Αιωνιότητα

Пискнувший будильник глухо пропел припев приевшейся мелодии, едва донося до чуткого слуха принцессы. Она, по привычке, нащупала телефон под подушкой и выключила его, не желая вставать. Аромат лаванды на постельном белье вобрал в себя огромную смесь разных запахов. От мужского одеколона до сладковатого привкуса откупоренного рисового вина, который они так и не успели допить, оставив открытую бутылку на кухне. Возможно, это было слишком сладостно и приторно, но Обелии нравилось, как пропахла её квартира. Это место больше не походило на кукольный домик, покинутый своей хозяйкой, а скорее, переполненный воспоминаний и тайнами, как какой-нибудь заброшенный особняк из шаблонных детективов с примесью мистики. И самая главная тайна её дома сейчас лежала рядом с ней, раскидав свои вещи по полу. Девушка повела плечами, чувствуя некий дискомфорт. И точно, кажется, не только его рубашка и её красивое шифоновое платье, валяется где-то в коридоре вместе с сумочкой и плащом, а её шелковое нижнее белье… Наверное, разбросано прямо у двери. В спальне было душно из-за всё ещё работающего напольного обогревателя, но Атанасия не обратила внимания, завалившись на бок. Тело сводило от колющей боли в мышцах. Ноги затекли, хотелось снова заснуть, вслушиваясь в размеренное дыхание под боком. Обелия замерла, чувствуя какую-то странную тяжесть рядом. Она повернулась и столкнулась с редким явлением в своей распрекрасной жизни — со спящим Лукасом. Юноша не прикидывался и даже не дремал, а действительно крепко спал. Закутавшись в толстое пуховое одеяло, в подобие кокона, он походил на самого настоящего младенца. Только палец в рот сунь и зарумянь скулы самыми яркими румянами. Топазовые глаза с большим подозрением рассматривали уставшее лицо, обрамлённое взлохмаченными темными волосами. Вдруг, это очередная уловка? Или розыгрыш? Но потыкав в мягкие щечки, Обелия лишь тихонько рассмеялась. Даже её парень может быть милым мягоньким глютеновым тортиком. — Чу-у, — произнесла она одними губами, продолжая играться с его лицом. — Хе-не, ну правда, как мальчик-цветочек… Аккуратные длинные пальчики огладили лоб, прикасаясь мягкими подушечками к переносице, а затем к крыльям носа, плавно переходящим в мягкий кончик. Лукас недовольно сморщился, чуть не ли, не чихая от щекотки. Пробурчав что-то крайне невнятное, парень интуитивно потёр под носом, а после, убрал руку под подушку, возвращаясь к своему сну. Девушка хихикнула, умиляясь его изящной простоте. Возлюбленный выглядел слишком мило, без этой напущенной надменности и горделивого взгляда. Лежа на второй половине двуместной кровати, зарывшись носом в подушку, он казался таким светлым и ярким, что с трудом, можно было бы узнать в этих чертах среднего сына семьи Хван. Сверкая голыми лопатками, он походил на настоящего ангела, что пал с небес, потеряв свои белёсые громоздкие крылья. Так красиво, что сложно оторвать взгляд. Хочется прикоснуться, почувствовать нечто большее, а не только наблюдать со стороны. Проведя указательным пальцем от локтя до выпирающей косточки у кисти, выглядывающей из-под одеяла, она неуверенно положила ладонь на напряженное плечо. По спине побежали мурашки, пуская сладкую истому во всем теле. Ровное дыхание сбилось, таясь под сердцем. Атанасия слегка облизнула нижнюю губу, оглаживая правую скулу безымянным пальцем. Она чувствовала, как колотится его пульс, отдаваясь едва заметным ритмом в капиллярах. Или же это её сердцебиение стучало так громко, что заглушало его? Обелия дрогнула, краснея с головы до пят. Она что, домогается до беззащитного парня в своей же постели?.. Убрав руки и пыхтя от стыда, Ати отвернулась от греха подальше, пытаясь сдержать истеричный визг. Это какой-то кошмар… Чтобы она домогалась до Лукаса? Нет! Нет! Чтобы она вообще домогалась до кого-то?.. Нет, даже не так — чтобы она сама проявляла ласку, наслаждаясь простыми жестами? Это так странно. Атанасия привыкла к флирту Лукаса, постоянно смущаясь и шипя на него, но не отталкивая. Может, он порой и перегибал палку в попытке обратить на себя внимание или слишком старался повторять всё то, что делал её мужской идеал бульварных романов. Спрашивается — зачем? Ей он и такой нравился: и с этим завышенным чувством собственного достоинства, самомнением которое могло сравниваться в высоту с Халласаном*, и конечно же, с прекрасным чувством юмора и искренностью. Но она никогда не задумывалась о том, что сама никогда не проявляла никакой инициативы. Да, она позволяла ему делать то, что он хотел. Разрешала целовать себя… По правде говоря, она просто не останавливала, не отворачивалась, не отталкивала — но разве это инициатива? Когда Лукас целовал её, обнимал и дарил ей ласку, она принимала её, смущаясь. Но сама она никогда к нему не лезла. Она никогда не делала для него того же, хотя и любила. Может, даже больше, чем любил её он. Принцесса — так её постоянно называли близкие. Невинная студентка, что едва ли пила что-то крепче фисташкового фраппе, совсем недавно сама покупала презервативы в круглосуточной аптеке в соседнем квартале. Причем, папиной безлимиткой, так как, свою она умудрилась оставить дома, в кармане толстовки Лукаса. К счастью, папа редко проверял историю покупок, так что, можно было не переживать о том, что может вскрыться столь интимно-неприятный конфуз. Но вот Лукас, услышав об этом, громко хохотнул, отбирая покупку. Его вообще, мало что могло удивить. Так может, стоит попробовать проявить инициативу?.. Припомнив довольный вид парня, Ати сипло выдохнула, пытаясь охладить свой пыл. Раз уж, решилась, то отступать нельзя. Разве ей не было приятно чувствовать себя нужной и особенной в его руках? Неужели это так трудно проявить ласку к другому человеку, показывая, как ты разделяешь его чувства? Медленно повернувшись, она недовольно зыркнула на него, выискивая какой-либо подвох. Но Лукас спал, едва ли, подозревая, какой хитроумный план созрел в голове его девушки. Подобравшись поближе, Атанасия слегка стянула с плеч юноши одеяло. Темные мешки под глазами от многочасовой работы придавали ему определенный шарм. Солнечные лучи, выглядывающие из плохо зашторенного панорамного окна, обожгли голую спину, оставляя золотые пятна света на его теле. Лукас выглядел воистину божественно для простого смертного. Зачесав непослушные темные волосы вверх, она ноготками провела по вискам, оставляя невидимый след на его лице. Юноша поморщился, готовясь проснуться, но златовласка, поняв, за чем её могут поймать, осторожно убрала руку, поцеловав в лоб. — Спи, ещё раннее утро, — прошептала она, аккуратно прикасаясь влажными губами до носа и щек. — Тогда чего ты так рано шумишь… — недовольно проворчал Лукас, утыкаясь в подушку. — Я сама только проснулась. — Ну так и спи, — рубины недовольно блеснули золотым оттенком, бесясь от количества солнечного света, устремленному к нему одному. Недовольно перевернувшись на другой бок, парень поудобнее разлегся, расплавляя мятое одеяло и расслабляя спину. Кажется, её маленькое проявление любви откладывается на неопределенный срок. Атанасия смущенно потупила взгляд, замечая, как на нежной коже на плечах и спине остались царапины от её коротких ногтей. Светло-красные полосы пересекались с вырисованными пальцами невидимыми линиями, заполняя каждый сантиметр пылкими чувствами. Не было на его теле и места, которое не знало её прикосновений. Лукас словно был создан для неё. Был только её, и ничей больше. С момента встречи до этих секунд. Этот наглый грубиян с завышенным чувством собственного достоинства принадлежал только ей. Нехотя, но Ати приходилось признавать, что нуждалась в нем, в его словах и прикосновениях, как в воздухе. С ним было невыносимо — а без него ещё хуже. Может… Стоит попытаться ему об этом сказать? Если жестами не получается, словами же получится? — Лукас… — принцесса привставала, натянув одеяло до головы, но юноша молчал, по всей видимости снова уснув. — Ну что ты за соня, а не человек… Рухнув на свою часть кровати, Атанасия начала лениво смотреть в потолок. В голове, на редкость, было пусто. Не хотелось ни о чем-либо думать, оставаясь в этой тягучей тишине и спокойствие. В их ритме жизни, редко выдается побыть вместе несколько дней. Она — на учебе и вся в семейном бизнесе. Он — учится и работает сверхурочно, желая выглядеть в глазах её семьи достойным кандидатом. Хотя, его никто и не просил соответствовать выдуманным стандартам папы. Потому что, все прекрасно понимали, что это невозможно. Если конечно, ты не супермен или маг из какой-нибудь сказки. Но Лукас старался, всячески пытаясь поддерживать свою репутацию гения в области программирования и развития системного ПО. Работая в папиной корпорации, он раз за разом перевыполнял план, поднимая рейтинг своего отдела. Атанасия догадывалась, что совсем скоро, и папа, сдавшись под напором дяди Феликса, согласится повысить его. Тогда, у возлюбленного появится намного больше свободного времени. Они смогут чаще встречаться — главное, папе об этом не рассказывать, иначе обидится, что любимая дочь променяла его на засранца из Хванов. «Никогда бы не подумала, что друг детства, с которым мы не могли поделить одну парту в младшей школе, однажды украдет мое сердце», — улыбнувшись, Ати повернулась, невольно подмечая, насколько расслаблен юноша рядом с ней. Хван был отнюдь не открытым и добрым мальчиком, чтобы подпускать к себе так близко. То, что он чувствовал себя абсолютно комфортно с ней — говорило о многом. Ати неуверенно вытянула руки перед собой, прикасаясь к нему. Теплая ладонь неловко легла между лопаток, чувствуя, как под кожей теплится дыхание. Не услышав никаких возмущений, девушка продолжила оглаживать оголенные участки кожи, подмечая вот что: на спине Лукаса было всего несколько маленьких темных родинок, через которые можно было проводить пальцами, составляя созвездия. Прикоснувшись губами к каждой, Обелия провела носом по линии позвоночника снизу вверх, чувствуя некую эйфорию от собственных действий. Она всегда осторожно впивалась в его кожу ногтями, боясь испортить широкое и сильное небо, которое могло с легкостью спрятать от всего плохого и страшного. Лукас был её темным небосводом. Луной, что скрашивала её одиночество. «Только мой…» Если бы, преподаватель по живописи попросил дать человеку определение с помощью картины, то Лукас был бы таинственным творением Моне — «Солнце пробивается сквозь туман»*. Таким же темно-ярким, пестрым и обрывчатым шедевром импрессионизма. А может..? — Атанасия. Бурная фантазия вмиг осунулась, прячась где-то в глубине бездонного желудка. Она закусила губу, боясь издать лишний звук. Её руки вспотели, да и сама она, кажется, вся сжалась от накатывающей истерики. Он что… Всё это время не спал?.. — Д-да?.. — Ты до меня домогаешься? — Я… Я-я, не… — затараторила она, пытаясь ответить, но язык как на зло заплетался, да и сам разум, кажется потерял связь с миром. — Тогда дай мне доспать. Если нечем заняться, иди на кухню. Атанасия едва ли не согласилась, кивнув головой насчёт его замечания, почувствовав запах свободы от ответственности за свои деяния, как вдруг, замерла. Она же наоборот хотела обратить его внимание, проявить к нему ласку, а не быть посланной в соседнюю комнату. «Ах, вот значит как, да?» — фыркнув, Обелия стащила с него одеяло и смачно ударила по заднице, отчего юноша охнул, явно не ожидая такой подставы. — Это ещё за что?! Лукас резко сел, ворча от жгучей боли, потирая ушибленное место. Он злобно зыркнул на свою девушку, которая ничуть не раскаивалась в содеянном. — Вот и сиди теперь один, недотрога. — Ч-чего?! Да что я сделал?! — Именно — ничего! Чтоб я ещё раз сама проявляла инициативу! Тьфу! — закутавшись в отобранное одеяло, Ати выбежала из комнаты, запираясь в ванной. — А?! Прижавшись к двери затылком, девушка сползла на пол, сгорая от стыда. Прикрыв лицо руками, она бормотала под нос не один десяток проклятий в сторону парня, обиженно чувствуя, как задели её достоинство. — Атанасия! — за спиной послышались шаги. — Ты где? Ты в ванной? — Иди к черту! — Выходи! — позолоченная ручка зашаталась от интенсивного дерганья верх-вниз, но принцесса продолжала сидеть на полу, укутавшись в одеяло, как комок нервов. — Да что я сделал?! — Ничего! Поэтому — гуляй! Повисла неловкая тишина. Обелия прислушалась к шуму за дверью. Ощущение, словно Лукас, как пёс, ходил у двери из стороны в сторону, не понимая, что вообще произошло. Смущение потихоньку сменялось стыдом. Может он и правду ничего не заметил, а прогнал, так как она мешала ему спать? А она вон как его шпыняет, напридумав себе всякое и стыдясь своих же действий… — Ати, — постучав по двери, Хван попытался перевести разговор в более спокойные тона. — …Извини? Я был не прав? Но ты можешь сказать, в чем я хоть был не прав? Обелия прикусила губу, осознав наконец, какой кипиш устроила. Это ей стоило сейчас извиняться и опустив глаза в пол выйти к нему с виноватым лицом, а не ему разговаривать с дверью. Но признаться в том, что она делала, пока он спал — она не могла. Язык просто не поворачивался сказать ему о таком. Уж лучше, она будет всегда покупать презервативы и устраивать романтический вечер у себя дома, нежели расскажет ему о таком. — Ати? Но она продолжала молчать. Совесть начала давить на сердце, от чего та стыдливо пыхтела, не зная куда себя деть. После нескольких долгих минут, она нашла в себе силы признаться в своей неправоте и уже встала, как Лукас внезапно отошёл от двери. «Ну вот… Я его обидела», — услышав тихие удаляющиеся шаги, Обелия без слов поняла, что Хван не стал долго ждать и, разозлившись, ушёл. — «Молодец, Ати, просто браво… Поссорилась с парнем уже ранним утром». Как вдруг замок зашевелился, прокручивая язычок в обратную сторону. Девушка попятилась, предчувствуя отнюдь ничего хорошего. Она хотела ухватиться за ручку и притормозить, но было уже поздно, дверь настежь распахнулась. На пороге стоял крайне недовольный Лукас, в одних спальных штанах, явно не до конца проснувшийся и ужасно обозленный. Ещё чуть-чуть, и из его рта бы повалил пар. — Лу-ААа! — не успев толком что-то сказать, Ати оказалась закинутой на плечо. — Подожди! Обелия попыталась слезть, но вместо этого, получила смачный шлепок по заднице. — Ай! Куда ты меня понес?! — Хван без каких-либо комментариев развернулся и направился в сторону спальни. — Поставь где стояло, Лукас! Ты оглох?! Поставь! — Я не люблю разговаривать с дверью, поговорим в спальне. — А?! — Давай-ка кое-что проясним, — роняя её на кровать, юноша с легкостью отрезал пути к отступлению и подавил слабые попытки сбежать, поставив руки по обе стороны от её головы. — Ничего не было, — испуганно взглянув в рубиновые глаза, Ати замотала головой как болванчик, уверяя его в своей непричастности. — Клянусь. — Если бы ничего не было, я бы не получил по заднице. Колись. — Я-я… — Ты? — Я-я… — Ати виновата понурила голову. — Была не права, прости. Лукас, флегматично оценил её виновато-щенячий вид и цыкнул. — Ты можешь нормально объяснить, что случилось? Тебе что, сон приснился странный или вспомнила что-то нехорошее? Она помотала головой. «Этот секрет я унесу в могилу!» — она испуганно отвела взгляд, припоминания последнюю крайне занимательную картину перед глазами. — «Как и то, что у тебя красивая родинка на попе». — Не хочешь говорить? Что ж, твоё право. Тогда я сделаю свои выводы, — Хван подтянул хрупкое девушки под себя, вжимая в мягкий матрас. — Разве ты не знаешь, что заигрывать со своим спящим парнем чревато последствиями? — Я-я не заигрывала! — Ох, правда, а мой побитый зад говорит об обратном. — Мой тоже! — Атанасия фыркнула, одергивая его руки. — Всё, выпусти меня, тема закрыта. — Знаешь, когда ты пытаешься перевести тему, становится очевидно, что ты что-то натворила. Но рассказывать боишься. Вопрос только — что? Неужели, ты соблазнилась моим видом и сделала что-то крайне непристойное? Или того хуже до..? — А-а! Заткнись! — Обелия начала пинаться и толкаться, пытаясь выбраться из-под него. — Ах вот как. По спине побежали мурашки, крохотные волоски на теле встали дыбом, когда топазовые глаза заметили хитрую улыбку на тонких губах юноши. О, она-то знала, что кроется за этим. Не понаслышке знала, что теперь будет и чего стоит ожидать. — Л-лукас… Прости, я не знаю, что на меня нашло, я не сделала ничего такого, я просто… — Тс-с, — прижав палец к её дрожащим губам, он едва коснулся влажной кожи. Хван обвел контур верхней губы, а затем, перешел на правую щеку, игриво поглаживая. — Почему бы нам не продолжить начатое, м? Не дождавшись ответа, Лукас нежно поцеловал златовласку, медленно углубляя поцелуй. Ати приглушенно пискнула, краснея. Для неё, каждый поцелуй с ним был как первый. Всегда неожиданно, ярко и страстно. Стянув одеяло вниз, юноша вцепился в её руки, вытягивая их вверх. Уперевшись коленкой между её ног, он медленно опускал ладони с её пальцев до плеч, впиваясь пылкими поцелуями в распухшие губы. Атанасия ахнула, чувствуя, как кровь снова начинает закипать, наливая тело истомой. В животе скручивался тугой ком чувств, от чего ей постоянно приходилось сглатывать, пытаясь унять слабую дрожь в ногах. Когда его тонкие пальцы поочередно очертили выпирающие линии ключицы, Ати всхлипнула и резко ухватилась за его шею, водя ноготками по ещё свежим царапинам на его спине. Прижавшись к широкой груди, она пыталась бороться с накатывающим чувством эйфории, сносящим всё на своём пути. Но Лукас отнял её руки и ухватившись за предплечья и уложил обратно. — Не мешай. Сейчас моя очередь. Обелия помотала головой, не желая оставаться в стороне, она хотела тоже проявлять какую-никакую инициативу. — Будешь распускать руки — свяжу. Она недовольно всхлипнула, дуя щеки, но, если Хван сказал, что так сделает — значит он и вправду так сделает. В этом Атанасия была уверена на все сто. Положив руки на постель открытыми ладонями вверх, она шумно выдохнула через рот, едва сдерживая накатывающие эмоции. Ей хотелось плакать и кричать от переизбытка чувств, но всё что ей оставалось — прерывно вздыхать, стыдливо постанывая. Поцелуи перешли на шею и плечи, оставляя несколько ярких пятен на видном месте. Лукас прикусывал на грани удовольствия и боли, сжимая передними зубами тонкую белую кожу. Ему нравилось целовать свои метки, ухмыляясь. Лукас — собственник, с головы до пят. Мысль о том, что Атанасия всецело принадлежала лишь ему была настолько прекрасна и соблазнительна, что Обелии приходилось забывать про каблуки и кофты с вырезом на несколько дней, надевая модные свитера с длинными джинсами. Но она никогда не злилась из-за этого. Ей нравились его губы, которые постоянно признавались ей в любви, сильные руки о которые можно было опереться, низкий голос медленно переходящий в сладостный шепот. Обелия знала, что ко всему хорошему прилагается и небольшой недостаток, который её вполне устраивал. Ати подстроилась под его ритм, отводя глаза, зная, с каким хищным выражением лица он на неё сейчас смотрит. Но неожиданно, Лукас замер, и нависая над ней, хватая лицо руками, поворачивая к себе. — Ты ведь хотела проявить инициативу, так? — рубиновые глаза хитро блеснули. — Л-Лукас… — Почему бы тебе не попробовать самой? — он завалился на спину на свою половину кровати и подтянул девушку к себе, усаживая на свои бедра. — Я в твоем распоряжении. — Но сейчас утро… Почему бы нам не оставить это до вечера?.. — Чтобы ты сбежала и двести раз передумала? Нет уж, к тому же, кто сказал, что этим нельзя заниматься утром? Атанасия смущенно притупила взгляд, чувствуя под своими ладонями разгоряченную кожу. Оголенная грудь парня вздымалась, покрываясь маленькими капельками пота, темные волосы были небрежно зачесаны назад, а алые глаза были пропитаны страстью. Хван был в нетерпении. «Я же сама хотела попробовать…» — Смелее, — прошептал он. — Я же не кусаюсь. — Кусаешься, причем очень больно иногда. — Ну прости. — Если ты после этого будешь меня подкалывать… — Не буду, клянусь, — юноша поднял руки и выставил их перед собой, показывая свою полную открытость и искренность. — Наоборот, я ещё попрошу. Красавица перевела дух, закусывая до крови щеку изнутри из-за последней фразы. Но ей ничего не оставалось делать — попытка не пытка. К тому же, если он сам предлагает и разрешает… Нагнувшись, Обелия неуверенно положила небольшие ладони на плечи парня, наклоняясь. Топазовые глаза потемнели от накатывающей истомы, бегло оценивая тело под собой. Атанасия согнула указательный палец и толкнула в бок подбородок Хвана, заставляя его немного повернуть лицо. Тот, послушно выполнив требуемое, ожидал награды. Жадина, что тут сказать. Но едва их губы соприкоснулись, как она резко отодвинулась, прикасаясь к скуле, а затем к линии подбородка. Лукасу это не понравилось, он попытался получить заслуженное, хватая ее руками, но девушка звонко шлёпнула его по пальцам. — Без рук. — Иначе? Чувство власти смешалось с наслаждением и нахлынувшей эйфорией, перемешиваясь где-то внизу живота. Нервы начали стягиваться на крохотные узлы, медленно, но верно, трескаясь в самых уязвимых местах хитросплетения. Стараясь подражать движениям Лукаса, Атанасия вспомнила, как он начинал все ласки, что сводили ее с ума и решила попробовать повторить. — Иначе, — она затаила дыхание, поцеловав его в краешки губ. Проводя пальцами по его волосам, Ати довольно улыбнулась, видя, как Лукас буквально шипит от страсти. — Я привяжу тебя к кровати и оставлю так до вечера. — Моими угрозами угрожаешь мне? Не нагло ли? — юноша попытался ухватиться за её бедра и подмять под себя, как Обелия, предугадав его затею, лихо сползла с бедер на несколько сантиметров ниже, прижимаясь к разгоряченной плоти в тонких спальных штанах. Лукас болезненно скорчился, сдерживая стон. Он отвел голову, сжимая глаза от сладостной боли. — Сегодня главная я. — Не много ли ты на себя берешь?.. — Но тебе же нравится, — наклонившись к открытой шее, Ати прикусила мочку уха и поцеловала за ней, прерывисто выдыхая горячий воздух носом. Почувствовав подушечками пальцев, как увеличился его пульс и начали сокращаться мышцы, девушка победно улыбнулась, входя в дикий азарт. Проведя ноготками по кадыку, принцесса перешла на ключицу, неуверенно прикусывая. Над головой послышался шумный выдох и тихие ругательства. Ати чувствовала, как его возбуждение твердеет под ней, но не намерена была удовлетворить его прямо здесь и сейчас. Ей хотелось немного поиграться с ним, довести до пика, до писка в ушах. Чтобы он сам попросил её продолжить начатое. Вереница коротких поцелуев постепенно опускалась к вздымающейся груди. Припомнив, что она сама испытывала, когда возлюбленный выцеловал каждый сантиметр её кожи, прикусывая чувствительные местечки, Обелия усмехнулась. Интересно, какая реакция будет у него, если она повторит тоже самое? Едва касаясь носом ровной линии мускул, она затаила дыхание, рвано выдыхая накопленный воздух прямо на него. Кожа начала покрываться мурашками, руки подрагивали, хватаясь за простыни. Первый поцелуй — легкий, едва заметный и ощутимый. За ним второй и третий — щекочущие, вызывающие улыбку. Четвертый и пятый — влажный и долгий. Лукас хрипел, пытаясь сохранить маску абсолютного спокойствия и равнодушия, но у него с трудом это получалось. Рубины горели огнем, темнея у радужки. Ати наклонилась к уху, с удовольствием наблюдая, как его щеки покраснели от напряжения и желания, что уже было сложно сдерживать. Упиваясь властью, она прошептала, следя за его бегающими глазами: — Попроси… — Что? Ты совсе… Хван не успел договорить, как она снова дернула бедрами, и он зарычал, словно голодный волк. Не выдержав напора, юноша впился пальцами в мягкую кожу её ягодиц. Ати пискнула, но смогла сдержать стон, крепко сомкнув челюсти. Такая выходка её взбесила, ударяя по раскаленным нервам — она не могла оставить это без ответа. Притронувшись к его затвердевшим соскам, Обелия хотела облизнуть их, как это любил делать он, доводя её до пика, но парень, ухватившись за копну золотистых волос, притянул её лицом к себе, страстно целуя, проводя языком по нёбу. — Пожалуйста… — прошептал прямо в губы он. Её губы дрогнули в победной улыбке. — Повтори, — выдохнув горячий воздух в его приоткрытые губы, она упивалась моментом, видя, в каком наваждении находился возлюбленный. Он буквально трясся от желания обладать ей. — Ати… — Скажи, что ты хочешь? — чмокнув его, девушка наклонилась, прижимаясь голой грудью к его. — Всего одно слово, Лукас. — Тебя… — И я тебя хочу. Привстав на локтях, Атанасия слегка приподнялась, стягивая его спальные штаны. Пальцы подрагивали от волнения и неловкости. Это был её предел в познания интимной жизни, что делать дальше, как, ну… — Ати? — Хван непонимающе уставился на неё, подмечая, как покраснело её лицо и уши от смущения. Она почти приспустила его штаны, и вдруг, остановилась, кося в сторону взгляд. Выждав ещё несколько секунд, он хрипло засмеялся, пряча лицо за ладонью. — Т-ты обещал не смеяться! — Я не могу… — прикрыв рукой рот, он продолжал смеяться. — Я чуть не кончил от твоих выходок, но как дело дошло до… Ай! — Придурошный! — Обелия начала колотить его по груди, чувствуя себя пристыженной и ужасно обиженной от его реакции. Ему не понять, как это смущает! Одно дело прелюдия, о которой можно узнать в романах и фильмах, а другое, когда тебе надо… Гм! — Я так и знала, что ты будешь смеяться! — Прости-прости, — заметив, как в краешках топазовых глаз появились крохотные слезы, Хван успокоился, подавляя смех в легких. — Просто ты скорчила такую рожицу, что я не смог удержаться. Лукас придерживая девушку, сел и притянул к себе, делая контакт более тесным. — Думаю, на сегодня хватит с тебя экспериментов. Может быть, когда-нибудь, тебе не будет стыдно самой это делать. А пока… Он до конца стянул с себя штаны и направив член во влажное лоно, аккуратно вошёл, насаживая принцессу на себя. — Главным буду я. Атанасия застонала, обхватывая его голову руками. Пальцы непроизвольно потянулись к темным волосам на затылке, перебирая влажные локоны. Уткнувшись носом в шею, она вдохнула запах пота и не выветрившейся нотки её любимых духов. Сил двигаться не было, да и говорить ничего не хотелось, всё внимание сконцентрировалось в одной точке, доводя до безумия. Она прерывисто дышала, стонала, когда Лукас слегка приподнимал её и опускал. Его хватка была сильной, руки держали как стальные оковы, не позволяя двинуться на сантиметр в сторону. Атанасия чувствовала себя жертвой голодного волка, что наигравшийся вдоволь, наконец приступил к трапезе. — Ты приятно удивила меня, — проведя кончиком носа по скуле, он усмехнулся, услышав, как она хнычет, задыхаясь в потоке всепоглощающих чувств. — Признаться, я не ожидал от тебя такого. — Лукас… — Обелия оттолкнулась от его груди, останавливая. — Подожди, мы не… — Обойдемся без них, иди сюда. — Н-но как же… — Сама виновата, соблазнила меня, а теперь ещё и удивляешься, почему я не был осторожен, — он цыкнул языком. — Как можно думать о таком, когда ты сводишь меня с ума? — В-все равно! А вдруг я… И… — А ты против? Я лично нет, — чмокнув в надутые губы, Лукас довольно заулыбался. — Может тогда твой отец наконец перестанет террезировать нас и позволит официально встречаться. Атанасия подавилась воздухом и собственным возмущением. — Т-ты сначала предложение сделай нормально, а потом о детях думай, дурак! — стукнула она его по голове, от чего тот зашипел, потирая ушиб. — Ладно-ладно, только не злись, — остановившись, Лукас потянулся к прикроватной тумбе что-то вытаскивая из неё. — Раз уж, мы об этом заговорили. «Что?!» — она не могла поверить своим глазам, когда Хван, вытащив подарок из ящика, приоткрыл бархатную коробочку, где пряталось обручальное кольцо. — «ЧТО?!» — Выходи за меня. Топазовые глаза расширились настолько, насколько это было возможно. Зрачки сужено таращились на украшение, пока мозг и сердце пытались восстановить связь с реальностью. Ати ещё долго смотрела то на кольцо, то на Лукаса, а потом, не выдержав, рассмеялась. — В самый важный момент, ты… — она расплакалась. — Я не могу, Лукас, ну ты… — Я что-то смешное сейчас сказал? А? Она помотала головой, всецело осознавая насколько они похожи. Вот уж точно — два сапога пара: одна в самый важный момент смущается и каменеет, стыдясь, второй же, делает предложение руки и сердца в самый важный, но не подходящий момент… Ну вот как после этого, он может ревновать её к кому-либо? У них на роду написано быть вместе. С первой неподеленной партой, выдранными волосами и разодранными коленками во время веселой прогулки в парке. — Или ты…? — Боги, Лукас, конечно я согласна! — она закрыла крышку коробки, но кольца не надела, откладывая вопрос о замужестве на потом. — Но давай… Мы сначала закончим кое с чем?.. Хван потрясенно проследил за её рукой и перехватив её, поцеловал каждый пальчик, чувствуя, как сердце буквально набухает от искренней любви к возлюбленной. Он словно опьянел в одно мгновенье, когда её нежные губы произнесли громогласное «согласна». Лукас стал слишком жадным, но по-другому он не мог. Ему хотелось получать всю её любовь, всё её тело и душу, вбирая каждую частичку в себя. — Конечно. Страстно поцеловав, юноша, притянул её поближе, прижимая к себе. Задевая ладонями упругую грудь, сжимая ягодицы, царапая острые лопатки, темноволосый оставлял дорожку кратких поцелуев на её плечах, наслаждаясь лихорадочными вдохами и стонами. Атанасия самостоятельно двигалась, садясь и приподнимаясь как сама того хотела, тем самым, выводя свой ритм — быстрый, рваный и беспорядочный. Когда её лоно сжимало его член слишком туго, он до крови закусывал нижнюю губу, прикрывая глаза. Ещё чуть-чуть и он точно кончит. Боясь потерять контроль над происходящим, Лукас усадил её на колени, надавливая на плечи. — Что не так? Я… Но он молчал, решив закончить начатое. Он не хотел объяснять ей, что проблема не в ней и не в том, что она делает — просто напряжение и желание кончить бьет по мозгам сильнее, чем самообладание. Ему нравилось, когда они, занимаясь любовью, делали так, как он хотел. Она — смущенная и тихая как мышка лежала под ним, хныкала и стонала его имя, послушно делая всё что он просит. Но когда она, сидя на его коленях, откровенно заигрывала с ним и ухмылялась — он сходил с ума. Уложив её на спину, он начал посасывать бусинки сосков, доводя её до пика. Обелия металась по постели, царапая кожу, кусаясь и дергаясь, чувствуя, как вот-вот её накроет чувство эйфории. — Ах… — очередной толчок, и девушка выгнулась дугой, громко простонав его имя. По его телу побежали мурашки, хватка вокруг члена стала ещё сильнее из-за сокращения мышц… И… — Ха… — сипло выдохнул Хван, выходя из девушки в последний момент. — Черт, это было близко… Рухнув рядом с возлюбленной, Лукас устало уткнулся ей в плечо, чувствуя себя ужасно измотанным. А ведь, это только начало рабочего дня. — Какое на редкость продуктивное утро, — сонно произнес он после нескольких минут молчания, пытаясь перевести дух. — Обсудили личную жизнь, брак и перспективу иметь детей. Что дальше? Политика и список того, что нужно будет купить в магазине? — Как насчёт пообедать в кафе?.. — шепотом ответила она. — Отличная идея, — добавил он. — Тогда спим до обеда. — Угу… — чмокнув его в щеку, Ати прикрыла глаза и попыталась уснуть. — Только… Ответь на один вопрос. — М? — Почему ты решилась на это? Она смущенно улыбнулась, не видя, как скулы возлюбленного слегка покраснели. Ему и правда было любопытно и радостно знать, что Обелии хотелось привнести в их жизнь что-то новенькое. — Твои родинки на спине напомнили мне созвездие Apus*. А это… Очень мило, потому что, ты и вправду похож на мою райскую птицу.