Жизнь странная штука

Юнги просыпается в своей комнате. Лучи солнца лениво проникали туда. Он тянется за сигаретой и закуривает. Иногда мне хочется просто закрыть глаза и послать весь мир к черту. Юнги сел на кровать и мельком посмотрел на свой дневник. Он всеже открыл его и посмотрел одну из записей: «Мама, значит, предлагает мне прокатиться куда-нибудь следующим летом, и я такой типа: «Ага, было бы круто». А затем она говорит, что с нами поедет Чанбин. Тот самый Чанбин-хочу-быть-строевым, который втюрился в мою маму и теперь прилип к нашей семье, как банный лист к заднице. Тот самый усатый монстр с Планеты Говнюков. ТОТ САМЫЙ ГРЕБАНЫЙ ЧАНБИН!!! Короче, я вежливо сказал маме, что еще рано строить включающие Чанбина планы на следующее лето». Он отложил дневник и подошел к комоду, взяв оттуда фотографию. Привет, пап. В раю без изменений, верно? — Юнги! Дуй на завтрак бегом, ждут там яйца и бекон! — послышался голос матери с первого этажа. Прошлая ночь… Выступление «Firewalk»… Два мудака… Тот… парень… Это правда был Чон Хосок? Юнги пошел к компьютеру. Он пролистал все новости и остановился на одной из них. «Чон Чонгук прокомментировал фотографию, на которой вы отмечены. Для просмотра фотографии нажмите на следующую ссылку: hhtps\*****». Стоп, что? Какую фотографию?! Юнги зашел в беседу и прочитал сообщения. Там обсуждали то фото, пытаясь понять, кто рядом с Хосоком. У меня какие-то смешанные чувства… И большинство из них — негативные. Юнги переоделся и спустился на кухню. — Юнги, подойди сюда, у меня еще куча дел. — Привет, мам. Ты хотела со мной поговорить? — Когда я отправляю тебе текстовое сообщение, как этой ночью, Юнги, я жду ответа. — Можно просто сказать «сообщение», необязательно говорить «текстовое». — Жду ответа без твоего ехидства. — Прости. Я тебя понял. В следующий раз буду отвечать, — Юнги вздохнул. — Спасибо. — Это все, о чем ты хотела поговорить? — Да что с тобой и Чанбином такое? Вы всегда сразу же берете быка за рога. Почему мы просто не можем мило побеседовать перед школой? — Ты же понимаешь, что я его ненавижу всеми фибрами души? — Юнги. Ты его не ненавидишь. Он закатил глаза. — Точно. Тема школы. Моя любимая. — Раньше тебе нравилось учиться. — А еще я раньше думал, что наркотики — отстой. — Мне бы хотелось, чтобы ты так не шутил… Давай не будем ругаться. Я приготовила тебе завтрак! — Спасибо, я попозже чего-нибудь перекушу. — Сейчас кое-что расскажу, тебе понравится. Как-то раз я приготовила яичницу из четырех яиц: два для себя и два для Чанбина. И тут он спрашивает «А ты что будешь есть?» — И мне это должно понравиться? — Юнги стоит у стенки, не повел ни одной мышцей. — Не выспался, да? Будешь знать, как нарушать комендантский час. — Чего? — Я знаю, во сколько ты пришел домой прошлой ночью. И не думай, что сможешь прогулять школу раз снова пропустил автобус. — С чего ты взяла что- — Как ты думаешь, кому звонят из школы из-за твоих пропусков? По-твоему, мне нравится врать, что ты болеешь, чтобы тебя не отчислили? Юнги стоит скрестив руки и молчит. — Твои оценки, твое пренебрежение моими правилами… Я вижу как ты катишься по наклонной. Меня это беспокоит. — Ма-ам. Не ожидай от меня многого, тогда не разочаруешься. Никогда. — Тебе нравится то, чем ты сейчас занимаешься в жизни? Хорошо, продолжай. Просто сообщи это мне, чтобы я прекратила оправдывать твое отсутствие перед Вонджу для сохранения твоего места в школе. Деньги, отложенные на учебу, пригодились бы семейному бюджету. — Может Чанбину стоит начать платить аренду, раз уж он постоянно здесь он ночует? — Откуда бы тебе знать? Тебя и дома толком не бывает. Чанбин считает, что тебя нужно взять в ежовые рукавицы. — Чанбину не стоит лезть не в свое дело. — Думаю, это хорошо, что Чанбин проявляет интерес к твоему воспитанию. Он хороший человек. Может он смог бы помочь. — Твой парень — придурок. — Мне хорошо с ним. Возможно, вы не ладите, потому что ты грубо себя ведешь, Юнги. — Он еще дышит. Так что можно сказать, что я был более чем добр к нему. — У Чанбина тоже были тяжелые моменты в жизни. Если он будет любезен поделиться своим опытом, я бы хотела, чтобы ты послушал его… — Да пусть только попробует на пушечный выстрел ко мне подойти. Мать хмурится и скрещивает руки. -…когда он сегодня повезет тебя в школу. — Очень смешно, — Юнги сохраняет каменное лицо. — Ты будешь милым. Ты будешь вежливым. И ты его поблагодаришь. — Погоди, ты что, серьезно? Да это же… — Да это же что, Юнги? — она перебивает. Ох! Мама старается все уладить. Может, и мне попытаться? Но зачем с ним нормально общаться, если это означает, что придется притворяться и делать вид, будто все хорошо? Юнги предстоит выбор: отнестись с пониманием или сказать, что чувствуешь. Он все же выбирает отнестись с пониманием, хоть это и сложно. — Мам, я знаю, что на тебя сейчас много всего навалилось. — Спасибо. Знаю, что я не нужна тебе так, как раньше. Но ты мне нужен. — Ты всегда будешь мне нужна. Ты же моя мама. — Я горжусь тем, что ты не по годам самостоятельный парень. Но помни, что не весь мир настроен против тебя. — Скажи это всему миру, — он улыбается. — Ты невыносим! Но я люблю тебя. — И я тебя, — отвечает Юнги. — Угу. Чанбин ждет. Ему нужны ключи. Они в той пепельнице, что ты сделал для меня. И постарайтесь не убить друг друга. — Ладно. Только если он не начнет меня поучать или как-то косо на меня смотреть. Принести ключи Чанбину это чуть ли не самое унизительное, о чем мама могла попросить. Юнги берет ключи и с пренебрежением оглядывает их, после чего начинает уходить. Телефон в кармане шумно повибрировал. Он берет телефон: Стеф: У меня твой диск. Можешь забрать перед школой Я: спасибо Юнги выходит из дома и подходит к машине отчима. Он стоит над капотом и что-то чинит. — Похоже, изоляция электрода повредилась. Ты знаешь, для чего нужна свеча зажигания? — Да, — отвечает Юнги так, будто это самая очевидная вещь в мире. — Она воспламеняет… — Ты что, не слышал меня? Я сказал, что знаю. — Тогда принеси мой набор торцовых ключей из гаража и мы поедем. Ну и что это, драгоценное семейное время? Фу. Нужно поскорее найти ключ и покончить с этим. Юнги направляется в гараж и мельком осматривает его. Почему это Чанбин оставляет свой хлам у нас в гараже? Он что, планирует переехать к нам? Юнги хватает ящик и идет к машине, небрежно отдавая инструменты, он смотрит на него недовольно. Отчим берет нужный инструмент и что-то крутит. Потом вытаскивает деталь из капота. — Видишь, в чем проблема? Все указывает на… — Отложение сажи? Да что ты говоришь, — перебивает Юнги. — Знаешь, ты бы действительно мог преуспеть в этом, если бы перестал выделываться. — Мое «выделывание» делает меня особенным, Чанбин. — Ладно, — отвечает тот. Он убирает инструменты и закрывает капот. Он отходит от машины и встает, протягивая кулак, чтобы стукнуться ими. Юнги стоит и не реагирует. Затем поколебавшись, он все же стукается с ним кулаками. — Ладно, так и быть. Чанбин уходит в гараж с ящиком. Юнги удивляется. — Эй, а ты не собираешься забрать свои инструменты? — Каждому дому нужен хороший набор инструментов, — он оставляет ящик и идет в машину. — У нас как бы уже есть. Но спасибо. Они садятся в машину. Господи, только не говори со мной. Не говори со мной. Пожалуйста только не гово… — Я хочу с тобой поговорить. Бля! — Нам необязательно любить друг друга, но ты будешь уважать меня. Ты и так уже сполна насладился отсутствием отцовской фигуры. Так что есть пара вещей, которые я хочу прояснить раз и навсегда… — Угу-у-у. — Юнги, Джису… Твоя мать… Она переживает. Переживает за тебя. Тебе тяжело пришлось, не спорю. Но все эти гуляния допоздна, непослушание, алкоголь… баловство наркотиками? Это лишь все усложняет. Тебе следует взяться за ум, собраться и хоть раз поставить на первое место кого-то, кроме себя. Я ясно выражаюсь? Я совсем свихнулся, если думаю, что частично согласен с доводами Чанбина? Юнги молчит. Даже не поднимает своего взгляда на него. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло иметь такую мать, как Джису. Она потрясающая женщина. Правда, сюсюкается с тобой. Но лишь потому, что любит. Только вот таким путем послушанию тебя не научишь. Стоит лишь раз показать ей, как все могло быть, и ты по-другому запоешь. Попомни мои слова… Юнги откидывает голову на кресло. Он моргает и открыв глаза, как после сна, обнаруживает себя на заднем сидении. Кантри?.. Юнги осматривается и видит, что за рулем сидит отец. Солнце светит ярко, но не слепит. Отцу нравилась эта песня… Юнги улыбается и высовывает руку из окна, ловя воздух. — Я звонил сказать лишь, как скучаю, старый друг. Засидевшись снова допоздна, — тихо подпевает Юнги, — Пап, сделай погромче! Отец выполняет просьбу, он улыбается. Юнги разминает шею и убирает руку. — Забираю милую из магазина, — говорит отец про себя, будто подпевает. Юнги сильно распахивает глаза. Его окатывает холодный ужас. Он судорожно хватает за голову кресла и оглядывается, слыша как где-то сигналит грузовая машина. — ПАП! — Орет Юнги. Громкий скрежет металла. Темнота.