Худшее свидание в истории мира

      — Не прикасайся ко мне, — выплюнула Гермиона, когда они вдвоём двинулись вниз по улице.       Малфой и не подумал убрать руку с её плеч.       — Мои правила, куколка.       Гермиона клацнула челюстью.       — Не мог бы ты хотя бы не называть меня куколкой?       — Почему? Тебе не нравится?       — Меня это бесит. Ненавижу все сексистские прозвища, но в особенности — это. Я не мужская игрушка, Малфой.       — Превосходно. Это свидание уже удалось. Ужин ещё не начался, а ты уже разразилась феминистской тирадой. Самое время, — он сильнее сжал рукой её плечи, — вспомнить, как ты должна меня называть этим вечером.       Ей захотелось умереть на месте. Усмирив жажду крови, бурлящую в венах, она процедила:       — Красавчик.       — М-м-м, — его рука скользнула ниже, обвивая её талию. — Определённо, это свидание достойно занять своё место в моём Омуте памяти.       — Ты — зло в чистом виде, — монотонно произнесла она.       — Зло в чистом виде… кто? — он в ожидании изогнул бровь.       Гермиона глубоко вздохнула.       — Ты — зло в чистом виде… красавчик.       — Я запланировал для нас нечто особенное этим вечером, Грейнджер, — Гермионе захотелось врезать по его самодовольному лицу.       — Так, остановись прямо здесь и сейчас. Кажется, я должна кое-что прояснить, — возможно, ей не нужно было упоминать об этом, но Гермиона чувствовала необходимость разобраться с этим раз и навсегда. — Это не… в смысле… ты и я, мы… — она прочистила горло и, зажмурившись, выговорила на одном дыхании: — Я-не-буду-спать-с-тобой-Малфой.       В то же мгновение, когда она выдохнула своё неожиданное заявление, легкомысленное выражение его лица сменилось встревоженным.       — Воу, стоп. Слушай, Грейнджер, я знаю, что много валяю дурака, но ты ведь понимаешь, что я бы никогда не попросил…       — Я и не думала, что ты так поступишь. Но… я хотела прояснить это сразу. Мы идём на худшее свидание, но оно не закончится худшим сексом в мире.       Малфой усмехнулся:       — Вижу, как мало ты знаешь обо мне. Если у тебя будет секс со мной — исключительно по обоюдному согласию, без проигрыша в пари, — он будет лучшим. Крышесносным, ясно? Тебе бы крупно повезло.       — Даже если это вылечит рак — нет, Малфой.       Очевидно, его задели эти слова.       — Да, да. Я понял, Грейнджер. Ты не хочешь трахаться со мной. И тебе повезло, потому что я тоже не хочу с тобой трахаться.       Она фыркнула.       — Хочешь сказать, ты весь вечер безостановочно флиртуешь, потому что не хочешь со мной спать?       Малфой усмехнулся:       — О, прошу тебя. Я всего лишь разминаюсь. Ты поймёшь, если я решу тебя склеить.       — Думаю, ты лжец, Малфой.       — Верь во что хочешь, Грейнджер, — пожал он плечами. — Ты всё равно меня ни капли не привлекаешь.       Она не знала, что именно побудило её так поступить. Ей не нравился Малфой, и уж точно она не планировала поощрять его сексуальные поползновения, но ей нужно было доказать свою правоту. Не успев поразмыслить, она медленно склонилась к нему, убедившись, что ему открывается прекрасный вид на вырез её платья.       — О, нет? Ни капли?       Он проделал чертовски хорошую работу, чтобы сохранить невозмутимый вид, и обычный человек наверняка решил бы, что он ничуть не заинтересован. Но Гермиона Грейнджер не была обычным человеком — она была аврором, умеющим подмечать мельчайшие детали.       Его зрачки слегка расширились. Ноздри мелко затрепетали, словно он пытался уловить едва заметный запах, — было в этом что-то звериное. Кадык дёрнулся в горле, словно его рот в момент наполнился слюной.       Он пожал плечами:       — Неплохая попытка, Грейнджер, но мой пенис даже не ощутил, что рядом со мной женщина.       Ну и лжец.       Она прислонилась к нему, тесно прижимаясь грудью к его боку.       — Я тебе не верю.       Он снова сглотнул, на этот раз громче.       — Не играй со мной, Грейнджер. Если я заметил, что у тебя красивое тело, это еще не значит, что я хочу делать с ним всякие грязные штучки.       Гермиона едва не запуталась в своих каблуках. Что-то в том, как он обронил эти слова про «грязные штучки», заставило её на секунду вернуться в прошлое. Возможно, то, как он растягивал слова — как в школьные годы, и именно поэтому он никогда не казался Гермионе привлекательным. Но когда он упомянул эти «грязные штучки» в отношении неё…       Она никогда не думала об этом раньше. Он всегда был слишком раздражающим и высокомерным, чтобы ей в голову пришла эта идея. Но теперь ей подумалось, что Малфой… конечно, чисто теоретически… может считаться привлекательным мужчиной.       Он задержал взгляд на её груди.       — Впрочем, я польщён тем, что ты решила пойти без бюстгальтера, куколка. Если бы ты одевалась так чаще, возможно, дерьмовое свидание со мной не было бы главным событием в твоей личной жизни.       Ну вот. Не стоило и задумываться об этом. Он слишком белобрысый, слишком бледный, слишком костлявый — слишком Малфой. Да и наверняка он один из тех парней, что три минуты пыхтят над женщиной, прежде чем спросить: «Ты всё?» и навалиться всем весом в обморочном состоянии. И не имеет значения, что в этом костюме он выглядит как десерт и пахнет как мужчина с точёной челюстью, рождённый на ложе из денег.       Внезапно Гермиона ощутила, что стоит слишком близко к нему.       Этому вечеру суждено было стать дерьмовым, так что лучше всего просто улыбнуться и пережить всё это.       — Что первое на повестке дня, Малфой?       — Ужин.       — Ужин, — ладно. Звучит не так уж и плохо.       — В Wetherspoon's(1).       — Wetherspoons? — Гермиона поморщилась.       — Эй, прочь снобизм, Грейнджер. Ты же не хочешь показаться неблагодарной.       — Забавно. Не ты ли называл фиш-энд-чипс «едой для бедных»? И что побудило тебя отвести меня в Wetherspoons?       — Слышал, они подают коктейли кувшинами. Но что ещё важнее, у них самый низкий рейтинг среди всех баров южного Лондона на Yelp.       — Ты же понимаешь, что тебе там тоже не понравится. Вероятно, даже сильнее, чем мне.       Драко торжественно произнёс, положив руку на сердце:       — Я поставлю им пять звезд, Грейнджер, если это место заставит тебя страдать.       Она закатила глаза.       — Что ж, надеюсь, тебе по вкусу отсыревшие чипсы и грязные приборы, заср… это ещё что такое?       — Начинает казаться, что пришло Рождество-о-о — куда-а бы ты ни пошё-о-ол (2).       Гермиона в замешательстве приподняла бровь:       — Это что?..       Песня зазвучала громче.       — Взгляни на дешёвый магазинчик побрякушек — вновь сверкает огоньками.       Гермиона не удержала смешок.       — Кто-то должен сказать этим детям, что уже апрель.       При виде дьявольского выражения лица Малфоя в этот момент Гермиона поняла: без него тут не обошлось.       — Думаю, они в курсе, — скучающе произнёс он.       — Но самое прелестное зрелище…       Ещё громче.       — …это ВЕНОК ИЗ ОСТРОЛИСТА…       У Гермионы расширились глаза, когда детский хор подошёл к ней и Малфою.       — О, чёрт возьми, нет!       — ЧТО УКРАСИТ ТВОЮ СО-ОБСТВЕННУЮ ДВЕ-Е-ЕРЬ!       Глаза Малфоя светились удовольствием.       — Прелестно, правда?       — Малфой, какого чёрта детский хор делает на нашем свидании?       Он тут же выпрямился, прочищая горло.       — Ты знала, что проводилось множество исследований, чтобы определить, какой тип музыки сильнее всего раздражает британцев?       — Удиви меня, — протянула Гермиона.       — С удовольствием. Удивительно, но с подавляющим перевесом победили рождественские песни в исполнении детей.       Её глаза сузились.       — Ты же не хочешь сказать, что…       — Хочу, Грейнджер, хочу.       — Разве детям не пора спать? Они же не могут сопровождать нас весь вечер, правда?       — Ты кое о чём забыла, Грейнджер. Я чертовски, отвратительнейше богат. Я как следует оплатил их время, сделав щедрые пожертвования в их накопления на учёбу в колледже. Их родители были так рады. Они с удовольствием закрыли глаза на тот факт, что незнакомый мужчина оплатил услуги их детей на целый вечер. — Он покачал головой. — Серьёзно, я никогда не пойму магглов. Они вообще смотрят новости?       — БАБУЛЮ НАШУ СБИЛ ОЛЕНЬ САНТЫ-Ы-Ы, КОГДА ОНА В СОЧЕЛЬНИК ШЛА ДОМО-ОЙ…(3)       Гермиона зарычала.       Вечер обещал быть долгим.       Ужин был ужасным.       Малфой забронировал отдельную кабинку в дальней части зала, чтобы удалось разместить детский хор. Гермиона вяло ковырялась в пересушенном пресном пастушьем пироге, борясь с подступающей головной болью под аккомпанемент тонких голосов.       Когда она попыталась заказать пресловутый кувшин с коктейлем, чтобы сделать еду чуть более сносной, Малфой потянул официантку за руку, склоняясь к её уху и шепча — достаточно громко, чтобы Гермиона расслышала его слова:       — Не могли бы вы сделать безалкогольный коктейль? Моя спутница — алкоголик в прошлом, и я поклялся, что буду рядом, если ей нестерпимо захочется выпить. Именно поэтому я нанял детский хор. Их пение помогает ей вернуться в те времена, когда алкоголь ещё не управлял её жизнью.       Растроганно прижав руку к груди, официантка объявила, что Малфой — самый милый парень из всех, кого она встречала в своей жизни. Мало того, что Гермиона не могла выпить — ей к тому же пришлось испытать унижение, ведь теперь её считали алкоголичкой. Вдобавок ко всему, официантка — Мелани, настойчиво попросила она, — продолжала чересчур любезничать с ним на протяжении всего ужина, а тот, в лучших традициях Малфоя, поощрял её внимание, отчаянно флиртуя и полностью игнорируя Гермиону.       Унизительно.       Само собой, Гермиона не ревновала. У них с Малфоем едва ли были приятельские отношения, не говоря уже о том, что у неё не было права на ревность. Это был вопрос принципа, и лишь поэтому её задело его поведение. Элементарная порядочность подсказывала, что флиртовать с другими женщинами на свидании просто грубо. Даже если это не настоящее свидание.       А что касается Мелани…       Та, наклонившись к Малфою, распутно поглаживала его по плечу, вырисовывая маленькие кружки, и потому Гермиона не испытала ни единого угрызения совести, бросая в её сторону лёгкое жалящее проклятие.       — Ой!       — Что-то не так, куколка? — спросил её Малфой.       — Нет, я… эм… — Мелани выпрямилась, поймав ледяной взгляд Гермионы. — Я принесу вам счёт.       — Два счёта, — исправил её Малфой. — Мы платим пополам.       — Л-ладно, — отозвалась Мелани и умчалась прочь, потирая зад и еле слышно бормоча себе под нос.       Гермиона позволила себе ухмыльнуться, глядя вслед невоспитанной девице. Может, она вспомнит о манерах, когда ей придётся обслуживать настоящую пару. Неудивительно, что у этого места такой низкий рейтинг.       — Немного по-детски, а, Грейнджер? — спросил Малфой со всезнающей ухмылкой на раздражающем миловидном лице.       — Я-Я-Я УВИДЕЛА, КАК МАМОЧКА ЦЕЛУЕТ СА-АНТА-КЛА-А-АУСА!(4)       Гермиона закатила глаза.       — Ты прав. Хорошо, что никто больше не ведёт себя сегодня инфантильно.       — Ты ревновала.       — Мне было скучно. Твоя компания просто ужасна — впрочем, другого я и не ожидала. Нужно же было мне хоть как-то себя развлечь.       Он ухмыльнулся.       — Прошу прощения. Ты совершенно права. Это же ужасное свидание, и мне стоит как следует потрудиться, чтобы ты не заскучала.       Гермионе совсем не понравилось, как это прозвучало.       — Позволь узнать, о чём ты?       — Ты закончила с десертом?       — Закончила ли я с чизкейком, который мне нельзя из-за непереносимости лактозы? Да. Да, конечно! Спасибо, что спросил.       — Превосходно. Не хотелось опоздать.       Казалось, ему не терпится уйти. Он был взбудоражен мыслью о продолжении вечера, и Гермиона уже знала: что бы её ни ожидало, это будет адом на земле. Она вздохнула.       — И что будем делать дальше?       — ВОТ БЫ СМЕХУ БЫЛО-О-О, ЕСЛИ Б НОЧЬЮ ПАПОЧКА ЗАМЕ-Е-ЕТИЛ, КАК КАК МАМОЧКА ЦЕЛУЕТ СА-АНТА-КЛА-А-АУСА!       Малфой захлопал в ладоши. Гермиона недовольно покосилась на него.       — Отличная работа, ребята.       — Боюсь, мне и леди пора отправиться туда, где вам бывать рановато, так что, к сожалению, нам придётся попрощаться.       — НЕ-Е-ЕТ…       — Знаю, знаю. Но вы пели прелестно. Даме очень понравилось, верно? — он подтолкнул её локтем.       Гермиона прочистила горло.       — Да. Благодарю. Это было… миленько.       — Вы сделали наш вечер особенным. Спасибо. А теперь попрощайтесь с прекрасной леди.       — ДО СВИДАНИЯ, ПРЕКРАСНАЯ ЛЕДИ!       Малфой протянул ей руку:       — Идём, куколка?       Она приняла его ладонь, задирая подбородок повыше. Чёрта с два он её достанет.       — Веди, красавчик.