем, что они такие. “Люди говорят, что все мы – ничтожества!” – часто говаривал он мне. “Но ты не должна в это верить! Мы представители новой эры, эры Homo superior или, говоря простым языком, Человек превосходящий”! Я кивала, хотелось в это верить, верить в то, что не мы, мутанты, ничтожества, а те люди, что осмеливаются нас так называть. Хотя, временами, Магнус и перегибал палку, утверждая, что надо или истребить смертных как можно скорее, или самим изолироваться от них, во многом он был прав.