Любимый

Родная квартира встречает Чонгука темнотой, света нигде нет и стоит подозрительная тишина, внушая нотки беспокойствия. Чон проходит вглубь коридора, снимает верхнюю одежду и обувь, кладя на стол букет цветов. – Тэ? - звонкий шёпот разрезает тишину. Ответа не следует. Пройдя в спальню, Чонгук тоже ничего не обнаруживает, что настораживает ещё больше. Стараясь унять внутреннюю дрожь, он обходит гостиную и ванную комнату — тоже никого. – Малыш, ты дома? - так же тишина. Нервы берут своё, и Чон вспоминает, что Тэхён был довольно-таки напуган, когда писал сообщения. Просил его не пугать. Он написал, что у них будет ребёнок... Телефон недоступен, а смс не доходят. Нужно собрать мысли воедино и написать Тэ, возможно, он уехал к родителям или Чимину. Мужчина проходит на кухню и замечает тень, подойдя ближе — всё встаёт на свои места. Тэхён уснул на кухне, положив голову на стол и сжимая свой, скорее всего, разряженный сотовый в руке. Ким тихонько посапывает и что-то шепчет себе под нос, скорее всего, из-за беспокойного сна, в котором он хмурит брови и морщит очаровательный носик. Чонгук подходит к нему и ласково гладит по пепельной макушке. Тэхён одет в чонгукову белую майку, что доходит ему до середины бедра, и длинные черные пижамные штаны. Тэ начинает дышать ровнее, явно ощущая присутствие любимого рядом и его чёткий запах. Омега чуть ёжится от холода и вновь хмурит брови, жмурясь. Чон забирает из его руки телефон и видит, что вместе с сотовым Ким сжимал ещё один предмет. Точнее, два. Положительных теста на беременность. Две красные полоски возвращают Чонгука в реальность, набатом твердя, что он скоро станет отцом, что его омега теперь носит дитя под сердцем. Сердце, от таких мыслей, окутывают теплота и спокойствие, даже некая гордость. Любовь его к омеге бьёт выше потолка, граничит с нежностью и обожанием. Теперь они действительно станут семьёй, как давно мечтали. Альфа трепетно поднимает его на руки, осторожно придерживая за талию и бёдра, в кромешной темноте несёт спящего омегу в спальню. Тэхён прижимается ближе, будто старается полностью закутать себя в запах лаванды, что источает Чонгук. Чон всегда пахнет чем-то родным: теплотой, домом, уютом и спокойствием. Пахнет приятными воспоминаниями, тёплым летом, его густой и терпкий аромат окутывает с головы до ног, погружая в летнюю сказку. Тэхён же пахнет как пуансетия; нотки апельсина и корицы придают этому аромату запах зимы: морозной свежести и рождества. Не успевает Чонгук положить Тэ на постель, как горячий шёпот опаляет его ключицу, раздаётся тихое: – Гу? - сонный Тэхён трёт глаза, сжав ладони в кулачки, и смотрит на альфу, что мягко улыбается и целует его в щёку - та моментально алеет от смущения. – Тебе нужно отдыхать, солнце, - брюнет сажает омегу на кровать, а сам убирает с его стороны одеяло, чтобы пепельноволосый смог лечь и укутаться в мягкую ткань. – Ты.. Ничего не хочешь мне сказать? - Тэхён на копошение позади не оборачивается, руки в замок сцепляет и в пол смотрит. – Детка, - закончив дела, уже переодетый Чон присаживается перед младшим на колени и берёт его ладони в свои, нежно поглаживая. – Посмотри на меня, - шепчет сладко, да так, что отказать не представляется возможным. – М? - Ким смотрит из-под густых ресниц, губу нижнюю от волнения растущего закусывает. – Я тебя люблю, - первое, что слышит омега. И вроде они встречаются семь лет; из них пять живут вместе и два года, как женаты, но чонгуково "люблю" каждый раз особенное. Его слова о любви чистые и искренние, сомнений нет и быть не может. Но всё равно каждый раз всё это по-особенному, как в первый. – И я уже говорил, что хочу быть с тобой в любой ситуации, в любой момент готов быть твоей опорой и поддержкой, тогда чего ты боялся? Или боишься? – Что… ты не готов к детям? Мы говорили об этом вскользь пару раз, но.. Теперь у нас будет ребёнок и… у нас же? – Глупенький, - Чонгук кладёт ладони на его щёки и ближе подсаживается. – Это наш ребёнок, твой и мой. Мне неважно кто будет: мальчик или девочка, альфа, бета или омега, один или несколько. Все они будут от тебя, а о большем я и мечтать не смел. Они будут такие же красивые, как ты, непоседливые, как я, и они будут счастливыми, ведь мы будем любить их. Они будут в полноценной семье. Глаза Тэхёна бегают по родному лицу, мозг каждое слово сказанное ласковым голосом, впитывает и переваривает, обрабатывает. И.. слёзы сами по себе застывают в глазах. Чонгук смеётся мягко и стирает дорожки слёз, каждую щёку поочерёдно целуя. Тэхён хныкает, не сдерживая яркой улыбки, и невесомо, словно касание ветра, целует Чона в губы. Счастье переполняет его настолько, что он не в силах прекратить улыбаться, цветет как майская роза. – Ну, - отстраняется альфа, – всё хорошо? - голову вбок склоняет. Омега кивает часто-часто и садится к нему на колени, ногами облепляя его торс, будто коала, и носиком холодным утыкается в шею. Чонгук хмурится и, обернувшись, замечает, что Тэхён босой. Замёрз. Альфа придерживает его за бедра и прямо на ухо ему шепчет: – Держись крепче. Тэ не успевает опомниться, как старший поднимается прямо с ним на руках, подкидывает слегка, усмехаясь тому, как младший действительно крепче за него цепляется. Гук плавно опускает его на кровать, находясь меж раздвинутых ног, он на секунду примыкает губами к чужой шее и ложится рядом, наслаждаясь тем, как Тэхён свою голову на его грудь укладывает. Татуированная ладонь сразу запускается в чужие волосы, перебирая мягкие прядки. Чонгук его вдоль и поперек выучил, каждое слабое место знает, знает, что ему нравится, каждое предпочтение от секса до сахара в чае. К своему омеге он максимально нежен и внимателен, подмечает каждую деталь. Ведь не зря же он его столько отвоёвывал, ухаживал за ним, баловал вкусняшками и букетами, в юношестве срывая цветы с чужих клумб. Чон – романтик до глубины души и всегда окружал своего мальчика любовью и поддержкой, целью своей жизни поставил сделать свою любовь счастливой. И с каждым годом эта цель была всё более достигаема, ведь когда Тэхён улыбался или смеялся — всё в мире Чонгука расцветало новыми красками и сам он расцветал, как снаружи, так и изнутри. – Я счастлив с тобой, - водя пальчиком незамысловатые узоры по чужой груди, говорит омега, – действительно счастлив. Чонгук целует его в макушку и укрывает одеялом почти по шею, приобнимая одной рукой, а второй перехватывая ладонь омеги. Каждый палец поцелуем осыпает под смущённое хихиканье. – Тогда я тоже счастлив, просто… Поверить не могу, что мы станем родителями. Как нашим родителям-то сказать? – Ну, - Тэ приподнимается на локтях и смотрит в глаза, – Мистер и Миссис Чон любят меня, так что они будут только рады внукам. Или… - Тэхён звонко смеётся, – Только не говори, что ты боишься моего отца? Чонгук делает губы уточкой и, перехватывая омегу за талию, подминает под себя. – Тогда я промолчу, - альфа смотрит в голубые глаза, что искрятся волчьим светом. Ким смотрит неотрывно, в ожидании и нетерпении губы облизывает. Чон более выдержанный, ведь этот омега слишком коварен и любит побесить своего мужа, отправляя ему фотографии не очень пристойного характера. – Ты специально искушаешь меня? - шепчет Чонгук, нависая сверху. – Я даже не пытался, - словно лисица ухмыляется младший. – Хорошо, - Чон поджимает губы, поднимает брови и ложится рядом, поворачиваясь спиной к мужу. – Эй! - Тэ легонько лупенит его по руке, – Чон Чонгук! Без секса теперь? — Чонгук смеётся звонко, а омега в недоумении смотрит. – Детка, девять, - альфа поворачивает голову и наблюдает, как на лице Тэхёна появляется целая палитра эмоций. – В.. В смысле? Девять что?… – Девять месяцев я тебя не коснусь, - брюнет показывает язык и снова отворачивается. – Я спровоцирую твой гон, засранец, - дуется Тэхён и кутается в одеяло с головой, тоже отворачиваясь. – Тэ?… - игнор. – Детка, ты обиделся? - Чонгук поворачивается и раскутывает младшего, но тот всё равно молчит, глаза закрыты. Брюнет ложится лицом к его спине и, сгребая омегу в охапку, прижимает к себе, носом в затылок утыкаясь. Тэхён, услышав мерное дыхание, оборачивается в чужих объятиях, оказываясь непозволительно близко к родному лицу. Мягкая, полная любви, улыбка появляется сама собой на его лице. Длинные пальцы проходятся по контуру лица, мимолётным касанием очерчивают каждый изгиб и неровность. – И как на тебя обижаться? - шепчет омега, наблюдая, как сладко спит его уставший с работы крольчонок. – Люблю тебя, - целует он его в носик. – Я тоже тебя люблю, - бурчит Чонгук и прижимает омегу ещё ближе, утыкаясь ему в шею, – ложись баиньки, тебе нужно больше отдыхать. Тэхён хихикает и прикрывает глаза с мыслью о том, что он самый счастливый в этом мире. Он никогда не будет одинок.