Весь мир - театр, а мы в нем не пойми что

— Хэй бро, найс кок, — спокойнейшим голосом говорит Рома, когда Джонни подключается к звонку. Минутное молчание давит на слух и Фильченков заливисто смеётся под отчаявшийся вздох друга. Джонни привык к тому, что каждое начало их разговора начинается не с обычного «Привет», а с какой-то подобной белиберды. — Ты вот без этого жить не можешь, да? — Колбая старается звучать серьёзнее, но в голосе проскакивает та предательская смешинка. — В прошлый раз «О боже, Элибру! Элибру, я твой подписчик!» Сейчас вот это, а дальше что будет? Рома вновь смеётся, но уже более спокойно и даже немного устало. На улице как не посмотри почти час ночи, а возможность активничать не бесконечная. — Думаю в следующий раз будет секс по вебке. — Так, стоп, молодой человек, — Джонни останавливает друга, проводя ладонью по лицу. — Давай без вот этих вот приколов. И так хватает твоих гейских подкатов в роликах. — Ой, посмотрите на него, мистер «самый натуральный натурал» тут заговорил, — Фильченков фыркает, театрально закатив глаза. — Я Диму попрошу чтобы он сделал нарезку с твоих гейских фразочек. — Ходите по охуенно тонкому льду, Роман. — Я знаю, Элибру. Джонни тихо смеётся, чуть громче добавляя «ой, иди нахуй», после чего и сам Рома смеётся, откинувшись на спинку кресла. — Ладно, дорогой мой друг, рассказывай, как ты продуктивно пропинал хуи весь день, — Колбая закидывает руки за голову и смотрит на иконку друга в дискорде, вокруг которой мелькает зелёный ободок. — Я чувствую себя настолько уставшим, что хочется начать жаловаться на то, что слишком много домашки и вообще, почему я должен так батрачить? — в наушниках слышно тихий смешок Колбая, потому что Рома все чаще использует его фразочки. — Незаконное использование детского труда и личного времени, — Рома вздыхает, прикрыв глаза. — Мне двадцать два, почему я жалуюсь на то, что должно было беспокоить меня шесть лет назад? — А шесть лет назад тебя это не ебало, ты в эти ваши майнкрафты играть начал. — Зато сейчас это моя полноценная работа, и я смог… — Рому перебивает невероятно громкое «Ебаный рот этого казино, блять», от чего удивленная улыбка сама появляется на лице. — Что случилось? — Да блять, я ногой дёрнул и зацепил шнур, а это была камера и она упала, — на фоне слышно совсем тихое копошение и такие же тихие ругательства Джонни. — Что, ты материшься? — Фильченков «совсем не наиграно» удивляется. — Пиздец, как так можно. Я вот мат не приемлю. Рома говорит все это невероятно серьёзным голосом, чем и вызывает у Колбая заливистый смех. Рома и маты это просто икона их общения. — Ебать вы интелегент, Роман, — говорит Джонни сквозь смех, а с ним тихо хихикает Рома. — Ладно, шутки шутками, но мы вроде как собирались обсудить планы на серию, — оба парня на пару секунд замолкают. — Может займёмся уже тем, зачем собрались? Парни вновь замолкают, но на этот раз немного на дольше. — Я сочиняю роман, мужчина всей моей жизни, — писклявым голосом напевает Джонни, очень заметно фальшивя, но от этого Фильченков смеётся только сильнее. — Я так решила сама, перепечатаю мысли, — в наушниках слышно как Рома практически задыхается от смеха, а Джонни улыбается только, радуясь тому, что они сейчас не снимают и в серию этот момент не войдёт. — Как же это было одновременно кринжово и ахуенно. Хорошо, не обсудим планы на серию, — наконец просмеявшись говорит Фильченков, вытирая с уголков глаз слезинки. — Вот за это я тебя и обожаю. — Меня сложно не обожать, — самодовльно отвечает Колбая — а если бы это было на серии, то ты бы мне поклонялся. — Ага. Ещё скажи, что я бы тебе за это отсосал. — Фу, как у тебя язык поворачивается говорить такое? — Джонни бросает ещё несколько матов с возмущение, а затем резко замолкает. — Хотя давай. Парни в который раз смеются, но на этот раз более неловко, и в этот раз смех прерывает Олег, забревший по дороге в комнату сожителя. — Пацаны, хватит уже флиртовать, скоро этими гейскими флюидами весь дом провоняет. — Не мешай, мне отсос предлагают. — Ничего я не предлагаю, — лениво возмущается Рома. — Не надо клеветать моё непорочное имя. — Что? Непорочное? — Джонни хмыкает, отбиваясь рукой от Олега, что пытался забрать себе наушники, чтобы «с Ромой поболтать, ну не будь жлобом, ну бля, Джонни», но тот вскоре уходит, приняв поражение. — Не ты ли говорил, что в следующий раз будет секс по вебке, а? — Ничего такого не помню, ты наверное что-то путаешь. У геев это нормально. Ой, у гениев я имел ввиду, — Фильченков тихо посмеивается. — Рома, иди нахуй. — Я тебя тоже люблю, — Рома улыбается, сворачивая ненужные программы и вкладки. — И я знаю, что ты тоже ко мне с любовью относишься. Джонни вздыхает, в очередной раз жалея, что необдуманно ляпнул однажды это на серии. И никто ведь за язык не тянул, теперь ему это припоминают каждый второй раз. — До конца жизни мне это припоминать будешь, да? — А ты думал я это так быстро забуду? Такое не забывают, Джонни. — Рома скидывает в чат милую фотографию своего собеседника с небольшим текстом «Я отношусь к тебе с любовью» в правой части фото. — Блять. Рома, иди нахуй со своими картинками, ты думаешь я такого не накидаю тебе? — Колбая открывает на компьютере далеко спрятаную папку «пиздецки секретно» и ищет среди кипы документов и фото нужный файл, именуемый как «ебать». — Сейчас я тоже тебе скину одну фотографию, посмотрим как ты запоешь, умник. — Ой, как страшно то сразу стало, — Рома хмыкает, все больше сползая вниз со стула. — За нашими плечами семь лет общения, ты действительно думаешь, что сможешь меня напугать? — Вот именно, я целых семь лет собирал на тебя компромат, моя секретная папка всё помнит, Роман, — брюнет скидывает в чат фотографию Ромы в кружевном лифчике и с помадой на губах. — Всё помнит, — Джонни тянет фразу и растягивает губы в улыбке. Тот день, когда Рома приехал в гости к Колбая на какую-то незамысловатую тусовку все запомнят очень надолго, ведь игра в правду или действие была исключительно инициативой Фильченкова. Тогда опозорились все, но сохранить компромат Джонни сумел лишь на нескольких человек, среди которых был и Рома. — Господи боже, — Фильченков неловко смеётся, прокручивая в голове тот вечер. Ещё тогда, три года назад его майнкрафт до ручки довёл, а ведь он даже не пил. — Я и забыл об этом, ужас какой. Зачем я на это согласился тогда? — Ты не помнишь? — Колбая без шуток удивлён, ведь даже он, набухавшись тогда до потери сознания, помнит какие были условия. — Ужас, тебе только двадцать два года, а ты уже склерозом страдаешь, — брюнет хмыкает, на что Фильченков цокает языком. — Если бы ты не согласился на это, то мы бы с тобой танцевали «брачный танец», как это тогда назвал Олег, а так ты отделался лишь лифчиком и помадой. — Я не буду спрашивать откуда у нас взялись тогда лифчик и помада, — Рома театрально вздыхает, как бы говоря «весь мир — театр, а мы в нем не пойми что » — Ну ладно, помаду мы по-моему взяли у Оли, а лифчик откуда нарисовался? — А это мы тогда продумали наперёд, и поэтому под ручку с Пашей и Кириллом пошли в магазин по комплект кружевного, — Джонни откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди. Ох уж эти приятные воспоминания трёхлетней давности, как вчера помнит этот удивлённый взгляд девушки-консультанта. — Ты правда ничего не помнишь? — после короткого молчания спрашивает Джонни, переводя взгляд с потолка на монитор. — Ты же тогда ни капли в рот не взял, как ты можешь не помнить. — Ну вот не помню я и все, Жонни, не помню, — Рома смеётся тихо, ожидая неодобрительную реакцию друга на новое прозвище. — Я тебя придушу. — Так и знал, что ты что-то такое скажешь. Ты слишком читаем, вот тебе и семь лет дружбы, — парень усмехнулся и достал с подоконника остывший чай, о котором благополучно позабыл несколько часов назад. — Стой, а где угрызения совести? Ты это так просто принял? — Колбая немного удивился, но все так же лениво раскачивался на кресле. — Это было три года назад, да и к тому же это не так уж и страшно. Я тут даже красавчиком получился, — Рома смотрит на девятнадцатилетнего себя и неосознанно прикидывает, как бы это выглядело сейчас. — Соска нереалка просто. — Ну да, соска нереалка. Остался бы ты тогда в одном только кружевном белье уже по другому бы запел. — Будь ты на моем месте, то ты и с этого только всех и всё матом покрыл. Так ведь? — Рома мысленно добавляет то бесячее для Джонни «мальчик» и незаметно улыбается. — Ладно, всё, оставим эту тему. Сейчас начнём спорить, будем агрессивно доказывать свою правоту и дойдёт до того, что мы останемся без одежды. — Ой блять. Ещё веселее было бы, если бы кто-то в это время зашёл. — Джонни смеётся, а перед глазами картина: они с Ромой сидят почти голые и в этот момент заходит кто-то из дома. Объяснять пришлось бы очень долго. — Ладно, Ром, пошутили-посмеялись, но меня уже честно вырубает, так что я пойду. — Сладких снов, пупсик, — Фильченков зевает, потягиваясь, чтобы размять спину и шею. — Ты серию будешь один снимать, если ещё раз так пошутить, — брюнет хоть и говорит это вполне серьёзно, но Рома и без вебки видит его сонную улыбку. — Спокойной ночи, шутник.