Дневник Металлики

Когда Петро покинул комнату, я опустила голову на простыню (вставать за, запущенной в Петьку, подушкой не хотелось) и уснула. Мне приснился отец, каким он был в тот день, когда покинул нашу семейную жизнь. Вот он кружит меня на руках, вот звонит телефон, вот папа собирается уходить… “Не уходи, папочка, не надо! Не уходи, или забери меня с собой! Папа, не бросай меня!” – со слезами восклицает маленькая девочка, которой я была когда-то. - Я никогда тебя не брошу, Иришка, - слышу я вдруг голос отца. Сначала я думала, что это тоже приснилось мне, но открыв глаза увидела сидящего на моей постели Магнита. “Неужели он все слышал? Как же я опозорилась!” – подумала я. Несколько минут прошло в абсолютном молчании, он смотрел на меня, а я на него. Теперь я старалась посмотреть на Магнита не как на главу “Братства свободных”, а как на отца, и сердце мое обожгло обидой. В его глазах больше не было ничего, что напомнило бы мне о прежней отцовской любви. Он смотрел на меня мягким взглядом, но скорее как на лучшую ученицу, на постороннюю, чем как на дочь. - Как Вы проникли сюда? – задала я первый, пришедший мне в голову, вопрос. - Дверь была не заперта, - ответил он. – Ты все уже знаешь? - Да. - И ты разве не рада тому, что мы снова встретились? - Обрадовалась бы, только вот Петро… - Понимаю, ты любишь его, но могу лишь посочувствовать. - Почему ты ушел тогда от нас? – решила я резко переменить тему, незаметно для себя переходя на “ты” - Мне надо было, чтобы спасти себе жизнь. - А мама? Ты любил ее? - Я любил, но не ее, а когда она это поняла, расставаться было поздно, родилась ты. - А кого ты любил? - Единственная моя любовь – польская цыганка Магда, мать близнецов. - А что с ней стало? Она?… - Да, она погибла. А с твоей матерью я сошелся только потому, что она очень на нее похожа. - А почему ты не забрал меня? - Я хотел, но мне не позволили, - ответил отец, пресекая тему. – У меня к тебе просьба. Тебе будет тяжело ее выполнить, но ты – последняя моя надежда на спасение всех наших собратьев. - Так уж и на спасение?! – усомнилась я. – В таком случае, я вся во внимании. - Главную помощь мне, как ты знаешь, оказывают Тень и Саблезуб. Рейвен - по доброй воле, а Криду-старшему я до сей поры платил кругленькие суммы за содействие. Это меня не очень-то устраивало, но ты ведь сама понимаешь, как важно хладнокровие этого мутанта в нашем нелегком деле, да и его невероятная способность к мгновенной само-регенерации играет далеко не последнюю роль. - И? – я вопросительно посмотрела на Магнита (ну не могу я назвать его отцом! До сих пор не могу, ей-богу!) - До этого Виктор был вполне удовлетворен своим вознаграждением, но в последнее время этот наглец требует большего. - Тебе что, денег жалко на процветание эры homo-superior, я правильно поняла, да? – недоумевала я. – Прибавь сумму вознаграждения, и делу конец. - Но он требует не денег, - спокойно ответил Магнус. – Поэтому я и пришел к тебе. - А что же он хочет? – спросила я. Эрик Леншер не ответил, но еще сильнее впился в меня взглядом. Это заставило мой лоб покрыться испариной, я догадалась, что означает этот немой взгляд… - Он хочет провести со мной еще одну ночь? – спросила я. Магнит закрыл глаза и едва заметно отрицательно покачал головой. - Но что еще надо ему от меня?!!!! - Конкретно от тебя ничего, он хочет породниться со мной, женившись на одной из моих дочерей. И это будешь ты. – Магнит хладнокровно закончил фразу. - Выйти замуж? За Крида? Но почему я, когда есть Ванда Максимова! Она тебе что, не дочь? - С Вандой у меня не очень хорошие отношения, ведь она, собственно как и Петро, винит меня в смерти Магды. Я сразу предупредил тебя, что моя просьба трудновыполнима, но ты обещала исполнить ее. - Извини, но обещала выслушать тебя и не более того, - поправила я. Но Магнит знал, какую струну тронуть, чтобы я сделала для него все, что он попросит. И он сказал: - Ты же не разочаруешь своего отца, Иришка? Пойми, ты – единственная моя надежда на исполнение моей цели, нашей цели. Если я получу от тебя согласие на столь ничтожное прошение, я смогу умереть со спокойной душой. В глубине подсознания я отчетливо понимала, что слова Магнуса – жалкая уловка для того, чтобы я согласилась, и умирать он в ближайшее время явно не собирается, но что-то неведомое заставило меня сдавленно кивнуть в знак смирения со своей участью. - Вот и хорошо, моя милая, - проронил отец, (ну надо же, я наконец осмелилась назвать вещи своими именами!) поднимаясь с моей кровати и направляясь к выходу. – Дату свадьбы мы обговорим с Виктором позже. С тех самых пор жизнь моя стала адом ожидания, я не знала, что делать, как спастись и не верила в то, что я сама подписала себе почти смертный приговор.