Теперь ты тоже Усуи...

Он стоял у алтаря и пытался унять дрожь. Не мог. Не мог заставить себя расслабиться, перестать нервничать или успокоиться. Не мог поверить, что он действительно здесь. Что сегодня именно этот день. Что она официально станет его. Усуи сглотнул. Он боялся. Впервые в жизни. Он настолько боялся и сам же не мог понять чего именно. Его начало потряхивать еще с утра, но теперь, с каждым мгновением он беспокоился всё сильнее. Даже дышать становилось трудно. Но он был рад. Счастлив. Безумно доволен… Что наконец-то сегодня она будет ЕГО. Эта недотрога. Богиня. Королева. Дьяволица. Бестия. Госпожа. Но в то же время — самая чистая, нежная и искренняя девушка в мире. Но сколько можно было его динамить… ? 10 лет. 10 ЛЕТ, КАРЛ!!! Он думал, что умрет в процессе = так не смотреть, так не дышать, того не делать, там не трогать. Старшеклассник превратился в мужчину… почти что полноценного. Кроме одной детали, которую бы посчитали существенной остальные мужчины. Он всё еще не познал женщины! Может какое-то время он бесился по этой причине, выражал все чувства Мисаки, но… потом он осознал одну существенную для него деталь. Он хотел только ее… Пиздец. Это был реальный Пиздец. «Добрый день, я — Усуи Такуми, директор небольшого дизайн-агентства и, да, я девственник!» Об этом знает только один сотрудник и, совместительству, лучший друг — Микио Шибата. Но как же он ржал когда узнал, особенно учитывая, что он знал и Мисаки. Мысль об этом заставляла злиться, но и была одной из забавнейших… А Мисаки… ну что сказать? В школе всё отрицала свои чувства и динамила его. Поступив в универ, чуть не убила его узнав, что он поступил сюда же. Хотя сама и не помнила, чтобы говорила ему. Опять таки игнорила, да и встречаться они могли редко. Хотя Усуи и возникал иногда словно из ниоткуда. На курсе на четвертом Мисаки таки признала свои чувства! Наконец то. Но… при этом ей это не нравилось. Можно написать об этом отдельную историю, но… В очередь. На магистратуру Усуи поступил в другой универ, тогда же предложил съехаться, но… Это же Мисаки… Съехались они еще годика через 2, да и то, отдельные комнаты и Мисаки всячески избегала прикосновений и т.д. Усуи долго не понимал почему… а потом стало плевать на причину и он аккуратно пытался ее «приручить», эх, а характеры то у них… совсем не изменились. А затем на полгода Мисаки уехала на стажировку… вообще шикарно! Усуи же в это время полностью ушел в работу. Осознал, что не хочет работать на «какого-то дядю» и занялся собственным делом. Медленно, геморно, сложно, истощающее, но таки получилось. Маленькая компания занялась несколькими проектами, затем еще чучуть и к возвращению Мисаки Усуи был по уши в работе. Еще почти год заняла эта самая работа. Усуи словно зайчик энерджайзер работал и работал. Мисаки же стала адвокатом, в лучшей компании страны, но работала и удалённо. И еще спустя пару месяцев Усуи посреди ночи проснулся и разбудил Мисаки. Единственное, что он сказал было «Свадьба!». И это не было вопросом. Просто факт… и началось… Сейчас, стоя у алтаря Усуи вспоминал разные моменты прожитых отдельно и вместе лет. И лицо… ее лицо в ту ночь. Она непроснувшаяся была злой, но когда до мозга дошел смысл сказанного — она опустив взгляд и спрятав лицо меж ладоней тихо прошептала «Да…»

***

— Бесит, что руки аж взмокли от напряжения. — Тихо чертыхался я, стараясь не поправлять пиджак и рубашку. И так еле отвертелся от галстука и бабочки! — Ну когда же начнет играть музыка??? Я старался выглядеть спокойно… Хм… Получалось фигово. Осознавал, что на меня смотрят и гости тоже в нетерпении, но понимал, что это самый незабываемый день в моей жизни. Но лучше бы уже ночь… думал я, пока не увидел Мисаки… На всё стало буквально плевать. Померкло. Исчезло. Растворилось. Пропало. Осталась лишь она… где-то вдали таки слышалась музыка. Шаг. Еще шаг… Легкое нежное и мягкое платье пастельного, очень светлого бирюзового цвета. Оно окутывало или даже обнимало хозяйку. Словно нежнейшее облако. Его длинна изящно подчеркивала красивые ножки в черных блестящих балетках. Небольшой бант из черного шелка и лента в волосах идеально дополняли образ. Я сглотнул. Казалось, что я сейчас и сам грохнусь в обморок, но встретившись с ней взглядом, понял, что таки первой потеряет сознание она. Дальше всё словно в тумане. Непослушный голос, пересохшее горло и слова… Затем вкус ее губ. Опять блеск со вкусом шоколада… идеально… Дрожь ее рук и тела, когда нас принялись поздравлять… а затем взгляд. Такой взгляд, что я готов был взять ее прямо в зале, прямо перед всеми, но… Развестись в день свадьбы не входило в мои планы…

***

Я не ошибся сняв пентхаус — лицо Мисаки не описать никакими словами… Столько эмоций, от восхищения до ярости. И вот как ее не обнять. А она вот стоит в коридоре и не проходит дальше. Я аккуратно подхожу и обнимаю ее со спины. Нежно касаюсь тонких плеч и притягиваю к себе. А затем слегка поцеловав куда-то в волосы довольно по кошачьи шепчу: — Спальня или джакузи? — чувствую как каждая мышца ее тела напрягается и это жутко заводит. — С чего начнем? Напряжение можно хоть ножом резать, а я прижимаюсь ближе и довольствуюсь тем как судорожно она выдыхает, ощущая насколько я возбужден. — М-м-м… — Не понимаю это стон или же она хочет что-то сказать. Жду… хотя это о-о-очень сложно! — Можем начать здесь… — едва слышно шепчет моя жена. «Жена» — само это слово ласкает слух. Всё ещё кажется, что мне послышалось. Но… голова потихоньку отключается. Показалось или нет — совсем не важно, важно то, чем мы планируем заняться. Я вдыхаю запах ее волос и это чертовски сносит крышу. Мисаки пахнет восхитительно. Домом. Любовью. Спокойствием. Нежностью. Желанием. Жизнью… Медленно спускаюсь по ее прическе к шее. Поцелуй. И она вздрагивает. Еще один и она шепчет мое имя… Р-р-р-р-р… Разве можно сдержаться? Когда она такая… здесь… моя. Плечо. Поцелуй. Стон. Но не уверен, что это ее стон, возможно и мой… Я легонько закусываю нежную кожу и мы оба плавимся… ноги перестают держать тела одновременно и мы падаем на пол. Мисаки на меня… и это чертовски заводит, обрекая меня на новую толпу бегущих мурашек по телу: — Знаешь, мне нравится, когда ты сверху… — голос словно и не мой вовсе. Мои руки скользят от колен всё выше к платью. Тело Мисаки пылает — такое горячее… Когда руки оказываются под таким уже лишним сейчас платьем ощущаю как она сжимается, но не останавливаюсь. Слишком долго сдерживался. Тянусь вверх по ее тонким светлых ножках и замираю у самих бёдер… Замираю и едва сглатываю, осознавая что меня вот-вот начнет уносить куда то вдаль, к удовольствию, но при этом не факт, что обоюдному. Легонько дую Мисаки на шею привлекая ее внимание и словно спрашиваю разрешения, хотя хочется просто взять ее. Взять именно в той позе, которую она больше всего не любит, а еще желательно перед огромным зеркалом, чтобы она видела свое отражение и осознавала удовольствие… Но это будет как нибудь потом, а сейчас: — Ми-са-ки… — я неспешно скольжу пальчиками от ее бедер до колен, а затем, уже по платью поднимаюсь до талии. — Этот бант очень красив, — я произношу слова нарочито медленно, — но думаю без него будет лучше. Поднимаюсь взглядом он небольшого, но шикарного банта из черной шелковой ленты вверх. Не забываю остановится на небольшой, упругой груди скрытой тонкой тканью. Затем такие манящие ключицы, маленькое золотое колье цепочкой располагается на шее, ах, эта шея, такая светлая, нежнейшего молочного цвета — на ней хочется оставить алые следы как доказательство владения этой девушкой, хотя разве девушкой? Женщиной. Ее фигура с юности почти не изменились, всё те же небольшие округлости в определенных местах, всё те же острые локти, что толкали меня и в школе и в универе, и даже в нашем собственном доме… А затем ее губы — мягкие, пухкие и нежные губы, искусанные всей этой тревожной суетой — хочется припасть к ним и насладиться их ласковым ощущением. А ее глаза — эти медовые колодца выражают сейчас такую гамму эмоций, что не утонуть в них невозможно. Я вижу как волнение, беспокойство, интерес и любопытство вперемешку с волнением, страхом и неуверенностью. Она облизывает губы и это заставляет меня желать большего, но не могу расценивать это как ответ. В этом действии слишком много «да», но все же… И лишь заметив слабый кивок со стороны девушки мои руки потянули за ленту. Бант медленно распался и скользнул ниже, а прохлада ленты заставила меня вдохнуть глубже. Правой рукой я потянулся к щеке любимой, в какой-то момент подумал, что это даже зря, ведь она немного двинулась назад, но ее взгляд не был испуганным, сейчас он выражал лишь волнение и… предвкушение. — Что не так? — Мой голос звучал так хрипло, да и до этого я не осознавал насколько пересохло мое горло. Начало першить и царапать… И как тогда настроить атмосферу на романтику? — И сегодня запретишь себя касаться? Я знал, что этот вопрос заденет Мисаки, но не мог не спросить, а то, как она побледнела лишь подтверждало мою теорию. Да, динамить она умела, причем профессионально, это единственное, что я понял спустя столько лет. — Я не… — Мисаки даже не сказала это, а пискнула и мгновенно прикрыла рот рукой. А второй рукой коснулась моей. — Не запрещаю. — Голос опустился до шепота. Интимного шепота, который разжигал внутри нечто неудержимое и настоящее. Я переплел пальцы ее руки со своими и, как ни странно, не было волнующих мурашек или чего-то подобного, кажется это мы уже переросли. Но ощущать ее горячие пальчики и их подрагивание было невозможно хорошо. Именно хорошо. Мы так и оставались в коридоре огромного пентхауса лишь глядя друг другу в глаза. Пока в какой-то момент Мисаки не подалась ко мне. Ближе. Это было настолько неожиданно, что мой удивленный смешок пришелся почти ей в губы и она замерла. — Что? — ее глаза гневно сверкнули и она уже не была уверенной в своем действии, но ругательств она произнесла безо всяких плохих нот: — Кретин! Было единственным, что я услышал перед тем как ощутил ее губы на своих. Мисаки сама редко целовала меня, поэтому я немного удивился, приятно удивился и с удовольствием ответил на поцелуй. Нежно приобняв любимую и уже настойчивее старался перехватить инициативу — зря. Учитывая, что она была сверху, то моя дьяволица нависала надо мной показывая свое превосходство. Это возбуждало… Особенно когда она полностью толкнула меня на пол и, с милой ухмылкой на лице, произнесла: — Муж, значит… — Она облизалась и продолжила: — Это что за… кхм… фигня с клятвами была, а? Моя любимая не выглядела недовольной, скорее гордой, что приняла мой вызов и сымпровизировала. — Твои слова были шикарны, жена моя. — Продолжил ехидство я. — Разве тебе не понравилось? Ты улыбалась так ярко… Меня наглым образом перебили закрыв рот рукой да еще и жестко схватив за, уже растрепавшиеся, волосы. Она улыбалась и я не мог не улыбаться в ответ. Готов был терпеть всё ее грубости и выходки лишь бы видеть ее улыбку, ощущать ее рядом… Примерно это я и сказал в своей клятве, это стоило ее взволнованного, смущенного и даже немного яростного взгляда, а лица присутствующих просто вытянулись от неожиданности. — Хм… — она наклонилась провокационно близко, — ты… сволочь… — Она поцеловав укусила и потянула мою нижнюю губу. Мы оба почувствовали вкус крови. — Официально принадлежащая тебе сволочь, позволь заметить! — Мне даже нравились ее оскорбления, интересно, это она меня таким сделала или как? — А ты — МОЯ! Я заметил едва мелькнувший на скулах девушки румянец и этого было достаточно. Я притянул ее к себе, буквально заставив упасть, слегка растерянная Мисаки моментально начала колотить меня, но просто ощущать ее тело на себе было шикарно. — Слушай, ты же понимаешь, что я совсем не против этой позы… — сладко прошептал я перехватывая неугомонные ручонки моей новоиспеченной женушки. — Но может все-таки кровать, а? — Не дав ей сказать и слова я прижался к ее губам. Уверенно, властно, заставляя ее поддаться, но это же Мисаки… Она еще сильнее потянула мои волосы, заставив при этом разорвать поцелуй и прошипеть от довольно сильной боли. Ей нравилось играть. Всегда. И если до этого я позволял ей побеждать, то теперь был согласен только на ничью. Девушка встала с меня и лента мягко опустилась к ее ногам, руки вновь немного сомкнулись и я понял, что теперь она не знает куда себя деть. Это приятно — так сильно волновать ее. Я встал следом, не забыв захватить ленту, и перекинув ее любимой за пояс решил использовать как возможность тянуть ее за собой. Идти задом меня вовсе не пугало, ведь чтобы подготовить всё я провел здесь огромное количество времени и мог ориентироваться даже в темноте. Я шел неспеша внимательно наблюдая за реакцией супруги, но то, как взволновано и заинтересованно она оглядывалась по сторонам меня приятно радовало. — Мы и медовый месяц можем здесь провести. Тогда и осмотришь… Ну или завтра. — Я резко потянул за ленту и девушка в мгновение ока оказалась в моих объятиях. — Но на эту ночь у нас другая программа. Я склонился над ней, благо 10 сантиметров роста преимущество мне обеспечивало, и внимательно посмотрел на нее — нервничает, волнуется, но так же крепко обнимает меня и прижимается сильнее. В штанах стало предательски тесно. Я кивнул ей в сторону одной из дверей и слегка ослабил объятия позволяя ей выбраться и первой зайти в спальню. Руки предательски покалывали выдавая, надеюсь только мне, мое же волнение, но да, я предвкушал ее реакцию. Девушка же, грациозно выбравшись направилась к двери, у нее остановилась и вновь глянула на меня — в ее глазах было нетерпение с недоверием и это завораживало, я легонько кивнул и она коснулась прохладной дверной ручки. Витало напряжение, но оно было неизведанным доселе, такое чистое и спокойное, словно мы не знаем, что делать дальше, но ведь это было в точности наоборот. Открылась дверь, мне нравилось, что она открывалась вовнутрь комнаты — ее легко было захлопнуть изнутри если «кто-то» решит переместиться. Наощупь найдя выключатель Мисаки щелкнула его, но комнату залил не яркий свет, а легкое сияние на потолке, схожее с звездным небом. На кровати из лепестков красных и белых роз было выложено огромное сердце, а нежного синеватого цвета покрывало красиво дополняло картину. На одной из прикроватных тумбочек в ведерке стояла бутылка с шампанским и пара бокалов, а на другой — небольшая коробочка и пара фигурных свечек. Мисаки обернулась и я увидел хрусталики слез на ее глазах — это не было тем результатом, которого я хотел добиться, но смахнув их девушка смущенно улыбнулась и прошла внутрь комнаты. Я сглотнул. Она мягко провела ладонью по синеватому покрывалу, помяла в руке пару лепестков роз вновь посмотрела на меня, теперь же она стояла прямо под светом и выглядела завораживающе и соблазнительно. Я подошел к ней и несильно обнял, вдыхать ее запах было так сладко и приятно, что на каких-то пару мгновений я забылся, а затем ощутил ее руки у себя на спине. Улыбка легла на мое лицо и я захотел взглянуть в ее — и не ошибся. Она улыбнулась и подарила мне легкий поцелуй. Нежный, мягкий, почти что целомудренный как когда-то давно… или же не так давно. Ее руки скользнули по пиджаку и она начала его стягивать. — Ох, ты не представляешь насколько это приятно, когда ты берешь всё в свои руки… — довольно шептал я, помогая ей снять с меня пиджак. — Рубашку тоже? — мне нравилось так заигрывать и я видел ответную реакцию с ее стороны. — Мг… — немного краснея шептала девушка, расстегивая первую пуговицу. Ее руки, а точнее пальчики мелко подрагивали, выдавая ее с потрохами. Когда рубашка была полностью расстегнута девушка на пару мгновений замерла, а затем прикоснулась к моей коже. Судорожный стон вырвавшийся из моего горла, кажется, напугал нас обоих, а я всё никак не мог понять это ее руки прохладные или же мое тело уже сгорает. А ее ладонь, до этого просто таившаяся на моем животе скользнула выше, распространяя после себя волну свежести, до ключиц. Затем тоненькие нежные пальчики коснулись адамового яблока и… она поцеловала его. Этого я точно не ожидал. Решив таки перехватить инициативу я резко развернул Мисаки спиной к себе и крепко прижал: — Не провоцируй. Мои руки легли на плечи девушки, затем начали спускаться к ключицам, мягко, словно между делом сжал ее грудь, заставив при этом гортанно простонать и продолжил спускаться ниже. Прогладил напряженный животик, скользнул к краешку платья и одной рукой приподнял его, а второй мягко провел рукой по кружевных трусиках любимой. Мисаки напряженно сжалась: — Не… спеши… — еле слышно вырвалось из ее непослушных губ. — А я и не спешу, — с легким смешком выдал я. — Всего-то добивался тебя десять лет… Самую малость. — Старался не напирать, но, черт, как же сложно было сдерживаться. Мисаки осознавая смысл моей фразы немного вздрогнула, но ничего не сказала. Я отпустил ее платье и отступил на шаг назад. Так удобнее развязывать этот полу-корсет. Полу шлейф. Мои руки взмокли еще до начала действия, но это было приятное волнение, ощущение того, как под моими прикосновениями ее кожа покрывалась мурашками дарило наслаждение. Развязав корсет, я уже было потянул его вниз, но руки девушки удерживали его спереди. Я сглотнул и вновь развернул ее к себе, а посмотрев в глаза разочарованно вздохнул. Она отводила взгляд и немного сутулилась — нервничала слишком сильно и это уже надоедало. Я уверенно коснулся ее руки и переложил себе на плечо, а затем повторил тоже самое со второй, затем приподняв ее за подбородок посмотрел в глаза. Опять хрусталики на глазах, я смахнул их нежным и легким движением и мягко поцеловал любимую. — Если скажешь, что боишься или не хочешь, то я просто умру. Хотя бы замуж согласилась выйти… Сложно было подавить смешок, как бы абсурдно это ни было. Не уверен, что сказал это слишком грубо, но Мисаки зависла и я воспользовавшись моментом стянул с нее ее коротенькое платье. Она аж взвизгнула негромко и вновь яростно посмотрела на меня, и вот о каком диалоге может быть речь, как строить такие отношения? — Нет… я… просто волнуюсь, — тихо ответила девушка. — Это не значит, что не хочу… Боюсь. — шепотом произнесла девушка крепче прижимаясь к моему телу. — Ну знаешь! — хотелось наброситься на любимую. — Я тоже волнуюсь! Таки схватив ее в охапку я потянул ее к кровати и уронил, именно уронил, не аккуратно, не нежно, а сам навис сверху. Так забавно было видеть на ее лице задорство и смущение одновременно. — Знаешь, без платья ты определенно выглядишь лучше, а как насчет снять и вот это? — костяшки моих пальцев скользнули по полностью кружевному белому лифчику, а затем легко касаясь таких же кружевных трусиков. Только самого края. Я смотрел на нее сверху вниз и просто любовался, любовался самой желанной и самой невыносимой женщиной на свете. Но она была она моей, пока что не полностью, что побуждало меня быть более настойчивым, но то, как она на него сейчас смотрела — я готов был подарить ей весь мир, всю любовь, всего себя. Что в общем и планировал сделать уже очень давно. Я видел, что она волнуется больше чем желает продолжения, но это было лишь вызовом для меня — показать ей все грани удовольствия, заставить стонать и кричать от наслаждения. Мисаки бешено волновалась и я всё никак не мог придумать как помочь ей расслабиться, хотя сам был напряжен до предела, тогда то и понял, что это ее и беспокоит. Глубокий вдох и я наклоняюсь к лицу Мисаки, моей дражайшей жены. Ласково трусь своим носом о ее, при этом прижимаясь телом всё сильнее — девушка напрягается, но старается не подавать виду. Так явно не пойдет — я слегка кусаю ее за носик и получаю тихий хмык, ну и что это значит. Пытаюсь заглянуть в эти карамельные колодца и на лице появляется улыбка — вижу, что глаза Мисаки понемножку оволакиваются пеленой желания и решаюсь таки продолжить наступление. Целую мягкие поддатливые губы, завлекая в игривый поцелуй, если ей захочется проявить инициативу, я ведь буду только рад. Ласкаю ее губы своим языком, легонько посасываю и напоследок закусываю, останавливаюсь и гляжу на нее — теперь ее ход, она опускает руки на мою, уже взмокшую от волнения и возбуждения рубашку, скользит пальчиками по моей спине, а затем поднимается к волосам. И словами не передать насколько волнительные эти прикосновения, насколько нежные и бережные. Затем она сильнее тянет меня за волосы и тянет на себя. В самые губы довольно шепчет: — Хорошо, что ты не зачесывал волосы… — улыбается и теперь сама начинает поцелуй. Переминает мои волосы, а я крепко сжимаю руки на простынях, чтобы не набрасываться. Знаю, что ей безумно нравится шарится в моих светлых волосах, кажется это привычка еще со школы, когда она впервые погладила меня по голове… да и мне самому очень приятны такие прикосновения. Теперь главенствует она — углубляет поцелуй, язычком нежно скользит по моим губам и затем кусается. Я смотрю на нее и не могу налюбоваться, теперь ее щечки румянее и медовые колодца меняются на шоколадные, она облизывается и это горяче отдается у меня в паху. Приходится сглатывать и считать до десяти. Затем прижимаюсь к Мисаки всем телом, слегка ложась на нее и вжимая в простыни, она приглушенно стонет и мычит, не давая ей сказать и слова, я вновь целую любимую. Но теперь уже не в губы — мои уста находят напряженный подбородок, небольшой носик, который стоит еще и укусить, затем щечки- краснеющие от любого намека на эротику, и опять же скулы, а ниже — пожрагивающая венка на шее. И весь этот град моих поцелуев сопровождают ее сладкие стоны, она все еще пытается их сдерживать, и пока что я ей это позволяю… хрупкие плечики пережили и выдержали столько всего, но теперь я всегда буду рядом. Целую левое, нежно и мягко, а второй рукой поглаживаю правое, затем покусываю и вновь зацеловую вызывая тихие стоны, облизываюсь глядя на нее и ощущаю как ее тело покрывается гусиной кожей, это передается и мне. Опять опускаюсь к ее коже и провожу по ней носом, вдыхаю самый лучший и самый желанный аромат — Мисаки. Закусываю одну из ключиц и девушка мгновенно стукает меня по голове: — Неж-не-е-е… — ее голос уже слегка осипший ласкает слух, а пересохшие губы сладко манят, как она может просить о большей нежности нежели сейчас. — Прошу-у-у… Последнее слово заставило меня зависнуть. Разве Мисаки о чем-то когда-либо просит? Нет… тогда насколько же она тогда нервничает и волнуется. Эти мысли неприятно царапали что-то внутри, но останавливаться я был не намерен. Костяшками пальцев я легонько провел по щеке девушки и тихо прошептал: — Мисаки… — Она посмотрела мне в глаза и смущенно улыбнулась, это напомнило мне тот вечер, когда я впервые увидел ее лишь в белье. Смущенная, волнующаяся, но не желающая отступать. — Ты прекрасна. Моя рука прошлась от скул к шее, а дальше по ложбинке меж небольших грудей, на что в ответ девушка тихо простонала, я мягко провел ладонью ниже — очерчивая плоский, упругий животик и коснулся резинки светлых кружевных трусиков. Девушка задержала дыхание и мне это ой как пришлось по душе, я склонился ближе к любимой и взял ее пересохшие губки в плен. Дарил им тепло и нежность, сладость и томность. Руки Мисаки аккуратно опустились мне на спину, я даже не заметил когда, но в данный момент ощущал как самая желанная для меня особа выводит ручонками разные фигуры. В какой-то момент она отстраняет меня и смотрит прямо в глаза. Мне кажется она хочет что-то сказать. Но не решается, а вариантов, что взбрело ей в голову в данный момент порядка миллиона. Хочу спросить, но знаю, что в ответ она может опять закрыться и спрятаться, поэтому просто нежно касаюсь ее скулы и веду рукой по плечу. Она сладко выдыхает и щепчет: — Сто-о-ой… — Я замираю и задерживаю дыхание, неужели успел сделать что-то не так, в какое мгновение я был слишком напорист? Но нет, такого не было. — Прости… Услышав мое сердце падает, словно куда-то глубоко в бездну, я ощущаю словно меня опустошают и мне хочется как-то прекратить эту пытку, дышать становится невыносимо, словно легкие отказывают и я даже не могу смотреть на Мисаки. — Я идиотка, да? — ее голос на повышенных тонах отвлекает и я не сразу понимаю смысл фразы, да еще и такого вопроса. — То есть, Усуи… как ты… я заставила тебя так долго ждать. И чувств не понимала, и избегала многими способами, и вообще… Конечно я был согласен со всем, что она озвучивала, но не мог собразить на кой черт это обсуждать сейчас. Не понимал, пока не услышал дальнейшее: — И то, что сейчас я боюсь… мне так стыдно, — по голосу было видно, что эта дьяволица, хотя сейчас она была скорее котенком, сейчас расплачется, и это тоже ново — Мисаки терпеть не могла, чтобы ее видели плачущей, да и настроить так ее никто не мог. — Я… люблю… тебя… — тихо прошептали самые желанные губы самые прекрасные слова. — Очень… давно… Теперь я не мог отвести от нее взгляда. — Знаю… — даже не могу объяснить, почему в этот момент мой голос дрогнул, но по телу разлилось блаженное тепло. Сколько бы я не был рядом с Мисаки… она очень редко говорила о любви — такие моменты были просто бесценными. — Я тоже тебя очень люблю. — Я накрыл своими губами уста девушки и едва поцеловал. — Можно… я… — Мисаки начала что-то смущенно шептать и я невольно погладил любимую по волосам. — Можно, тебе всё можно… Глаза девушки выразительно блестнули!!!!! В них вспыхнули искорки и Мисаки неловко улыбнувшись, сильнее прижалась ко мне и тихо прошептала: — Хочу сделать тебе приятно… От этих слов мое тело вытянулось словно струна, а мышцы начали приятно покалывать, конечно, было невыносимо приятно, но даже представить, что она хотела сделать было страшновато. Я словил своим взглядом ее и мягко кивнул, стараясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Мисаки скользнула ладонями по моей спине до поясницы так, что в паху отозвалось приятным возбуждением. Я тихо простонал стараясь сдержаться, но когда руки девушки лягли мне на ягодицы, то несдержанно прохрипел: — Боже… Миса, что ты говоришь… — услышав довольный смешок Мисы я поглядел на нее. Весьма покрасневшие щечки, но довольная улыбка, я простонал ей в самые губы: — Довольна? Мисаки не ответила, но то как забегали ее глазки уже было для меня ответом. Я прижался к ней еще сильнее и прошептал, что она может делать со мной всё, что захочет, касаться когда и как захочет. Мне даже показалось, что в этом момент менч и самого бросили в жар, но я знал, что это того стоит. Я опустился носом к е плечу и вдохнул самый желанный запах в этом мире. Мисаки же несмело водила пальчиками по моей спине и ягодицам, стараясь сдерживать стоны и собственное рычание, я понял, что это лишь раззадоривает девушку. Но когда Мисаки ногтиками провела по моей спине и в дополнение жестко сжала ягодицы, я несдержанно простонал закусывая губу. А посмотрев на нее — увидел довольную и хищную улыбку. «Вот чертовка! — Мгновенно пронестись в моей голове. — Поиграть решила… ну-ну…» Я крепче сжал ее бедра заставив вскрикнуть и удовлетворенно посмотрел на нее. Порочная, возбужденная, сексуальная, игривая и в тоже время волнующаяся, смущенная и скромная Мисаки… В голове мелькнули все варианты в каких позах можно ее иметь… Пришлось сглотнуть. Я выбрался из цепких объятий жены и перекотился на бок, затем потянув девушку на себя — усадил верхом. Словами не описать этот текстовый взгляд который направила на меня Мисаки, но я знал, что за этим чувством таится смущение и любопытство. Левой рукой притянув девушку как можно ближе к себе и пленив в поцелуе, второй я щелкнул застежку простого кружевного белого лифа и весело прошептал брюнетке в самые губы: — Говорил же, это лишнее… — Мисаки в ответ вспыхнула, то ли от смущения то ли от возмущения, но вместо словесного ответа я получил легкий игривый поцелуй. Затем она выпрямилась и с вызовом посмотрела на меня, по моему телу волной проюежались толики возбуждения лишь как я увидел в ее глазах пляшущих бесиков. Довольно неловким и даже не сексуальным, а взволнованным действием она стянула с себя бюстгальтер и посмотрела прямо мне в глаза. Словно ей нужно было подтверждение или какая то моя реакция, не сразу, из-за неожиданности, до меня дошло что ей нужна поддержка- тогда я мягко улыбнулся, протянув к Мисаки руку. Я ожидал что она одернет ее или оттолкнёт. Но любимая лишь переплела мои пальцы со своими — в тот момент я почувствовал дрожь ее рук. Затем легким движением она положила мою руку себе у ключицы и медленно и нежно повела вниз… Я был заворожен, даже представить не мог, что впервые буду касаться ее так — под ее контролем, именно сейчас она показывала как доверяет мне… Все эти 10 лет я пытался достучаться до нее, а теперь… стало невероятно тепло. В какой-то момент она перестала касаться моей ладони своей, позволяя мне самому делать, что заблагорасудится… Наблюдать за ней, сидящий на мне сверху, нервно сглатывающей и дышащей очень осторожно было невыносимо… прекрасно! Ее голова, приподнятая вверх так, чтобы я не видел ее лица — конечно она смущалась, но теперь ее смущение не означало оттолкнуть меня — Мисаки мне доверилась. Я мягко коснулся ее талии и Мисаки вздрогнула, резко посмотрев мне в глаза. В ее глазах, волшебно золотистых сейчас смешивалось смущение с желанием и это чертовски заводило. Я провел руками от колен девушки до бедер, не оминув конечно и красивый кружевных стринг, руки невольно задержались на ягодицах и я поблагодарил Бога, Аоя и остальных, кто помогал выбрать сегодняшний наряд Мисаки… Затем легко скользнул на спине к талии, огладил плоский животик и вновь вернул их на спину… как Мисаки моментально покрылась волнами мурашек и простонала: — Ха-а-а… — Пристыженно отвернулась, но лишь не надолго, но слова которые она затем произнесла… повергли меня напрочь: — Приятно-о-о… — Я не мог отвести от нее взгляда, а услышав следующее — чуть ли не умер: — А ты пок-рас-нел! Слегка смущенно пролепетала девушка и опустилась к моим губам, нежно скользнула по ним языком и едва слышно прошептала — Я смущен сильнее. Но это не было обвинение, скорее она этим хвасталась и я совсем не понимал как же так. Она продолжила целовать мои губы, а затем осыпал градом из поцелуев всё мое лицо. Я же в это время шарился ладонями по ее кремовой коже, наслаждаясь такой близостью. Затем, перевернулась и подмяв девушку под себя, градом поцелуев наградил ее я. Начав с подрагивающих век я спускался к мягким губам, скользил языком по шее, опускаясь к таким соблазнительным ключицам, а затем хотев… — Нет! Не смотри! — прошипела девушка, прижимая меня к себе. — Ничего не делай! — Эм… — Я даже растерялся, — Ну ты чего, милая? Мисаки… Блин, ты серьезно? — наверное мой голос прозвучал резче чем я хотел, ведь я почувствовал как дрогнули ее руки. — Миса. Я нежно погладил ее по голове, а затем заглянул в ее карамельные глаза и тихо прошептал: «ну это же я, ты чего?» Цепкие объятия девушки стали мягче и я продолжил свою влажную дорожку поцелуев. Коснувшись небольшого полушария груди я вызвал приглушенный стон девушки и весьма сильный удар по голове. Мягко прильнув к возбужденной бусинке соска девушки я вновь заставил ее простонать… На этот раз более громко и возбуждающе, что ли. Я нежно посасывал и покусывал грудь Мисаки при этом второй рукой сминая второе полушарие, а затем переходя поцелуями на другую грудь. Я ощущал как подо мной Мисаки невольно сжимала ноги, а в довесок к этому, ее тихие прерывистые постанывания и то, как она кусала свои губы — всё это сводило с ума. В паху уже больно натирало, но я был твердо… намерен сначала поднять любимую до пика блаженства. Затем я стал опускаться ниже — дорожка поцелуев продолжила свой путь до пупка и немножко ниже, проводя языком по коже, у края резинки белесых кружевных стринг любимой. Мисаки почти что села на постель и, настолько ответно выгнувшись на прикосновение, а затем вновь рухнула на кровать. — Не…т… Усуи, пожалуйста… — Взмолилась девушка и я перевел взгляд на ее лицо, на глазах моей новоиспеченной жены выступили хрусталики слёз, — не надо там… так… прошу. Произнеся это девушка спрятала лицо за ладонями и крепче сжала свои красивые ножки. Тогда мои руки спустились по ткани белья на напряженные ноги, я согнул ее ножку у колено и от него продолжил дорожку поцелуев. Мягко лаская губами ножку ниже и ниже, оставляя влажный след я опустился к лодыжке и вновь нежно поцеловал. — Усуи… хва-тит уже-е-е-е… — шептала девушка своим сбившимся дыханием, — пожалуйста… Было так непривычно слышать как Мисаки о чем-то просила и так же приятно, но я понимал одно: — Мы только начали, Мисаки… — Я бережно провел ладонью от лодыжки любимой до ягодиц: — Мы только начали… Я заметил беспокойство и, кажется, даже страх в ее глазах, но отступать был не намерен — сколько можно, ну действительно. Любовь есть — есть, интерес есть — есть, желание есть — есть. Значит… Мои губы вновь начали ласкать ногу девушки. Поцелуи были едва уловимыми, нежными и мягкими, а затем… а слегоньца закусил ее пальчик заставив почти проскулить от неожиданности. — Не сдерживай свой голос, Мисаки… Я хочу слышать как тебе хорошо. — я старался чтобы мои слова звучали спокойно, но… — Ты! Извращенец! Ишь, тебе хочется… Да я… — Мисаки начала распаляться и умудрилась столкнуть своими ноженьками меня с кровати… Тишина… Которую даже страшновато нарушить, но это… Чертовски смешно. И я рассмеялся, с мыслью, что мне за это будет, но… Мы оба рассмеялись, при чем одновременно. Напряжение и волнение как рукой сняло и Миса подползла ближе к краю кровати: — Прости… — немного смущенно озвучила девушка, — я не хотела… — Ей было стыдно, но ситуация забавляла… нас обоих. — Что мне сделать? Я посмотрел на нее и сердце пропустило наверное десяток ударов, кровь перестала поступать в мозг и я подумал, что умру от удушья. Слегка покрасневшая и смущенная Мисаки сидела на постели подвернув одну ногу под себя, а вторая свисала с кровати. Волосы, распавшись с какой-то «крутой» прически, плавно растекались и спадали вниз, а небольшие груди с дерзко торчащими сосочками не позволяли отвести взгляда. — А что ты… хочешь… сделать? — С большими паузами прохрипел я, теперь голос уходил и становился чем-то потусторонним. Пришлось сглотнуть и отвести взгляд от груди любимой, иначе я бы накинулся на нее и подмяв под себя… — Массаж? — неуверенно спросила новоиспеченная женушка. Уверен, мы точно подкмали о разном массаже, ведь мои мысли касательно этой девушки всегда были пошлыми… Хотя и в разной степени… — Ну… эм… я тебе массаж за… — Миса покраснела: -… ты только что делал… Мне пришлось сглотнуть, да лучше бы вообще контрастный душ принять, но: — Да, конечно… — хрипом вырвалось откуда-то из моих уст. Я снял рубашку и с вопросом посмотрел на нее — стесняющаяся Мисаки буквально пнула меня на кровать, заставив при этом невольно зашипеть. А затем оказалась сверху… Я замер, казалось весь мир остановился. Грудь приятно ласкала простыня, а горячее тело такой желанной девушки сидело на мне верхом. Я мог чувствовать ее своей поясницей, а затем она наклонилась ко мне: — Тебе понравится… — Такого дьявольского шепота я не ожидал, но то, как она это сказала, заставило меня гортанно простонать. Я рухнул на постель и постарался расслабиться, но каждая клеточка моего тела напряглась. Я ощущал как ее руки медленно тянутся от моей поясницы вверх, очерчивая мышцы спины, ощущал как она наклоняется ко мне и выдыхает прямо на кожу. Опять мурашки и почти что слышу ее довольный смешок, внизу живота вновь начинает клубиться разгоряченное чувство — только Мисаки может заставить одновременно молить о пощаде и молить о большем. Я закусил губу и крепко схватился руками за простынь, как услышал смущенный хихик: — Неужели настолько страшно? — Нет, — я постарался придать голосу как можно спокойный тон: — боюсь, что захочу поменяться местами… Тишина… Мисаки и сама затаила дыхание, а затем — ее мягкие пальчики начали приятно массировать кожу даря неописуемое наслаждение. Так плавно, но уверенно и спокойно, и я осознал, что она впервые сама так меня касается — на мои уста легла мягкая улыбка. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент всё стало так хорошо и не было больше ни напряжения ни возбуждения, точнее я так подумал, а…  — А можешь привстать немного? — я не сразу понял, чего хотела Миса и завис. — Эм… на колени… эм типо как… на четвереньки, да? Я все еще не мог поверить, что Миса произнесла ЭТО, но интерес победил — я слегка приподнялся на локтях и коленях как почувствовал крепкое объятие любимой… «Не так я себе представлял эту ночь. Словно мы поменялись местами. Странно… очень странно…» — Тебе же нравится эта поза? — довольно произнесла моя любимая и я даже не старался подавить смешок — это действительно было так. Даже обнимать Мисаки оказываясь в такой позе — было невероятно возбуждающе и будоражаще, но я никогда не смотрел на это с такой стороны… — Да… — шепотом ответил я. — И что… теперь? Вся эта ситуация была странной, но таки будоражащей кровь по венам, в висках стучало желание и адреналин, а руки уже подрагивали. А почувствовав горячую ладонь Мисы на груди — сердце вновь забилось в припадке, стыд и сумасшествие накатывало с головой. А пальцы девушки вырисовывали на груди парня узоры, маленькая ладонь словно бабочка порхала от напряженного живота, до резко вдыхающей груди и вновь скользила обратно. Маленькие ноготки, с французким маникюром, слегка царапали кожу. В какой-то момент я рухнул — руки просто-напросто перестали держать меня, кожу груди мгновенно обняла прохлада простыни, но жар с лица не уходил, дышать было всё так же сложно, а осознавая в какой позе я сейчас нахожусь… под Мисаки, заставляло гореть еще сильнее… — Извращенец, ты серьезно улыбаешься? — Мисаки смущенно прошептала это мне в самое ухо, а затем нежно закусила его. — Как бесстыдно! — Бес-с-стыдна сейчас… ты-ы-ы… — старался говорить я, но уже просто умирал от такой близости… Мне казалось я вот вот кончу просто от этого всего, как почувствовал ладошку на своих штанах. — Мисаки… — было единственным, что вырвалось из моего рта. Ладошка этой демоницы скользнула под брюки мягко ласкаясь к самой напряженной части меня и я гортанно простонал. Ощущать ее ладошку скользящую вверх вниз, хоть и через боксеры, но все равно так ошеломляющее и так лестно. Она касается головки пальчиками играла словно на фортепиано, а затем крепко сжимая спускается к самому основанию — я стону — долго и протяжно, словно прося не останавливаться. А Мисаки дразниться — теперь передвигается вверх-вниз едва касаясь провоцируя и раззадоривая — я уже неистово кусаю подушку и еле протягиваю: Мисаки… Как ее ладошка проникает в сами боксеры и меня обжигает жар ее ладони или же это мой жар. Она неуверенно скользит по влажному от смазки члену, не понимаю откуда взялась эта робость, передвигает пальчиками словно играясь, а затем касается и кружит у головки. Сначала нежно водя пальчиками, затем ладонью, а затем сжимая чуствительную головку так, что вглазах темные круги. Я закусываю подушку всё сильнее все еще стараясь серживать стоны, но пара резких движений вдоль всего ствола и меня разрывает на кусочки. Горячая липкая жидкость вырываясь из меня заставляет судорожно вздрагивать, и я полностью падаю на постель. Перепачканная рука Мисаки выскальзывает из брюк и размазывает мою же сперму по моему животу: — Пришелец-извращенец… — шепчет целуя куда-то в спину. — Сама такая же… — едва отвечаю я, а сам уже планирую как буду мучать Мисаки.

***

Не знаю сколько мы так пролежали, у меня просто не было сил подняться, всё тело приятно ломало после оргазма, а в голове всё никак не укладывалось, что Мисаки действительно это сделала. Я ощущал ее ладони у себя на волосах — она вновь принялась ласкать их щекотать. — Тебе… эм… понравилось? — тихо прошептала она крепче прижимаясь ко мне. — Да, — гортанно прохрипел я. — просто не ожидал от тебя такой прыти… — Я почувствовал как Миса замерла и решил, что не стоит перебарщивать. — Это… ну… не важно! — отнекивалась девушка опять-таки смущаясь, хотя я и не видел ее лица. — Мисаки… всё чудесно! — Я аккуратно выкарабкался из ее цепких объятий иНе знаю сколько мы так пролежали, у меня просто не было сил подняться, всё тело приятно ломало после оргазма, а в голове всё никак не укладывалось, что Мисаки действительно это сделала. Я ощущал ее ладони у себя на волосах — она вновь принялась ласкать их щекотать. — Тебе… эм… понравилось? — тихо прошептала она крепче прижимаясь ко мне. — Да, — гортанно прохрипел я. — просто не ожидал от тебя такой прыти… — Я почувствовал как Миса замерла и решил, что не стоит перебарщивать. — Это… ну… не важно! — отнекивалась девушка опять-таки смущаясь, хотя я и не видел ее лица. — Мисаки… всё чудесно! — Я аккуратно выкарабкался из ее цепких объятий и посмотрел в нежные карамельные глаза: — Просто немного не так я представлял эту ночь… На мои уста невольно легла расслабления улыбка и я тихо рассмеялся. Девушка напряженно смотрела на меня, но улыбка скользнула и по ее лицу. Моя ладонь мягко черканула по лицу девушки от скулы до, закусанной сейчас, губы и я провел по ней большим пальцем… Эти губы… я мог лишь представить, как могли двигаться эти губы. Я мягко надавил на нижнюю губу девушки большим пальцем и она слегка приоткрыла рот, мгновенно осознав, что я делаю — Мисаки восхитительно зарделась. Я даже испугался, что сейчас меня не шибко укусят, но Мисаки лишь легонько провела языком по пальцу. Лишь тогда я заметил, что она не отрывает от меня взгляда. Она словно проверяла мою выдержку и к этому же сама волновалась до чертиков. А мой палец словно плавился от такой желанной близости. Любимая обхватила мой палец губами нежно посасывая и скользя по нему своим тоненьким язычком, я несдержанно простонал — в висках пульсировало, да и сердце колотилось как бешенное. Я выскользнул изо рта любимой и провел важным пальцем по шее и до небольших грудей. А затем уже обоими руками очертил тело девушки по бокам проводя до бедер. Спустился немного ниже и раздвинув ножки любимой, конечно очень нежно, устроился между ними. Моментально возникло напряжение, но я всё так же мягко поглаживал ножки девушки — от колен до самих трусиков по внутренней стороне бедра. Мисаки глубоко дышала и закусывала губы все еще стараясь издавать как можно меньше звуков, но у нее не получалось. Она крепко сжимала простыни и кусала губы до крови. Я потянулся к ней и увлек я мягкий, но очень долгий поцелуй, позволяя ей немножко забыться… А затем, так же мяко закончив поцелуй, я отодвинулся и нарочито медленно стянул с себя черные брюки. Нарочито медленно, сексуально и провокационно, мне нравилось как жадно смотрела на меня Мисаки — это чрезвычайно подначивало и заводило. Более всего завораживало то, что она так и осталась наблюдать за мной с разведенными ножками и даже не попыталась лечь иначе — это совершенно вылетело из ее головы. Я мягко укомфортился между ее ног и прижался всем телом. «Горячо…» — было единственной мыслью, что пронеслась в голове — остальные просто плавились. Я терся о Мисаки, прижимаясь ближе и ближе, целуя туда — куда лишь мог дотянуться и постанывая ей в самое ушко, а Миса отвечала. Всё крепче прижимая меня к себе, царапая короткими ноготками кожу спины и плеч, в ответ так же громко постанывая и шипя мне на ухо что-то несуразное. В ответ я так же шептал милости и пошлости, что приходили в голову, вновь целуя и покусывая Мисаки… Я медленно опускался рукой вдоль такого разгоряченного и извивающегося тела ниже и ниже остановившись у кружева белья любимой — Мисаки смущенно простонала сжав свои ножки. На что я мягко и нежно прошептал: — Мисаки… доверься мне… — легкий поцелуй. — Я сделаю тебе приятно… Как и ты мне. На мое лцо опустилась слегка смущенная улыбка, а рука продолжила ласкаться по белью девушки, затем медленно оттянув резинку я аккуратно скользнул внутрь. — Пушок, — тихо констатировал я на что в ответ получил пинок по голове: — ну, не смущайся, солнце. Я терся своим лицом о нее всё мягко и мягко целуя, а моя рука ласково теребила пушистые волоски девушки, опустившись по ним чуть ниже я оказался у горячих, влажных и чувствительных складок. Мисаки мгновенно напряглась и начало тихо шептать: — Нет… Стой… прошу не… надо… — ее голос отдавался в такт моим движениям по ее самой чувствительной части тела. — Усуи… — Тш-ш-ш-ш… — мягко шептал я стараясь помочь Мисаки расслабиться, да и самому хоть немного успокоиться. — Я сделаю тебе хорошо… Мои пальцы скользили и поглаживали вверх-вниз, передвигаясь то чуть медленнее, то немного быстрее, меняя темп и скорость. Лаская то больше снаружи, то немного проникая внутрь горячих складок. Мисаки сильно царапала мои плечи заставляя шипеть, но я не становился грубее всё еще сдерживаясь и контролируя инстинкты, но уловив когда Мисаки действительно расслабиться — проскользнул внутрь. Мисаки всхлыпнула: — Усуи… это странно… — прошептала девушка. — Мне не… Я нежно поцеловал эти непослушные губки заставляя забыть о стрпнном чувстве внизу и позволить мне вести — ей было очень сложно с этим согласиться, но я знаю, что она этого хотела, хоть и была напугана. А внутри Мисаки было так невероятно… Жарко. Влажно. Узко. Тесно. Что от всего этого аж кружилась голова и тело невольно подрагивало, я проникал глубже и вновь выскальзывал назад стараясь двигаться очень медленно и нежно, а реакция тела Мисаки давала мне знать правильно ли я всё делаю. Девушка дышала всё тяжелее, а ее дыхание становилось более срывистым и хрипким с каждым моим проникновением внутрь. В какой-то момент я вытащил палец и начал мягко массировать снаружи, слегонца оттягивая чувствительную кожу и вновь едва лаская. Вырываю из уст девушки протяжный стон и вновь проникаю внутрь — на этот раз двумя пальчиками заставляя Мисаки испуганно вскрикнуть, кажеися она вот-вот накричит на меня, но она лишь закусывает губы и смущенно отводит взгляд: — Что? И не накричишь, не скажешь остановиться? — Довольно шепчу я в самое ушко любимой, ощущаю как она вздрагивает от каждого слова. — Ты! — шипит девушка. — Пришелец-извращенец, все-равно же не остановишься! — она прячется в своих ладонях. — Тот есть тебе не нравиться? — провокационно спрашиваю я, вновь выходя из девушки и довольно облизывая пальцы. — Ты! Ты… кретин… Придурок… я же… — Она сверлила меня взглядом, а затем вновь спряталась в ладонях. — Ладно-ладно, — мягко шепчу я. — Солнце, ты ведь понимаешь, что мне нужно знать, что тебе хорошо… То есть я знаю, но… Мисаки… Я провел дорожку из легких поцелуев от ладони девушки до предплечья, а затем ласково прошептал: «я знаю, что ты смущаешься, но все хорошо… Это же я…» В ответ Мисаки несмело кивнула и прошептала, что всё понимает, но не может так открыто выражать себя. Я вновь проник в разгоряченное тело девушки, медленно и нежно, нарочито аккуратно и мягко. Вошел одним, а затем и вторым пальчиком до конца, вырисовывая разные фигуры и завитушки внутри любимой, вынуждая ее извиваться в моих руках и громко стонать от удовольствия. Зная, что она потом будет шипеть и злиться от смущения в любом случае, я старался засмущать ее как можно сильнее и заставить ее забыть обо всем. Я двигался уверенно, сам стараясь не погрязнуть в потоке грязных желаний, интенсивно, сменяя движения с мягких и уверенных на более резкие и короткие я вырывал из Мисаки протяжные хриплые стоны и вскрики. В какой-то момент Мисаки судорожно сжала ноги и громко прокричала, а затем его тело стало мягко подрагивать, выскользнув из девушки я размазал ее же соки по ее бедрам и довольно опустился к ее губам своими. — Мое солнце, всё хорошо… Живая? — я тихо захихикал, но Мисак лишь коснулась моего лица ладонью. Я нежно поцеловал ее губы, а затем потянулся к коробочке на прикроватной тумбочке и достал маленький фольгированный квадратик и небольшой бутылёк. Стягивать с себя боксеры кажется каким-то испытанием, они взмокшие, липкие и это тоже чертовски возбуждает. А провожу рукой по подрагивающему члену и крепко сжимаю, скриплю зубами — боль помогает немного придти в себя. Я разрываю пакетик и сплевываю фольгу. Натягиваю на уже ноющий орган прозрачный презик и капаю немного смазки из бутылька на презерватив, растираю и опускаюсь над Мисаки. Нежно целую ее мокрые и горячие губы и шепчу: — Самое интересное, да? — Прижимаюсь к ней и трусь о ее кружевные трусики. Мисаки толи скулит толи постанывает и это сводит с ума. Я отодвигаю ее трусики и трусь, теперь уже, о мягкие горячие складки, аккуратно проникая между ними немножко глубже. Развожу ножки Мисаки немножко шире и втискиваюсь между ними чуть сильнее надавливая на вход Мисаки. Мисаки почти что скулит, но протягивает ко мне руки и сжимает в крепком объятиии и шепчет: — Не смей останавливаться! — Ее голос сбивается на последнем слоге. Я крепко и резко целую ее при этом медленно и очень бережно проникая вовнутрь. Совсем немного, а затем вновь выходя, и так пару раз — этим же дразня обоих. Затем одним плавным движением вошел до конца. Узко. Мягко. Горячо. Мисаки крепко сжимала меня все еще стараясь расслабиться, но она настолько горячая, что крышу просто сносит. Я выхожу до самого кончика и тихо шепчу милости ей в самые губы… Что-то о том какая она милая, моя нежная, сладкая, любимая… А затем вновь вхожу — плавно и медленно, несколько раз, но не успеваю войти до конца… — Черт… Миса-ки… Не сжимайся так… я же… — почти хриплю ей в ухо. — Я не… специально… — скулит девушка… — Странно… Такуми… Мисаки сжимается вокруг меня крепче и… Перед глазами темнеет, появляются блеклые круги… Руки перестают держать и я бурно кончаю… В голове лишь одна мысль — «Пизде-е-е-ец…» — Ты уже… всё… — словно стараясь не засмеяться шепчет Мисаки и от этого на душе настолько тошно, что хочется провалиться сквозь землю. — Усуи… ты покраснел… — удивленно шепчет она, а я медленно выхожу из нее и стягиваю презерватив. «Позор… стыд… Да как же так? Настолько неловко, что хочется чтобы всего этого не было.» Бросаю презик в мусорку и вновь сажусь на кровать, голова теперь пустая, а как смотреть в глаза Мисаки даже не знаю. Мерзкое чувство… — Усуи… я… — Девушка и сама не знает, что сказать. Всё произошло явно не так как они оба думали. — Я… — Ты… -я оборачиваюсь и яростно смотрю на нее. — Демон… Соблазнительница, — я тянусь к ней в поцелуе, — смогла смутить Пришельца-Извращенца… Знаешь же, что я отомщу? Мисаки смущенно кивает, а я шепчу ей, что ночь только начинается…

***

— Такуми, — тихо шепчет Миса, когда я уже засынаю… — Спасибо тебе… за всё… — Еще успеешь, — у меня не получается подавить зевок, — поблагодарить. У тебя на это… — я мягко прижимаю любимую к себе: — лет тридцать…

The End? Nope… Only Start…