власть

- Как только родители позволили ему быть с этим омегой? - Я слышал, он раньше был шлюхой. Танцевал для богатых клиентов, пока его не нашел Юнги… - А я слышал, родители были против их союза. Юнги настоял, скандал чуть не попал в прессу. Вот шума было бы… Чимин слышит это, застегивая брюки в кабинке туалета. Он больше не плачет – выплакал все, что мог, в первые полгода их официальных отношений. Больше он не позволит злым языкам портить себе настроение и жизнь. Но вот что странно – он не выходит из кабинки, пока голоса не стихают, а дверь не хлопает. Чимин не хочет встречаться с этими людьми, не хочет испытывать давление хотя бы в туалете. Ему осточертели сплетники, которые все не могут успокоиться и принять его с Юнги отношения. Вернее, выбор Юнги. Ведь главный холостой альфа Сеула, наследник мэра выбрал не дорогого и статного омегу. Он выбрал Чимина – танцора без денег и дома, омегу, которого буквально подсунули «капризному клиенту». Чимин помнит этот вечер слишком подробно, слишком хорошо, хотя и прошло уже почти два года. И омега искренне не понимает, за какие заслуги ему был послан этот альфа. Ведь «капризный клиент» оказался самым чудесным человеком из всех, кого Чимин когда-либо встречал

Flashback

- Чимин! – зовет его хозяин клуба. Чимин устало сидит в кресле перед зеркалом с пустым взглядом. У него нет никаких идей, где взять деньги для оплаты комнаты, которую он снимает. Его выступления в этом клубе хоть и пользуются успехом, но денег много не приносят. Все потому, что он танцует контемпорари. Он в курсе, что в клубах обычно такое не танцуют, но омега слишком хорош в этом, поэтому хозяин – старый знакомый отца, согласился взять его на еженедельные шоу. Чимин благодарен и этому, но нужно срочно искать что-то еще. - Да? – устало отзывается он. - Тебе ведь нужны деньги? Чимин сразу оживляется. - Да, а что? - Поступил заказ на приватный танец. Чимин сжимает челюсти и опускается назад в кресло. - Клиент очень капризный, к тому же он видел уже всех наших танцоров. Ему никогда никто не нравится. - Почему вы мне это говорите? - Он сейчас в очень плохом настроении и просит приватный танец. Платит твой месячный оклад. Чимин сжимает кулачки. Нельзя упускать такой шанс, он просто не имеет права, но… - Только танец? Ничего больше? - Я не знаю, чего он захочет. Но ты, в любом случае, сможешь отказаться. Он заплатил только за танец. Чимин продолжает судорожно думать, хотя здравомыслие уже давно сказало «Да». Омега нервничает, пока собирается. Все же, он не стриптизер. Он танцор. И танцует он исключительно контемп. Пак надевает черную полупрозрачную рубашку свободного кроя и обтягивающие черные джинсы в контраст своим блондинистым волосам и белым зубам. Перед уходом он в последний раз смотрит на отражение. Макияж сдержанный, но взгляд томный. «Это всего лишь танец. Один танец», - вздыхает про себя омега и направляется к выходу. Клиент заказал отдельный зал, это значит, у Чимина будет достаточно пространства. Когда он проходит в помещение, не сразу замечает мужчину перед сценой, но сразу ощущает запах. Это ель, запах вечнозеленого дерева. Любимый запах Чимина, потому что ассоциируется с праздниками и домом. Первый вдох выходит судорожным и оттого громким, потому омега приоткрывает губы, чтобы быть тише. Бесшумно он проходит к сцене и только тут замечает альфу. Тот смотрит с интересом, изучая, кажется, каждую деталь, и останавливается на глазах. Чимин теряется и бегает глазами по лицу мужчины. Он красив, безусловно красив: бледная кожа, алые мягкие губы (омега отчего-то уверен, что они несомненно мягкие), умный взгляд без капли похоти. Чимина это вроде должно успокоить, но он начинает нервничать сильнее. Впервые глаза не пожирают его, а изучают, словно желают попасть туда, в самое сознание. - Ты новенький? – голос у альфы соответствует внешности: твердый, низкий, но без превосходства. - Нет, - тихо отвечает омега, ища нужную музыку. Альфа отпивает из стакана, что держит в руках, жидкость, не отводя взгляда от Чимина. - Я не видел тебя раньше. - Я не танцую стрип, - тут Чимин поворачивается и смотрит в ответ. Альфа не успевает ничего сказать, потому что начинает играть музыка. I n d i l a - T o u r n е r D a n s L e V i d e Омега делает несколько шагов, головой вращает, смотря куда угодно, только не на альфу. Шаги становятся тяжелее, глаза наполняются чем-то… каким-то чувством, которое альфа сразу не угадывает. Но омега хватается за голову и словно пьяный машет ею, тут альфа и угадывает боль. Чимин делает резкие выпады в стороны, но даже они полны плавности. Омега – воплощение грации. Изгибы тела просвечиваются через рубашку, но у альфы возникает острое желание убедиться в том, что они настоящие. Что танцор настоящий, а не ожившая статуя. Омега прекрасен настолько, насколько только может быть прекрасно искусство. Никогда еще Юнги не видел танца чувственнее, никогда он не видел омегу красивее. Танец Чимин заканчивает на полу, свернувшись на боку в позе эмбриона. Он не встает сразу, восстанавливает дыхание и приходит в себя. Альфа пользуется этим и подходит. Чимин слышит движение, но не шевелится. Омега и не видит, что происходит, он повернут в противоположную от зрителя сторону. Он вздрагивает, когда спины касается ладонь. Альфа несколько секунд смотрит на вздымающуюся ладонь на спине омеги. Живой. Живой, теплый, красивый. Статуи не бывают теплыми, они бездушные и холодные. В их глазах нельзя увидеть ни страсти, ни боли. Ничего. А танцор, кажется, переполнен чувствами. Альфа за плечо разворачивает омегу. Чимин оказывается на спине, продолжая глубоко дышать. Вблизи он еще красивее. Тонкая линия челюсти, большие губы, широкий лоб и – как альфа и думал – космические, переполненные эмоциями глаза. Разве может в одном человеке уместиться столько чувств? Нет, но вот оно, прямо перед альфой. Юнги не замечает, как жадно рассматривает каждый сантиметр лица. Он не касается, но Чимину отчего-то кажется, что не осталось ни одного участка на его лице, не изученного альфой. - Как тебя зовут? – спрашивает Юнги почти шепотом. - Чимин, - так же тихо отвечает омега, облизывая губы. - Могу я узнать твой запах, Чимин? Омега смотрит в глаза, но видит лишь неподдельный интерес. Он слабо кивает. Альфа медленно наклоняется, и Чимин отворачивает голову, открывая доступ к ароматным железам. Юнги не касается кожи, хотя соблазн велик. Он делает вдох, сначала слабый. Рецепторов касается легкая горечь. И тут Юнги заполняет запахом все легкие. Потому что он обожает грейпфрут. Альфа прикрывает глаза, сдерживая возникшие вдруг желания, а Чимин задерживает дыхание, потому что слишком близко. - Почему… - выдыхает Юнги, обжигая ненароком чувствительную кожу шеи, - почему ты пахнешь так хорошо. Чимин вдруг цепляется за плечи альфы, словно сейчас упадет, и смотрит. Он ведь не шлюха. Нет, он не спит со всеми подряд. Он вообще ни с кем не спит, если честно. Разве можно вот так, с незнакомым человеком? Нет. Нельзя. Точно нельзя? Омега колеблется, и альфа видит это в распахнутых глазах. - Ты меня боишься? – спрашивает он. - Нет, - шепчет Чимин и, сдавливая ткань рубашки альфы, притягивает его к себе. Юнги не сопротивляется, целует в ответ. Чимин оказался прав: губы альфы чертовски мягкие, а еще теплые и горьковатые от алкоголя. Омега не использует язык, позволяя, однако, альфе изучать собственный рот. Юнги влажный, горячий и – о боже – достаточно длинный. Чимин задыхается, но недолго: альфа нависает над ним и спускается поцелуями к шее. Омега расслабляется, наконец, закидывает голову и раскрывает губы, стараясь дышать. Поцелуи на шее крепче, горячее, укусы острее, и Чимин еле сдерживает стон, когда альфа царапает зубами кожу. Руки Юнги опускаются под рубашку и оглаживают каждый изгиб, сжимая талию и бока, заставляя Чимина выгнуться навстречу. Когда шея омеги покрыта красными следами, а сознание совершенно точно затуманено, Юнги отрывается и еще раз смотрит в глаза, чтобы убедиться: они оба этого хотят, оба желают. Оба нуждаются. Альфа расстегивает пуговицу на штанах омеги и аккуратно проникает под белье, сминая мягкие половинки. Тут омега и издает первый стон. Высокий, красивый и не менее желанный. Юнги массирует их и после проникает между. Он оглаживает вход, но не проникает. Чимин ноги в коленях сгибает и раздвигает, двигаясь навстречу. Юнги вводит один палец, надавливая омеге на живот. Чимин судорожно выдыхает от резкости, но естественной смазки достаточно, чтобы притупить болезненные ощущения. Юнги свободную руку под поясницу подводит и переворачивает омегу, ставя на колени и поддерживая под живот. Чимин успевает подставить ладошки, чтобы не упасть. Когда альфа убеждается, что танцор стоит сам, свободной рукой задирает рубашку на спине и целует позвоночник. Чимин дрожит от ощущений и снова вскрикивает, когда альфа добавляет палец. Он пытается сосредоточиться на чем-то одном, но поцелуи на спине слишком горячие, а пальцы внутри слишком настойчивые. Омега ощущает, как Юнги сгибает указательный прямо внутри, и стонет. Язык Юнги добирается до поясницы, изучает бока, пока пальцы нагло трахают. Когда Чимин издает стон удовольствия, потому что альфа касается простаты, Юнги пальцы высовывает, размазывая смазку по аппетитным ягодицам. Рукой надавливает на поясницу, заставляя Чимина опуститься на локти. Тот подчиняется. Юнги целует половинки, кусает и сдавливает, так, чтобы остались синяки, а потом раздвигает, любуясь пару секунд на раскрасневшийся блестящий от смазки вход. Юнги целует копчик и выпускает язык, проводя меж половинок до самого чувственного места. Чимин голову свешивает и дышит, сдерживая стон. Коленки разъезжаются, но альфа не позволяет. Чимин все же вскрикивает, кусая собственную руку, когда язык проникает внутрь. Слишком хорошо, слишком много ощущений. Юнги языком стенки оглаживает, а потом начинает двигать, заставляя Чимина стонать с каждым толчком все громче. Омега чувствует, как горячий длинный язык каждый раз достает до точки, отчего током все тело прошибает, превращая танцора в куклу в руках альфы. У Чимина впервые такое: звездочки перед глазами, туман в голове, а где-то в паху ужасная тяжесть, которая от особо резкого толчка взрывается атомной бомбой. Омега падает с громким стоном, не в состоянии выдержать таких ощущений. Альфа успевает подхватить под живот и целует в шею. Чимин дышит тяжело и теряется в нежности, которой его окутывает альфа. Юнги продолжает покрывать легкими поцелуями смуглую спину, с удовольствием замечая мурашки. Чимин дыхание восстанавливает и только потом натягивает штаны обратно. Альфа не сопротивляется и даже помогает подняться. - Кто вы такой? – спрашивает. - Ты на самом деле не знаешь? – альфа искренне удивляется. Омега лишь растерянно смотрит в ответ. - Юнги. Мин Юнги. Чимин хмурится в попытке вспомнить очень знакомую фамилию, а как только вспоминает, прикрывает рот ладошкой. Это сын мэра. Наследник. О боже. - Все в порядке, - мягко говорит альфа. – Эй, слышишь? Не переживай ни о чем. Юнги подходит ближе и оказывается прямо напротив. - Ты очень красивый. И твой танец был замечательным. Только никому не рассказывай, ладно? – альфа говорит с ним слишком доброжелательно. Чимин кивает. - Вот и хорошо. Увидимся, Чимин, - и альфа уходит, оставляя омегу одного. - Он оставил в два раза больше, - косится на Чимина хозяин, но отсчитывает все же полную сумму. Пак молча забирает деньги, игнорируя навязчивую мысль о том, что его задницу купили. В конце концов, это альфа был инициатором. Юнги появляется в клубе снова. И снова с заказом на приватный танец, но только теперь с конкретным пожеланием: Чимина. Пака это удивляет, но он соглашается. Он танцует что-то другое, но альфа смотрит так же завороженно. В этот раз Юнги просит Чимина с ним выпить. Танцор соглашается. Этот вечер проходит странно, они все время говорят. Чимин поначалу смущается, но после пары глотков крепкого алкоголя расслабляется. Юнги благодарит его и снова уходит. Его визиты становятся регулярными, как и их общение и секс. Чимин не помнит, когда их встречи вдруг превратились в свидания, а сами они стали парой. Зато омега хорошо помнит, какой злой Юнги приехал после того, как раскрыл их отношения отцу. Конечно, омега понимал, что такие отношения обречены, но не мог отпустить альфу. Просто не мог. Он перестал танцевать в клубе, нашел работу в театре и стал участвовать в балетных постановках. До этого он категорически отказывался переезжать к Мину. Родители все равно были против. Мэр даже как-то приехал на квартиру, пока сам Юнги был в отъезде. Чимин за всю жизнь слов гадостнее не слышал. Он проплакал около двух часов после уезда старшего Мина. Юнги вечером опухшее лицо заметил, укрыл омегу и крепко обнял, стараясь спрятать от гнилого мира. Как бы Чимин себе не внушал, что из отношений ничего хорошего не выйдет, он оставался с Юнги. Альфа не позволял даже думать о разрыве, никогда не говорил, но всегда показывал свою привязанность. И однажды сделал предложение. Вечером, прямо на кухне, когда Чимин, громко смеясь, рассказывал забавную историю с работы. Юнги просто встал на колено и достал кольцо. Чимин замер, присел на колени напротив альфы и заплакал. Юнги растерялся и потому обнял омегу. Ель прокралась в легкие, успокоила нервы, и Чимин прошептал долгожданное «да».

End flashback

Чимин выходит из уборной и направляется к другому концу зала. Юнги там, в компании других альф. Они говорят о чем-то. И в глубине души Чимин знает, что не стоит подходить (его все еще не принимают в этом обществе), но он нуждается в Юнги. Омега подходит медленно, почти незаметно. Пара альф бросает на него равнодушный взгляд, омеги смотрят снисходительно, но Чимин игнорирует. Он подходит к своему альфе и аккуратно берет под локоть. Юнги руку из кармана достает и берет маленькую ладошку в свою, переплетая пальцы. Альфа делает это на автомате, продолжая говорить про рост цен на акции какой-то корпорации. Чимин глаза опускает, но только чтобы не видеть прожигающих его взглядов. Он всегда старается вести себя как можно незаметнее и тише на таких мероприятиях. Чимин бы и вовсе не ходил, но Юнги обязан появляться с мужем, а омега просто не может подвести своего альфу. Мин извиняется и отходит от компании, видя все больше косых взглядов. Они смотрят на Чимина так, словно рядом с Юнги и не человек вовсе, а какое-то бродячее животное. Словно альфа подобрал оборванца. Эти идиоты и не подозревают, какой на самом деле драгоценный Чимин. Никто, даже сам Чимин не подозревает, какую власть он имеет над альфой. Юнги всегда был слаб к красоте. Но никогда – настолько. С первого танца Чимин подчинил его, привязал к себе крепкой нитью, которую ни разрезать, ни сжечь. Он – драгоценность, за единственным исключением: любой, даже самый большой бриллиант имеет цену, Чимин же не имеет. Он дар, которым Юнги посчастливилось обладать. И ни одному человеку альфа не позволит навредить омеге, что стал для него спасением. Юнги выводит Чимина из здания и направляется к машине. - Мы уезжаем? – спрашивает тихо омега. - Да, – «я не позволю им так смотреть на тебя». - Но ты говорил, это важный вечер. - Наплевать. - Юнги! – Чимин тянет руку и останавливает альфу. - Ты хочешь остаться? – резко спрашивает Юнги. - Нет, - и омега опускает ресницы. - Тогда мы уезжаем, - мягче говорит альфа, потирая большим пальцем тыльную сторону кисти Чимина. Омега слабо кивает. Он совершенно точно не подозревает, какой властью обладает над этим альфой. Юнги открывает пассажирскую дверь и пускает Чимина. Водитель с другой стороны открывает дверь самому Юнги. Альфа садится и откидывает голову. - У тебя точно проблем не будет? – тихо спрашивает Чимин. Юнги подвигается к нему, за плечи обнимает. Омега расслабляется и голову на грудь укладывает. Альфа нежно целует в лоб, расплавляя сердце мужа. - Нет, - врет Юнги. Конечно, будут, но его это не волнует. Все, что его волнует в данный момент, это состояние Чимина. Они доезжают в тишине, омега засыпает, и Юнги берет его на руки. Альфа бережно относит его в дом и укладывает на кровать. Чимин просыпается. - Прости, не хотел тебя разбудить, - говорит альфа. - Нужно было, - хрипло отвечает омега. - Я в душ. Чимин кивает и прикрывает глаза, укладывая под щеку ладошку. Юнги улыбается и уходит. Альфа быстро смывает с себя день и неприятную тяжесть, оставляя лишь приятную усталость. Когда он возвращается в спальню, Чимин лежит на другом боку, свернувшись калачиком. Замерз. Альфа улыбается и ложится, упуская из вида влажное пятно на брюках омеги. Юнги не успевает ничего понять, как оказывается оседлан Чимином. Пак сильно упирается руками в грудь альфы и стонет. Юнги не сразу соображает, пытается подняться, но Чимин давит на грудь, укладывая обратно. - В чем дело, Чимин? Омега поднимает мутный взгляд и облизывается. Одной рукой из кармана он достает пульт и кладет на грудь альфы. Только сейчас Юнги понимает. Внутри Чимина вибропуля. И судя по состоянию омеги, включена она давно. Юнги улыбается. Чимин наклоняется, влажно целует и стонет в рот альфы, ощущая стимуляцию внутри. Он долго не продержится, потому шустро развязывает халат на альфе. Юнги не сопротивляется, слегка поглаживая бедра омеги. Чимин целует в шею, больно кусая и вырывая из горла Юнги рык. Ему нравится слышать альфу, нравится играть с ним, дразнить, потому что, как бы он не рычал, все равно поддается, позволяет. Влажные губы опускаются на грудь, языком омега обводит сосок, чувствуя, как Юнги сдавливает бедра. Сам Чимин еле держится, продолжая целовать тело альфы. Рука с бедра куда-то пропадает, и омега ощущает усиление вибрации. Чимин стонет, утыкаясь лбом в живот альфы. - Юнги, - всхлипывает омега, теряясь в ощущениях. Еще немного, и он спустит, так и не удовлетворив альфу. А ведь Чимин это устроил только ради него, ради Юнги. - Мм? – тянет Мин, крутя в руках пульт. Слабость омеги забавляет и возбуждает одновременно. Чимин больно кусает кожу ниже пупка, заставляя зашипеть. Юнги пульт роняет, а омега добирается до возбужденного члена альфы и обхватывает двумя руками. Мин шумно втягивает воздух, сжимая в руках простыни. Чимин кое-как улыбается и пробует. Смазка у Юнги приятная, и омега вылизывает головку, как чупа-чупс, не отрывая взгляда от глаз альфы. Мин в ответ смотрит, но долго не выдерживает: Чимин берет глубоко, заставляя альфу утопить голову в подушке. Омега начинает двигать головой, насаживаясь на уже полностью возбужденную плоть горлом. Внутри пуля продолжает стимулировать простату, заставляя Чимина стонать и быстрее работать ртом от нетерпения. Юнги кончает в горло, когда ощущает вибрацию, и стонет гортанно. Чимин отстраняется и тянется к собственному члену, который, кажется, спустит от одного касания. Руку его останавливает Юнги и сам забирается под белье омеги. Чимин несдержанно стонет, когда альфа твердой хваткой берет его член и массирует. - Юнги, - хнычет омега, уже не в состоянии держать себя. Альфа не издевается, а дает то, что просят: пару раз проводит по стволу, а потом разворачивает руку и ладонью трет уздечку. Чимин громко вскрикивает и обильно кончает в руку Юнги. Без сил омега падает на альфу. Юнги сперму вытирает о простынь, бережно подтягивает омегу на себя и аккуратно просовывает внутрь Чимина два пальца, вызывая глухой стон. - Тшш, - свободной рукой альфа гладит спину, а другой достает пулю. Чимин выдыхает, но с места не сдвигается. - Давай завтра проведем вместе? – хрипло произносит омега. Юнги соглашается, решая отложить завтрашнее заседание. Да, он сын мэра и почти управляет целым городом. Он имеет в подчинении тысячи людей, часто никого не слушает, делая все по-своему. И есть лишь один человек, который имеет полную власть над Юнги, и имя ему - Чимин