Артемис Фаул: Философский камень

Несколько сотен миль под Ирландией, Гавань Капитан ЛеППРКОНа Элфи Малой бежала по улицам Гавани. Сегодня эльфийка встала на пять минут позже обычного, за что могла получить хорошую головомойку от командира Крута. Нет, ей сегодня определённо не везло. Площадь перед штабом ЛеППРКОНа, в котором работала Элфи, была заполнена волшебным народцем, в основном гномами и гоблинами. И все, завидя военный мундир, тут же набросились на несчастную эльфийку. — Отпустите моего сына, он ни в чем не виновен! — Ваше начальство что, глаза где-то забыло, что ЛеППРКОН хватает кого ни попадя? — Пожалуйста, можете передать этот сверток одному из заключенных? Элфи со словами: «Я очень спешу, извините», протискивалась через толпу. Когда же ей наконец удалось дойти до штаба и зайти в него, она вытянулась и тихонечко пошла по коридору, чтобы не шуметь. Но, увы, эльфийский слух в несколько раз тоньше человеческого, а когда начальник зол на некоторого сотрудника, то он прислушивается вдвойне. — ЭЛФИ МАЛОЙ! — донеслось из-за приоткрытой двери кабинета майора Крута, — ЖИВО КО МНЕ! Элфи проскользнула в дверь, закрыла двери и виновато уставилась в пол. Майор Крут, весь багровый от гнева, сидел в своем кабинете, и, как говориться, только и мечтал о том, чтобы устроить какому-нибудь подчиненному хорошую трёпку. — Капитан, вы в которой раз опоздали! — сказал Джулиус Крут посмотрел на свой луномер и для демонстротивности постучал по нему пальцем, — причем на целых пять минут и двенадцать секунд. Элфи подавила в себе желание громко вздохнуть. Да-а, все же иногда следует вставать пораньше. — Перед входом в штаб Легиона была толпа гоблинов и гномов и я… — Каждый раз одни и те же оправдания! — заорал майор Крут. — Я тебе постоянно говорю о том, чтобы ты вставала раньше! На пять, на десять, на двадцать минут, однако это не допустимо, чтобы капитан Легиона опаздывал на рабочее место. Лучше бы Элфи встала на пять минут пораньше. Или не вставала вообще. — А все потому, что ты девчонка! Ты должна быть примером для других, маяком, путеводителем, однако после гамбургского дела я сомневаюсь, что ты вообще на что-то способна. Лучше бы на твое место поставили капрала Фронду. Элфи поняла, что ее ладони непроизвольно сжались в кулаки. — Ты наверняка думаешь, что эта эльфийка полная тупица и не годится для исполнения служебных обязанностей? А ты никогда не задумывалась о том, что и ты, Элфи Малой, никогда не старалась показать себя с лучшей стороны? — Джулиус Крут закурил свою любимую грибную сигару. Элфи поморщилась и изо всех сил старалась не закашляться. — Все, решено. Я перевожу тебя в отдел дорожного движения. Извини, Малой, но у тебя был последний шанс… Крут склонился над бумагами (хотя все полицейские дела были записаны на кристаллы и хранились в отделе Информации. Ну носиться этот кентавр со своими жучками-растениями, ну и его это дело, а начальству сейчас вообще не до этого), а Элфи не могла сдвинуться с места. Отлично. Просто превосходно. Прощай, Легион! Теперь капитан Элфи Малой будет носиться вслед за машинами с воплем: «Постойте, вы здесь нарушили правила дорожного движения!» От такой перспективы эльфийка упрямо выпрямилась и посмотрела прямо на кончик грибной сигары, торчавший из кипы документов. — Майор Крут, разрешите объясниться. Я уверена, что у меня есть еще один шанс. Майор поднял голову и удивленно поднял брови. — И на каком же основании, капитан? Элфи сосредоточилась и постаралась собрать все свои запутанные мысли в единое предложение. — Я считаю, что из-за моего послужного списка, в котором не числится ни одного стирания памяти, ни одной остановки времени… кроме… кроме… –…кроме гамбургского дела, — уточнил майор Крут. Элфи сокрушенно вздохнула. Все. Это конец. Ее карьера стремительно канула в лету, а от уровня сверхсекретных операций на поверхности она перейдет на уровень «кошки-мышки» обычного полицейского. Ничего себе выдался денек. Жаловаться не приходится. — Что ж, Совет считает, что, принимая во внимание твой послужной список, ты вполне можешь отправиться на еще одно задание, от которого будет зависеть не только вся твоя дальнейшая судьба, но и судьба всего волшебного народца. Сердце у Элфи судорожно сжалось. Не только ее судьба, но и всего волшебного народца?! — Инструктаж для тебя проведет Жеребкинс. И учти, капитан, — майор Крут строго посмотрел на Элфи, и у той стали заметно покалывать остроконнчные уши. Покалывание ушей. У эльфов очень чувствительный ушки, и Элфи решила, что это плохой знак, — ты не имеешь права на ошибку. Эльфийка не то что вышла, она вылетела из кабинета командующего. Нижние уровни. Полис-Плаза Как добралась до Жеребкинса, Элфи совершенно не помнила. Или как, не помнила? По дороге она хорошенько огрела электрошоковой дубинкой зазевавшегося Мульча Рытвинга, который обчищал карманы всех, проходивших мимо, и получила пару комплиментов от гоблинов про работу в ЛеППРКОНе эльфийки. А теперь она сидела в кабинете технического консультанта подземной полиции, который приготовился произнести одну из своих любимых лекций. — Ты знаешь что-нибудь о вершках-волшебниках? — вдруг сказал Жеребкинс. Элфи отшатнулась как от удара током, и на ее лице изобразилось глубочайшее удивление. — Вершки-волшебники? Но они же потеряли магию много тысяч лет назад, ещё до битвы при Тальтиу, — Элфи с подозрением уставилась на кентавра, — или они научились воровать магию у волшебного народца? Кентавр громко фыркнул на вопрос Элфи и начал что-то выделывать пальцами в воздухе, не забыв надеть очки виртуальной реальности. Через несколько секунд на экране ближайшего газового экрана появился самая непримечательная картинка из всех, что видела Элфи. На ней был изображен вокзал. Самый обыкновенный вокзал для вершков. — Жеребкинс, с твоей стороны очень остроумно подсовывать мне всякую ерунду вместо инструктажа по заданию. На этот раз твоя острота превзошла все самые смелые ожидания. Кентавр лишь покачал головой и тыкнул пальцем в экран. Изображение в несколько раз увеличилось, страдая при этом качеством, но Элфи смогла понять, что это одна из опор крыши здания вокзала. — Прости, Жеребкинс, но я не совсем понимаю, как связана стенка вокзала с вершками-волшебниками. Может, твой разум снизойдет до обличения мыслей в слова? — Да, Элфи, конечно. Для тебя мой разум снизойдет до объяснения столь простых вещей. Что мы видим? Верно, одну из стен опор вокзала Кингс-Кросс, который находится в Лондоне. Наш агент на поверхности совершенно случайно засек это место. Эта стена ненастоящая. Просто искусно сделанная голограмма. Причем через нее могут пройти только волшебные существа. Интересный феномен, который я хотел бы поскорее изучить. — Агент ЛеППРКОНа зашел за эту голограмму? Что он там увидел? — спросила несколько растревоженная Элфи. Вершки-волшебники. Высшая степень превосходства. Только такой головной боли не хватало Совету и волшебному народцу. — Да, агент зашел за эту голограмму, назовём ее условно «порталом». Однако, пройдя через этот «портал», наш агент не узрел ничего, кроме старого ретро-поезда. Элфи тихонечко хихикнула себе в рукав. — Не вижу в этом ничего смешного. Я, возможно, и посмеялся бы над бедолагой-агентом, если бы сейчас не был объявлен самый большой уровень опасности обнаружения человеком волшебного народца. — Почему это не могут быть просто старые конструкции Подземной Полиции? Мне почему-то кажется, что один некий знакомый мне кентавр-параноик раздувает анаконду из червя-вонючки. Жеребкинс отрицательно покачал головой. «Нет, этот кентавр абсолютно неисправим», — подумала Элфи. — «Надо же, ставит третий уровень опасности только из-за того, что жучки на амерканских и английских спутниках все разом отключились». — Я понимаю, что ты хочешь сказать, Элфи. Однако это не может быть конструкции Подземной Полиции по нескольким причинам. Во-первых, все устройства снабжены датчиками самоуничтожения, так что через некоторое время вершки бы получили на вокзале террористический взрыв. Во-вторых, гражданские не смогли бы пробраться на оживленный вокзал и поставить там все оборудование — это им и не нужно, и за решетку попадут, да и оборудование взять негде. И ты прекрасно знаешь, что чуть ли не каждый чих любого полицейского, — кентавр опасливо оглянулся, — постоянно фиксируется, и установка такой масштабной голограммы точно зафиксировалась бы в каком-нибудь документе. Однако тщательная проверка всех документов, касающихся Кингс-Кросса с самого начала его существования, ничего не дала. Абсолютно ничего. Значит, это не Подземная Полиция и не волшебный народец. Элфи болтовня кентавра несколько поднадоела, но это был ее последний шанс исправить свое довольно шаткое положение в свете последних событий. Тем более, от этого зависела не только ее судьба, но и судьба всего волшебного народца. «Делай не то, что лучше для тебя, а делай то, что лучше для волшебного народца» — вот принцип, который Элфи придерживалась всегда с тех пор, как закончила Академию. Ну, или почти всегда. — Итак, — продолжил Жеребкинс, — Совет хочет, чтобы ты под прикрытием установила наблюдение за объектом и выследила тех, кто может за этим стоять, причем стараясь не обращать на себя особого внимания. Вступать в контакт с вершками запрещено. Делать все осторожно, чтобы они ничего не заподозрили. В этом деле надо быть очень аккуратным, ведь практика показывает, что почти все вершки агрессивно настроены против волшебного народца. Элфи улыбнулась. Если Жеребкинс много говорит, это значит, что ее друг волнуется и хочет выговориться. Но если этот поток не остановить, то так может продолжаться до вечера, а то и больше. Элфи встала и положила руку на плечо кентавра. — Хорошо, Жеребкинс. Я обещаю, что я буду очень осторожна. — Тебе повезло, что тебя не выгнали из Корпуса. И это задание ты должна выполнить на отлично. Эльфийка согласно кивнула. Больше шанса не будет. Все надо сделать идеально, чтобы никто уже больше не смог к ней придраться.

_______

Ирландия. Родовое поместье Фаулов Артемис Фаул, наследник олигарха и малолетний гений, сидел и тупо смотрел на проектор. Перед его носом бежали строчки новостей. Сейчас СМИ писали о пожаре на одном из калифорнийских заводов. Однако журналисты говорили обо всем что угодно, кроме его отца. Ни одного слова за последние полтора года. Как будто и не было никогда на свете Артемиса Фаула старшего. А он был. Артемис это прекрасно знал. Он помнил его, помнил, как он сидел на кожаном кресле и говорил о продаже русским кока-колы. Это был последний их разговор. После этого «Звезда Фаулов» была подорвана русской мафией, и, как заметил один из самых остроумных репортеров, «в проливе, где произошла трагедия, теперь лежат бутылки из-под кока-колы, и местные жители предложили переименовать пролив из Кольского в Кокакольский». Артемис встал и из библиотеки пошел в свой кабинет. Там лежали собранные за последние полгода и тщательно распределенные мифы и легенды самых разных народов. Зачем Артемис делал все это? Он сам не смог бы ответить на этот вопрос. Ему казалось, что что-то очень важное скрыто за завесой тайны, однако стоило попробовать дотянуться до разгадки, и волшебство тут же исчезало, уступая место жестокой действительности. Иногда Артемису просто хотелось взять и выбросить все в камин. Однако каждый раз что-то удерживало его от этого. Что? Артемис не знал. Фаул поправил аккуратно поправил стопочку с греческими мифами и положил на полку. «Какая глупость», — подумал Артемис. — «Артемис-страший пропал, мама сходит с ума, деньги нужны как никогда, а я занимаюсь ребячеством. Отец никогда не одобрил подобного». В дверь постучали. — Сэр, я приготовил для вас завтрак, — из-за двери раздался голос Дворецки, — немного холодной курицы с салатом и огурцами. — Спасибо, Дворецки, — Артемис отрицательно покачал головой. — Я не хочу есть. — Хорошо, сэр. Артемис услышал, как телохранитель повернулся и собрался уходить. — Дворецки, — остановил его Артемис. За дверью все стихло — телохранитель остановился, ожидая приказа, вопроса, хоть чего-нибудь от юного Фаула. — Как там мама? — С миссис Фаул все хорошо. Джульетта дала ей таблетку снотворного, и сейчас она спит. Артемис кивнул и понял, что Дворецки сейчас за дверью ждет его ответа, а он кивает пустому пространству. «Надо же, как глупо», — подумал Фаул. — Хорошо, Дворецки. Можешь идти. За дверью послышались шаги, и они стали удаляться от кабинета. Артемис вышел из комнаты и снова вернулся в библиотеку. Там ничего не изменилось. Фаул сел на стул и опять стал смотреть на экран. Опять ничего, снова ничего… Только пиксели на белом холсте меняли свой цвет. Артемис потянулся было к выключателю, чтобы остановить этот поток, чтобы уйти от этой пытки… — Ты уверен, что хочешь выключить проектор? И навсегда потерять надежду найти отца? — раздался за спиной мальчика старческий голос. Артемис резко обернулся и увидел старика в сером балахоне и странной шляпе. «Как этот тип попал сюда?» Артемис хотел было крикнуть Дворецки, что в доме посторонний, однако что-то остановило его. Ему вдруг показалось, что вот она — завеса тайны. То, к чему он стремился последние полгода. Его остановило то же чувство, что и остановило его руку, когда он пытался сжечь собрание мифов и легенд в камине… Артемис убрал с лица прядь цвета воронова крыла, и наигранно-спокойным тоном спросил: — Кто вы и как сюда попали? — Меня зовут профессор Альбус Дамблдор, и я сейчас являюсь директором школы чародейства и волшебства Хогвартс, — простодушно и без всякого сарказма ответил старик. — Ещё одна школа, в которую в еще прошлом году решила записать меня моя мама? Да как вы вообще попали сюда? Как прошли через системы безопасности? — маска безразличия спала с лица мальчика, чувства взяли вверх над рассудком. Однако через секунду разум снова вернулся к Артемису, и до него начал доходить смысл произнесенных профессором слов. — Я не ослышался? Школы чародейства и волшебства? Старик снял с носа свои очки и посмотрел прямо в глаза Артемису. — Я могу ответить на многие твои вопросы, Артемис. Хогвартс — это школа волшебства, и туда приглашаются все волшебники, достигшие одиннадцати лет. Так что Ангелина Фаул здесь не причем. А что до систем безопасности, то в мире есть много сил, способных обойти их. Артемис не верил своим ушам. Этот старик, назвавшись профессором Альбусом Дамблдором, вздумал дурачить его, одного из самых умных людей на планете? — Прощу прощения, профессор, однако в волшебство я не верю еще с самого раннего возраста. Если вы мне готовы продемонстрировать, что я не прав, то я, возможно, поверю вам. Если, конечно, не сочту это за простые фокусы и циркачество. Альбус Дамблдор провел рукой в воздухе, и взявшееся словно из ниоткуда пламя начало пожирать стеллажи с книгами. Артемис издал звук, не похожий на человеческую речь. В огне гибли ценнейшие манускрипты, и он ничего не мог с этим поделать. Но самое главное было даже не это — пламя, возникшее из ничего! Это противоречило всем основным законам физики… — Остановите это, — даже не сказал, а приказал Артемис ледяным тоном. Профессор хлопнул, и огонь исчез также, как и появился. На стеллажах и книгах не осталось ни золы, ни гари. Ничего. «Простой гипноз», — сразу же подумал Артемис. — «Хотя это странно, потому что я точно чувствовал жар от огня. У этого старика просто не было времени меня загипнотизировать. Или, может, я схожу с ума? Может, мне это только кажется?» — Артемис, ты никогда не замечал, что ты не похож на других детей? Артемис позволил себе криво улыбнуться. — Да, я отличаюсь от других детей. В моем возрасте все дети ездят на велосипедах и меняют марки, а я уже в шесть лет взломал школьную базу данных. Это потому, что я гений. Я всегда первый. Профессор Дамблдор удивленно вскинул брови. «Если этот мальчик проедет учиться в Хогвартс, он определенно попадет на Слизерин», — подумал он. — А ты никогда не задумывался, почему ты отличаешься от других? Артемис посмотрел себе под ноги. Сейчас ему хотелось прочитать этому псевдопрофессору лекцию по генетике, однако он чувствовал, что тот в чем-то прав. Он не такой, как все. «Но это вовсе не означает, что я волшебник!» — вскричала вся сущность Артемиса. «А почему бы и нет?» — отозвалась маленькая частичка его души. — Я волшебник, да? — Артемис поднял на профессора полный надежды взгляд. — Да. У других волшебников до того, как они научились владеть магией, она вырывается в виде своеобразных всплесков. Кто-то может разговаривать с птицами или зверьми, кто-то может передвигать предметы взглядом, а у кого-то она даже способна вызывать эффект телепатии. Однако ты, — профессор Дамблдор указал на Артемиса, — уникален. Магия в тебе появляется не всплесками, а идет равномерно из глубин твоей сущности. И проявляется она в том, что ты гений. Артемис был удивлен. Хотя это было не совсем так. Он был ПОРАЖЕН. Он всегда знал, что волшебство есть. И теперь он смог дотянуться до тайны и чуть-чуть приоткрыть ее завесу. — И вы хотите, чтобы я поехал в Хогвартс? — едва слышно пролепетал Артемис. От былой самоуверенности не осталось и следа. — Но отец… Мама… Дворецки… Как же они… — Можешь о них не беспокоиться. Ангелину Фаул отправят в больницу Святого Мунго, где лучшие кудесники вылечат ее от ее недуга. Дворецки может остаться здесь, ведь Хогвартс — одно из самых безопасных мест на планете. А время поисков твоего отца еще не пришло. Однако я знаю, что ты найдешь его, — Дамблдор положил руку на плечо Артемиса, — многие из волшебников обладают даром предвиденья, и я думаю, что ты еще не раз встретишься со своим отцом. — Спасибо, профессор. Однако… Не можете ли вы сказать, где находится школа Хогвартс? — Ох, чуть не забыл, — директор вытащил из рукава письмо и билет. — Это билет на поезд, который довезет тебя до школы. А в этом письме список учебников и билетов, которые тебе надо будет купить до конца лета. Артемис принял из рук Дамблдора все это и посмотрел на него с благодарностью. Наверное, в первый раз в жизни. — Спасибо, профессор. — До свидания. Я надеюсь, ты вырастешь прекрасным волшебником. Артемис закрыл глаза. Когда он открыл их, старика уже не было. «Может, мне это все приснилось?» — подумал мальчик. Потом посмотрел на руку и увидел письмо. — Простые дети тоже становятся волшебниками. Думаю, мне тоже стоит попробовать. Артемис распечатал конверт и увидел письмо, которое гласило: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Фаул-младший! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора! Артемис зажал письмо в кулаке и быстрым шагом вышел из библиотеки.

_______

Где-то недалеко от Лондона Гарри лежал на полу и размышлял о том, что всего через полчаса у него случится день рождения. Все-таки не каждый день тебе исполняется одиннадцать, и перед этим определенно нужно о чем-то подумать. Например, о своем подарке. Для себя Гарри подарок уже подготовил: он сгреб к себе поближе пыль, которая лежала на полу, и в точности продумал все детали того, как он напишет на ней «С днем рождения, Гарри!», сотрет это и со спокойной совестью ляжет спать, потому что на следующее утро вряд ли кто-то из Дурслей вообще вспомнит, что у него было день рождения. Хотя нет, в прошлом году дядя Вернон подарил ему старую вешалку для белья и еще более старые носки, которые он уже Бог знает сколько не носил. Конечно, Гарри бы предпочел получить на день рождения торт или, скажем, большую игрушечную машину… Однако, если посмотреть на это с определенной точки зрения, то это было даже щедро со стороны дяди Вернона, потому что в позапрошлом году ему не подарили ничего. Гарри внимательно всматривался в бегущую секундную стрелку на своих стареньких потрепанных часах. Без десяти минут двенадцать. Еще десять минут. Мальчик укрыл себя побольше старым одеялом и начал ворочаться, пытаясь принять более удобное положение на оставшееся время. Но пол был очень холодным и к тому же деревянным, и он постоянно упирался ему то в бок, то в коленку, то в голову, и Гарри пришлось смирится с тем, что ему сегодня поспать не удастся. Да и одеяло было совершенно холодным, и для него до сих пор оставалось загадкой, как он не умудрился за эти несколько дней не простудиться и не слечь в горячке. Интересно, если бы он умер, Дурсли бы на него обратили больше внимания, или тетя Петунья поморщила бы нос, Дадли бы начал безудержно вопить, а дядя Вернон продолжил бы сидеть и читать новый выпуск «Таймс»? Без трех минут двенадцать. Гарри на время оставил эти грустные мысли и оглянулся, чтобы посмотреть на пыль, собранную вокруг него. Потом он собрался с духом и начал выводить: С днем рожден… Сверху послышался скрип половиц, и Гарри показалось, что кто-то спускается вниз. Он поднял руку, собираясь при первой же необходимости стереть все и притворится спящим. Если его застанет за таким занятием тетя Петунья или дядя Вернон, то одной специализированной школой дело не закончится… Однако скрип половиц стих, а Дурсли так и не появились, поэтому Гарри дописал свое поздравление и начал считать. До полуночи оставалось двадцать секнуд. Двадцать, девятнадцать… Двенадцать, одиннадцать, десять… Три, два, один… — С днем рождения, Гарри, — тихо прошептал мальчик и сдул только что написанные буквы. Пыль поднялась в воздух, и Гарри еле удержался от того, чтобы не чихнуть. Не хватало только, чтобы Дурсли пришли в такой неподходящий момент. Гарри уже собирался накрыться своим старым одеялом, как вдруг дверь угрожающе застряслась, собираясь вылететь из петель. За ней явно кто-то был, и просто так он отсюда не уйдет, это точно. Гарри увидел, как сверху начали спускаться дядя Вернон в ночном колпаке, с красными ото сна глазами, но с большим и угрожающим охотничьим ружьем, и тетя Петунья, которая осторожно держалась за его плечо. Значит, и они не знают, кто это. Было страшно и одновременно очень интересно — не мог же тот, кто сюда хотел ворваться, просто так узнать новый адрес дяди Вернона. А если… если это к нему? Если это кто-то, кто, наконец, принесет то письмо, написанное изумрудными чернилами? Гарри завороженно следил за тем, как дверь содрагалась от ударов, пока та наконец с громким стуком не упала на пол, и он не увидел громадную фигуру, которая, согнувшись, медленно заходила в дом. Мальчик поежился — все-таки своего спасителя он представлял не так. По крайней мере не совсем так. Великан же, все же ударившись о низкую перекладину проема, спокойно оглядел всех присутсвующих и вставил дверь обратно в петли. Завывание урагана, который бушевал снаружи, немедленно утихло. — Не приближайся! — дядя Вернон наставил на великана ружье, но тот спокойно подошел к нему и согнул дуло так, что оружие больше стало непригодным для использования. Дядя Вернон с испугом попятился, а тетя Петунья с каким-то сдавленным криком спряталась за спиной мужа. — Здравствуй, Гарри! — с какой-то скрытой радостью провозгласил великан. — Давно не виделись! — потом он как-то странно засуетился, прохлопал свою куртку и из одного из многочисленных ее карманов извлек среднего размера и странного вида коробку. — С днем рождения, Гарри! Прости, помялась немного по дороге… Гарри осторожно подошел к великану, до конца еще не веря, что подарок действительно для него. Развязав слишком уж накрученный бантик, внутри коробки он обнаружил… торт. Наверное, первый торт в его жизни, сделанный специально для него. Конечно, на день рождениях Дадли ему тоже порой что-то перепадало, но приятными такими подачки у него язык не поворачивался назвать. А сейчас по телу разлилось какое-то особое тепло, как будто этот подарок для него сделал… самый лучший друг, когда-либо у него бывший. Хотя можно ли этому великану доверять? Великан тем временем каким-то образом умудрился разжечь огонь в камине, чего не смог сделать до этого ни один присутствующий, а на столе прявился маленький чайник и несколько одурманивающе пахнущих сосисек. Гарри все же с сомнением осмотрел с головы до пят эту огромную фигуру и подумал, что друг из него, конечно, отменный, но и враг тоже ничего себе. Великан нахмурился, увидев с его стороны такую реакцию, и Гарри весь сжался от осознания того, что может произойти дальше. К его удивлению, его ярость пала не на него, а на Дурслей. — Вы ничего не сказали ему? — пророкотал он с такой силой, что Гарри почувствовал, как закачался дом. После этого начался интенсивный диалог между неожиданно осмелевшей тетей Петуньей и великаном, который представился Хагридом. Тетя утверждала, что Лили Поттер, ее сестра, и ее муж, Джеймс Поттер, между прочим, родители Гарри, имели какие-то странные способности, которые, по мнению тети Петуньи и поддакнувшего ей дяди Вернона, были ничем иным, как какой-то болезнью. Великан, наоборот, твердил что-то о магии и о том, какого он низкого мнения о Дурслях. Из всего диалога Гарри больше всего заинтересовало то, что на самом деле его родители погибли ни в какой не в автомобильной катастрофе, а кроме того, по уверениям мистера Хагрида, он и сам является чем-то вроде волшебника. Когда же он вручил ему письмо, то самое, которое все время отбирал у него дядя Вернон, что-то внутри у него затрепетало, как будто он всегда знал, что он не такой, как все. Он другой. Гарри завороженно смотрел на письмо с зелеными, изумрудными чернилами и на блестящую печать. Кое-как дрожащими руками сломав ее, он с трудом вытащил из него странную на ощупь бумагу. Долго не решаясь прочитать, как будто это был какой-то приговор всей его предыдущей жизни, он с трудом развернул ее и быстро побежал глазами по зеленым строчкам. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора! Гарри прочитал это и с недоумением посмотрел на Хагрида. Спор между тем разгорался все с новой силой, и в нем приняло участие некое новое, неизвестное доселе действующее лицо — Альбус Дамблдор. Из письма Гарри узнал, что этот человек — директор школы Хогвартс, в которую он был зачислен. Но увидев, как яростно его защищает Хагрид, Гарри подумал о том, что все-таки этот человек — нечто большее, чем просто должностное лицо. Все это было крайне любопытно и занимательно. Неожиданно великан сделал разворот с такой скоростью, которую нельзя было даже предположить с его комплектацией, и вытянул вперед глупый розовый зонтик, так не идущий к его образу. Из его конца вылетела какая-то голубая искра, которая попала на Дадли, случайно в этой суматохе оказавшегося совсем рядом с тортом и уже начавшего его поедать. К удивлению Гарри, у его кузена появился поросячий хвостик. У тети Петуньи вырвался какой-то ужасный и дикий крик, сравнимый только со звуком резко стартовавшего автомобиля. Дядя Вернон не уступил жене и, честя всех волшебников на свете самыми наихудшими словами, быстро подбежал к сыну и произвел немедленную проверку на наличие других повреждений. Гарри едва заметно улыбнулся — кузен всегда был сладкоежкой и, кроме того, имел крайне скверный характер, за что и поплатился свинячьим хвостиком. — Зря я так, — сокрушился великан. — Но что поделаешь. Только, пожалуйста, никому об это не рассказывай. Это будет наш маленький секрет. — Почему? — спросил Гарри. — Ну, понимаешь… мне запрещено творить чудеса… Мою палочку сломали и… В общем, меня спасло тогда только покровительство Дамблдора. Это великий человек, Гарри. Великий человек и великий волшебник. Гарри согласно кивнул. Спросить еще что-то у мистера Хагрида казалось заманчивой идеей, но робость все еще брала верх. Надо же, он волшебник! И Хагрид, видимо, тоже. Какой мир, какие возможности откроются перед ним! Пожалуй, и ту школу, в которую определили его Дурсли, и та ужасная крашеная форма Дадли, и все издевки, и жизнь в чулане — это все можно было оставить так далеко за собой, что оглянешься — и больше не увидишь. Потом он вспомнил что-то, о чем хотел спросить Хагрида. Смущение как рукой сняло — оно осталось позади, там, с Дурслями, кричащей тетей Петуньей и взывающим к небесам дядей Верненом. — А за что у тебя отняли палочку? — Э-э… — протянул Хагрид. — Это долгая история, явно не для сегодняшнего дня. Нам еще многое предстоить сделать, Гарри. Ты же хочешь поехать в Хогвартс? Не будешь жалеть, что не остался? Это твой выбор, Гарри, только твой. — Жалеть? Никогда! — выпалил мальчик. — Тогда возьми мою черную куртку — нам предстоит долгая… поездка, так что тебе лучше одеться потеплее. Только будь поаккуратнее, потому что в одном из карманов я забыл пару мышей, но уже забыл, в каком именно…