Кидэ

Юнги лежит на своей постели и кидает небольшой красный мяч в потолок. Тот норовит прилететь ему в лицо, так смачно припечатав в нос, и порой, Мин не против такого исхода. Юнги молчит, о многом молчит. Временами самые тяжкие мысли отражаются на лице суровой гримасой. Он знает, что любит, а ещё знает, что безмерно устал. От жизни, от постоянного стресса, от напряжения и необходимости улыбаться. Такие волны накатывают, а потом в какой-то момент отпускают. Юнги в общем-то знает точно, что нужно сделать, чтобы стало легче, но не сделает, не осмелится. Просто сказать, что ты любишь своего друга больше, чем друга, это же пиздец, да? Это просто испортит долголетнюю дружбу и уже будет не вернуть потерянного, слов не забрать. Юнги представляет себе выражение лица этого самого друга и смеётся. Потому что мимика Хосока: многогранна. Хосок вообще невероятен. Весь от макушки до пят. И его прозвище, Джей Хоуп, как отражение души. Он дарит всегда массу эмоций и тепла, а когда тяжело – надежду. Он так задорно, громко смеётся и очень милый, когда устаёт, словно медвежонок. Столько позитива, сколько дарит Хосок, нет на всей земле, а в нём есть. А ещё у них есть крепкая дружба, Хоби поддерживает Юнги когда второму тяжело, когда плохо и опускаются руки. И хочется сдохнуть, когда Хосок плачет: сердце так и норовит разорваться и защитить собой. Потому что Хосоку не должно быть больно, Юнги может страдать, а Хоби нет. Мин к боли привык, он её кушает на завтрак и дважды по выходным. Забрал бы боль у каждого из друзей с удовольствием, если бы мог. Ему было бы не трудно нести эти чувства в себе, а парням кажется тяжело. Юнги ворчливый, серьёзный, но Хосок умеет зарождать в нём радость, творить на его лице счастливую улыбку. Пусть даже если сам этого не знает. Когда он рядом, у Мина на душе тепло, вот такое тепло, потому что Хосок солнце и с этим все согласны. И как такое солнце может посмотреть в сторону тучи грозовой, которой является Юнги 24/7? Никак, потому что тучи и солнце несовместимы. Вот. Юнги курит на балконе, тут вдруг слышит, как открывается входная дверь. Он знает, кого нелегкая принесла. В мире есть только два человека, на которых Мин не станет материться в плохом настроении. Милый ангел со стальными яйцами, именуемый Пак Чимином, и солнце этого мира – Чон Хосок. В данном случае пришёл Чимин. Потому что никто не орет с порога «Я пришёл к тебе с приветом рассказать, что солнце встало!». Юнги улыбается, вспомнив привычку друга, всегда улыбается, когда Хосок так делает. — Вот ты где, пропажа, опять загрустил? — спрашивает Чимин, заходя на балкон. — С чего ты взял, что я грущу? — Потому что ты куришь. Мы столько лет знакомы, я знаю тебя, хоть тебе и кажется, что это невозможно. — Ой, иди ты лесом. — Полем, вдоль дороги, ага, да, — продолжает фразу Чимин и смеётся, а самого что-то тревожит, видно невооружённым взглядом. — С тобой что? Похож на помидор раздавленный. — Да всё то же, забей. Я тебе еды принёс, отшельник, а то помрешь с голоду и твоя кошка съест тебе лицо. — Кидэ никогда так со мной не поступит. Кошка Юнги особенная. Только ей он рассказывает обо всем, и она смотрит ему в глаза так, словно понимает. Когда хозяину совсем грустно, она ложится возле сердца и урчит. Особенная, ну. Она пришла к нему сама, села возле двери, когда Мин очень нуждался в поддержке. Хосок тогда уехал из Сеула к родным. Но Юнги никогда не расскажет никому, какие у них отношения, он вообще суровый сухарь, по версии многих. Поэтому это тайна. Парень думает, что это тайна, на деле все давно в курсе как он трепетно любит свою кошку. — Хён, долго ещё будешь убиваться? — спрашивает Чимин, смотря в глаза с толикой вызова. — В смысле? Где это я убивался? — Ну хватит, а? Признайся уже, сорви пластырь, живи дальше. Будь, что будет. — Чим, не мели ерунды, это только ты можешь так, взять и в лоб сказать. И что теперь? Какие у вас отношения? Он тебя сторонится, и вы теперь вместе в компании не появляетесь. У меня нет желания получить тот же результат. — Не сравнивай, у меня другое. Я уже знал заранее, что так будет, но мне было необходимо признаться, потому что слушать больше про его любовные похождения я не мог. А Нам как присядет на уши, я хотел удушиться. У вас не так и мне кажется, все может быть взаимно. — Не может. Закрыли тему, пошли кормить Кидэ, чтобы она тебе жопу не отгрызла. И тему они действительно закрыли. Чимин слишком хорошо знал своего друга, больше пяти минут такой диалог не мог продолжатся. Дальше только матом, только нахуй.

***

— Хоби, у меня к тебе разговор, — говорит Чимин, внимательно смотря на друга. Они сидят в кофейне, и Хосок даже не подозревает, что за вселенский звездец сейчас произойдет. Чимин обычно не лезет в чужие дела, и уж точно знает, что лезть в дела Юнги, равносильно смерти. Но так дальше продолжаться не может. Пак думает, ну точнее.. ему кажется, что у них это взаимно, и всё, что он сейчас может, – просто понадеяться, что дружба Юнги и Хосока не развалится так, как его с Намджуном. — Только прошу тебя, ответь честно, максимально, мне это важно знать и понимать. Хосок кивает, давая другу зелёный свет. А Чимин ещё пару секунд думает, как подойти бы к этой теме. — Представь, чисто теоретически, что Юнги в тебя влюблен, но он ни за что в жизни не признается в этом, чтобы не потерять тебя, как я.... ну в общем как я. Хосок замирает на месте, и даже перестаёт моргать, дышать. Вот такого подгона в лоб, ещё и так прицельно, в самое сердце, он не ожидал. Чисто теоретически, если представить подобное, то Хосок лишится рассудка от такого поворота судьбы. Юнги в него влюблён. Если бы не было так грустно, Хосок рассмеялся на месте. Потому что Мин Юнги не может быть в него влюблён. Это только в мечтах, во снах, но не в жизни. Потому что Хосок знает Юнги, видит его и до этого момента казалось, чувствовал его, как самого себя. Хосок умирает от счастья, когда его друг смеётся. На лице Юнги улыбка смотрится потрясающе, он такой солнечный и тёплый в эти моменты, и кажется мягким и ранимым, не смотря на всю его суровость. И Чон готов в лепешку расшибиться, лишь бы он вот так смеялся чаще. Потому что это самое прекрасное, что когда-либо видел Хосок. Это его личный кайф, – улыбка на лице друга. А ещё Юнги очень заботливый и тёплый. Когда Хосок только приехал в Сеул, именно Юнги помог ему освоиться, не переживать о глупостях и быть собой. Они вместе провели несчитанное количество времени, играя в компьютерные игры. Хосок наблюдал за другом украдкой. Он когда сосредоточен, хмурит брови и закусывает щеку изнутри. Это завораживает. Хосок никогда не признается, но именно из-за того что залипал на Мина – всегда проигрывал. Он не жалеет об этом. Юнги в такие моменты становился счастливым ребёнком, а Хосок готов был проиграть во все игры мира, лишь бы выиграть в одну, где приз, – это улыбка и счастье на родном лице. Из размышлений и воспоминаний выдёргивает привычное Чиминово: — Земля вызывает Хосока! Приём? — Ты сейчас спрашиваешь с точки зрения своих отношений или серьезно, хочешь мне сказать, что Юнги... да блядь, не может быть! Я такой слепой? Не заметил под носом, как в меня влюбился лучший друг? А Чимин взвешивает, ему сейчас свести все к своим отношениям, или рубануть правду матку? Подстава на подставе. — Хоби, как зовут кошку Юнги? — Кидэ, — с выражением очевидности на лице, отвечает Хосок. Потому что не понимает, при чём тут кошка. А потом понимает.. вспоминает. «— Я назову её Кидэ, потому что эта срань серая, самое положительное животное в мире! — ворчит эмоционально Юнги и смотрит так внимательно, с ухмылкой. — Но ты же ее любишь, камон, прекращай обижать котейку! — Намджун хлопает друга по плечу и улыбается, а Юнги как-то грустно, но счастливо улыбается в ответ и кивает. — Да, черт, люблю.» И конечно Хосок не придал значение этим словам. Ну кошка, ну Кидэ, ну самая положительная.... А теперь это все приобретало совсем другой, глубокий смысл. Потому что Хоуп, потому что он самый позитивный по версии Мин Юнги. Потому что, какого черта ещё называть кошку таким же именем, если не... Хосок отогнал от себя эти мысли. Слишком шикарно мечтать, что его чувства взаимны. Он слишком долго ждал этого, и больно воспринимал реальность после. Так как вовсе запретил себе даже думать о таком. — Чимин, не шути так. — Ты ведь его любишь, вижу на твоём лице написано. Вот эта вот истерическая, паническая улыбка неверия все проясняет. — Чим, пожалуйста прекрати. Ты сейчас играешь на моих нервах. — Не пытался даже. Судя по всему, ты уже давно себя замучил, от того такая реакция. Надеюсь, что я не испортил вашу дружбу, не хотелось бы. Просто я вижу как Юнги тонет в своём болоте, и мне кажется... у вас может получится что-то прекрасное. — Что не получилось у вас... — заканчивает мысль Хосок, а Чимин грустно улыбаясь, кивает. Хосок смотрит на Пака и не знает, что сказать, потому что утешения нет. Он отговаривал, просил даже не признаваться, но понимал, что Чимин довёл себя уже до ручки. Или Намджун его довёл, сам того не зная. Нужно было просто остановить этот калейдоскоп мучительных терзаний. Чимин смог. Ему не стало легче, Хосок знает, видит, а иногда слышит, как он плачет ночью, стены в их квартире тонкие, а слух у Хосока отменный. Но Чимин стал легче дышать, он перестал быть таким загнанным. Может и Хосок вздохнёт полной грудью? От того, что взаимно? Он спрашивал себя об этом уже в который раз. Станет ли ему легче или... Или он задохнётся. Взаимная любовь это конечно круто, классно, заебись, но... есть друг Мин Юнги, и как только все карты будут раскрыты, он его потеряет. Привычные ночи за приставкой, пиво по выходным и болтовня после вечера кино. Изменится всё, воздух между ними станет другим, они будут смотреть, стоять и дышать по другому. Они перестанут быть. 8 лет дружбы, откровенные разговоры до рассвета, а после, – неизвестность. Перспектива навсегда остаться просто другом уже привычна. Хосок давно собрал всю свою волю в кулак и настроился на то, что никогда не будет целовать Юнги, обнимать Юнги, быть с ним ближе, кожа к коже. Он смирился и даже был счастлив. А сейчас что? Долбанный Чимин и долбанная затея всем правду матку рубить. У него конечно стальные яйца (ему только никто не говорит об этом, а то загордится), но это у него. Хосок не промах, он не сопля, не раскисает, сила воли, характер, не дают в лужицу растечься, но если он потеряет Юнги, – сдохнет. В тот же день. Сказки про «умерли в один день» нихуя не милые с такой колокольни. Хосок вспоминает все самые тёплые моменты с другом, как назло, они выскакивают словно фрагменты фильма, те самые песни в плейлисте, и треплют нервную систему ещё больше, чем мысли. Хоби сидит на кухне в гордом одиночестве, и глаза сами собой закрываются. «Хосок сидит напротив друга и смеётся, как невменяемый, щеки уже болят и дышать всё сложнее. У Юнги хорошее настроение, он прикалывается и пародирует Намджуна с его криворукостью и привычным «Капец я заебенил!». У Юнги даже выходит голос Нама пародировать. Когда в Мина летит подушка, он валится на пол и ржёт, так же как и все, ну кроме Намджуна. Герой дня уходит курить надув губы, следом идёт и Чимин. А парни остаются вдвоём. Хосок рассматривает своего друга очень пристально, как самое восхитительное произведение искусства, и улыбается уже не из-за шуток. Юнги зачесывает непослушную капну каштановых волос назад, улыбается так тепло, и смотрит на него в ответ. В этот момент кажется все неважно, просто несколько секунд зрительного контакта. У Хосока ком в горле, потому что изнутри рвётся то самое чувство, которое выпускать нельзя. — У тебя сегодня отличное настроение, — зачем-то говорит Хоби. Просто, чтобы оборвать тишину и не сказать что-то совсем не то. — Да, редкое явление. Но я рад разделить его с вами. А Хосок хотел бы обычное с тобой. Но и так сойдёт, ему достаточно просто быть рядом, видеть Юнги любого.» В промежутках между воспоминаниями Хосок отмечает, что они с Юнги всегда рассказывали друг другу все, без утайки. Но не один из них не говорил о сексе или отношениях. Очевидно за 8 лет все было, они же не роботы. Секс на одну ночь, отношения без обязательств, череда любовниц и любовников. «Хосок зашёл к Юнги в 11, забрать свои материалы для будущей песни и нарвался на Мина после душа. Картина откровенно говоря потрясающая. Капли воды все ещё бегут по бицепсам и шее. Волосы влажные, зачёсаны назад. Взгляд томный, расслабленность читается в каждом движении. И губы эти алые, горят от недавнего кипятка на них. — О, чувак, я за материалами, — беззаботно улыбаясь говорит Хоби. Но Юнги кажется неуютно как-то. Он мнётся, чешет затылок и мямлит что-то из серии «Ага, да чувак я помню.» В спальне душно и постель смята. На серых простынях виднеется отпечаток присутствия двоих. Пройдя за Юнги следом, до Хосока доходит, здесь кто-то был. — Оу, прости, надо было позвонить. — Да нет, все в норме. И правда в норме. Только они не говорят об этом. Никогда. Потому что мужики такое не обсуждают. Или это конкретно они не обсуждают. » «Когда выпадает первый снег, все четверо друзей идут в парк. Там они парами играют в снежки. Детство в попе у всех одинаково играет. Этот год не исключение. Запыхавшиеся, они бегают между деревьями и забрасывают друг друга снегом. Щёки горят, как и ладони в перчатках от жгучего холода. По ощущениям прошло пол дня, по факту, – три часа всего. Хосо чётко попадает снежком прямо в лицо Юнги. Он вообще-то не целился, просто так вышло. На лице Мина невиданная ярость, а Хосок ржёт и убегает в неизвестном ему направлении. Ноги уже гудят и силы заканчиваются, когда Юнги налетает со спины и валит Хосока на снег. — Ну все, держись засранец, ты сейчас нажрешься снега! — кричит Мин, и разворачивает Хосока на спину. Они обкидываются ледяным снегом и ржут. Хосок заливается смехом, пытаясь отбиваться, а потом вдруг замирает. В карих глазах напротив, он видит так много всего. Юнги счастлив, и это счастье дарить другу так естественно. А ещё он слишком близко. Так, как никогда не был. Дыхания смешиваются, греют своим теплом щеки. И в этот миг, между ними есть что-то притягательное, что не описать словами. Намерение накормить снегом: забыто. Юнги чуть наклоняется вперёд, и всё как-то естественно. Он тянется ближе, буравя взглядом улыбку Чона. Время кажется замедляется. Но в следующий миг, о ноги Хосока спотыкается Чимин, а следом за ним летит Намджун. Ребята ржут и вновь, снежная война ещё на несколько часов, пока не устанут окончательно и не пойдут пить кофе.» Этот момент навсегда в воспоминаниях, как самый трепетный. Он даже снился Хосоку. Во сне Юнги поцеловал его, так как казалось и хотел тогда, в реальности. После того, как Чон докопался до самого болезненного из воспоминаний, он решил, – хватит. Он не станет терять друга из-за того что это, возможно у них взаимно. Если быть честным, он трусит. Не в его это характере, Хосок всегда идёт напролом, но ни в этот раз. Ему хочется надеяться, что если им суждено, то всё само собой станет как надо. Ну и что, что для этого нужно выяснить отношения, поговорить. Они же мужики, они не говорят о таком.

***

Юнги берёт телефон и набирает знакомый номер. Ему надоело сидеть в 4-х стенах и надоело думать по кругу об одном, и том же. Просто хочется улыбку и звонкий смех. Чтобы заполнить этим свою душу до краёв. — Привет, хочу порубиться в приставку, ты со мной? — Конечно, — на другом конце провода, – улыбка. Спустя пару часов Юнги и Хосок сидят на полу рядом и рубятся в Need for Speed: Most Wanted. Просто такая ностальгия напала. Хосок вздыхает беззвучно, потому что Юнги уселся в позе лотоса и коленом бьет его по бедру. Это отвлекает, очень, и любая гонка кажется уже адовой. В какой-то момент Мин застывает, и нога мирно покоится на бедре Хосока, и все бы ничего, если бы не чёртов Чимин и его правда матка. Теперь любое касание обжигающее, как тот снег прошлой зимой. Хосок решает максимально сосредоточится на игре, и у него даже получается выиграть в этом заезде. Юнги хмурит брови и поворачивается к другу, тянет руку ко лбу и смотрит как-то непонимающе. — Хорс, ты заболел? Или с кем-то ещё в приставку рубишься, чтобы меня обыгрывать? — Юнги хочет заржать, но из последних сил делает вид, что он серьёзен как никогда. — Просто ты невнимательный рукожоп, бро, — отвечает Хосок и отдергивает руку Юнги со своего лба, кусая за ладонь. — Ай, твою мать, ты зараза! — кричит Мин и бросается на Хосока с целью защекотать. Они дурачатся как малые дети, катаясь по полу и хохоча. В какой-то момент уже сложно понять где чьи руки и ноги, это напоминает неудавшуюся игру в Твистер. И опять это ощущение. То самое, о котором только вспоминал Хосок. Они, тяжело дыша, лежат на полу рядом и смотрят друг другу в глаза. Так проникновенно, словно общаются без слов. Понятно одно, – чувства взаимны. Юнги видит это в глазах напротив, и в этой нежной улыбке. Видит, но не хочет верить и развивать вопрос. — Юн, может поговорим? — не выдерживает напряжения между ними Хосок. Он так долго ещё может терпеть этот накал, но не хочет. Ему знакома усталость Чимина. — Я не хочу. Терять вот это всё. Не согласен. Слишком многое на кону. Было бы проще, если бы мы не знали друг друга 8 лет. — Но проще уже не будет. Мы оба знаем, что чувствуем. Юнги зарывается пальцами в волосы. Он не ожидал этого разговора, мысленно прокручивал его в голове миллион раз, но уж точно не думал, что он наступит вот так. Они просто играли, дурачились, делились эмоциями. — Давай... давай оставим как есть. Если мы придём к чему-то большему, то придём. А обсуждать не будем. Юнги не спрашивает, он настаивает, а у Хосока от этого кажется желудок скручивается в узел. Он не ожидал от Юнги разговора по душам и каких-то чувств, очевидно, это не про него. Да и вообще Хосок не знал, чего он ждал, потому что с Юнги всегда так, он предпочитает не говорить. А если говорит, значит всё серьёзно. Мин встаёт, поправляет футболку и идёт курить на балкон. Хосок повторяет его действия, только в последний момент сердце делает один лишний удар. Потому что процесс запущен, назад дороги нет. Чувства снежным комом валятся на Хосока без остановки, заполняя всю пустоту и норовя вылиться через край. Как в самых классных голливудских фильмах. Юнги стоит на балконе, опираясь на перила, свет уличных фонарей освещает его лицо лишь частично, кажется он словно герой совсем не любовной драмы. Смотрит в даль, так сосредоточено, а на лице спокойствие. Хосок не отводит взгляда, рассматривает каждую тень, линию носа, острый подбородок, беспорядочные пряди чёрных волос. Юнги омывает сизый дым, смешанный с запахом прошедшего дождя, а когда дым рассеивается, Хосок вдруг понимает, что "потом" он не хочет, "как-то" и "когда-то" не устраивает. Он хватает Юнги за плечо, разворачивает к себе и целует. Такие уверенные руки, только миг назад притянувшие Юнги близко-близко, дрогнули. Губы коснулись чужих, аккуратно, боязно. Вся уверенность провалилась на десять этажей вниз. Юнги почувствовал сладкий привкус мятной жвачки в ласковом касании и кажется, его сознание сорвалось с петель. Сигарета летит вниз, почти целая, а он хватается руками за белую футболку друга в районе талии, зажимает меж пальцев и целует, сильно, глубоко, жадно. Проходят мгновения или минуты, они так и стоят на балконе. Глаза закрыты, лоб ко лбу, и просто опыляют друг друга своим дыханием. — Вот так ты значит решил, да? Хосок тихо смеётся, улыбается, но глаз не открывает. Юнги и с закрытыми видит его улыбку, слишком отчётливо впечатанную в самое сердце.

to be continued