Холодное Солнце

— Бей прямо, Тринадцатый! — над ухом раздаётся такой привычно холодный голос. Наставник, что стоял рядом, нахмурился и в очередной раз поправил руки мальчишки, который неправильно держал рукоять своего меча. Тот в свою очередь лишь недовольно прорычал, но сопротивления не оказал. — Не могу поверить, что трачу своё время на это безобразие. Тринадцатый, или же как выразился мужчина, безобразие, устало вздохнул. — Понял, Сорока-сан, — сдержанно ответив учителю, он продолжил свою тренировку. Наставник довольно хмыкнул и отошёл к стене, где вновь стал сверлить холодным взором своего нерадивого ученика. Сорока был высоким и коренастым мужчиной лет двадцати пяти, с обычными зелеными глазами, а в его каштановых волосах уже виднелась редкая седина, и казалось бы странным само её наличие, да и в таком молодом возрасте, но, увы, при их «работе» белые волоски — меньшее, что может появится. Прошёл уже год, как Тринадцатый попал в это место и всё, что он помнил с того момента — нескончаемые тренировки. Для его ещё столь юного возраста они были слишком тяжёлыми, но жаловаться юноша не мог, если конечно не хотел, чтобы его начали гонять ещё больше и сильнее. На сегодняшней тренировке ему пришлось заниматься «Кендзюцу»*, и вот очередным взмахом меча Тринадцатый наконец-то разрубил этот биджев манекен! От радости ему хотелось кричать, но сдержав свои чуть не вырвавшиеся вопли, лицо мальчишки вновь приняло суровое выражение. — На сегодня всё, — сказал Сорока, и ученик, коротко поклонившись, ушёл. Желание убежать поскорее и запереться в своей комнате возрастало с каждой секундой, поэтому петляя по темным коридорам Третьего корпуса, которые освещают лишь свет тусклых ламп, мальчишка, словно напуганный зверёк, бежал к «своей территории». Звук громко хлопнувшей двери, наверное, слышал весь корпус, громче этого было лишь бешеное сердцебиение. Прижавшись к двери спиной, парнишка медленно осел на пол и обхватил свои колени, уткнувшись в них лицом. Стало сразу спокойнее, а гул в ушах постепенно утихал, укрывая Тринадцатого в заветную тишину. Сколько он так просидел — неизвестно, но когда в дверь постучали, с большой неохотой ему всё же пришлось встать. Каково же было его удивление, когда за дверью оказался не Сорока, а совершенно другой шиноби. — Тринадцатый, тебя вызывает Данзо-сама! — незнакомая девушка в маске с полосатым узором предстала перед ним. Мальчишке хотелось рассмотреть её, но стоило коротко кивнуть, как её словно ветром сдуло. Тринадцатый вышел из комнаты и неспешно направился вниз, в мыслях гадая, зачем же он понадобился таинственному главе «Корня», которого в лицо-то никогда не видел? — Ещё одного уже перевели? — полюбопытствовала девушка, смотря на своего собеседника, лицо которого не было спрятано за маской. — Да, Укова-сан, — всё также невозмутимо ответил Сорока. — А зачем ему этот? — Не знаю, — пока Укова пыталась выпытать у Сороки информацию, Тринадцатый уже дошёл до кабинета главы и дрожащими руками дёрнул ручку. Ладошки сразу же вспотели, а по виску пробежала капля пота. Открыв дверь, он увидел силуэт человека с тростью, что сидел в кресле, словно Даймё на троне, и какого-то мальчишку, сидящего перед ним на коленях. Подойдя ближе, юный шиноби опустился на одно колено и преклонил голову. — Вызывали, Данзо-сама? — голос был привычно холодным и твёрдым, хоть ему и не доводилось встречаться с этим человеком, но Сорока-сан не раз говорил, что «Лидер-сан» не приветствует эмоциональных личностей. Но сохранять хладнокровие было невероятно тяжело, да что уж там, смотря на сидящий перед ним силуэт, Тринадцатый еле справлялся с желанием поскорее удрать отсюда к себе в комнату и как минимум неделю оттуда не выходить. Этот тип выглядел не очень дружелюбно, да и аура у него была давящая. А когда он буквально кожей почувствовал, как тот обратил на него свой ледяной взор, у него чуть сердце в пятки не ушло. Впрочем так он себе и представлял лидера «Корня АНБУ». Сразу понимаешь, что он на совершенно другом уровне, и даже учитель Сорока не такой устрашающий. — Тринадцатый, это Нулевой — твой новый напарник, — парень, что находился рядом с ним, встал с колен в полный рост, так что рассмотреть его не представляло никакой сложности. Обычный ребенок лет семи или восьми, низкого роста, короткие слегка вьющиеся каштановые волосы, округлое детское лицо с прямым носиком и тонкими губами, но больше всего выделялись глаза: они были большими и серыми, но непривычно равнодушными. «Мертвые. Как у дохлой рыбы», — подумал Тринадцатый, но сразу же отбросил лишние мысли. Одет Нулевой был также в черную кофту с воротником и красными вставками на плечах, серые брюки чуть ниже колен и обычные сандалии того же цвета, что и кофта. За его спиной, по правую сторону, висел танто. — Теперь вы будете тренироваться вместе под руководством Момоиро, а сейчас отведи его в свою комнату, насколько я знаю, она предназначена на двух жителей. Тренироваться вы тоже будете вместе, как и последующее выполнение миссий. С этого момента вы оба подобны братьям! — Есть, Данзо-сама! — Тринадцатый вышел из кабинета Данзо, сказав Нулевому следовать за ним. Когда они подошли ко входу в комнату, оба остановились. — Поскольку мы теперь напарники, предлагаю получше познакомиться, — конечно, Тринадцатый решил так не только из-за слов Данзо, но и из-за того, что он почти ни с кем не мог нормально поговорить, да и ровесников тут нечасто встретишь. — Меня зовут Цучиноэ… А твоё имя? — взгляд Цучиноэ заметно оттаял, словно не он пару минут назад прожигал им своего нового напарника, но Тринадцатого поставил в тупик именно вопрос. И что ответить? Ему никогда не говорили его имя, просто заявили, что он отныне Тринадцатый и всё. — Меня зовут Тринадцатый, будем знакомы, — по лицу его собеседника можно было понять, что он удивлён. — Тринадцатый? Но ведь это не имя! — пока парнишка думал, что ответить, кто-то сзади вдруг подал голос: — Его имя Тайо, — «Тайо» узнал голос Сороки. — А теперь быстро спать! Цучиноэ поспешно зашёл в комнату, на прощание махнув рукой, а Тайо стоял на месте, будучи в шоке от того, что впервые услышал своё настоящее имя. — Ты что, меня не слышал?! — испугавшись гнева тренера, ребёнок развернулся и быстро прошмыгнул в теперь уже не только свою комнату. «Тайо? Это и есть моё настоящее имя? Солнце… Наверное, из-за цвета моих волос. Но настоящее ли оно или его придумали на ходу? Почему мне не сказали его сразу?» Зайдя в свою обитель, Тринадцатый заметил, что в его отсутствие кровать заменили на двухъярусную, и Цучиноэ уже во всю дрыхнет на первом ярусе. Задумавшись над своим «новым» именем, Тайо подошёл к зеркалу и начал рассматривать своё отражение, как будто впервые его увидел. В принципе ничего не изменилось: все те же золотые волосы, рост которых достигают плеч, пухленькое лицо, курносый носик и уставшие голубые глаза; вроде бы обычная детская внешность, за исключением заёбанного взгляда и трёх полосок, что были на обеих щеках. «Как у кота», — подумалось Тайо, но всё же эта внешняя особенность не давала покоя. С такими тяжёлыми мыслями Тринадцатый, или вернее теперь Тайо, лёг спать, предвкушая завтрашний день и раздумывая о своём новоиспечённом напарнике.