Сливовый пирог

Солнце пробилось сквозь занавески и Драко проснулся от этого яркого света. Он посмотрел на Гермиону с нежностью, все это время он держал ее за руку. В его голове было так много мыслей ночью, сейчас все более или менее уложилось в его голове, но он очень беспокоился о этой прекрасной девушке, луче в темном мире. Малфой смотрел на нее, словно видел впервые и с такой любовью в глазах. Было видно, он был и взволнован и ждал когда же она очнётся. — Гермиона, — Драко выдохнул, — все прошло, все хорошо сейчас, — парень опустился на колени около кровати и поцеловал Грейнджер в лоб. В таком положении он и остался до того пока Гермиона не открыла глаза: — Гермиона!? Девушка посмотрела на Драко, улыбнулась ему: — Драко... Где я? Как ты? — у нее был уставший голос, но сама она чувствовала хорошо, ведь сразу после этого, села на кровать, — что с остальными? — Гермиона, я так рад... Нет, я очень рад, что ты жива? Ты сейчас у меня, но не волнуйся, все хорошо, в том числе с Гарри и Роном, — Малфой поднялся и сел рядом с ней, — ты так напугала меня... Да и нас всех. Грейнджер посмотрела в глаза парню и поцеловала его. Этот поцелуй нельзя было сравнить ни с одним другим. Он был долгожданным и нужным. Ведь они оба боялись потерять друг друга. После поцелуя девушка легла в объятия и спросила: — Ты сидел здесь всю ночь? — Да. И знаешь что? — Гермиона повернулась к Драко и они встретились глазами, — я понял, что ты - самое важное и лучшее, что было со мной. И... Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. — Я тоже люблю тебя, Драко Малфой. Их губы соединились. Сначала поцелуй был таким нежным, но он все больше и сильнее переходил в более и более страстный. Они не заметили как Гермиона села к нему на колени лицом вперёд, так, что его торс оказался между ее ног. Руки Драко начали спускаться все ниже и ниже и вот он трогает ее за ягодицы. А руки Гермионы залезают все дальше под рубашку. Малфой снимает жилет с Гермионы, с себя же снимает пиджак и начинает расстёгивать рубашку на девушке. Ее тело все больше и больше открывается ему и вот наконец покончено с этой рубашкой. Драко расстёгивает лифчик, тот летит в непонятном направлении, а Малфой начинает целовать грудь Гермионы, оставляя засосы. Из девушки вырывается первый стон. Грейнджер начинает расстегивать рубашку Малфою, но это было трудно, ведь все это время Драко целовал ее грудь, облизывал соски, прикусывал их, а руки его спускались все ниже и ниже. Наконец рубашка слетела с него. Руки Малфоя проникли под ее юбку: — Наконец... — выдохнула девушка, почти стоная. — Оууу... Кто-то ходит без трусиков, — промолвил Драко и тут же начал ее целовать, а пальцы вошли в ее киску. Сквозь поцелуй, Грейнджер простонала. Губы Драко отдалились от нее, но он начал двигать пальцы в ней, то ускоряя, то набирая темп, то массируя ее клитор. Она была такой мокрой, что казалось вся вода в мире была у нее в киске. — Драко! Блять!... О боже! Войди!... Прошу войди в меня! Девушка умоляла, изнывала от желания, ерзала как уж на сковородке. Гермиона начала судорожно расстёгивать штаны Малфоя, расстегнув их, Драко резко снял ее с себя, положил рядом и быстро вошёл в нее. — Блять да! Драко!... Оооо, да! Он почувствовал насколько Гермиона изнывала от желания по полной. Она была такой влажной, ее киска была очень теплой теплой и узкой, а девушка впивалась ему в спину, и все это возбуждало сильнее и сильнее, стоны становились громче настолько, что Драко пришлось зажать ей рот, ведь родители всё-таки дома. И вот, Малфой все ускоряется и ускоряется и... Оба достигают пика. Тела останавливаются, а Драко сваливается рядом без сил. Оба чувствуют, что теперь все будет лучше. Все, словно встало на свои места... Они вместе, бок о бок, плечо к плечу, против целого мира...