Важность документации

Работу Конохской системы шиноби полностью изменило три крупных преобразования. Самым старым было создание архива под башней Хокаге, где хранились и защищались записи о деревне. Вторым было документационное дзюцу, которое буквально произвело в нём революцию. Третьим и самым последним был Умино Ирука. Умино Ирука был ещё пре-генином, когда его познакомили с архивами. Хокаге полагал, что если Ируке будет во что вложить свои усилия, а именно в нудную бюрократию, то у мальчика не будет времени продолжать дурацкую войну с деревней. И за три часа пребывания в окружении пыли, бумаг и знаний Ирука во всё это влюбился. Эта внезапная любовь и врожденная предрасположенность к пониманию сложных печатей соединились, и тогда Ирука изменил всё. Три дня спустя он увидел, что старые свитки в архивах были повреждены из-за небольшой влажности подвалов. Поэтому Ирука создал печать, которая при установлении на внешнюю сторону свитка предотвращала минимальные повреждения и воздействия любой погоды. За один день Ирука спас тысячи свитков. Через три месяца работы с ниндзя администрации Ирука понял, что у документационного дзюцу есть серьёзный недостаток — в нём нет закреплений. Дзюцу могло моментально собрать файлы, перетасовать их, чтобы найти упоминание имени, оно могло даже уничтожить или восстановить весь файл, но не выделить один файл от всех остальных. Ирука потратил весь следующий месяц на разработку числовых печатей, которые могли быть вызваны документационным дзюцу. Это означало, что ниндзя могли бы притянуть к себе любой файл из любой точки башни Хокаге, если бы только был известен его серийный номер. В тот день Ирука получил два предложения о женитьбе, хотя ему было всего двенадцать. Он также получил одобрительный кивок Хокаге и небольшое состояние за сообразительность и «консультационную» работу. После двух лет работы в башне Ирука стал генином, официальным помощником Хокаге и, вскоре, мастером фуиндзюцу. Ему предоставили доступ почти ко всему архиву, а также подарили множество редких книг и свитков о печатях. Он пил чай с Хокаге каждый вторник и вскоре создал и внедрил в башню несколько ценных бумаг, которые заставили руководителя АНБУ лично его поблагодарить. Через четыре года после знакомства с архивами Ирука сдавал экзамены на чунина, и все, кто когда-либо работал с ним в башне, подбадривали его. Он взорвал экзамен своей способностью очень быстро создавать барьеры и печати, а также поддерживать до трёх барьеров одновременно. Бой один на один в итоге закончился ещё до того, как начался. Ирука изменял всё к лучшему на протяжении большей части своего взросления. Как только его повысили до чунина, он был отправлен в дежурную часть комнаты выдачи миссий, где Ирука видел так много ужасных отчётов, что ему снились кошмары с ними. Вскоре после этого Ирука нашёл новое дзюцу (это было вовсе не дзюцу, а скорее стальной хребет и праведный гнев), которое позволяло ему смотреть в глаза джонинам и АНБУ и требовать лучшего. Хатаке Какаши был первым, кто увидел его истинный гнев. В тот роковой день Ирука стал известен за пределами штата при Хокаге, и знаменитый Копирующий ниндзя немного влюбился. Какаши не обратил особого внимания на сидящего за столом чунина, которому передавал отчёт о миссии. Он просто держал руку протянутой, чтобы получить квитанцию и позже забрать оплату из Управления финансов. После нескольких секунд ожидания Какаши, наконец, повернулся, чтобы узнать о причинах задержки, и обнаружил, что Ирука почти трясётся на стуле, уставившись на отчёт в своих руках. — Это неприемлемо, шиноби-сан, — сказал Ирука, его голос практически дрожал от злости, которая медленно овладевала им. Джонины были хуже всех, когда дело касалось отчётов, и он считал это неуважением и безответственностью. Ирука рос с горячим восхищением архивами, документами и точными данными. С теми отчётами, которые он получал от шиноби, было удивительно, что они имели хоть какое-то представление о том, кто хотел смерти деревни, а кто был её союзником. Это была проблема. — Что? — спросил Какаши, он был не только смущён, но и озадачен, растерян, поражен, сбит с толку. — Вы не заполнили и половины необходимых разделов этого отчёта, и ещё он покрыт грязью, серьёзно, на нём собачий след над разделом заметок. — Ирука помахал свитком, произнося это, и чуть не ударил себя по голове его нижним концом. К этому моменту в комнате выдачи миссий воцарилась тишина. Все взгляды устремились на Ируку и ссутулившегося перед ним джонина. Ирука был слишком зол, чтобы заметить это, или, возможно, слишком прав, чтобы беспокоиться. — Удивительно, что мы не начали случайно войну с другой деревней, когда всё, что предоставляют наши элитные солдаты — это царапины, как курица лапой, и полное пренебрежение к точности событий! Какаши переминался с ноги на ногу в уникальном проявлении неуверенности и желания убежать. — Это всего лишь бумажная волокита, — сказал он, наконец. Ирука вскочил на ноги и воскликнул: — Знаете, что еще бумажная волокита?! Ваша зарплата. Договор аренды. Статистика ваших миссий. Блять, даже Книга Бинго — это бумажная волокита. Должность Хокаге — это бумажная волокита, Совет, который управляет нашей деревней — это бумажная волокита, мемориальный камень, который увековечивает погибших из наших семей — это бумажная волокита. — Какаши и несколько других присутствующих сделали шаг назад от взбешенного Чунина. — Я не знаю, или вы просто неуважительно ленивы, или действительно идиот! — Ирука швырнул отчёт о миссии Какаши и уже спокойно сказал: — Перепишите его. Я не приму его таким, каков он есть, и вы не получите квитанцию о завершении миссии, пока не сделаете этого. Какаши, изумленно поймав свиток, ощетинился от оскорблений. — Ты знаешь, кто я такой? — спросил он. Ирука окинул взглядом тело перед ним и, пренебрежительно пожав плечами, ответил: — Конечно. Вы легендарный Копирующий ниндзя, Хатаке Какаши. — Я могу прикончить тебя, — предупредил Какаши, с нарастающим раздражением комкая отчёт в руке. — Во-первых, я бы не стал облегчать вам задачу, — возразил Ирука без видимого беспокойства. — Во-вторых, это очень незаконно, и я уверен, что кто-то из вашего окружения будет знать, и, в-третьих, это всё равно не избавит вас от бюрократии! — Ирука поднял руку, чтобы потереть шрам, пересекавший его лицо, и криво усмехнулся, Это было наполовину гримасой, наполовину усмешкой. — Если вам понадобится шаринган, чтобы справиться с половиной приемлемого отчета, то сделайте это! Мне всё равно, как это делается! И если вам нужна помощь, потому что вы забыли все, чему учат в академии, то я готов помочь. Какаши просто моргнул — больше было похоже, что один его видимый глаз подмигнул, — бросил свиток Ируке в лицо и направился к выходу из комнаты. Ирука поднял руку и добавил: — А теперь, когда вы уничтожили этот отчет, мне действительно понадобится новый. Какаши посмотрел на свиток в его руке и увидел, что он фактически почти сломан пополам, и бумага была почти разорвана на куски. Какаши поднял взгляд на Ируку, который всё ещё не проявлял никаких эмоций, кроме злости и необычного спокойствия, и фыркнул. Это должна была быть насмешка, но получился весёлый звук. А потом Какаши кивнул чунину и вышел из комнаты. Он вернулся на следующий день с всё ещё жутким отчетом, но улучшения были очевидны. Ирука указал на каждую ошибку, но затем принял его как сданный, при условии, что Какаши будет продолжать совершенствоваться. Какаши был первым из элитных солдат, ставшим мишенью для Ируки, но он, конечно, не был последним, и многие другие не были так восприимчивы. Некоторые пытались физически запугать чунина, но Ирука не купился на это, либо аккуратно избегал любых атак. Некоторые глумились и высмеивали его, чтобы заставить прекратить, но Ирука просто краснел от гнева и отдавал столько же, сколько получал, только у Ируки почти всегда было больше информации. Некоторые пытались подкупить его, но Ирука просто брал взятку, а затем угрожал на них донести. Самые умные докладывали Хокаге о поведении Ируки, но эти встречи, как правило, были короткими и по существу. Ирука никогда не проигрывал. Отчеты о миссиях давали постепенный рост точности и завершённости, и ниндзя администрации продолжали рыдать в архивах, так благодарные за перемены, освободившие им часть времени, которое они тратили на расшифровку и правильную подачу отчетов. Когда Ирука стал преподавателем Академии, произошли ещё две вещи. Во-первых, следующие поколения стали гораздо более искусными в управлении чакрой и темпераментом, но также имели здоровое уважение к бумажной работе. Во-вторых, дежурные смены Ируки были сокращены вдвое, но другие чунины за столом последовали его примеру. С любым шиноби, который выходил за рамки дозволенного, расправлялись администраторы, Хокаге или просто сам Ирука. Был установлен новый статус-кво, и шиноби либо склонялись к нему, либо… ну, они склонялись к нему. У Ируки было много врагов и много друзей. Какаши всё ещё был ужасен в написании отчетов, но он пытался, Асума стал защищать сенсея из-за их взаимной связи с Хокаге, и Анко и Генма смотрели, как Ирука разглагольствует об элитных солдатах с ликованием и уважением. Гай, чьи отчёты всегда были великолепны и аккуратны, часто задерживал очередь, чтобы поговорить с Ирукой о техниках управления чакрой, Куренай встречалась с Ирукой по вечерам каждый четверг, чтобы он мог научить ее усиливающим гендзюцу печатям, и многие другие испытывали здоровое уважение, вбитое в них Ирукой. Потом Хокаге умер, и Ирука оплакивал его. Потом все изменилось, но на этот раз в худшую сторону. Была избрана Временная Хокаге, пока обсуждался вопрос о Пятом и шло голосование. Промежуточное положение длилось всего восемь недель, но шиноби внезапно показали другой мир, чем тот, к которому они привыкли. Это началось в первый день управления Временной Хокаге. Ирука ругал одного джонина за порванный посередине отчет и в то же время услужливо обучал нового дежурного чунина. Какаши и некоторые другие в комнате были загипнотизированы противоборствующими эмоциями, которые показывал чунин. Он был дружелюбным и теплым в одну секунду и сердито скалящимся в следующую. Затем в дверь вошла Временная Хокаге, невысокая, но мускулистая. Она была стара, но двигалась уверенно, как шиноби в расцвете сил. Она выглядела сердитой и презрительной. Ее звали Кохару. Увидев Ируку, ругающего джонина, который уже извинился и хотел схватить свежий свиток из ящика на столе, она закричала. — Чунин! Уважай авторитеты! Ирука замолчал и посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Временная Хокаге-сама, я делаю свою работу, — спокойно ответил он. — Сарутоби это позволил? — она усмехнулась. — Неудивительно, что мы не были готовы к нападению, если наши шиноби не понимают лестницы власти, — она подошла к Ируке на своих коротких сильных ногах и впилась в него взглядом. — Ты не будешь изводить свое начальство, чунин. — Я… — Ты будешь уважать любые распоряжения джонинов, как это принято у шиноби. Мы следуем приказам, и ты будешь следовать приказам всех, кто выше тебя по рангу. Это понятно? Джонин, которого минуту назад упрекал Ирука, пытался незаметно вытащить из ящика свежий бланк отчёта, но замер от страха, когда Кохару повернулась к нему и приказала: — Положите обратно! Он лихорадочно переводил взгляд с Ируки на ужасающую женщину перед ним и, казалось, не мог решить, что делать дальше. Ирука, наконец, откашлялся и сказал: — Делайте, как она говорит, Фуши-сан. С облегчением мужчина положил свиток, не обратив внимания на то, как временная Хокаге повернулась к Ируке за комментарием. Прежде чем Фуши успел выйти, женщина схватила его за руку и снова подтащила к Ируке. Она указала на чунина. — Отдай свой отчет чунину, Фуши. Тот просто молчал, но когда Ирука молча кивнул ему в знак одобрения, виновато протянул руку. Абсолютно жалкий отчет был развёрнут, и было очевидно, что отсутствовал большой раздел. Но Ирука взял его, проштамповал своим именем, принимая, и, не отрывая взгляда от Временной Хокаге, бросил через плечо в корзину с завершенными отчётами. Затем он взял квитанцию, заполнил её для Фуши и вручил с мягкой улыбкой. — Спасибо за вашу тяжелую работу, шиноби-сан. Это было неправильно. Не только для Фуши, но и для всех присутствующих, за исключением Временной Хокаге и нескольких очень озлобленных джонинов. Фуши как можно быстрее покинул комнату, а Ирука снова взглянул на временную Хокаге. Она презрительно фыркнула и сказала: — Ваш предыдущий Хокаге был слишком мягким, возможно, он потерял свой хребет с возрастом. Я не буду такой снисходительной. Я управляю деревней шиноби, а не туристическим городом, и у нас есть правила и ожидания. Как тебя зовут, чунин? — Умино Ирука, — ответил Ирука. В его голосе звучала гордость, но все остальное тело и выражение лица оставались совершенно пустыми. Для человека, который обычно был таким страстным и эмоциональным, это было тревожно. — Умино Ирука, ты научишься уважать своих руководителей или вернёшься к гражданской жизни. Ниндзя, который не выполняет приказы, — не более чем обуза. Ты же не хочешь быть обузой, правда? Ирука уважительно кивнул и ответил: — Конечно, нет, Кохару-сама. — Тогда проследи, чтобы этого не случилось. Затем она повернулась и посмотрела на двух других дежурных чунинов, пока они не опустили глаза в знак почтения, и исчезла за дверью. Долгое время в комнате была гробовая тишина. Это длилось всё дольше и дольше. Наконец, Ирука закатил глаза и сделал знак следующему в очереди выйти вперед. Отчёт о миссии, представленный ему, был посредственным и содержал один совершенно пустой раздел. Ирука только мысленно вздохнул, проштамповал, метко перекинул его через плечо и вежливо сказал: — Спасибо за вашу работу, шиноби-сан. Остаток смены прошел почти без разговоров, если не считать спокойного «спасибо» Ируки. Какаши сидел в углу с Ичей-Ичей, сжимая её в руке так крепко, что помялась обложка, и смотрел на дверь, за которой скрылась Временная Хокаге. Следующие две недели были адскими в разных смыслах. Большинство шиноби, сдававших отчёты о миссиях, изо всех сил старались приносить идеальные свитки. Любой, кто это делал, получал искреннюю широкую улыбку. Но другие пользовались положением Ируки и сдавали практически мусор. Они насмехались над Ирукой, когда он спокойно штамповал это, а некоторые даже выкрикивали оскорбления, на которые чунин ни разу не отреагировал. Ирука только подёргивал губами и спокойно благодарил их. За пределами комнаты выдачи и сдачи миссий среди шиноби происходили гражданские волнения. Какаши угрожал Шаринганом любому, кто воспользуется Ирукой и остальными за столом. Гай постоянно громко проповедовал равенство. Куренай вызывала кошмары у особо отвратительных личностей, а Асума рычал на всех, пыхтя и затягиваясь удвоенным количеством сигарет. Анко и Генма привыкли всегда находиться в кабинете, когда Ирука был на дежурстве, и набрасывались на любого, кто оскорблял или сердито смотрел на их друга. Излишне говорить, что офис Хокаге был завален жалобами от разгневанных шиноби по обе стороны спора, а также настоящим потоком жалоб и документов от ниндзя администрации. Ирука спокойно выжидал. Он не был напуган, не боялся, он был просто терпеливым и понимающим. Это заняло больше времени, чем он ожидал. Четыре недели, если быть точным. Ирука был почти готов сам положить конец этому цирку, когда Какаши вошёл в комнату сдачи миссий с выпрямленной спиной и намеренно-скучающе полуприкрытым глазом. — Умино Ирука, временная Хокаге требует вашего присутствия, — протянул Какаши. Ирука заметил, как пристально его глаз уставился на него. Он попытался подавить по-настоящему кровожадную ухмылку, появившуюся при этих словах. Он исчез через несколько мгновений, что не было упущено многими в комнате. Напряжение последнего месяца усилилось. Когда Какаши и Ирука шагали бок о бок к кабинету, который они оба хорошо знали, Какаши нечаянно слегка толкнул плечом Ируку и пробормотал тихое извинение. Ирука просто спокойно улыбнулся и ответил: — Не волнуйся, Каши. Я не волнуюсь. Какаши еще раз глянул на Ируку и подавил желание поднять хитай, чтобы открыть шаринган и прочитать, что именно Ирука имел в виду. Но это не только не сработало бы, но и было бы пустой тратой чакры. Охрана Анбу открыла дверь и впустила обоих. Какаши попытался остаться в коридоре, но временная Хокаге Кохару нетерпеливо махнула Копирующему, чтобы он вошёл. Ирука поклонился рассерженной женщине и спокойно сел на один из стульев перед большим столом. — Вы хотели меня видеть, временная Хокаге-сама? — спросил он. — Да, Умино. Я пыталась провести совещание с Хатаке, когда появилась ещё одна. — она указала на большую кипу бумаг, большая часть которых была написана на дешёвой бумаге и не была подшитой. Ирука едва сдержал улыбку. — Жалобы, Кохару-сама? — На тебя! — обвиняюще вскрикнула она. — Я делаю только то, что вы приказали. — Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь?! Ирука впервые смутился. — Вы хотите сказать, что я нарочно плохо выполняю свою работу? — Да! — Вы можете честно сказать, что не выгнали бы меня из деревни, если бы я не делал то, что вы приказали? Если не помните, вы сказали, что я должен выполнять любые приказы, отданные мне кем-то более высокого ранга. И я это делаю. Кохару выглядела так, будто съела лимон, но, впрочем, она всегда так выглядела. — То, что ты делаешь, Умино, мелочно. Ирука вздохнул, осознав, что разговор пойдет не в том направлении, в котором он ожидал. — Вы читали жалобы? — спросил он. Она зло зыркнула на стопку (без сомнения, только одну из многих), и отрезала: — Этого достаточно. — Сколько из них от активных шиноби и сколько — от работников башни? — Не думаю, что это имеет отношение к делу, — она вытащила из ящика стола тонкую папку и с торжествующей ухмылкой положила ее на стол. — Ты Чунин, Умино. В твоём послужном списке нет ничего выдающегося или заслуживающего признания. Откровенно говоря, у тебя нет прав говорить то, что, как я слышала, ты говоришь регулярно. Твоя неопытность делает тебя наивным и неуважительным. Ирука с минуту тупо смотрел на папку, и в комнате воцарилась тишина. Затем он хихикнул. Какаши на это шагнул ближе к Ируке, а Кохару только сверкнула глазами. — Что тут смешного, Умино? — спросила она. — Я просто жду. Вы действительно не читали жалобы, да? — Ирука ещё больше расслабился на стуле. — Ждешь чего? — с интересом спросил Какаши. Кохару даже не потрудилась посмотреть на него — она была занята разглядыванием чунина перед собой. — Жду, когда ты поймешь, что я не просто чунин, а даже если бы и был им, я — тот, кто заставляет эту чертову башню функционировать. Кохару напряглась и открыла рот, чтобы, конечно же, закричать, но Ирука прервал ее, ткнув пальцем в папку и усмехнувшись: — И это не моё дело. Она посмотрела на него в замешательстве. Открыв его, она увидела фотографию улыбающегося, но более молодого Умино Ируки. — Да, это оно. Ирука вздохнул и ответил: — Нет, это не так. Этот файл — шутка и прикрытие, если бы вы спросили кого-нибудь здесь, вам бы сказали. — он сложил руки вместе и прошёл серию печатей, в которых Какаши смутно узнал какую-то форму офисного дзюцу. Спустя несколько мгновений через двойные двери в руку Ируки со свистом влетела папка. Но прежде чем передать её ей, он помедлил, немного нахмурившись. — Каков ваш уровень допуска, временная Хокаге? — Выше, чем у тебя! — яростно огрызнулась она. Она потянулась за папкой, но Ирука прижал её к себе ближе. — Пожалуйста, Кохару-сама, какой у вас уровень допуска? Она ощетинилась, но собрала немного чакры в ладони и показала маленький символ, покоящийся на ладони. Написано «SS». Ирука сделал паузу, как будто делал мысленные вычисления, а затем решительно кивнул. — Тогда в основном этот файл будет для вас безопасен, — в конце концов он отдал ей папку. Затем посмотрел на Какаши, приподняв бровь. Копирующий показал свою руку с тем же набором букв. Ирука кивнул и снова расслабился. Этот файл был толщиной с книгу и потрёпан по краям, но не от повреждений, а от использования. — Что это такое? — спросила Кохару, перелистывая страницы. За несколькими страницами, описывающими ранг Ируки и его миссии, лежали четыре разных конверта из маниллы*. Одним прикосновением она отперла чакровую печать первого уровня на самом верхнем конверте. В нём обнаружилось то, что, очевидно, было криминальным прошлым, хотя серый прямоугольник в левом верхнем углу указывал, что это было преступление несовершеннолетнего. — Значит, ты не только болтун, но и преступник? — озадаченно спросила она. Ирука только улыбнулся и жестом попросил её продолжать. И она продолжила. Какаши незаметно поднял свой хитай, чтобы прочитать слова на расстоянии и запомнить их. Оказалось, что Ирука не только был шутником, но и умудрился попасть под арест и провести две недели в одиночной камере из-за того, что прорвался через защитные барьеры башни, чтобы проникнуть в кабинет Хокаге, где его и поймал Третий, сидевший за столом. Ируке тогда было десять лет. Какаши нахмурился, представив себе маленького Ируку, оставленного в одиночестве за решёткой на две недели. Это было жестоко, особенно для такого общительного человека, как Умино. — Ты проникнул в башню? Ты предатель? — прошипела она. — Я был ребенком, которому нужно было что-то доказать, и никакие родители не смогли бы меня остановить. Меня выпустили без предъявления официальных обвинений. — он снова указал на папку. — Продолжайте. Она вытащила следующий конверт и открыла чакровую печать второго уровня. Какаши приподнял бровь при виде сигнатуры чакры уровня А. Он взглянул на Ируку, но тот был так же спокоен, как и раньше. Кохару и Какаши с некоторым трудом прочитали следующие бумаги. Это был полный отчёт о каждом изменении, которое Ирука внёс в систему регистрации на сегодняшний день, и он был очень и очень длинным. Были также подробные объяснения новых документационных дзюцу и соответствующих печатей, печатей свитков и разделов, которые Ирука добавил к различным типам файлов. Это заходило в другую организационную систему, которую Ирука использовал для создания документационного дзюцу, чтобы полностью переделать архивы на нижних этажах. Все это намечало путь, по которому Ирука направлял чакру в пол архива и вверх к каждому свитку, чтобы убедиться, что ни один свиток не может быть взят, если не заданы соответствующие уровни чакры. Какаши не понял и половины написанного, и, судя по всему, временная Хокаге тоже. — Что это значит? — наконец, неохотно спросила она. — Это значит, что нет никого, кто знает и понимает внутреннюю работу этой башни лучше меня. Отчёты, в которых у вас были проблемы с моим исправлением, были усовершенствованы мной три года назад. Я сделал всё проще и понятнее. Это также показывает, что я знаю последствия неправильного написания отчёта о миссии. Если вы прочтёте жалобы, которые вам пришли, я уверен, вы обнаружите, что три четверти из них от ниндзя администрации о том, как недавние… события… подорвали годы работы. Куча бумажной работы, которую вы делали в последнее время, была связана с исправлением ошибок в архивах? Кохару-сама напряглась и ничего не ответила, но молчание говорило само за себя. — Это просто показывает, что ты не полевой ниндзя, а, скорее, секретарь. Ирука всё-таки напрягся, но напряжение быстро покинуло его тело. Какаши, со своей стороны, хотел наброситься на неё. Ирука только пожал плечами. — Мои способности очень полезны в очень специфических миссиях. Они просто выпадают не часто. — он наклонился, вытащил четвёртый конверт из-под третьего и положил себе на колени. — На самом деле, у вас нет допуска, чтобы ознакомиться с отчётами о моих миссиях, временная Хокаге. Она нахмурилась и протянула руку с превосходством, которое показывали многие джонины, ненавидевшие Ируку. — Что бы ты ни пытался скрыть, Умино, ты сам до этого довел. Ирука с трудом спрятал улыбку и вернул его обратно. Когда она начала пускать свою чакру в печать, всё, что она получила — неприятный удар по руке, который оставил всю её руку неприятно покалывающей. С открытым Шаринганом Какаши мог видеть чакру уровня безопасности «Н», встроенную в печать. Только Хокаге мог открыть такой файл. Глаза Какаши в шоке и благоговении метнулись обратно к Ируке. Ему всегда нравился чунин, и он видел, что Ирука был очень компетентным ниндзя, был одарен в обращении с детьми и мог побить джонина двумя печатями и половиной барьера, но это было за пределами того, что он ожидал. У него самого за плечами было всего несколько заданий уровня «Н», а у Ируки, судя по толщине конверта, их было по меньшей мере вдвое больше. Временная Хокаге без единого слова отбросила конверт в сторону и вскрыла третий, отключив печать с допуском «SS». Это был самый толстый конверт, и именно им Ирука больше всего гордился. Внутри были страницы и страницы схем печатей и чертежей башни, архивов, офиса Хокаге, комнаты выдачи и сдачи миссий и так далее. Какаши достаточно хорошо знал печати в целом, но он не узнал ни одной из них, которые пролистала Кохару. Это выглядело как работа всей жизни, прямо здесь, в её руках, в папке, о существовании которой Какаши даже не подозревал. — Что? — резко спросила временная Хокаге. — Не хотите ли более практического показа, временная Хокаге? — спросил Ирука. Вокруг него всё ещё царило спокойствие, которое было для него и свойственно, не свойственно. — Практического? — Практического. Просто увидеть, чтобы поверить. Затем Ирука наклонился вперед, и это спокойствие, наконец, растаяло, показав очень серьёзного человека с горящими гневом глазами. — Я помогал строить эту деревню и эту башню. Я ответственный за её защиту. Например. — Ирука поднял одну руку, вытянув два пальца, и сделал щелкающее движение. Кожа Какаши похолодела, и всё его тело напряглось, когда тёплое ощущение мощной защиты вокруг них исчезло. Ирука снова поднял руку, сделал то же самое движение, и ещё один слой защиты упал — на этот раз кровь остыла ещё сильнее. Анбу влетели в окна и ворвались в двери позади них. Ирука сделал ещё два резких движения рукой, и Какаши едва смог дышать, поскольку безопасность, к которой он так привык, внезапно испарилась. Ему казалось, он стоит на сдувающемся воздушном шаре посреди океана зимой. Ничто не было твёрдым или стабильным. Ничто не давило на них и на здание, делая его сильнее и теплее. Временная Хокаге тяжело дышала в своём кресле и смотрела на Ируку и на комнату вокруг неё широко раскрытыми глазами. Анбу переминались с ноги на ногу и озирались по сторонам, не понимая, что происходит и что с этим делать. Ирука улыбнулся, но в его улыбке не было ничего, кроме мрачного удовлетворения с, возможно, оттенком вины. Он лениво взмахнул другой рукой, и барьеры с ощутимым стуком вернулись на место. Какаши чуть не упал, когда их чакра потекла сквозь него, в стены и полы. — Я разместил подобные барьеры в каждой части башни, и все они имеют инфраструктуру поли-печатей. В архивах по-другому, но они тоже защищены. Комната выдачи миссий опечатана и охраняется, чтобы предотвратить настоящие ранения, а если травма все же произойдет — связаться с больницей. Какаши оглянулся на папку, которая, теперь выпотрошенная, лежала на столе. Одна страница сразу же привлекла его внимание. — Тут сказано, что ты официально получил звание советника по безопасности в тринадцать лет. — Какаши посмотрел на Ируку и удивился тому, как он это пропустил. На самом деле они были одинаковы. Слишком умны для собственного блага. Только Ирука был хорош в защите людей, в то время как Какаши — только в убийстве. Ирука только пожал плечами. Он встал и отмахнулся от АНБУ, которые отреагировали одновременно с укоренившимся уважением и замешательством. Все они мгновенно исчезли из офиса. Ирука сделал несколько ручных печатей, и беспорядочная папка собралась вместе в клубке чакры и шквале бумаг. Конверты сами собой встали на место, каждая печать снова защелкнулась, и папка влетела в руки Ируки. — Я всего лишь чунин, Кохару-сама, это верно. Но я знаю, что делаю. Хокаге Хирузен знал это и ценил меня. Он позволял мне брать на себя ответственность, когда дело касалось комнаты выдачи миссий, и поддерживал каждое моё действие. И в результате башня работала как никогда гладко. В конце концов, документация — это всё. Твой пост в качестве временной Хокаге скоро станет лишь упоминанием в архивах, а делом всей моей жизни останется этот файл. — Ирука снова пожал плечами и повернулся к двери. — Я собираюсь продолжать то, что делал, и, думаю, вы будете довольны результатами. Я могу только надеяться, что вы предупредите пятого Хокаге, когда он придёт, чтобы не недооценивал своих шиноби, как вы. — дойдя до дверей, он повернулся и почтительно поклонился временной Хокаге, а затем Какаши. Он вышел, не сказав больше ни слова. В комнате было так же тихо, как месяц назад в комнате выдачи и сдачи миссий, и Какаши улыбнулся так широко, что сдвинулась маска и заболели щеки. Чёрт, Ирука. Он гордился своим… Ирукой, и он никогда не был так сильно влюблен в этого чунина, как сейчас. Кохару-сама фыркнула, сложила руки на груди и сказала: — Что за дьявольское отродье. Он мне нравится. Какаши только хмыкнул, и он не смог бы остановить смех, который за этим последовал, даже если бы попытался. Она встала, схватила кипу жалоб, лежавших на углу стола, и быстрым огненным дзюцу превратила их в пепел. — Ладно, по крайней мере, об этом позаботились. Хатаке, докладывай с самого начала. В Стране Тумана феодалы предполагали или обещали вновь открыть торговый путь к Стране Огня?