Мелодия души

POV Воланд

      — Маркус! — мой крик эхом разнёсся над лесом, рассекая плотную утреннюю дымку. Я взмыл в небо, отчаянно кружась, пытаясь отыскать оборотня, но он словно сквозь землю провалился. В груди нарастала тревога, как ледяная волна, сковывающая сердце.       Стерев тыльной стороной ладони капающую кровь с лица, осторожно приземлился на ветку старого дуба. Она жалобно затрещала подо мной и предательски треснула. Утренняя заря багровыми мазками осветила место боя, открывая картину небывалого ужаса. В тот момент, когда мои ноги коснулись земли, меня пронзило леденящее душу предчувствие.       Некогда прекрасный, живой город, где раньше бурлила жизнь, был усыпан следами ужасной трагедии. Смерть витала в воздухе, пропитав всё вокруг своим тлетворным дыханием. Возле дороги лежали мёртвые люди в военной форме и в лохмотьях, некогда бывших нарядными платьями, животные и домашний скот, над которыми уже пировали мухи. Здесь же застыли в муках большие волки и оборотни, застрявшие во второй фазе превращения.       Отвратительное зловоние, смесь гари, крови и разложения, исходило от развалин некогда существовавшего города. Казалось, сама земля кровоточит.       Многие из тех, кто остались в живых, выглядели как тени самих себя. Пожилая женщина, прижимая к груди мёртвого ребёнка, беззвучно выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Она безучастно пыталась найти своего мужа среди этого хаоса. Дети плакали, когда их несли на руках, их крики сливались в единый душераздирающий вой. В грязи среди трупов люди рылись в надежде найти своих близких. Они боялись увидеть их, но боялись и не найти.       Я продолжал вертеть головой в отчаянной надежде увидеть оборотня, который непременно должен быть живым. Оборотня, которого хотел увидеть больше всего на свете. Сердце бешено колотилось в груди, с каждой секундой усиливая тревогу.       Пробегая мимо разрушенных домов и мёртвых существ, я чувствовал подступающую панику. Мои ноги несли меня вперёд. Ворвавшись в распахнутую дверь, споткнулся о лежащее тело. Отскочив, увидел отрезанную голову грилла и пронзённое тело. Рядом в крови лежал знакомый парень — слуга Маркуса. Судя по виду, он лежал тут уже долгое время. Оббежав весь дом, я не нашёл больше ничего. Только пустоту и отчаяние.       — Где же ты?.. — прошептал я в пустоту, и мой голос дрожал от страха.       Наткнувшись на перепачканный кровью свиток, я взял его в руки. Судорожно вздохнул, выронил его и медленно опустился на колени. Не может быть! Как же так… Почему именно туда… Пожалуйста, Господи, молю тебя, пусть с ним всё будет хорошо и он вернётся домой… Впервые за долгое время я молился.       — Господин? — усталый голос вырвал меня из самобичевания. Вскинув голову, я увидел потрёпанного оборотня со знакомыми чертами. — С вами всё в порядке? — подбежав ко мне, парень поднял меня на ноги и усадил на покосившийся деревянный стул. — Вы ранены? Вам нужна помощь?       — Нет… Нет, — слёзы хлынули потоком, глаза жгло от несправедливости. Этого просто не могло быть! Он же только недавно был рядом, улыбался своей простодушной улыбкой и смотрел с таким теплом… Он не мог умереть! Ведь не мог? От одной мысли о его смерти в груди разверзлась чёрная дыра.       — Господин? — синие глаза встревоженно всматривались в моё лицо, пытаясь понять, что со мной. — Арес! — громкий крик, но я не обратил на это внимания, было слишком больно. — Позови отца, тут мужчине плохо!       Звуки слышались со всех сторон, кто-то что-то говорил, но слова будто пролетали мимо меня. Я громко рассмеялся, наверняка испугав тем самым присутствующих, но мне было всё равно. Это был истерический смех, рождённый отчаянием.       — Воланд? — руки у меня на плечах заставили вздрогнуть. Серые глаза с густыми ресницами были расширены, в них плескался страх. Чёрные волосы были грязными, но даже так гибрид был красив и утончён. Тайлер… он всегда умел читать мои эмоции.       Открыв рот, я смог выдавить из себя только странный хрип, похожий на свист, либо на шипение… Сердце сковало в тиски, разрывая на мелкие клочки. Боль была невыносимой, будто кто-то вырвал кусок моей души.       — Тихо, успокойся, все живы, — как отец утешает своё дитя, Тайлер, подпитывая своей магией, утешающе шептал что-то на ухо. Его прикосновения были подобны бальзаму на кровоточащую рану.       — Маркус? — вскинувшись, я вцепился в растерявшегося гибрида, заглядывая ему в глаза. Мне нужно было убедиться, что я не схожу с ума.       — Жив, — кто же знал, что одно слово может так успокоить. — Он прибыл только недавно, сидит на своём месте на берегу моря…       Облака страха рассеялись, уступая место хрупкой надежде.       Сорвавшись с места, оставляя за собой растерявшегося гибрида, я побежал к единственному месту, где он должен быть. Мои крылья рвались в клочья, но я не чувствовал боли. Только неудержимое стремление увидеть его.       Бегло осматривая горизонт, я утопал в песке. Одежда была не в лучшем виде, но мне было всё равно. Хотелось увидеть и почувствовать живое, здоровое, без единой раны тело. Холодный ветер и брызги хлестали в лицо. Берег был пуст, только камни и водоросли, но его нигде не было. Сердце упало куда-то в желудок. Тяжело дыша, вытирая со лба пот, я не переставал бежать. На ходу сбросил туфли, чувствуя под ногами тёплый песок. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, полным его именем.       Возле большого камня сидел на песке оборотень. Он обхватил колени руками и с задумчивым видом смотрел куда-то вдаль. И тело его, и голову покрывал бурый плащ, похожий по цвету на песок. Словно он, подобно ящерице, маскировался, чтобы его не нашли. Его поза излучала усталость и безнадёжность.       Неподалёку валялся меч. Его будто бросили по пути, не заботясь о сохранности, волны проходились по лезвию. Оружие, которое не смогло его защитить.       Плечи оборотня были опущены вниз, а голова склонилась к коленям. Смуглая кожа стала чуть темнее, а нос пересекал шрам. Звериное ухо было подбито, будто по нему прошлись ножом. Он был сломлен, но жив.       Молча присоединившись, я уставился на горизонт. Чувство неловкости постепенно покинуло меня, а вот ощущение тепла под сердцем не проходило. Маркус обернулся на меня и устало кивнул, а потом снова отвернулся к воде, словно пытался отыскать трещину в сварном шве между морем и небом. Между нашим миром и бездной.       — Я хотел встретить так называемый конец света у берегов Шсау, — прервал тишину Маркус, поворачиваясь ко мне. В его голосе звучала грусть.       — Почему же ты тогда здесь, а не…       — Потому что здесь ты, — горячее дыхание мужчины опалило мою кожу. Подушечки пальцев коснулись шеи, заправляя за ухо выбившийся из причёски локон. Этот жест был полон нежности и тоски.       — Тогда, — хрипло и слегка устало продолжил я, — зачем пошёл в самый эпицентр?! — грозно навис над несопротивляющимся оборотнем. Я был зол и напуган одновременно.       — Если бы не пошёл, то пришлось бы моему сыну, а у него дети и супруг.       — А тебя, значит, ничего не держит в этом мире! — ударил его в плечо и ойкнул от боли в костяшке. Не получив ответа, я разозлился и принялся колотить оборотня куда попало, но Маркус будто ничего не чувствовал, разрешая выплёскивать на себя весь гнев. — А я? А как же я?! Кто трепался с тем гибридом о своих чувствах?! Кто?! — мягкий смешок — и грубоватые ладони притягивают меня к себе. — Что ты…       — Я люблю тебя, пиявочка моя, — я открыл рот, чтобы наорать на этого оборотня за то, что снова обозвал меня этой кличкой, но не стал. В его словах не было издёвки, лишь нежность. Смутившись от горящего взгляда, я опустил пылающее лицо. А ещё я не хотел признаваться в этом даже себе, но мне хотелось, чтобы он снова поцеловал меня. Прямо здесь — у моря, на горячем песке. Хотелось настолько сильно, что, будто заворожённый, я смотрел на его губы. Но сделать первый шаг, учитывая странность наших взаимоотношений, я не мог. А Маркус, словно издеваясь надо мной, лишь нежно ласкал пальцами моё лицо, улыбался и ничего не предпринимал. Его улыбка была моей погибелью.       Я не помню, кто первым сделал движение вперёд, но когда Маркус коснулся моих губ своими, я напоминал себе пламя, а поцелуй оборотня стал той каплей, что вызвала вспышку. В следующую секунду я уже обнимал его сам, целовал и прижимался всем телом. Ещё сильнее обнял мужчину, ощущая крепость мышц и пребывая от этого в полном восторге. Никогда не думал, что способен на такое проявление эмоций, но если можно сойти с ума от мужчины, то с Маркусом я впервые в жизни прочувствовал это на себе. Он был моим проклятием и моим спасением.       На мгновение оторвавшись от оборотня, затуманенным взглядом я посмотрел на него и нетерпеливо попытался вытащить футболку из его брюк. Это удалось не сразу из-за дрожащих рук, но когда раздражающая тряпка покинула его тело и улетела в водную гладь, я с невероятным восторгом положил руки ему на грудь, ощутив, что у Маркуса сердце бьётся, как ненормальное, и с наслаждением выдохнул. Почти сразу я почувствовал, как рвётся под сильным рывком моя рубашка. Сразу стало прохладно, особенно спине, но ладони оборотня, что он просунул между мной и песком, заставили немного выгнуться и согрели. Его прикосновения обжигали кожу.       На несколько мгновений мы замерли, словно изваяния. Я, затаив дыхание, слушал оглушающий стук наших сердец, чувствовал, как мелко дрожат его руки, ощущал прерывистое, обжигающее дыхание на своей коже. Глубокий, судорожный вздох — и голова закружилась ещё сильнее. Инстинктивно погладил его шею, отыскал обветренные губы, запустил пальцы в густые, жёсткие волосы. Поцелуй был сладким, дурманящим, бесконечным. А затем я откинул голову назад, позволяя его губам переместиться на мою шею, а ладоням — накрыть и чуть сжать мои ягодицы. Не в силах сдержаться, я нетерпеливо заёрзал у него на бёдрах. Оборотень пробормотал что-то неразборчивое, похожее на рык, и от этой невольной дополнительной вибрации у меня окончательно помутился рассудок. Схватив его за волчьи уши, не обращая внимания на недовольный рык, я заставил его поднять голову и поцеловать снова. Машинально отметил, что это вовсе не помешало Маркусу пытаться расстегнуть мои штаны, и тоже потянулся руками к его ремню. Запутался в нём, недовольно выругался, а в ответ шатен решительно отвёл мои руки и, завёл их себе на шею, сам рванул ремень, следом за ним штаны, но потом резко всё прекратилось. Приоткрыв один глаз, исподлобья посмотрел на застывшего оборотня. Что, испугался своей смелости?       — Ну? — я демонстративно боднул его ногой, поёрзал по песку, разводя ноги в стороны. Чёрт возьми, как же это унизительно! Предлагаю себя, будто бы какая-то девица… Но мне было плевать на гордость. Мне нужен был он, и плевать, какой ценой.       — У нас нет смазки, тебе будет неприятно и больно… — пробормотал он виновато.       — Что-то тогда ты не думал о смазке, когда раздевал меня, — буркнул я, но, увидев его смущённый взгляд, смягчился. — Я долго ждать буду? У меня всё быстро заживёт, — кто бы мог подумать, что я буду умолять меня трахнуть, да ещё и вот так! Этот мир точно сошёл с ума.       — Нет, так не пойдёт, — с этими словами оборотень, примостившись у меня между ног, закинул их себе на плечи и притянул бёдра к своему лицу. Вздрогнув от горячего дыхания внутри, попытался отодвинуться, но стальная хватка не дала мне этого сделать. Я был полностью в его власти.       — Что ты делаешь? Там же песок, грязно, — попытался возмутиться я, но, усмехнувшись, оборотень, высунув язык, прошёлся мокрой дорожкой по сжатому колечку мышц и протиснулся внутрь. Выгнувшись от непривычных ощущений, выпустил когти, впиваясь ими в песок. Я догадывался, что произойдёт дальше, и мне дико хотелось узнать, каково это. Прижатые к голове ушки смешно подрагивали, привлекая к себе внимание. Запустив руку в густые волосы, сжал их в ладони. Я застонал от возбуждения, охватившего каждую клеточку моего тела, так охотно отзывавшегося на его ласку. Ноги дрожали и не хотели находиться в одном положении. Ощутив влагу между ягодиц, я покраснел и невольно распушил чёрные крылья, они были все в песке, неуправляемые. Я был потерян и беспомощен, и, как ни странно, мне это нравилось.       — Ты такой сладкий, — глубокий голос с рычащими нотками заставил меня задрожать и застонать громче. Наверное, вид у меня сейчас не очень-то… презентабельный. Почувствовав в себе пальцы, я приподнялся и тут же упал обратно на песок. Инстинктивно приподняв бёдра, я выгибаюсь навстречу, требуя продолжения. Я хотел большего.       От горячего, обжигающего прикосновения между ног у меня перехватывает дыхание, словно в лёгких внезапно кончился воздух. Его язык скользит, вырисовывая влажные узоры, проникает внутрь, ритмично лаская, и из моей груди вырываются первые, робкие стоны удовольствия. «Боже, как хорошо…» Охнув, я запускаю пальцы в его густые, непослушные волосы, судорожно прижимаюсь плотнее, стремясь ощутить его всего, до последней клеточки. Грубые, но такие желанные пальцы проскальзывают внутрь и начинают свой собственный танец, разжигая во мне неутолимую жажду большего. Изогнувшись в сладостной муке, я сдерживаю стон, с силой закусив губу, чтобы не выдать охватившее меня безумие.       — Войди… войди же в меня, прошу! — молю я в приоткрытые губы, голос дрожит от нетерпения и желания.       Маркус отрывается от моего тела, выпрямляется на коленях. Его взгляд тёмный, хищный, полный голода. Поддерживая меня за ягодицы, он медленно, дразняще медленно, насаживает меня на свой затвердевший член. До самого основания. Боль и наслаждение смешиваются в один безумный коктейль. Я снова закусываю губу, чтобы не закричать слишком громко, чтобы не выдать свою уязвимость. Стиснув зубы, он яростно терзает мою плоть, которая отзывается лёгкой, но приятной болью на каждое его движение внутри меня. Застонав, но в этот раз не от боли, а от нахлынувшей волны восторга, я непроизвольно приподнимаю бёдра, подталкивая его к более глубоким и страстным толчкам. Острая, мучительная сладость пронзает всё тело искрами безумного желания, сердце бешено колотится в груди, тело ноет от мучительно-сладкого голода. Он отпускает мои руки, запрокидывает голову, держа меня за подбородок. Его взгляд прожигает насквозь. Его язык уверенно раздвигает мои губы, а мой — тут же поспешивший навстречу, чтобы сплестись в жарком, безумном танце. Огонь возбуждения с новой силой заструился в моей крови, прогоняя остатки усталости. Кружится голова от его вкуса, от его обжигающего дыхания, а от вырвавшихся из его уст слов «Ты мой!» сладко сжимается всё внутри. Пользуясь моментом, я прикусываю его шею, вырывая хриплый стон, а потом языком зализываю место укуса, точно метя свою территорию.       — И после этого ты… ах… хочешь сказать, что ваши предки — не вампиры? — хохоча, с трудом выговариваю я между стонами, когда оборотень резко вбивается внутрь, вырывая новый стон. Опять он сводит меня с ума, покрывая поцелуями грудь, шею. Скользит губами по щеке и целует за ушком, шепча нежности, от которых по коже бегут мурашки.       Движения его бёдер становятся всё более мощными, неудержимыми, и вся его сила устремляется в мою глубину. Я вскрикиваю, когда он снова резко входит в меня. В этот раз он не нежный, не ласковый. Его движения сильные, жёсткие, почти грубые, но именно это заставляет меня плавиться, терять остатки рассудка. И после каждого раза у меня перехватывает дыхание от его глубоких, проникающих толчков. Я подчиняюсь ритму его тела, отдаюсь ему без остатка, желая принадлежать ему целиком и полностью.       Я тону в ощущениях, в безудержном наслаждении. Оно захлёстывает меня с головой, не давая шанса вынырнуть. Сжимаясь вокруг него, я взрываюсь в неожиданно быстрой разрядке, словно фейерверк, рассыпаясь миллионами искр. Он врывается в меня снова и снова, так глубоко… так сладко, и замирает на самом пике, изливаясь в меня, будто ставя последнюю печать, припечатывая укусом в открытую шею.       — Люблю… — выдыхает он, и эти два слова — самое ценное, что я когда-либо слышал.       У меня нет сил даже открыть глаза. Я чувствую, как он целует меня в висок, и, выйдя из меня, улёгся рядом, притягивая к себе. Блаженно улыбнувшись, запускаю руку в его мягкие волосы, начинаю их перебирать, наслаждаясь моментом.       — Воланд.       — М-м-м? — приоткрываю глаза, сощурившись от света, непроизвольно приоткрываю губы, чем он моментально воспользовался. Маркус, рыкнув, игриво кусает меня за нижнюю губу, проникая языком, лаская, смешивая моё дыхание со своим. Мой стон был настолько распущенным, что в пору было устыдиться.       И всё прекратилось.       Я, обиженно и возмущённо простонав, потянулся за новой порцией, но, кажется, оборотень решил, что сладенького на сегодня достаточно.       — Кто бы мог подумать, что ты такой ненасытный, — возмущённо посмотрев на улыбающегося оборотня, только махнул рукой. — Ну, не обижайся, это очень… сексуально, — многообещающий шёпот заставил меня поёжиться, предвкушая продолжение.       — Хватит шептать мне на ухо… — буркнул я, слегка улыбнувшись, но в глубине души ликуя.       — Воланд, — посмотрев мне прямо в глаза, приподнял бровь. — Выходи за меня.       Я подавился воздухом, ошарашенно посмотрел на серьёзного Маркуса. Что это сейчас было? И что на это сказать? Я был в полном шоке от столь сумасшедшего поступка со стороны этого простого мужчины, да и вообще от всей этой безумной ситуации в целом.       — Я… я… Ты серьёзно? — глаза мои в удивлении расширились, но через пару секунд я нахмурился, пытаясь переварить услышанное.       — Разумеется, я настроен более чем серьёзно, — просто ответил Маркус без капли волнения в голосе, будто подобная ситуация происходит чуть ли не каждый день. Он издевается? — Да и момент, чего уж там, весьма подходящий. Так что ты скажешь? — напомнил он свой главный вопрос, прожигая меня взглядом.       Осуждающе посмотрев на этого спокойно собранного Маркуса, я насупился. Он даже, собака такая, не волнуется! Где цветы, где кольцо, где хотя бы намёк на романтику?!       — Знаешь что? — в моём голосе отчётливо послышалось раздражение. Оборотень, до этого навостривший уши, поник и скользнул взглядом в сторону, поджал губы. Скрипнув зубами, повинно стрельнул глазами из-под ресниц, вздохнул. Бедняга, испугался. Ну и чего я ожидал от этого простолюдина? Романтический ужин при свечах или под луной? Бред! Зато будет, что потом рассказать, или лучше не стоит?       Потянувшись к грустному оборотню, я поцеловал своего сумасшедшего возлюбленного, обвивая его шею руками. Нетрудно было догадаться, каким это являлось ответом.       А где-то, в пышущей до этого страстью спальне, страж заботливо укрывал мягким одеялом своего жениха. Ведь ночи сегодня особенно холодны…