«Я и есть шторм»

«10:43» Две недели в больнице и наконец меня решили выписать. Хоть мне и придётся постоянно ездить по врачам, это лучше чем лежать здесь. Мой организм буквально разваливается на куски. Неврологические нарушения головного мозга и периферической нервной системы. От этого постоянная головная боль, иногда головокружения. Скачки давления и от них кровь из носа, в тяжёлых случаях обморок. Сильная витаминная недостаточность, от этого ещё ряд болезней. Но это все меня совершенно не волновало, так же сильно как то что я оказалась беременна. После сильной наркотической интоксикации, оказавшись в больнице на восемнадцать лет, после осмотра гинеколога, УЗИ и анализов; мне сказали что я бесплодна. Совсем. И я до сих пор не могу принять это. Хоть две недели и пролежала с беременными женщинами. Мне ставили высокий риск выкидыша и именно из-за этого меня и не хотели отпускать из больницы. Моя беременность радовала всех, меня только пугала. Множество осложнений от беременности и жуткая боль в ноге. Четырнадцать недель, а я уже хожу с трудом. Хирург выписал корсет для поясницы и на ногу. Что дальше будет, страшно представить. Живот расти начал, а весить я стала меньше. Не спав всю ночь от криков рожающей соседки, я стояла в душевой комнате и замазывала тёмные круги под глазами. Девушка до сих пор не родила и кричать стала только ещё больше. Господи неужели они не могут что-нибудь ей сделать? Она так мучается там, а к ней медсестра раз в час заглянет и всё. Говорят рано ещё... В кармане зазвонил телефон. – Я приехала, ты скоро? – радостный голос Алёны, заставил и меня улыбнуться. – Не знаю, мне выписку ещё не отдали. Но я уже собрана. – я поправила футболку и вышла в коридор. – Пойду по магазинам пройдусь пока. – Мороженое купи мне. – я закрыла глаза вслушиваясь в истошный крик девушки. – Холодно на улице, какое мороженое? – Мы же на машине, дома съем. Попрощавшись с подругой, я села на кровать в палате. Вещи собраны, хоть так уходи. Дядя на удивление для всех пошёл на поправку и его уже перевели в СИЗО. Через неделю суд, на который меня даже не пустят. Закрытое заседание, а свидетелем я не прохожу. Он переписал на меня все свои денежные счета. От его связи с наркоторговлей, я отказалась благодаря Владу. Во-первых, из-за этого у меня будут проблемы как с полицией, так и с криминальной стороной; во-вторых ну нахер оно мне надо? Занимая высокое звание в наркоконтроле, он умудрился связаться с наркоторговлей. Неизвестно кто хуже: дядя или Влад? Второй хотя-бы не пытается казаться хорошим и опять пропал. Теперь у меня вроде как есть отец. Я всё ещё не понимаю, как к нему относиться. Всё-таки абсолютно чужой человек. Мы часто общались, его интересовало всё что связано со мной. Не было ни тени осуждения, когда я говорила о наркотической зависимости, в то время как дядя ненавидел меня за это. Правда я так и не узнала почему моя мама ему ничего не говорила обо мне. Этого кажется никто и не знает. Телефон снова звонит. Теперь уже Адиль. – Ну что ты там? Выписали? – Угу, выписку жду. – достав бутылку воды, я сделала несколько больших глотков. Дурацкая изжога замучила меня в край. – На УЗИ ходила? – Ходила. – я улыбнулась. Все две недели Алёна и Адиль спорили кто же будет: мальчик или девочка. Алёна хотела девочку, постоянно говоря мне о всяких платьицах и куколках. Адиль же наоборот. Иногда мне кажется, что эти двое ждут этого ребёнка больше чем я. – Ну и? Чё ты молчишь? – в его голосе слышалось нетерпение. – Мальчик. Я засмеялась, пока Адиль радостно что-то говорил, кажется он и сам не понимает что говорит. Меня позвала медсестра. – Мне нужно идти, потом позвоню. – Я приеду вечером, все пока. Забрав выписку и выслушав назначения врача о диете, лекарствах и о том что постоянно придётся ездить на осмотры, я наконец забрав вещи вышла на улицу. Кажется я до сих пор слышу крики, что были слышны на весь этаж больницы. – Ну ты чего такая грустная? – когда мы сели в машину, Алёна вновь обняла меня. – Сама не знаешь? – я вздохнула. – Приедет твой Глеб завтра, всего день не видитесь. – Алёна закатила глаза. – Я вообще-то не об этом. – я качнула головой. – Как-то всё не укладывается в голове. Беременность, дядя, отец. Забей. Махнув рукой, я закрыла глаза. Каждый день, я испытываю какой-то неизвестный страх. Постоянная тревожность, показывает себя в постоянно дрожащих руках. Мысли только смешиваются друг с другом, мешая понять причины своего страха. «12:16» После Нового года, я вновь посетила врача и провела в больнице пол дня. Перед Новым годом, я с трудом отбилась от врача, меня хотели снова положить в больницу. Но остановились на дневном стационаре. И теперь меня опять хотят запихнуть в больницу. – Что такое? – я вышла из кабинета в коридор, где меня ждал Глеб. – Меня опять хотят положить в больницу. УЗИ нужно сделать. – он обнял меня, я уткнувшись лбом ему в грудь вздохнула. – Я хочу домой. – Когда УЗИ? – Через полчаса. – хотелось плакать, как же мне это всё надоело. – Потом опять сюда. – Ну ты чего? – он поднял моё лицо к себе за подбородок. – Всё будет хорошо. – Я устала. – я тяжело вздохнула и улыбнулась ему. – Ладно, пойдём. – Пойдем. – Глеб нежно и быстро поцеловал меня и потянул за руку к лифту. Он уже не первый раз ходит со мной в больницу и кажется ориентируется здесь лучше, чем я. Мы стали жить вместе в октябре, Алёна приезжала каждый вечер. А если была выходная, то целыми днями была со мной. Она всё надеялась, что врачи ошибаются и у меня будет девочка. Ещё постоянно возмущалась что пора бы мне замуж выйти. А меня никто и не звал, да и не хочу я. Вообще чувствую себя странно. Словно вижу всё со стороны. Что говорить, я до сих пор не верю в то что я действительно беременна. Страшно. После УЗИ и очередного приёма у врача, меня отпустили домой. Больница не нужна. Я готова была выйти из поликлиники прямо из окна, лишь бы побыстрее. – Меня отпустили, завтра утром кровь опять сдавать. – я улыбнулась Глебу, и мы пошли к выходу. – А ещё я хочу есть. – Заедем куда-нибудь, поешь. – он обнял меня за плечи привлекая к себе. Я постоянно хотела есть. Могла проснуться посреди ночи и пойти есть, в течение дня всё время что-то ела. Что странно я совершенно не толстела, только живот рос и всё. Дурацкий корсет на всю ногу мешал нормально ходить, но зато она не болела. Холодно, то как. «10:16» Выйдя из такси и спрятав руки в карманы, я старалась идти как можно осторожнее. Очень холодный февраль. Снега нет, только мелкий дождик накрапывает. Вместе с морозом образовывает гололёд. Всю ночь у меня болел живот, сейчас ещё сильнее. Нет бы сидеть дома, меня понесло к отцу. Он заболел, а я не хотела оставаться одна и решила приехать к нему. Глеб часто уезжал на концерты и мы сблизились с отцом. Вроде как всегда вместе были... Зайдя в подъезд, я ответила на звонок телефона. – Ты где? – голос Глеба звучал очень устало. Как я могла забыть что он приедет в десять? Эти его постоянные отъезды запутали меня в конец. Я в который раз перепутала день с ночью. – Я к отцу поехала. Я почему-то решила что ты вечером приедешь. – Ясно, ладно. Ты как там? – Нормально. Уже устала и жутко замёрзла. – я улыбнулась, но тут же поморщилась от нового укола боли в животе. – Чёрт. – дышать стало труднее, от боли хотелось расплакаться. – Я перезвоню. Сбросив вызов, я пыталась спокойнее дышать. Что ж такое, неужели я рожаю? Нет, не может быть. У меня будет плановое кесарево через неделю, а сейчас ещё рано. Хочется в туалет. Выйдя из лифта, я стала звонить в звонок. – Ты чего? – отец открыл мне дверь и пропустил в квартиру, испуганно оглядывая меня. – Сейчас. Сбросив куртку, я быстро пошла в туалет. Боль становилась всё сильнее. Кровь. Мысленно выругавшись всеми возможными ругательствами, я вышла из туалета. – Что случилось? Тебе плохо? – отец выглядел встревоженным. – Я кажется рожаю. Из глаз брызнули слёзы, хотелось сложиться пополам от боли. Кажется меня рвёт изнутри. Отец как был в одних штанах, только накинул на себя куртку и повёл меня на выход, захватив ключи от машины. Не разбирая дороги из-за слёз, я шла за ним. Стоят на месте невозможно, поэтому я ходила кругами по лифту. – Давно началось? – Ночью. – И какого хрена ты в больницу сразу не поехала?! – Я не думала, что буду рожать. Рано же ещё. Врачи говорили. – я остановилась опираясь рукой на стену и зажмурилась от боли и сделала глубокий вдох. – Рано ей. Думать самой надо. – он обнял меня и я ещё сильнее разрыдалась. – Ну всё успокойся, всё будет хорошо. Потерпи немного. – Я боюсь, не хочу. – уткнувшись ему в грудь, я глотала слёзы сдерживая крик. Он вывел меня на улицу и помог сесть в машину. Полусидя, полулежа, я подумала что ещё немного и я кажется не выдержу. Ноги словно отнимались, меня словно распирает изнутри. Дрожащими руками, с трудом попадая по буквам на клавиатуре телефона, я написала Глебу. Отец что-то говорил, в попытке меня успокоить. В голове проносились крики рожавшей девушки, ещё осенью. Не хочу я сама рожать, я не смогу. Не выдержу. Боль всё сильнее, я уже явственно чувствую что истекаю кровью. Невозможно дышать нормально. Я то не могла сделать и вздоха, то наоборот хватала слишком много воздуха. Всё сильнее ощущая давление внизу. Сжимая в руке телефон, до побеления костяшек, я крепко сжимала зубы чтобы не кричать. Хотя у меня сил и на крик не хватит. Дальше всё как в тумане. Спор двух врачей. Мужчина, мой лечащий врач был уверен что сама я не рожу, а другая женщина говорила, что нужно рожать. Кесарево не успеют. Сжимая руку отца, вонзая ему в ладонь ногти, я пыталась дышать так как мне говорила акушерка. Слишком больно, хочется отключиться и всё. Чтобы не чувствовать. Меня будто разрывает изнутри, а может и правда... Акушерка начала что-то кричать и спор врачей прекратился. Мысль о том что рожать всё же буду сама, заставила сердце замереть. Ребёнок уже начал выходить. Дальше только ужасная боль и моё желание сдохнуть прямо там. Слёзы и пот затекали в уши. Помню только как просила чтобы всё закончилось и постоянно была на грани потери сознания. Я искусала себе губы в кровь, сдерживая крики. Получалось не всегда, мне казалось это никогда не кончится. Я всё ещё держала отца за руку, которого неизвестно как сюда вообще пустили. Он стоял наклонившись ко мне и что-то говорил, поглаживая по волосам и вытирая мне слёзы. Когда я ощутила внезапное облегчение внизу живота. Чувство распирания и жуткая боль в теле прошли, оставив только жгучую боль между ног. Я уже ничего не слышала вокруг, вздрагивая от каждого собственного вздоха. – Давай, ещё немного. – врач кивнул мне, а акушерка надавила на живот. Я разревелась ещё больше, услышав не то крик, не то плач ребенка. Несколько минут усилий и врач улыбнувшись мне, заверил что всё закончилось. Я заметила слёзы на лице отца и облегчённо улыбнулась. Рядом со мной тут же оказался другой врач и мне вкололи анестезию. Голова закружилась и я мгновенно отключилась. Очнулась я уже в палате. Жёлтые стены давили на сознание. Неужели всё и правда закончилось? Я снова начала плакать, вспоминая всё. Всё ещё чувствую боль в нижней части тела. – Проснулась? – ко мне подошла девушка. – Сейчас врача позову. Она вышла. Возле кровати напротив, стояла детская кроватка с прозрачными стенками. Кажется совершенно крохотный ребёнок в ней, обмотан пелëнкой. Снова стало страшно. А мой где? Я хотела сесть на кровати, но сил не было абсолютно. Только новый поток слёз и головокружение. На тумбочке возле кровати лежал мой телефон и другие вещи. Я закрыла глаза, пытаясь прислушаться к самой себе. К ощущениям внутри. Непривычная пустота и лëгкость в животе почему-то пугает. – Ну как ты? – я открыла глаза и увидела улыбающегося врача. Всю беременность я наблюдалась у него. – Живая пока. – я усмехнулась. – Мальчик? – Мальчик. Почти четыре килограмма. – он снова улыбнулся. – С ним всё хорошо, а вот ты вызываешь сомнения. – он сбросил с меня одеяло и показал рукой раздвинуть ноги. – А что со мной? – Слишком сильное кровотечение было. Да и сейчас. – он качнул головой. – Переворачивайся на живот, два часа так полежишь. Потом если сможешь встать, можешь сходить в душ. Нет, лежи отдыхай. – А ребёнок? – С ним всё хорошо говорю же. Молока у тебя всё равно нет, так что побудет в детской палате. Как встанешь, сходишь посмотришь, а пока лежи. Есть хочешь? – Нет. – я вздохнула и перевернулась на живот. Непривычно так. – Ну тогда лежи. Не волнуйся, вещи вам уже привезли. Тебе сейчас нужно только отдохнуть. В идеале поспи, если получится. Встать я смогла только посреди ночи. Всё это время выслушивая соседку по палате. Телефон у меня разрядился, а зарядку не догадались положить. Зарядка осталась в сумке, которую я оставила у отца. Как назло все номера пропали из головы. Пока дошла до душевой, поняла насколько же мне хреново. Сильная слабость во всём теле, ноги дрожат. Страшно докасаться до самой себя. Меня будто током пробивает изнутри. Голова кружится. Всё ниже груди пронизывает боль. Чтоб я ещё раз пошла на такое, да никогда. Вновь и вновь вспоминая боль во время родов, я плакала стоя под холодным душем. Да, горячей воды здесь нет. Просто сказочно блять. Полностью замерзнув и выйдя из душа, я остановилась возле окна. Первый этаж. На улице шёл снег. Я простояла там два часа пока не наступило время кормления. Идя по коридору, я пыталась найти нужную мне дверь. Какого хрена вообще здесь никого нет? Пост где должна сидеть медсестра пуст, только тихо работает телевизор. – Ты чего не спишь? Зайдя в детскую палату, я столкнулась с детской медсестрой. – Только встала. – она улыбнулась и повела меня за руку в другое помещение. – Сама попробуешь? – она протянула мне детскую бутылочку и кивнула в сторону кроватки. – Он же спит ещё. – Нужно будить, менять памперс и кормить. Малыши не всегда сами просыпаются ночью. Неуверенно кивнув, я подошла ближе и снова заплакала, следуя указаниям медсестры. Какой же маленький, господи. Светлые волосы, большие голубо-серые глаза, маленький носик и пухлые губки. Я боялась до него дотрагиваться, вдруг сделаю больно? Впервые в жизни, я вижу совсем маленького ребёнка и совершенно не понимаю что с ним делать. Благодаря терпеливости медсестры, мне всё-таки удалось справиться с памперсом и пеленанием. Я же готова была впасть в истерику по каждой мелочи, что не получается. – Голову не забывай придерживать. – я взяла его на руки, а женщина отдала мне бутылочку и куда-то ушла. Страшно. Мне всё ещё страшно. Рассматривая цифры с ростом и весом, я вспомнила номер Глеба, Алёны, папы и зачем-то номер Кирилла. Когда вернулась медсестра, я попросила позвонить. Она сказала что поздно как-то для звонков, но телефон дала. Оставив меня одну с малышом. Удерживая телефон плечом, с ребёнком на руках, я растирала слёзы по лицу. Ответили мне моментально, чему я и не удивилась. Выслушивая возмущения по поводу севшего телефона, по поводу утренней поездки к отцу и какого я не поехала сразу в больницу если было плохо, я стояла и улыбалась. Так же я узнала, что до девяти вечера Глеб вместе с Алёной и отцом пробыли в больнице. Алёна переругалась со всеми из-за того что её ко мне не пустили. – Как ты там? – Глеб вздохнул, он уже вторые сутки не спит получается. – Уже нормально. Домой хочу, соскучилась. – Я тоже соскучился, маленькая. Утром приеду. – Лучше поспи, отдохни. Потом приедешь. – Успею. Тебя завтра переведут в отдельную палату. Можно будет вас навещать. – Уже сегодня. – убрав бутылочку, я взяла малыша по другому. – Хочу шашлык. – Хорошо. – Глеб засмеялся. – Что ещё? – Зарядку на телефон, сумка у папы. Вошедшая медсестра жестом показала мне, что пора заканчивать. Попрощавшись с Глебом, я осторожно положила малыша в кроватку и снова заплакала. – Ну что ж такое? Чего плачешь всё время? – женщина убрав телефон, слегка приобняла меня за плечи. – Сама здорова, ребенок здоров, папа ваш счастлив. Видела я его когда вечером на смену заступала. Твой папа тоже счастлив и напуган конечно. – я улыбнулась. – Я не знаю что с ним делать. – я осторожно провела рукой по пухлым щечкам. – Научишься всему, не переживай. Пойди отдохни, утром врач осмотрит и сможешь забрать его с собой. Имя придумали уже? – я пожала плечами. Как-то мы и не говорили об этом. Я вообще до последнего не думала ни о чём. Боялась. Вернувшись в палату, я легла в кровать. Видимо действие обезболивающего прошло, потому что низ живота прямо горел от спазмов. Нога болела от долгого хождения без корсета. Смогу я теперь нормально ходить когда-нибудь? Словно возвращаясь в прошлое, я ощутила ту боль, что была во время переломов. Всё в крови, рваная кожа и мышцы, торчащие кости. Как после года лежаний, встала на ноги и практически заново училась ходить. Опять слёзы. Что-то я и правда совсем раскисла. Нужно брать себя в руки. Истеричка, мысленно ударив себя, я перевернулась на живот. Как же непривычно. Соседка храпит. Что дальше-то будет? Я сама за себя ответить не могу, а теперь у меня есть ребёнок. Нет, наверное правильнее будет сказать: у Глеба теперь двое детей. Потому что считать себя самостоятельной и взрослой, я не могу. Какой была в шестнадцать без мозгов, такой и осталась. Нужно взрослеть, думать своей головой... «09:16» Опять я проспала всё на свете. Полгода жизни с ребёнком, а я так и не научилась вставать вместе с ним. Просыпалась только, когда оставалась с ним одна. Как будто чувствуя это. Поднявшись с кровати, я пошла умываться. На улице идёт дождь, лето прошло словно мимо меня и вот опять сентябрь. Вообще время как-то быстро летит. Вроде только совсем недавно я познакомилась с Глебом: холодный конец апреля и проблемы с мужем. Развод в мае. Спокойное лето и свадьба Насти. Проблемы с дядей и Владом. Прохладный сентябрь и знакомство с отцом, новость о беременности. Постоянные походы в больницу, страх перед родами. Новый год и знакомство с родителями Глеба, я до сих пор волнуюсь оставаться с ними. Мы хорошо общались, но я всё боялась сделать что-то не так. Вдруг не понравлюсь им? Всё ещё отчётливо помню февральский день и всю боль в нём. Неделя в роддоме и слёзы по ночам от тоски. Как хотелось вернуться домой, как сдерживала слёзы когда приходил Глеб, точнее когда ему приходилось уходить. Как научилась просыпаться по ночам, от любого движения малыша. – Доброе утро. В гостиной я увидела Глеба сидящего на полу с маленькой копией его самого на руках, среди детских игрушек. Алëна говорит, на меня совсем не похож. Ну и ладно. – Ты опять меня не разбудил. – наклонившись я поцеловала его, а затем и малыша. Когда в роддоме на следующий день после родов врач заполняла карту на ребёнка, спросила меня об имени, я просто сказала Максим. Почему? Сама не знаю. Так звали моего дедушку, возможно это повлияло. А может просто ляпнула, что первое пришло в голову. Тогда я вообще не понимала что мне делать и никак не могла собраться с мыслями. – Зачем? – Глеб улыбнулся, я села рядом с ними. – Всмысле зачем? Я вам, по-моему, вообще не нужна. – я потянулась за отброшенной погремушкой, в глазах потемнело на секунду. Здоровье у меня здорово подкосилось после родов. – Нужна. Меня и так часто дома не бывает, нужно как-то компенсировать. – он вздохнул, а я, улыбнувшись положила голову ему на плечо. – Когда ты за меня замуж выйдешь? – А ты меня звал? – мы засмеялись. – Справедливо. Значит зову. – Ну тогда мне нужно подумать. – я кивнула и посмотрела на него. – Что тут ещё думать? – он поднял малыша на руки. – Вообще не понимаю. Как первый раз замуж так запросто, а теперь подумать ей надо. – Нууу. – я сделала задумчивое лицо и цокнула. – Наверное всё-таки пора. – Наверное. – он качнул головой. Я потянулась к нему ближе и поцеловала, сразу получив маленькой ладошкой по лицу. – Чтоб думала быстрее. – Глеб кивнул и улыбнулся. – Ага, спасибо. – я тоже улыбнулась и поцеловала Максима. – Давай собачку заведем? – Как ты плавно съезжаешь с темы. Давай, какую? – Я не съезжаю. Как будто ты не знаешь, что я соглашусь. – я обняла его, прижавшись ближе. Максим пополз за какой-то игрушкой. – Да кто тебя знает. – он хмыкнул и усадил меня к себе на руки. – Я тебя люблю. – И я тебя люблю. Я наконец перестала бояться и приняла, то что теперь я мама. Самой иногда смешно от этого. Наверное это и есть счастье. После всего дерьма в моей жизни, быть с любимым человеком. Точнее с двумя. Я получила то чего у меня никогда не было. Семью. Любовь. Желание жить. Стать лучше. Недавно на плановом осмотре у педиатра, со мной заговорила женщина с двумя детьми. Погодками. Сначала она очень жаловалась на своего мужа. С детьми не помогает, с ней почти не говорит - только ругается, дома не бывает. А потом когда узнала, что я не замужем, а мы просто живём вместе, впала в ступор. "Так нельзя. Нужно пожениться, тогда будет счастье и вам и ребеночку." Только что-то в её рассказах я не увидела счастья. А у меня оно и так есть. Сейчас наблюдая как Глеб играет с ребёнком, я чувствую это. Он всегда с ним. Да часто уезжает. Но я никогда не чувствую себя с ним обиженной или брошенной. Я чувствую себя счастливой, потому что люблю его и знаю что это взаимно. Ни секунды в этом не сомневаюсь. А теперь ещё и так волнующий всех штамп в паспорте будет.