Rooftop Conversations

Осмотрев буфет, кладовую и каждую уборную комнату в школе, Гандам Танака нашёл тебя в том месте, в котором он меньше всего ожидал тебя встретить: на крыше академии. Гандам открыл дверь, ведущую на крышу, с помощью лёгкого толчка бедром. Он вышел на солнечный свет. Брюнет немного жмурится, пытаясь привыкнуть к внезапному яркому свету. На его щеках образовался тонкий слой пота. В его руках — подносы, сделанные из обычного пластика. Он же, упорно стараясь их не опрокинуть, с отчётливым стуком тяжёлой обуви поднимается по лестнице. На одном подносе стоят салат и и полупустая бутылка сока, на другом — аппетитные блюда, не совсем подходящие меню школьной столовой. Гандам остановился. Пытается отдышаться после изнурительного подъёма по лестнице. Облегчённо вздыхает, заметив тебя, сидящего в тени. Увлечённый пейзажем последних дней лета, ты не заметил, как он приблизился к тебе. Танака хотел уже было поворчать насчёт твоего резкого исчезновения, но осёкся. С тех пор как вы в последний раз виделись с Гандамом, твоё состояние заметно ухудшилось. Былой яркий огонёк, ранее заметный в твоих глазах, потух; на лице — горькая гримаса. Даже художественные произведения Хиёко выглядели более живыми по сравнению с тобой. Даже с подобной тёмной аурой, окутывающей тебя, ты никогда ещё не чувствовал себя таким маленьким и хрупким. Ты ещё больше сжался. Гандаму твоя поза напомнила о том, как черепахи прячутся в свой панцирь. И несмотря на то, с каким презрением он относится к необычным привычкам смертных людей, один твой вид усугубил его волнение. Ты сидишь, крепко прижав колени к груди, задумчивым взглядом изучаешь качающиеся верхушки деревьев. Гандам замечает это — он прекрасно понимает, что думаешь ты вовсе не о природных видах. Гандам прочистил горло. Ты вздрагиваешь от неожиданности, в панике поднимаешь взгляд на него. Увидев твой испуг, испуг его единственного друга, находящегося в столь хрупком состоянии, Гандам испытал странное, колкое ощущение в груди. Ты напрягся, ожидая услышать раскатистый голос Гандама. Но он не заставил тебя подняться. Не стал ругаться на тебя. Вместо этого, он лишь спросил: — Могу ли я составить тебе компанию? Сил говорить не было, ты лишь медленно кивнул. Гандам откинулся на одну из стен, находящихся рядом с выходом на лестницу. Он поправил свой шарф, ни в какую не желая его снимать. Как только он удобно устроился рядом с тобой, Танака поставил поднос, заставленный едой, в промежуток, образовавшийся между вашими сидящими телами. Другой же поднос он оставил у себя на коленях. Кончиком своего шарфа он аккуратно вытер проступившие капли пота с собственного лица. Ты же обратил свой взор на пришкольный двор, но да, было довольно сложно сконцентрироваться на каком-то там дворе, заслышав запах искусной готовки Теру-Теру. Ты подавил тяжёлый вздох, уткнувшись лицом в колени, параллельно борясь с желанием взглянуть на парня рядом. Конечно же, Гандам не собирается съедать всю еду, так ведь? Точно не собирается, учитывая то, что он не может осилить даже тарелку хлопьев. Радость, что прошла через всё твоё тело в то мгновение, когда он пододвинул поднос к тебе поближе, была неизмерима. — Тебе не стоит пропускать приёмы пищи… — настойчиво предупредил Гандам, — людям необходимо есть как минимум три раза в день. К тому же, подобное поведение...тебе не свойственно. Ты смотришь то на него, то на еду, изучая его нахмуренное лицо. — Ешь, — подытожил он, ещё раз пододвигая поднос к тебе. Обращался он с тобой мягко, заботливо, почти как со своими священными животными. Ты не упускал случая, чтобы пошутить про то, что ты для него таковым и являешься, с улыбкой наблюдая за тем, как он начинал отрицать твоё заявление. И правильно, ты ведь не был ни священным животным, ни простым смертным. Ты был чем-то особенным для него. Даже если ты не совсем понимал, что это означает, ты чувствовал, что Гандам души в тебе не чает, и это всё, что для тебя имело значение. Раскрыв руки, ты медленно поставил поднос к себе на колени. Чувствуя на себе пристальный взгляд Танаки, ты прожевал небольшой кусочек свежей булочки с маслом. Заметно довольный твоими действиями, он снова обратился к своему подносу. Наступила тишина. Лишь изредка было слышно, как Гандам постукивал вилкой во время еды. Сам он откровенно любил трапезничать в одиночестве. В средней школе он отсаживался подальше от простых смертных, всегда устраиваясь в тёмных углах, чтобы почитать загадочные книги с заклинаниями, отличающиеся своим кожаным переплётом и чтобы пообщаться в уютной обстановке со своими Четырьмя Ангелами Разрушения. И хоть он никогда и не признавал этого вслух, в проведении этих дней не доставало чего-то такого, что никакие заклинания или ритуалы не смогли бы восполнить. Ровно до того момента, как ты подошёл к нему и сделал ему комплимент насчёт его серьги. — Мне жаль. Твой голос вернул Гандама в реальность, и он продолжил есть свой салат. — Ты из-за меня переживаешь? Паника, охватившая его несколько мгновений назад, грозила вырваться наружу. С тех пор, как вы познакомились — вы всегда были вместе, — во время завтрака, обеда и ужина. Каждый раз, когда после занятий физической культурой живот Гандама начинал урчать, ты всегда заранее умудрялся задобрить Теру-Теру, чтобы он поделился с тобой свежей закуской, которую ты потом сможешь разделить со своим голодным компаньоном. Люди с десятками друзей могли бы спокойно пережить, если бы с ними лишний раз не поделились бы едой, но у Гандама было не так много друзей, и он считает, что не нуждается больше ни в ком, кроме тебя. — Такой могущественный чародей, как я, никогда бы не стал волноваться из-за чего-то подобного. Такая же натянутая улыбка, как смех Гандама в данный момент, растянулась на твоём лице. — Конечно. — Но что меня волнует, — торопливо добавил Гандам, — так это тёмная энергия, окутывающая всего тебя. Густое, вьющееся облако с гнусным запахом. Что бы это ни было, оно должно быть изгнано прямо сейчас. Но я…я не могу определить источник этой энергии. Её нельзя искоренить, если заранее не определить место её зарождения. — Тебе даже не надо искать. — с горькой улыбкой ты показываешь рукой на себя. — Ты хочешь сказать, что именно ты являешься источником данной силы? — усмехнулся Гандам. — Это абсурд. Ты всего лишь одержим ею. — Одержим сплошными разочарованиями. — Наоборот, ты — воплощение успеха! — всплеснул руками Гандам, — Ты чудо! Ни единый смертный никогда не сможет достигнуть твоего уровня силы и бесконечной мудрости! При одном лишь упоминании твоего имени демоны должны содрогаться в страхе! — Тогда почему я этого не чувствую? — ты отталкиваешь поднос от себя, принимая прежнее положение тела. — Почему тогда я чувствую себя...настолько бесполезным? И ужасным? — Что-то произошло? — голос Гандама стал ниже, как только он пододвинулся к тебе поближе. Он внимательно рассмотрел тебя. — Неужели ты...? — Я не знаю, в чём именно заключается причина. Возможно, куча различных переживаний слилась в такой ком. И я понятия не имею, что со всем этим делать. — Хочешь поговорить об этом? — как только Танака сказал эти слова, прозвучал школьный звонок, объявляющий о завершении обеденного времени. — Нам нужно идти… — как только ты встаёшь, Гандам мягко накрывает твою руку своей. — Посещать занятия в подобном состоянии — неразумно, это не принесёт тебе никаких плодов. — возразил он, — Что хорошего будет в том, что ты даже не сможешь сконцентрироваться на занятии? Как только Гандам задал этот вопрос, ты почувствовал, как зарделись твои щёки. Темноволосый был слишком обеспокоен твоим состоянием, чтобы заметить это. В панике он резко вырвал свою руку, спотыкаясь и чуть ли не приземляясь на спину. Четыре Ангела Разрушения поспешно выбрались из-под его шарфа и обустроились на его груди. Он опешил. И поднял голову только тогда, когда услышал твой смех. Ты смеялся, не будучи в силах остановиться, а то самое тяжёлое ощущение словно постепенно испарялось. Если бы смеялся бы не ты, то Гандам счёл бы это за оскорбление — насколько большим же должно быть эго простого смертного, чтобы так откровенно насмехаться над ним? Но как только животновод увидел твою улыбку, он тут же смиловался. Слегка приподнявшись на локтях, Гандам с тёплой улыбкой наблюдал за тем, как твой смех переходит в забавное пофыркивание. Ты прикрыл рот ладонью, но твою яркую улыбку всё равно можно было разглядеть во всей красе. Ранее неведомое чувство поглотило брюнета, кровь прилила к его щекам и ушам, и он смущённо натянул шарф на своё лицо. Его сердце громко стучало в груди, словно было готово прямо сейчас вырываться наружу. Гандам...стеснялся? Когда ты перестал смеяться, ты улыбнулся ему, параллельно поправляя свою одежду. — Ты в порядке? Гандам забормотал, его лицо начинало пылать — то ли из-за тёплого шарфа, то ли от смущения, так внезапно нахлынувшего на него. Он прочистил горло, не находя слов. — Я...я в порядке. Ты стоял, протянув ему руку. Ты помогаешь ему подняться, в то время как он ещё раз спотыкается и чуть ли не падает прямо на тебя. Его хомячки снова зарылись в его шарф. — Ты точно уверен в том, что ты в порядке? — Абсолютно. — усмехнулся он, глядя то в твои глаза, то на твои губы, и взволнованно взглотнул. Немного настораживаясь, ты резко прикладываешь руку к его лбу. — А вот я даже не знаю. Может, нам стоит пойти и измерить тебе температуру... Оставляя свой обед на земле, ты тянешь Гандама за руку и тащишь его за собой вниз по лестнице. — Подожди! — он прерывает тебя, резко останавливаясь на полпути. — Тебя мы тоже не можем в таком состоянии оставить. — Да не переживай ты так! Теперь я уже чувствую себя намного лучше. И это всё — благодаря тебе. Впопыхах Гандам ухватился за перила, кое-как стараясь сохранить равновесие, в то время как на его щеках снова проступил румянец. К его радости, он теперь тоже понимал, что та аура, которую он изначально увидел сегодня, уже совсем испарилась. Сейчас он слышал лишь собственное биение сердца, а наблюдал лишь за тобой, а всё остальное уже не имело смысла. Как только вы вдвоём добежали до кабинета, Танака осознал, что ты больше не держал его за запястье. Ты мягко держал его за руку. И он сжал твою руку в ответ.