Жизнь странная штука

— Молю вас, назовите ваше имя, чтоб мог я вас в молитвах поминать. — Меня зовут Миранда… Ах, отец! Я ваш запрет нарушила! — Хорошо… — Миранда — звучит «чудная». И вправду, вы чудная, чудесней всех на свете! Случалось с восхищеньем… Юнги и Хосок стоят в дверях. Хосок одет в костюм и смотрит на эту постановку c презрением и жалостью. — Хейден! Ты режешь меня без ножа! У тебя недели были, чтобы выучить роль! — ругается практически седой мужчина. — Простите, мистер Китон, — темнокожий парень потирает свой лоб и виновато опускает взгляд. — Нет, передо мной извиняться не нужно. Извинись перед своей партнершей по сцене, которая была очень терпелива, и перед остальными актерами, а главное, перед самим собой. — Мистер Китон, простите, что отвлекаю, но так лучше выглядит? Я попросил маму немного ушить, — Хосок вежливо прерывает их разговор и крутится вокруг себя, чтобы продемонстрировать костюм. Потом он незаметно для всех подмигивает Юнги. Хосок улетно выглядит… Происходящее кажется нереальным, как и ночь вчера. — Ва-а-у! Классно выглядишь, Хо, — подмечает актриса. — Очень круто, — соглашается партнер. — Изысканно, Хосок. Как и всегда, — одобрительно говорит учитель. — Мистер Китон, у меня все еще проблемы с «Непритязательна моя любовь: он для меня достаточно красив». Она… правда так думает? — осторожно спрашивает девушка. — Особенно если учесть, что я ей только что прямым текстом сказал, что сплю с каждой встречной, — поддерживает актер. — Да, трудновато. Мы уже сотню раз обсуждали эту строку. Нам нужен свежий взгляд со стороны, — задумчиво говорит Хосок. Он подходит к Юнги, и, подталкивая под спину, ведет его ближе ко всем. — Вопрос в том, вызвана ли мгновенно вспыхнувшая страсть Миранды к Фердинанду просто отсутствием опыта и трагическими событиями, или…она действительно встретила любовь всей своей жизни? — он скрещивает руки и смотрит на Юнги так, будто что-то знает о нем, чего не знает сам он. Хосок ухмыляется, — Что думаешь? — Думаю, иногда, когда ты встречаешь кого-то, кто полностью изменит твою жизнь, ты просто знаешь… К тому же, ваши родители ведь идут на премьеру? За 20 баксов за билет это должна быть любовь на века. — Ого, романтик и циник в одном лице. Это вроде как многое прояснило, спасибо, — удивляется актриса. Звенит звонок. — Спасибо, мистер Китон. До скорого, ребят! — О нет. У меня прямо сейчас первой парой импровизация с полной аудиторией первокурсников, — хмурится учитель и направляется к выходу, затем исчезает за ним. Юнги и Хосок остаются одни в аудитории. Хосок поворачивается к нему и по-доброму улыбается. — Вернусь через минутку. Так… и что я тут вообще делаю? Юнги проходит вглубь и осматривается. — О, можешь принести мне пояс? Думаю, он вон там, в моем рюкзаке, — просит Хосок и скрывается за стеной в соседнюю комнату. — Эм, да, конечно. Так… взять пояс, не наговорить всяких глупостей и не облажаться. Вполне выполнимо, верно? Юнги подходит к рюкзаку и ищет там пояс. Он случайно достает фотографию. На фотке стоит мужчина, отец Хосока и сам маленький Хосок. Они находятся где-то в лесу с рюкзаками. Хосок здесь такой счастливый… Юнги кладет фото обратно и наконец находит пояс. Он идет к гримерке, а Хосок переодевается за тканью. — Э-э-э… Хосок? Это твой пояс? Хосок высовывает голову — Да! Благодарю, — однако он не забирает его, а скрывается. Юнги аккуратно заходит к нему и неловко держит пояс. Хосок стоит с голым торсом к нему спиной. — Мне правда очень понравился твой костюм, — признается Юнги. Хосок в удивлении поворачивается и меняет удивление на улыбку. — Спасибо. Итак, ты принес мне цветы в гримерку? — Эм… может пояс сойдет? — Идеально, — Хосок забирает пояс. — Пожалуй, подожду, пока ты закончишь переодеваться, — Юнги неловко мнется, а потом не поворачиваясь спиной, уходит. Хосок возвращается в повседневной одежде. — Мин Юнги. — Чон Хосок? Они улыбаются друг другу. — Прошлая ночь была просто потрясной! — Я никогда не видел «Firewalk» вживую. Чумовое шоу. — Нам стоит повторить. Честно говоря, вчера я ложился спать, желая, чтобы этот день никогда не кончался. А потом подумал: а почему? Почему он должен кончаться? — Хосок улыбается ярко и заправляет прядку за волосы. — Это был… риторический вопрос? — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться со мной на небольшую вылазку? — Да, черт возьми! Я просто рожден для прогулов. — Давай сваливать отсюда. — А ты точно не хочешь просто поехать на автобусе или… — Не-а. Бросаться во все тяжкие нужно правильно, — Хосок подбегает к медленно ехавшему поезду, — Ну так что? Во что же я, блин, ввязываюсь? Юнги разводит руками и идет за Хосоком. Хосок подбегает к открытой дверце и запрыгивает, у Юнги получается со второго раза. — Куда он вообще едет? — оттряхивается Юнги. — На север? Может, окажемся в Кояне, — Предполагает Хосок. Он садится на деревянные поддоны, — Подтаскивай стул, Мин. Вид просто шикарный. Юнги тащит ящик и садится напротив Хосока. Ладно, Юнги. Ты в гребаном поезде с гребаным Чон Хосоком. Не ссы. Хосок смотрит на него нечитающим взглядом и слегка улыбается. Я… нервничаю? Это я сейчас чувствую? Вот бы Тэхен был здесь, я бы у него спросил. Завести какой-нибудь пустой разговор? Так люди поступают? — Эм-м-м… итак… эм… — Что с тобой не так? — удивляется Хосок. — Что? — Ты какой-то нервный. Как-то… странновато, что мы затусили вместе. — Из-за того, что я ни с кем не тусую, да и друзей у меня нет? — У тебя есть друзья, — констатирует факт Хосок. — Раньше были. Точнее, был. Друг, один. Его звали Тэхен, но он отбыл на другие пастбища — позеленее да посевернее. — Хреново. — Слушай, я… хочу поблагодарить тебя. — За то, что утащил тебя из школы? — Нет, глупыш. Поблагодарить за прошлую ночь. — А-а. — Если бы ты не пришел… — Вонджу кишит мудаками. — Я у тебя в долгу, это точно. — Ты поэтому со мной пошел? — Считаешь, что мне нужна причина, чтобы забить на учебу? — Тебе, наверное, интересно, чем мы тут занимаемся. — Приходили такие мысли, да, — признается Юнги. — Ну… Мне захотелось, чтобы мне составили компанию. — И все? — И все. — Давай-ка еще раз. Мне нужно знать больше — Пускаться со мной в авантюры — невесело? — Какие именно авантюры? — В жизни должна быть загадка, Юнги. Хосок хитро улыбается и садится на пол ближе к Юнги: — Давай повеселимся. — Ла-а-адно, слушаю. — «Две правды и одна ложь». — Что? — Я считаю, что нам нужно сыграть в «Две правды и одну ложь». Это игра, в который каждый рассказывает три факта о себе. Два должны быть правдой, а один… — Ложью. — Ага. А потом нужно угадать, где что. — Звучит прикольно, так что по рукам, — Юнги садится рядом с ним. — Я начну. Во — первых, я амбидекстр. Во — вторых, я родился в Тэгу, и в один прекрасный день вернусь туда из своего чудовищного изгнания в Вонджу. — О, Тэгу? Я там никогда не был. — Не путешествуешь по миру? — Пока что нет. — Если бы ты мог отправиться в любую точку мира, куда бы ты поехал? В Россию, Грецию… Катманду? — Катманду? — Однажды я покорю Эверест. А я — то думал, что хотеть уехать из Вонджу — это амбициозно… — А третье что? — Третье? — «Две правды и одна ложь». Называешь три факта… — Точно! Я лев. Мяу, — серьезно говорит Хосок. А потом улыбается. — Ладно, получается… Ты амбидекстр, Лев и родился в Тэгу. Понятненько. Так где тут ложь? Как по мне, так ты скорее из Сеула. — Черт, Мин, неплохо! — Я провел всю жизнь в Вонджу. — Ладно, Мин, твоя очередь. — Ладно, первый факт… Я хотел стать пиратом, когда вырасту. Да и сейчас не отказался бы. — Ар-р-р-р. — В детстве я обожал кантри, но теперь меня от нее блевать тянет. В прямом смысле. — Это… странно. — Как-то раз в пятом классе я сломал руку, ударив Стива Ковальски. — Быть такого не может. — Сукин сын спер мой шоколадный коктейль! Пришлось его вырубить. — Вижу, ты любишь оставлять себе записки, — замечает Хосок на руке Юнги, когда тот размахивает руками. — Помогает сосредоточиться. — А шрам, кстати, классный. Хосок садится боком. — Ты, Мин Юнги, жесть какой загадочный. — Эм, «жесть»? Кто так вообще говорит? — коротко смеется Юнги. — Все в Тэгу. Но, возвращаясь к теме, думаю, я тебя раскусил. Не уверен, почему тебя тянет блевать от кантри… — Я — сложная личность, Хосок. — Но я все равно думаю, что это правда. А еще мне немного нравятся «Dixie Chicks»… — Как и Чанбину. Совсем никакого вкуса. — Кто такой Чанбин? — Да так, мудак один. — Которому нравятся «Dixie chicks». — Мудак, с которым встречается моя мама. — И он тебе не нравится? — До сих пор… дико странно, что она с кем-то встречается. Моя мама с папой… безумно любили друг друга. А теперь у нее к херам разорвана душа, и потому она довольствуется Чанбином. Он бывший военный, весь из себя жесткий, а еще тупорез. Прямая противоположность моего отца. — Ох, отстойно. — Ага. Он меня совсем не уважает и относится как к проблеме, которую надо решить. Правда, порой я на самом деле бываю проблемным. — Это полнейшая хрень. — В смысле? — Юнги не уверен, о чем именно тот говорит. — Ты не проблема, Юнги. Ты человек. Чанбин тут, судя по всему, единственная проблема. Бей его по больному. — У единственной вещи, которую любит Чанбин, четыре колеса и четырехкамерный карбюратор. — Господи, маслкар? — Я, скорее всего, скоро украду ее, так что… — Скажи, если понадобится сообщник. Они молчат и смотрят друг на друга. — Конечно, ты хотел стать пиратом. Бороздить морские просторы… — прерывает тишину Хосок. — Геройствовать… — Воровать потаенные сокровища… Поэтому пират? Несомненно правда. — Может, ты захочешь стать моим первым помощником. — Оу, ты принимаешь резюме? — Подумываю об этом. — А теперь к твоей истории про сломанную руку. Не сомневаюсь, что ты смог бы вырубить Стива Ковальски. Сукин сын тырит твой шоколадный коктейль — сукин сын получает. — В яблочко. — Но я не думаю, что этот шрам — от удара. — Нет? — Этот шрам — от перелома лучевой кости. — Так ты теперь врачом заделался? — Прошлым летом я в одиночку организовал посвященному «Доктору Кто» постановку под названием «Плачущий ангел». — Погоди, как… — Суть в том, что я знаю, что такие шрамы бывают от перелома запястья при падении… со скейтборда, например. — Ага. — Я бы сказал… лет шесть назад? — Семь. Вот черт… Я — то всегда считал себя хорошим лгуном. — Повезло, что ты хорошенький. — Итак, если мои расчеты верны, ты сказал мне две правды и одну ложь. — Хосок садится вплотную к Юнги, и их ноги соприкасаются. Юнги легко бьет его плечо. — Ты что, ожидал, что я смухлюю? — Победители устанавливают собственные правила, Юнги. — Ты невероятно хорош в этой игре. — Я всю жизнь изучал человеческую природу. — Я впечатлен. — Когда твой отец — окружной прокурор, ты… привыкаешь ко лжи. — Серьезно? — Серьезно. — Теперь я знаю, кому звонить, если нужно будет избавиться от штрафа. Только у меня нет тачки. Сначала надо обзавестись машиной, а уже потом неприлично часто нарушать правила дорожного движения. — Эй, спасибо, что доверился мне. — Доверился? — Ты сыграл в игру. И не каждый бы признался, что хотел стать пиратом. — Но глазные повязки крутые — хмыкает Юнги, понимая суть. — А ром — такой вкусный. А еще ты рассказал мне об этом мудаке Чанбине. Теперь и я хочу ему подгадить. — О да! Усатомозглый и опомниться не успеет. — Я думаю, ты… довольно сильно открылся. Вот и все. — Да в этом ничего особенного. — Не хочу тебя шокировать, но не то чтобы Мин Юнги был известен в Вонджу как оплот сочувствия и доверия. — Мне непросто доверие. Возможно ты бы понял, будь у тебя моя жизнь. — Да нет, я понимаю. — Но, с другой стороны… Я же сел с тобой в этот поезд, не так ли? — Твоя правда. Они замолкают. Юнги тянется в задний карман за наушниками и дает один наушник Хосоку. Они слушают музыку. Спустя минут 10 Юнги убирает наушники. Он бросает взгляд на руку Хосока. — Классный браслет. — Он у меня с детства в Тэгу. Напоминает о том, что в мире еще много всего, помимо Вонджу. Может однажды я вернусь в Тэгу или… уеду отсюда хоть куда-нибудь. Скорее раньше, чем позже. Иногда мне кажется, меня здесь ничего не держит. Не удивляйся, Юнги, если однажды я просто свалю отсюда. — Скажи, если понадобится сообщник. — Зацени! Мы приехали! — Что? Куда приехали? — Прыгай и узнаешь! — Ты что, сказал прыгать?! Поезд не едет на большой скорости, но все равно дыхание перехватывает от одного осознания прыжка. Юнги все же решается (будто есть выбор). Хосок секундно закатывает глаза и берет Юнги за руку и они вместе спрыгивают с поезда.