Моя проблема - Ким Намджун

      В сериалах всё начинается красиво: город встречает своего нового жильца радужными красками, радугой, счастливыми улыбками людей и всевозможной милой ерундой, которой режиссеры стараются приукрасить жизнь персонажа. Какими же наивными и глупыми бывают люди, раз считают, что в жизни всё и вправду так: стоит лишь приехать в новый городок и на тебе — хорошая работа, куча новых, преданных друзей и ох, точно — любовь всей жизни. Намджун был именно таким простофилей, который рассчитывал жить на новом месте припеваючи. Акуна матата, проще говоря. Зря надеялся: на улице ступить не куда — всюду лужи, на лицах прохожих кислые мины, а на ногах промокшие до нитки ботинки, создающие жуткий дискомфорт. М-да, явно не тот город из сериалов выбрал, а ведь в дорамах Сеул сказкой казался. Но Намджун, будучи по жизни оптимистом, двинулся дальше по холодным улицам в поисках какого-нибудь кафе, в котором можно было спокойно переждать непогоду, нахлынувшую вместе с прибытием парня. Приехать-то, конечно, приехал, но дальше что? Нужно найти жильё и работу, чтобы за это жильё оплачивать, так помимо всего этого ещё и учёба. Звучит как снежный ком, в который Кима безнадёжно закатывало. В кафе было гораздо теплее, чем снаружи, от чего брюнет расслаблено выдохнул, удобно устроившись на мягком кресле за деревянным столиком. Уютно — вот, о чём подумал Ким, осмотревшись: помещение довольно небольшое, от силы вмещало человек тридцать-тридцать пять посетителей; стены, выкрашены в пастельный оттенок зелёного и украшенные небольшими горшками с цветочками на деревянных участках; и полы, выложенные светлым ламинатом. Но больше всего внимание Намджуна сейчас привлекала витрина с различными сладостями, вроде маффинов, тортиков и шоколадного печенья. Не еда, конечно, но для сладкоежки в самый раз, да и выбор у Кима сейчас не особо-то был. Сделав заказ, состоящий из американо и парочки шоколадных пончиков, парень принялся изучать просторы интернета, в поисках недорогого жилья. Заказ приносят через несколько минут, а Намджун всё не находит нужных вариантов, прыгая с одного предложения на другое. За маленькие квартиры, а то и комнатушки, арендодатели запрашивали довольно крупные суммы, которых эти места и подавно не стоили, но Ким продолжал упорно листать ленту предложений. Внезапно парень замечает одно из объявлений, размещённое на сайте, но почему-то лишь с одной фотографией. «Явно комната», — подумал Ким, а затем принялся изучать страницу предложенного. Судя по фото, ремонт довольно свежий, комната в хорошем состоянии: светлая, просторная, с новой мебелью… Тогда почему же цена такая низкая? Заметив мобильный номер арендодателя, Намджун решается позвонить и дать ответ на все вопросы, градом осыпающие голову. — Алло? — до слуха Намджуна доносится мелодичный мужской голос, по ноткам которого можно догадаться о том, что его обладателю недалеко за двадцать. — Здравствуйте, меня зовут Ким Намджун, я по объявлению. — А, — коротко выдал тот с нотками разочарования в голосе, которым не удалось скрыться от Кима. — Приезжайте сегодня в любое время, адрес есть на сайте. — Извините, я просто слегка удивлён цене за такую комнату, хотел убедиться в её правдоподобности. — Да, цена та же, что и в объявлении, — устало выдохнул тот, и Намджун сразу представил, как собеседник закатывает глаза или накрывает лицо рукой. По ту сторону послышались подозрительные шорохи и тихий нежный смех, явно женский, от чего Намджуну стало слегка не по себе. — До свидания, — сразу после произошедшего выдал арендодатель, моментально повесив трубку. Намджуну оставалось лишь пребывать в ступоре и недоумении после минувшего разговора. Парню от силы лет двадцать пять, значит, возможно, они почти одногодки, ибо Киму двадцать шесть. Но, судя по интонации в голосе собеседника, тот не особо-то был счастлив этому звонку. Нахмурив брови и слегка подумав над верностью решения, брюнет сам себе кивнул и, допив последний глоток кофе, вышел из кафе, направляясь в место, указанное в таинственном объявлении.

* * *

Внешне дом выглядел, как самая обыкновенная высотка — кирпичное здание серого цвета. Подъезды и подавно не отличались от других — бетонные стены, сверху покрытые штукатуркой, парочка окон, да лифт. Намджун с каждым разом всё сильнее разочаровывается в выборе места для построения своей новой сказочной жизни. Поднявшись на пятый этаж, Ким подошёл к двери, ведущей в квартиру под номером сто тридцать семь, и остановился в метре от неё, не решаясь нажать на дверной звонок. Намджун сам не знал, что его остановило, просто так сразу встречаться с хозяином квартиры не хотелось. А вдруг тот ещё типок попадётся? Тряхнув головой с целью избавления себя от не самых чудных мыслей, парень потянулся к кнопке звонка, как вдруг дверь открывается, и из квартиры выходит, а точнее вываливается, молодая пара. Парень мучал девушку жадными, мокрыми поцелуями, при этом не контролируя свои руки, которые явно перешли черту приличия. А та и не сопротивлялась особо, наоборот, жалась к мужской груди, подставляясь под ласки чужих рук. Намджун смотрел на это со стороны, скривившись от мерзости и возмущения. Никого не смущает его присутствие? Или его вообще не заметили? Похоже на то. Длинноволосая брюнетка нехотя отлипает от юноши, на котором из одежды были только серые спортивные штаны, и, о чудо, обращает внимание на Кима, что до сих пор ни звука не издал, спокойно облокотившись на стену. Но та ни капли не смутилась появлению постороннего, лишь слегка удивилась, а потом вновь вернулась к своему обожаемому красавчику, на прощанье строя тому глазки и до сих пор не вынимая своей руки из его. Когда уже и парень обратил внимание на Намджуна, то подмигнул брюнетке, после чего её рука медленно выскользнула из мужской, и девушка удалилась, виляя бёдрами, под стук своих высоченных каблуков. Хозяин квартиры голодным взглядом проводил уходившую девушку, а точнее её формы, после чего обратился к Намджуну, который, судя по всему, также увлёкся исчезнувшей красоткой. — Ты кто? — спросил тот, быстро окинув Намджуна оценочным взглядом. — По объявлению, — крайне удивившись такой резкой смене стиля общения на «ты», ответил Ким, вернув взгляд на хозяина этого дурдома, в котором теперь предстояло поселиться и Намджуну. — А, — почесав затылок, выдал тот, отлипая от дверного косяка, приглашая Кима зайти внутрь. — Осматривайся, что ли. Намджун переступил порог квартиры, и в нос тут же ударил сильный сгусток всевозможных запахов: женский и мужской одеколоны, еле уловимый запах яичницы, явно пригоревшей, и аромат геля для душа, перемешанного с шампунем. — Что-то не так? — задал вопрос житель квартиры, заметив смятение в лице парня. Тот, наконец, решил накинуть на себя рубашку, которая была совершенно случайно найдена им на стуле в прихожей. — Ну, пока что всё довольно подозрительно, — честно ответил Ким, двинувшись вглубь квартиры. — Где комната, которая сдаётся? — Справа. Всё также, как и на фото: абсолютно свежая комната с новым ремонтном. В целом, Кима устраивало всё, если исключить из общего вывода самого хозяина квартиры, который был явно недоволен появлением Намджуна. Парень ощущал это постоянными вздохами и косыми взглядами, исходившими от этого очумелого плейбоя. Если бы встретил его на улице, как случайного прохожего, то, возможно, позавидовал бы такой внешности: подкаченное тело, густые тёмно-русые пряди и правильные, на редкость красивые черты лица. Но сейчас, за все эти десять минут знакомства с этим парнем, Намджуну хотелось ему врезать за подобное к себе отношение, или вообще наплевать на всё и искать другую квартиру. Теперь-то ему стало ясно, от чего цена такая низкая — её хозяин прямое объяснение. Единственное, что удерживало — цена, неподходящая для такого хорошего жилья, находящегося чуть ли не в центре южнокорейской столицы. — Господи, да тут смотреть нечего, всего одна комната, — потеряв терпение сказал хозяин квартиры, обращаясь к Намджуну, всё ещё молчаливо осматривающему помещение. — Сегодня въехать можно? — неожиданно для шатена интересуется Ким, повернувшись в его сторону. Только сейчас юноша заметил, что тот немного ниже его самого, от чего на Джуна нахлынула внезапная волна уверенности в себе. — Что? Ты берёшь? — изумился парень, вопросительно взглянув на скорого соседа. — Ну да. Мне всё нравится, почему бы не въехать? Цена крайне удачная, понимаешь ли. А что, чем-то не нравлюсь? — Конечно. Ты не потрясающая красотка с завидными формами. Эта фразочка заставила Намджуна чуть ли не задохнуться от смеха, неожиданно вырвавшегося из груди. Теперь ясно к чему этот тон и неприязнь — девушку ждал, а тут Намджун припёрся. — Ну уж извини, кем родился, — утирая выступившие слёзы, сказал Намджун, после чего протянул парню руку. — Ким Намджун. — Ким Сокджин, — ответил тот, пожав руку. — Но предупреждаю: характер у меня не самый лучший и своих принципов я менять не стану. Я продолжу приходить в свою квартиру с девушками, с которыми в результате проведу ночь, так что без претензий. Если что-то не устраивает, ты в любой момент можешь отсюда съехать, я не держу. — Хорошо, — нехотя ответил брюнет, закатив глаза и мысленно подтверждая недавно сказанные слова Сокджина насчёт своего характера. Намджун не знал, что из этого выйдет, но был доволен тем, что одна из его проблем решена, пусть и не совсем целиком. То, что оба парни в какой-то мере радовало, ибо попасться полуголым, или и вовсе без одежды, не было бы настолько неловким, как в случае с противоположным полом. Пока всё шло, в принципе, не так ужасно.

* * *

Уже как месяц Намджун являлся студентом сеульского университета. Жизнь студента была Джуну непривычной, но интересной — каждый день что-то новое, вечное общение со сверстниками, да в целом всё было круто, Киму нравилось. Но в таких радостных мелочах всегда находился тот, кто умудрялся всё запороть одним лишь своим появлением, и таким человеком для Намджуна являлся Ким Сокджин. Уже как месяц брюнет жил в одной квартире с этим парнем. С каждым днём Намджун всё больше сожалел о выборе жилья, то и дело поглядывая в интернет в надежде на более удачный вариант, но ничего удачного не находил, а после недели поисков и вовсе сдался. Парни почти не разговаривали друг с другом, только с утра перебрасывались парочкой фраз, когда оба собирались по своим делам. По словам Сокджина, тот работает, ибо учёба не для него — это всё, что о нём знал Намджун. Ни возраста, ни увлечений, ничего. Чуть ли не каждый вечер к парню, как он и обещал, приходила девушка — его ночное развлечение. Джун вечно слышал из соседней комнаты бессовестно громкие стоны, мешавшие заниматься своими делами, связанными с учёбой. Первое время Кима это возбуждало, и он не мог собрать мысли в кучу, то и дело фантазируя о пошлых образах и силуэтах, но со временем это стало раздражать. Он свыкся с кошмаром, что вечно творился в этом доме и, на зло своему соседу, включал громкую музыку, что перекрывала неприличные звуки. «Ты опять за своё?», — вечный вопрос из уст Сокджина, который после очередной подпорченной ночки выпроваживал из дома новую шлюху. «Я плачу за комнату, своё личное пространство, в которое у тебя врываться прав нет. Я вам ничем не мешал, Сокджин, какие претензии?», — отвечал Намджун, уверенно смотря в глаза соседа, наполненные гневом. Однажды вечером шатен вернулся домой поникший. От лёгкой неприязни соседи, вообще-то, никогда не приветствовали друг друга по возвращению домой, но в этот раз Джун заметил обречённое выражение лица парня и от чего-то напрягся. Тот не выходил из комнаты весь остаток вечера, даже звука не издал, запершись в своём обителе. Ближе к ночи Намджун, испытываемый бешенным любопытством, таки решился заглянуть в чужую комнату. Приоткрыв дверь, перед Кимом возникла такая картина: комната была погружена во мрак, свет излучала единственная лампа, расположенная с правой стороны большой двуспальной кровати за спиной Сокджина, что лежал на ней в позе эмбриона и чем-то напоминал беспомощного котёнка. Сначала Намджуну показалось, что он заснул, но тихий шмыг уверил его в обратном. Лёжа на кровати, Ким принялся перебирать изящными пальцами тёмные-серые простони, рассуждая о чём-то важном. Рассматривая эту картину, Джуну стало от чего-то жаль этого парня, что сейчас казался таким беззащитным и подавленным. — Сокджин? — тихо начал Намджун, согнутым указательным пальцем постучав по двери. Тот после прозвучавшего голоса резко взбодрился, присев на край кровати, но всё также оставался повёрнутым к Джуну спиной. — Что ты здесь делаешь? Я давал разрешение войти? Выметайся отсюда, — огрызнулся парень, слегка повернув голову вбок. — Я просто зашёл проверить, как ты, — возмущённо стал оправдываться брюнет. — Весь вечер от тебя ни звуку, чёрт знает, что у тебя на уме. — Ох, можешь не волноваться, — в язвительном тоне проговорил тот, сжав кулак. — Я не волновался. Напридумывал себе бред всякий, — хмыкнул Намджун, но выходить из комнаты не торопился, чувствуя, что что-то не в порядке, что-то с этим парнем не так, и он обязательно выяснит, что именно. — Что стряслось? — Какое тебе дело?! Ты снимаешь комнату, так вот и живи в своё удовольствие, не лезь ко мне со своими тупыми вопросами! Ты никогда не поймёшь меня, никогда не поймёшь то, что я чувствую! Тогда зачем спрашиваешь, если тебе всё равно плевать?! — Сокджин сорвался. Он, наконец, встал с кровати и повернулся лицом к соседу, но лучше бы этого не делал. По щекам ручьём потекли слёзы, уже далеко не первые, судя по красным кругам вокруг глаз. Парень несколько секунд выжидающе смотрел на пребывающего в шоке Намджуна, а после рухнул на колени, накрыв лицо руками, после чего безмолвные слёзы переросли в отчаянные глухие крики. — Хей, Джин, ты чего? — беспокойство Кима переросло в настоящую панику, ибо Намджун ещё ни разу за этот месяц не видел, чтобы тот не просто плакал — выл, захлёбываясь в собственных слезах. Джун опустился рядом с Сокджином на колени, положив свою руку тому на плечо. Спина парня сотрясалась в судорожном плаче, поселяя на душе Намджуна беспокойство. Джин ведь тоже человек как-никак. Сокджин, видимо почувствовав опору рядом с собой, уткнулся лбом в плечо парня напротив. Он старался остановить слёзы, но те безустанно продолжали вытекать из глаз и впитываться в серую мешковатую футболку Намджуна, оставляя после себя тёмное пятно. — Что у тебя случилось? — тихо спросил Намджун, неуверенно поглаживая того по спине. Со стороны это смотрится странно: два парня сидят на коленях друг перед другом, один по спине гладит, другой выплакивает горе на плече человека, которого недолюбливал… Не самая обыкновенная картина, такое между соседями нечастно встретишь. — Мой отец… — после минутного молчания прошептал Ким. — У него случился инфаркт, он… — вновь слова прерываются потоком слёз. Сокджин не может это сдерживать. Слишком больно и это давит безумно. Кричать хочется, но не здесь. Он итак смотрится, словно жалкий щенок, а тут ещё и душу раскрывать. Тяжело. Намджун понял о чём речь, и его глаза распахнулись после осознания произошедшего. Больно, тяжело, немыслимо. Хотел бы Намджун сказать, что понимает его, но если подумать, то ни черта он не понимает, близких-то не терял. — Сокджин… — только и смог он сказать, направив пустой взгляд куда-то в пол. Вдруг Намджун почувствовал, как чужая рука со всей надлежащей ей силой сжимает ткань футболки, свисавшей спереди. — Мама позвонила мне… Не знала, как сказать, сама не до конца верила в… это, — Джин не мог произнести злосчастные слова о смерти родного отца. Больно в это верить, ещё больнее об этом говорить. — Я был для него обузой. Он никогда не гордился мной. Я солгал тебе, когда сказал, что никогда не хотел никуда поступать, нет, я хотел. Хотел быть лётчиком, — он усмехнулся. Слова, звучавшие из уст Кима были невнятны, еле уловимы, наполнены скорбью, от чего сердце Намджуна сжалось на подобии руки, что беспощадно сминала ткань его футболки. — Когда я сказал ему о том, что не поступил, он назвал меня слабаком, ни на что не способной девчонкой. В порыве злости я наговорил ему всякого… Потом жалел, но извиниться гордость не позволяла. Я устроился администратором в хороший отель, неплохо зарабатывал, но взяли меня туда сугубо из-за внешности, мол, красивый, но это заслуга родителей, а не моя… Эта квартира, моя внешность… Я ничего такого не добился, чтобы он мог гордиться мной, а теперь все потеряно, Намджун… Я ненавижу себя, ненавижу, ненавижу, — как заклинание шептал Сокджин, до побеления сжимая веки. — Джин, я… Я могу чем-то помочь? Чем угодно, просто скажи, — осторожно интересовался Намджун, посмотрев на Сокджина, что поднял голову с соседнего плеча и взглянул в глаза напротив, наполненные сочувствием и жалостью. Но Джину именно это было и нужно — простое человеческое понимание, пусть до конца он себе в этом пока не признался. — Сделай вид, будто ничего из всего этого не было. Забудь этот вечер, — поднимаясь с колен говорил Ким. — Это всё произошло в порыве чувств, я это не контролировал. Привыкни к моей жуткой эмоциональности. — Да, без проблем. Раздался звонок в дверь, и Намджуна словно током прошибло. Парень быстро поправил футболку и зашагал в сторону входной двери, оставив Джина одного. Через несколько минут он вернулся, застав Джина сидящим на краю кровати с телефоном в руках и печальной улыбкой на лице. Сердце вновь жалостно сжалось, но, несмотря на это, Ким, как ни в чём не бывало произнёс: — Я заказал токпокки, если хочешь — присоединяйся. — Да. Спасибо, — с благодарной улыбкой сказал Джин, отложив телефон.

* * *

Шёл третий месяц этого необычного эксперимента. Парни стали ладить гораздо лучше, даже пару раз ходили выпить вместе. Это сближение пошло на пользу Намджуну, ибо он выдвинул своё условие насчёт своеобразных ночек Джина и тот, пусть далеко не сразу, но таки согласился. Первое время после кончины отца Джина, тот ещё около месяца был подавлен и морально разбит. Времени на восстановление однозначно ушло немало, но Джун старательно пытался помочь ему зашить эти раны, что удалось, пусть и далеко не целиком. Одним наипрекраснейшим вечером, когда сессия Намджуна была наконец-то сдана, Джин предложил отпраздновать это у одного из его друзей, в шумной компании и сопровождении громкой музыки и крепкого алкоголя. Ким, по обычаю своему, не был любителем шумных мест, он бы предпочёл провести вечер в тишине, просматривая глупые программы по телевизору и попивая горьковатое пиво из железной баночки. Но разве его кто-то слушает? Конечно нет, ведь этот Ким Сокджин уже за рукав тащит его в такси. И как он дал себя на это уговорить?

* * *

Большая, просторная вилла на берегу моря — вот это настоящая сказка — вот, что представлял себе Намджун, а не это всё. После того, как его любезный сосед грандиозно объявил о том, что они едут «на самую офигенную тусу в твоей жизни» — как выразился сам Ким, Джун принялся перебирать своё студенческий гардероб и вот, что ему удалось найти — чёрные джины, плотно обтягивающие сильные бёдра, длинная красная футболка с коротким рукавом, потрёпанная книзу, и чёрная джинсовка, прикрывающая мускулистые плечи. Джин же выглядел гораздо более вызывающе — растрепанные волосы, подведённые чёрной подводкой глаза, что придавало взгляду больше наглости. А из одежды на нём была лишь серая футболка с глубоким полукруглым вырезом, открывающим острые линии ключиц, и чёрные рваные джинсы с толстым серебряным ремнём, обрамляющим стройную талию. Глядя на такой образ Сокджина, Джун отчего-то смутился. Он в очередной раз понял, почему к нему девушки как домой ходят — уж слишком красив мерзавец. Парни входят внутрь, и по перепонкам тут же бьет настолько громкая музыка, что аж в висках запульсировало. Сокджин быстрым взглядом обходит всех присутствующих, лица которых возможно было рассмотреть в сумрачном освещении, после чего кричит Киму: — Развлекайся, если уйдёшь раньше не жди меня сегодня, — на это брюнет ответил коротким кивком, потеряв малейшую надежду на то, что Джин не оставит его одного в этом сумасшедшем месте, в котором каждая живая клетка была пропитана алкоголем и сладким ароматом кальяна. Но не успел Джин даже в ближайшую толпу влиться, как к нему подлетает высокая, но чуть ниже самого парня, девушка, держа в руке бокал шампанского. Её внешность показалась Намджуну знакомой, и он принялся пристально вглядываться в чужие черты, одновременно роясь в воспоминаниях. — Джин-оппа, — протянула она, поставив бокал на рядом стоящий столик, и повиснув на шее шатена. — Я уже боялась, что ты проигнорируешь моё приглашение, — незнакомка наигранно надула и без того неестественно пышные губы, после чего по-собственнически принялась целовать Сокджина, а тот отвечал, добавляя нескромные жесты рук, которые уже проходились по изученным ранее изгибам тела. — Ты что, как я мог не прийти к тебе? Девушка, почувствовав на себе пристальный взгляд, повернула голову в сторону и случайно пересеклась с теми самыми глазами, которые уже вторую минуту пожирают каждую клеточку чужого лица взглядом. И тут Намджун вспомнил первый день встречи с Сокджином: якобы влюблённая парочка, пошлый взгляд Джина, провожающий удаляющуюся фигурку, и их первый разговор… — Джин! — не выдержал он, приблизившись к парню. — Ты же говорил, что мы едем к твоему другу, а не подруге. — Ой, да какая разница, а, — отмахнулся тот. — «Джин»? Оппа, ты разрешаешь ему так себя называть? — искренне удивилась брюнетка, странно покосившись на пару. — Да вы двое неплохо сблизились. — Это вышло неожиданно, а потом я свыкся. Не придумывай себе бред всякий, Ли Санхё, — оправдывался Джин, после чего оставил собеседников одних, молча покинув место допроса. — Тебе крайне повезло с соседом, парень. Если он позволяет тебе так себя называть, значит, ты для него не пустое место, — сказала девушка, после чего молча последовала за Джином, что уже выпивал коньяк у барной стойки. Намджун старался не придавать этим словам особого значения, ибо, судя по поведению Сокджина, ему как раз-таки было плевать. Тот, сидя за барной стойкой, с обнимающей за спиной подругой, и глазом не повёл в его сторону, оставил Намджуна одного в месте, кишащим незнакомыми, и даже странными, людьми. Отчего-то стало обидно. Настолько глубоко равнодушие задевало.

***

Намджун никогда бы не подумал, что его начнут раздражать весёлые люди, но спустя два часа такого безумства, Ким, мягко говоря, задолбася. На часах третий час ночи, спать хочется безумно, а пить не тянуло от слова «совсем». Из виду Намджун потерял Джина давно, он ушёл с той самой красоткой наверх минут сорок назад и несложно догадаться, чем всё это время занимается пьяная пара. На самом деле Ким не знал, сколько выпил Сокджин, да ему и не нужно было, и так всё ясно. Посидев ещё минут десять на мягком кресло-мешке, Намджун не выдержал и направился к выходу из дома. Толпившиеся люди мешали, то и дело отталкивая парня, словно задерживая его там, где оставаться желания не осталось. Как только брюнет приблизился к двери, по его волосам прошлась лёгкая волна мурашек от прикосновения чьей-то руки. — Красавчик, ты куда собрался? Даже четырёх утра ещё нет, — перед ним стояла Санхё, переодетая из прежнего короткого клубного платья в обтягивающие кожаные лосины и чёрный топ. — Пойдём-ка со мной, Джин сказал найти тебя. Не успел Ким ничего ответить, как девушка переплела свои пальцы с чужими и двинулась в неизвестном направлении, пробиваясь сквозь толпу, которая не особо-то перекрывала ей путь. Прошагав метров двести с длинной лестницей, брюнетка привела Джуна к довольно большой толпе, в которой также присутствовал сам Ким Сокджин. Заметив появившегося Джуна, тот встал и подошёл к нему, попутно поправляя футболку, съехавшую с плеча. — Я, если честно, отправлял её с крайне маленькой верой в то, что она на тебя наткнётся. — Что ты хотел? Я шёл домой, — сухо ответил Намджун, смотря в глаза парня напротив. — Поиграй с нами, — коротко выдал шатен, засунув руки в карманы джинс. — Что? — Правила просты, — проигнорировав вопрос Джуна, продолжил Сокджин. — В центре лежит бутылка. Один из игроков крутит её, и на кого покажет носик бутылки тот выполняет желание любого из круга. — Ты издеваешься? — после заданного вопроса из-за спины Джина послышались подбадривающие восклики, которые сравнивали процент возможного побега к нулю. — Так что? Играешь или нет? — Я в деле, — после нескольких секунд раздумий ответил Джун, мысленно спрашивая у самого себя причину, из-за которой он теперь страдает данной ерундой. Намджун чувствовал себя не в своей тарелке, ибо люди за веселье здесь принимали то, что у Кима отроду вызывало отвращение. А Джин… его это забавляло ничуть не меньше, чем остальных, он наоборот являлся основным инициатором всего этого безумия. И когда горлышко бутылки самым неожиданным образом остановилось у ног Джуна, у того дыхание перехватило от ожидания того, что могут заставить сделать его здешние безумцы. — Намджун, — задорно позвал парня Сокджин, с вызовом посмотрев в его глаза. Джин был сильно пьян, это понятно по его голосу, несконцентрированному взгляду и размашистых движениях, после которых казалось, что он вот-вот заснёт или свалится без сознания. — Ты когда-нибудь спал с девушкой? — после этого вопроса толпа загудела, посматривая то на Сокджина, то на его жертву, которой выпала честь на этот бред отвечать, а после ещё и выполнять глупое задание. — Да, — соврал Намджун, ни секунды не мешкаясь. Его голос звучал твёрдо и уверенно, а взгляд так и оставался переплетён с сокджиновым. Такой вопрос со стороны парня его только раззадорил, хотелось что-то доказать, ведь в этой куче все только этим и заняты — пытаются выделиться из толпы отбросов. — Тогда, думаю, тебе не составит труда прямо сейчас отправиться с Нам Боми в уютную комнатку с большой, удобной кроватью, м? С дивана поднялась невысокая, тощая девушка с густыми блондинистыми волосами, что покоились на хрупких плечах. Большие глаза с голубыми линзами завораживали, а пухлые губы, приукрашенные лёгким блеском, и белое платье чуть выше колен дополняли нежный образ. Так сразу и не скажешь, что она далеко не скромница. Девушка подошла к Намджуну и опустилась на его колени, нагло запустив тонкие пальцы в смоляные пряди. Ким потерялся в собственных ощущениях, которые подозрительно разделились на две части — внезапное возбуждение и гнев в перемешку с трезвостью. Намджун не сразу оттолкнул нахалку, что придало ей уверенности, и та потянулась к губам Кима за поцелуем, который положит начало бурной ночи, но парень вовремя спохватился и сбросил с себя девушку, живо встав на ноги. Та нелепо свалилась на пол, запутавшись в собственных волосах. — Какого хрена, Ким Сокджин? — прорычал он, сверля взглядом довольного соседа. — Она клёвая, доверься моему выбору. — Поехали домой. Сейчас же, — в Намджуне впервые за долгое время бурлило столько злости. Нет, так вечера он точно больше проводить не станет. Старший Ким сделал пару шагов в сторону в стельку пьяного Джина, схватил его за ворот футболки и рывком поднял на себя, поставив шатающегося из стороны в сторону парня на ноги. Джун пару секунд посмотрел в ничего непонимающие глаза, после чего сильно сжал чужое запястье и хотел было потащить его к выходу, как вдруг музыка замолкает, и раздаётся тот самый женский голос, хозяйка котрого незаметно покинула это место несколько минут назад: — Ребятки, у нас новая поставка! Все в гостинную, а кто не успеет — сочувствую. Толпа, ранее с интересом наблюдавшая за парочкой, направляющейся домой, за считанные секунды покинула место игры и в ускоренном темпе двинулась в указанном голосом направлении. — Что за поставка? — с опаской спросил Намджун, посмотрев в сторону нетрезво улыбающегося Джина. — Тик-тик, чувак, — ответил незнакомый парень, проходивший мимо них. — Ты новенький, тебе полагается попробовать первому. Торопись, тебя без очереди пропустят. — Тик-тик?.. Расслабив хватку на покрасневшем запястье Сокджина, парень двинулся в сторону огромной кучи народа, издававшей одобрительные крики и радостные возгласы. Как и обещал таинственный незнакомец, перед Намджуном расступался каждый, пропуская его к тройке людей, стоявшей впереди этой гущи народа. Медленно продвигаясь к ним, Ким замечал странное поведение окружающих, напрягаясь ещё сильнее. — Наши правила: всё целиком, так больше кайфа, — с улыбкой сказала девушка, протянувшая Намджуну шоколадный батончик. Стоило ему получить угощение, как все остальные, словно с цепи сорвались, стали пропихиваться вперёд и протягивать руки, дабы получить желаемое лакомство. Намджун отошёл в сторону с подозрением осматривая шоколадку, но после решился вскрыть упаковку. И тут его осенило: «Так больше кайфа». — Наркотики… — тихо шепнул он, а в подтверждение его мыслям рядом блаженно застонал какой-то паренёк, надкусывая очередной кусочек от ужасающего лакомства. Зрачки парня были расширены, изо рта вытекала слюна, а губы трогала счастливая улыбка. Взгляд был направлен в пустоту, в голове пустота, зато гормон счастья на пределе. И вдруг Ким вспомнил о Джине, которого оставил наверху. Засунув шоколадку в карман, он сорвался с места, в панике мотая головой, в надежде найти среди лиц знакомое, всё ещё с живым блеском в глазах. Взлетев по ступенькам вверх, брюнет расслабленно выдохнул, обнаружив Джина мирно спящим на кресле-груше. Тот свернулся комочком и тихо сопел, положив руки под голову. На секунду облегчение взяло вверх, но после гнев стал доминировать над несчастным чувством. Намджун подошёл к парню, грубо тряхнул его за локоть, и после того, как младший проснулся, насильно потащил Сокджина к выходу. Тот, толком не успев подняться на ноги, что-то сонно бурчал, пытался вырваться, но когда они достигли острых ступеней, шатен быстро поднялся на ноги и, еле подстроившись под темп разъярённого Кима, обречённо поплёлся за ним. На улице Сокджин опустился на скамейку у входа в коттедж и снова провалился в сон, не обращая абсолютно никакого внимания на Намджуна, что яростно что-то разъяснял и пытался достучаться до пьяного разума Джина.

* * *

В комнату пробивались яркие лучи весеннего солнца, яростно пытающиеся разбудить юношу, что чёрт знает когда вчера лёг спать. Вылезать из тёплого одеяла не хотелось от слова «совсем», и Джин продолжал игнорировать сигналы будильника, настойчиво издающего противные звуки вибрации, в попытке разбудить своего ленивого хозяина. Сегодня выходной, можно поваляться в постели немного дольше обыкновенного, не поддаваясь мыслям о куче домашней работы, что навалилась во время будних, и ненадолго отдаться лени, что так сладко зовёт снова провалиться в сон этак часа на три. — О, уже проснулся? Неужели, а ведь сейчас всего лишь час дня, — вот она, его проблема, которая силком вырывает несчастного Кима из объятий мира Морфея. Намджун резким движением руки стягивает с Сокджина одеяло, ранее защищавшее того от прохладного ветерка, разгуливающего в комнате из-за приоткрытого окна. Недовольно что-то промычав, шатен и не подумал вставать, лишь накрыв голову подушкой и отвернувшись от настойчивого соседа. — Ким Сокджин, я сказал немедленно вставай, это не просьба, — твёрдым, слегка раздражённым тоном сказал Намджун, после чего молча удалился, бросив ещё тёплое одеяло на пол. Джину, конечно, всегда было глубоко плевать на мнение и приказы других, но что-то внутри него советовало повиноваться, что спустя несколько секунд тот и сделал, с хрипом поднявшись с кровати. Потирая глаза, парень вышел на кухню, откуда тянулся приятный запах утреннего кофе, щекочущего ноздри своим ароматом. Потянувшись, Джин уже собирался сказать дружелюбное «доброе утро», но Джун опередил его весьма не радостным тоном: — Какого чёрта вчера было? — О чём ты? — зевая, искренне недоумевал Ким, присев на диван и чувствуя медленно прибывающую бодрость. — Ах, ты не понимаешь? — усмехнулся Намджун. — Об этой штуке, — после этих слов брюнет небрежно бросил на стол ту самую шоколадку, торжественно врученную ему на вчерашней вечеринке. Заметив угощение, глаза Кима округлились, а хорошее настроение вмиг улетучилось, сменившись лёгкой паникой. — Намджун, это… — начал он, но старший не позволил ему продолжить: — Ты брал это в рот? Брал, ну?! — Нет, Джун, я не… я не такой… — Какой это «не такой»? Это наркотики, Джин. Знаешь, что такой наркотики? Я объясню, — еле сдерживаясь, дабы не сорваться на крик, разъясняет Джун, оперевшись на стол перед парнем, и смотря тому в глаза, — это такая штука, которая способна убить тебя, пусть до тебя и не доходит. Ты думаешь, что это кайф, тебе хорошо, но на деле ты погибаешь, а когда… — Да знаю я, что это, прекрати как ребёнку всё разжёвывать. — Тогда объясни мне сам, какого чёрта мы были там, где раздают эту хрень?! — Во-первых, прекрати орать. Во-вторых, я был без понятия, что это там будет, — объяснял Сокджин, указав пальцем на шоколад, мирно покоившийся на столе. — Я не наркоман, Намджун, успокойся. Если я провожу вечера вне дома, это не значит, что я занимаюсь этим. Спокойный тон парня внушал доверие, и старший Ким понемногу приходил в себя, заставляя себя поверить в сказанное Джином. — Ты понимаешь, во что мог нас втянуть? А если бы приехали копы? Никто бы не стал разбираться в том, кто прав, кто виноват, накрыли бы всех. — Но они ведь не приехали? — Да, но… — Но ведь не приехали? — спокойно продолжал говорить Сокджин, всё больше убеждая Намджуна в том, что он таки зря вот так вот перешёл в нападение с самого утра, не дав Джину толком выспаться, да и в целом утро испортил. — Успокойся, друг, всё супер, — уверил он, встав с кресла и похлопав парня по плечу, направившись в сторону шкафчиков. И стоило Киму подойти к столешнице, как в поле его зрения попала раковина, которая по памяти шатена вчера была идеально чистой, а сейчас была обмазана в чём-то чёрном. Лицо Сокджина скривилось от недоумения и злости, после чего он повернулся к Намджуну, указывая на изуродованную часть кухни. — Это что? — Э, ну, это, — а теперь Намджун почувствовал себя зайчонком, загнанным в клетку. Это он так кофе с утра варить пытался. Итог: дно турки подгорело, плита вся испачкана кофе, что вылилось, пока Ким пытался включить микроволновку, а самого напитка нет — всё на тряпочке, скомканной и спрятанной за небольшим чайничком. — Кофе?.. — Ким Намджун!

* * *

Всё началось с того самого простого слова «друг», которое положило начало настоящей дружбе. Парни довольно сильно привязались друг к другу за эти пять месяцев, почти каждую свободную минутку проводили вместе, разве что спали по-отдельности. Намджун открывал для себя новые стороны Джина, узнавал о нём больше и больше с каждым днём. То же и с Джином. Теперь он мог с уверенностью заваливаться в комнату Намджуна, который, вообще-то, тот ещё сурок, и будить его самыми разными способами, которые могли прийти в голову лишь этому парню. Казалось бы, обоим за двадцать, но ведут себя похлеще детей, вечно делая шуточные пакости и заставляя друг друга улыбаться. Только этому парню Сокджин мог показать себя настоящего, ибо знал, что он примет его, так же как и Джин Намджуна.

* * *

Намджун собирает свои вещи в небольшой рюкзак, после чего выходит вместе со сверстниками из аудитории, улыбаясь и смеясь под их шутки. Погода на улице была чудесной: солнце согревало тёплыми лучами, подготавливая жителей к скорому потеплению; почки на деревьях лопались, освобождая ярко-зелёную листву из заточения; а птицы, словно весенний оркестр, сопровождают всё это чудо великолепный пением, ласкающим слух. Ким выходит из учебного заведения, вдыхая свежий прогретый воздух, уже невероятно близкий к летнему, и прикрывает глаза, наслаждаясь любимым временем года, что было сейчас во всём своём великолепии. — Джун, идёшь? — доносится до него голос одного из студентов, после чего юноша выныривает из своих мечтаний и делает шаг навстречу компании друзей, ожидающей брюнета неподалёку. На днях компания договорилась выпить вместе, позвав с собой Кима. Намджун, являясь душой любой компании, конечно же согласился, ярко представляя вечер субботы, проведённый в компании друзей. Бар в каком-нибудь тихом переулке идеально подходил для такого вечера, да и выбора у студентов особо не было из-за финансового положения. В тот же вечер Сокджин решил сделать сюрприз своему другу-соседу, приготовив для него пирог, который тот оценил около месяца назад, когда Ким впервые готовил его после появления Намджуна в его жизни. Вернувшись с работы около четырёх часов вечера, парень принялся работать на кухне, представляя довольное выражение лица Намджуна. Джину нравилось, когда его хвалят, особенно, когда в труд юноша вкладывал душу. Когда угощение было готово, шатен никак не мог насмотреться на своё творение — настолько хорошо получилось. Джин уселся на диван и стал ждать возвращения Намджуна, что уже вот-вот должен был появиться на пороге их совместного жилища. Губы тут же тронула радостная улыбка от тех воспоминаний, когда старший впервые почувствовал запах домашней джиновой выпечки, вернувшись после тяжёлого учебного дня домой. Он тогда долго слюной истекал в ожидании вкусить сладкое тесто и почувствовать на языке кисловатую вишнёвую начинку, но Сокджин никак не давал шанса, приговаривая о том, что пирог должен остыть. Но Намджун не послушал его и, пока Ким не видел, отрезал себе нехилых размеров «кусочек», быстро закинув его в рот. Смеху тогда было, когда старший с круглыми глазами носился по кухне и, в попытке остудить обожжённый язык, запивал всем, что попадалось под руку, а Джин со смеху чуть ли по полу не катался. На часах девятнадцать ноль три, а Джуна всё ещё нет. Пирог остывает, а Джина охватывает лёгкое волнение, ведь парень никогда не задерживался после учёбы. Шатен, не выдержав, хватается за телефон и быстро листает номера контактов, ища необходимый, после чего прикладывает мобильник к уху, слушая гудки, исходящие от устройства. Первый раз отвечает автоответчик, во-второй раз всё повторяется, третий, четвёртый разы проходят так же, как и предыдущие, и тут на Сокджина нападает неведомое раньше чувство паники и беспокойства. Нервно покусывая нижнюю губу, Сокджин пустым взглядом смотрит на погасший экран телефона, затем вскакивает с места и выбегает на улицу, ведомый неизвестным страхом за друга. В каких местах его только не было: в универе, парках, библиотеках, интернет-кафе… Но нигде Намджуна никто не видел, а кто-то из прохожих посматривал на Джина с нескрываемой усмешкой и шептался у него за спиной, вероятно, осуждая за что-то. Ким хватался за голову, панически рассуждая о возможных местах, которые мог посетить этот парень и уже представлял, что ждёт несчастного Намджуна по возвращению домой. Время близилось к девяти вечера, а от старшего ни звонка, ни письма, словно сквозь землю провалился. И тут Сокджину в голову пришла мысль, о которой он и не догадался, если бы не парочка пьяных друзей, прогуливавшихся по улице в нетрезвом состоянии. Нахмурив брови, парень принялся рыться в картах и искать бары, находившиеся неподалёку от универа горе-студента. Снова подрывается с места и быстрыми шагами двигается в сторону заведения, указанного на карте, с надеждой встретить там человека, который испортил чудесный вечер бедному Джину. До бара оставалось пару метров, и юноша мысленно дал себе обещание, что если здесь друга не окажется, то он бросит всё, несмотря на провалившиеся поиски, и вернётся домой праздновать грядущий выходной в гордом одиночестве. Сокджин заворачивает за угол и встаёт перед прозрачными стёклами бара, за которыми кипит жизнь совершеннолетних студентов, которые, в основном, и наполняли помещение. Глазами ищет он знакомое лицо и, к сожалению, находит: Намджун счастливо улыбается кучке студентов, сидевшей с ним за одним столиком, и оживлённо что-то рассказывает, посмеиваясь собственным шуткам под влиянием выпитой соджу. В груди что-то противно защемило, а к горлу подступил ком разочарования и какого-то чувства ненужности. Джин опустил глаза, ощущая ревность вперемешку с обидой — Намджун ведь даже не предупредил, посчитал, что Джин не должен знать о причине, по которой тот не появился дома в назначенное время. Конечно, ведь Джин — не единственный друг этого парня, у него таких много. С чего бы это именно Джину занимать особое место «лучшего друга» в сердце Намджуна? Конечно, это место занимает кто-то другой, более весёлый, подходящий Киму куда больше, с кем он ощущает себя свободнее и лучше. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя Джина абсолютно одного в этом незнакомом районе, где ранее бывал крайне редко и то мельком проезжал на такси. Сердце продолжало болезненно сжиматься, заставляя его чувствовать себя брошенным дураком, наивным преданным псом, что пытался найти хозяина, который про эту собаку и вовсе позабыл. Сокджин опустился на лавочку у автобусной остановки, ожидая нужный ему автобус. Торопиться некуда, всё равно дома никто не ждёт. Юноша в последний раз бросил взгляд в сторону ненавистного бара, после чего тот скрылся за прибывшим транспортным средством.

* * *

Битых три часа Намджун натягивал «счастливую улыбку» и заставлял себя смеяться над шутками однокурсников. Скучно? — безумно. Каждую минуту парень поглядывал на экран мобильного устройства, в надежде на звонок Сокджина, после которого ему оставалось лишь выдумать причину, по которой ему нужно прочно уйти, но телефон как на зло сел, попросту отрезав единственный путь отступления. Ким мечтал сейчас оказаться дома, в компании тёмноволосого парня, что наверняка сейчас спит после тяжёлого рабочего дня, как это обычно бывает. Джун был уверен в том, что если он задержится на пару часов, Джин этого даже не заметит, ибо будет жутко увлечён очередной видеоигрой или любимым фильмом, который от скуки сотый раз пересматривает, но всё с тем же интересом, что был в первый раз, чему Намджун поражался. Зачем вообще сюда попёрся? Мог бы сейчас весело проводить время в компании друга, а не это всё. Выпить в вечер субботы Намджун не отказался, что слегка помогло от скуки, но домой всё же хотелось чертовски сильно, даже через лёгкую алкогольную пелену, окутавшую разум. Но парень старался оставаться трезвым, чтобы исправить испорченный вечер на пару с Джином. «Поздно уже, пора расходиться» — фраза, только которой Джун и ждал. Он первый вылетел из бара, быстро попрощавшись с одногруппниками, и вызвал себе такси. Всё, лишь бы скорее оказаться дома.

* * *

— Джин, я вернулся! — громко прокричал Намджун, повещая друга о своём возвращении. В квартире пахло чем-то сладковатым, но Джун без труда узнает этот запах, как бы слабо он не ощущался. — Ты приготовил мой любимый пирог? — в восторге интересовался брюнет, пройдя на кухню и заметив давно остывшую выпечку. Отрезав себе кусочек лакомства, парень с наслаждением его надкусил, смакуя на языке блаженный вкус. Намджун вдруг насторожился тому, что Сокджин не вышел к нему навстречу, а потом обратил внимание на чайник, наполненный чаем, и две кружки рядом. Ким понял, почему друг не отреагировал на его появление и делал вид, словно того вообще дома нет. Совесть заговорила внутри Джуна, заставляя парня, виновато закусив губу, идти в комнату Джина и по пути во всех красках представлять его безэмоциональное лицо, от которого внутри всё сжимается. Приоткрыв дверь, юноша заметил Сокджина, облокотившегося на изголовье кровати и со стеклянными глазами наблюдавшего за людьми в экране какой-то комедийной программы, целью которых было рассмешить зрителя, а не наоборот. — Джин… — осторожно начал Намджун, виновато поглядывая в сторону юноши, всё ещё не обращавшего на Кима никакого внимания. — Прости, я задержался немного. — Немного? — усмехнулся тот. — Десять вечера, Ким Намджун, вместо привычных шести — это, по-твоему, немного? — Я хотел предупредить, просто телефон, зараза, сел. — Почему ты оправдываешься? — искренне удивился Сокджин, повернув голову в сторону соседа, стоявшего у порога. — Помнишь, ты однажды сказал, что платишь только за комнату, и я не в праве вмешиваться в твою личную жизнь? Так вот, ты прав. Но, прошу заметить, моя комната в эту стоимость не входила, поэтому выметайся. — Джин, перестань. Ты раньше сутками пропадал неизвестно где и ничего, живём же. «Раньше» — словно ножом по свежей ране; новое подтверждение мыслям Джина. Он для Намджуна и вправду всего лишь сосед по дому, ничего более. Для Сокджина «раньше» и «сейчас» стали огромным промежутком времени, за который он старался меняться ради друга. Стал больше работать, меньше проводить времени в старой компании друзей, а всё потому, что Намджун для Джина стал ключом от самого себя. Под этим толстым слоем масок, которые были на нём во время встреч с прежней компанией, Ким потерял себя, забыл, кто он на самом деле, а Джун нашёл его, раскопал, вновь заставил вернуться прежнего Ким Сокджина — яркого и весёлого парня, а не бесчувственного плейбоя. А сейчас всё снова вернулось. Прятаться за маской равнодушия перед Джуном — вот, чего больше всего остерегался Сокджин. — Выйди, Намджун, — сказал Ким, поднявшись с кровати и встав перед парнем, засунув руки в карманы джинс. Намджун не сдвинулся с места, продолжая упрямо смотреть в глаза Сокджина. Два упёртых барана остались наедине в одной комнате, каждый хотел одержать победу в этой схватке. Джун хотел вытянуть из Сокджина точную причину, по которой он так себя вёл, ибо это не было похоже на простую обиду. — Объясни мне, что не так, — попросил Намджун, слегка смягчившись во взгляде. Джин от чего-то боялся заговорить. Боялся сказать правду, не осмелился признаться в том, что ревнует, чертовски сильно ревнует и от этого самому смешно, друг как-никак. Внутри парня этим вечером шла ожесточенная борьба между совестью и чувствами, что состояли из гнева, обиды и ощущения ненужности, никчёмности, слабости перед самим собой. — У своих дружков из бара спроси, — выдал Ким. — У дружков из… — хотел было переспросить брюнет, как вдруг в голове возник новый вопрос, куда более интересный. — Ты следил за мной? — Нет. Вообще-то, я хотел провести этот вечер с тобой, в компании нескольких бутылочек соджу и фильмов, но ты предпочёл мне круг друзей со своего факультета. В итоге мне пришлось гоняться по всему городу, искать тебя, в то время как ты спойно выпивал, даже не задумываясь о том, что я могу волноваться. — Чёрт, Джин, ты серьёзно? Боже, я подумать не мог, что ты станешь моей мамочкой, — пошутил Намджун, но шатен шутки явно не оценил, наоборот, стал злиться ещё сильне. — Ты — мой лучший друг, Джин, я бы никогда не променял тебя на якобы «друзей» с факультета. И я клянусь, что хотел сбежать оттуда, но возможности улизнуть не было, — добавил парень. — «Лучший друг»? — не веря произнёс Сокджин, позабыв о неудачной шутке друга и не сводя с него глаз. Настоящих друзей у него никогда не было, да и с людьми в этом плане он контактировать-то толком не умел. Неужели это не шутка? Он и вправду ставит Джина на первое место? — В итоге: мы идём смотреть фильм? — усмехнулся старший, мысленно облегчённо выдохнув. Получив в ответ уверенный кивок, он пропустил друга вперёд себя, последовав за ним с довольной улыбкой на губах. Этой ночью оба долго не могли заснуть. Попрощавшись около двух часов ночи, парни разошлись по комнатам и в тот же момент погрузились в омут раздумий. Джин всё прокручивал в голове это словосочетание «лучший друг», прозвучавшее из уст Джуна так искренне, что сомневаться в его истинности Ким себе не позволял. Все прежние эмоции моментально испарились, оставив после себя приятный осадок от ранее произнесённых слов, заставивших Кима улыбаться, словно школьницу, получившую цветочек от нравившегося мальчика в школе. Джин не понимал от чего в нём заиграли столь странные чувства, однако сейчас он мог с уверенностью заявить о том, что поддаваться сомнениям в сторону друга он не станет. Джин в Намджуне теперь уверен на сто процентов. Джун крутился в постели, но заснуть не пытался, уж слишком приятны были воспоминания о сегодняшнем вечере — Джин его ревновал. Пусть сам парень в этом не признался, но ревность была очевидна, ибо то, каким ядом он пропитал слова «дружки из бара» мимо ушей пропустить невозможно. И ему это однозначно нравилось; Ким бы вечность слушал эти слова от Сокджина. По началу это казалось Намджуну странным: он вечно думает о Джине, каждую секунду хочет проводить с ним, ему нравится всё, что он делает. А недавно ко всему этому стало добавляться жгучее желание прикоснуться, преодолеть эту грань в виде дружеских похлопываний по плечу и рукопожатий. Временами он даже завидовал девушкам, что никогда границ в прикосновениях и не знали. В чувствах Ким никогда долго не копался — это качество он в себе обожал, поэтому и сейчас понял всё почти мгновенно: к Джину у него есть некая симпатия, явно переходящая обыкновенную дружескую, и Ким не пытался этому сопротивляться, наоборот, тянулся к ней. На данный момент у него была одна цель — сделать чувства Джина взаимными.

* * *

Джин шагает по тёмному коридору; его окружает тишина и чувство полной дезориентации. Что вокруг — неизвестно, но ясно одно — здесь очень холодно. Продрогший и ведомый странным ощущением, парень продолжает идти вперёд, словно что-то или кто-то указывает ему дорогу. Шатен понимает, что оказался в полном одиночестве, но вспомнить он ничего не может, словно по голове стукнули, только боли нет. Ким врезается в преграду, появившуюся во мраке; ощупывает её: похоже на деревянную дверь, только вот ручки найти нигде не может. Парень проводит рукой по соседней стенке и случайно касается чего-то выпуклого и гладкого; внутренний голос подсказывает ему, что стоит надавить на неизвестный объект, что Сокджин незамедлительно делает. Слышится звон, за которым над дверью загорается тусклый огонёк, которого едва хватает на освещение крошечного участка двери. Шатен опускается на корточки и водит по полу в поисках упавшего предмета и находит что-то металлическое. «Ключ» — промелькнуло в его мыслях. Джин нащупывает замочную скважину, после чего вставляет в неё небольшой ключик, проворачивает его, и дверь сама распахивается перед юношей, заставляя того пошатнуться от неожиданности. Сразу за порогом начинается пропасть, на дне которой неизвестная чёрная жидкость. Джин делает вдох и прикрывает глаза — прислушивается к внутреннему голосу, а тот молчит, даёт сделать выбор самому. Ким открывает глаза и смотрит вниз, после чего отталкивается от пола и ныряет в эту пугающую, но такую манящую глубину. Стоило жиже соприкоснуться с телом Сокджина, как она стала медленно преображаться. Ранее жидкая вода принялась густеть, становилась липкой и тягучей. Джин не сразу понял, что его затягивает, а когда осознал — был уже по грудь в тягучей массе. Впервые за всё время парень почувствовал что-то — это был страх. Внезапно перед лицом парня возник силуэт родного отца, что прервал тишину низким голосом, эхом отражавшимся от стен: — Ты пожалеешь. Ты будешь страдать. Вылезай из омута, пока тебя полностью не затянуло в него. Ты должен спасти себя, пока не стало слишком поздно. Из глаз Сокджина неожиданно для него самого потекли слёзы, руки задрожали, а жидкость, в которой тонул парень, внезапно стала остывать, заставляя того коченеть. — Не бросай меня, — дрожащим голосом прошептал Ким отцу, что смотрел на него без эмоций, наблюдал за тем, как справится сын, а тот замерзал всё сильнее, ожидая спасения, надежда на которое с каждой секундой гасла. — Протяни мне свою руку, спаси меня… Мужчина молчал, смеряя умирающего юношу осуждающим взглядом, что душу выворачивал. А Сокджин продолжал умолять, хотя разум медленно покидал юношу, а язык заплетался. Внезапно руки что-то коснулось, оставив после себя ожог. Затем дотронулось до шеи и одновременно застыло на спине. От боли Ким начал кричать, бросая на это последние силы. Неизвестное нечто, словно змея, обвило парня кольцом, причиняя неописуемую боль. Ещё несколько секунд подобных мучений и Джин теряет сознание. Сокджин распахивает глаза и, словно ошпаренный, отскакивает в другой угол кровати. На противоположной стороне сидит Намджун, смотря на парня обеспокоенным взглядом, а тот учащённо дышит и осматривает части тела на присутствие ожогов, и неверяще ощупывает шею и лицо. — Что было? Где мы? Я умер? — высыпает Ким, смотря на Джуна взглядом, полным страха. — Нет, Джин, всё хорошо. Мы в твоей комнате, это был дурной сон, — успокаивающе говорит тот, придвинувшись к до чёртиков испуганному другу. — Господи Боже, — облегчённо выдыхает Сокджин, уткнувшись лицом в ладони. Третью ночь подряд Джина мучают ужасные кошмары, от которых его нервы явно потерпели немалые сотрясения, а сам парень теперь не может находиться в комнате один. Ему даже пришлось просить Намджуна сидеть на кухне до тех пор, пока не заснёт, а скорому засыпанию мешала возникшая паранойя. Ким засыпал, отвернувшись от зеркала, которое с первой кошмарной ночи было накрыто полотенцем. Сокджин боялся, что присутствие в его снах покойного отца — это знак, указывающий на что-то плохое, возможно смертельное. И уже третью ночь подряд Джин просыпался в холодном поту, со сбитым дыханием и жутким страхом за свою жизнь. Покойный отец от чего-то не оставлял его в покое, повторял слова, которые Ким знал наизусть и прогонял в мыслях каждый раз, когда появлялась свободная минутка. Намджун сильно беспокоился о Сокджине. Когда парень уходил на учёбу, шатен умолял его вернуться как можно скорее, или и вовсе остаться с ним — всё, лишь бы избежать жуткого одиночества. Младший Ким практически перестал разговаривать, лишь хвостиком ходил повсюду за Джуном, а когда тот занимался учёбой, сидел на его кровати, поджав колени к груди, и слушал ровное дыхание друга, которое его успокаивало. Малейший посторонний звук, доносившийся до него из пустой комнаты, вгонял Джина в панику. «Намджун, посмотри что там» — просил он, но стоило старшему повиноваться, как тот вскакивал с кровати и следовал за ним, не желая оставаться на едине с собой и своими монстрами. За три дня Сокджин буквально превратился в сумасшедшего параноика — и это сильно пугало Намджуна. «Смерть отца так запоздало повлияла на психику или же что-то другое?» — постоянно спрашивал сам себя брюнет, поглядывая в сторону молчаливого друга, которого теперь не узнать. Когда после очередной ночи парень проснулся от панической атаки, Джун не выдержал и решил принять меры: — Когда ты в последний раз полноценно спал? — задал вопрос брюнет, обратившись к Сокджину, листавшему ленту в социальных сетях, сидя на кухонном диванчике. — Хён, давай не поднимать эту тему, ладно? — вздохнул Джин, посмотрев на друга. Обращение «хён» шатен стал применять не так давно, но после очередной кошмарной ночи, когда первое, что видел парень было лицо Намджуна, прибегавшего на его крики, стал называть его именно так. — Я буду с тобой этой ночью. — Чего? — удивлённо переспросил младший, покосившись на Джуна. — Я хочу знать, что с тобой происходит, когда ты спишь. Может, смогу понять и предотвратить это. — А ты? Ты собираешься спать? Тебе же на учёбу завтра. — Это не столь важно, Джин. Ты мучаешься от этих атак, это нужно прекращать, причём срочно. — Тогда… я пойду в душ, а после этого лягу. — Да, хорошо. — Спасибо, — произнёс шатен благодарно, с каплей нежности, улыбнувшись другу. Намджун наблюдал за Джином, который уснул довольно быстро, чувствуя себя защищённым под пристальным взглядом друга. Джун давно не видел этого парня таким спокойным и расслабленным, от чего на душе у самого стало легко. Он слышал его ровное, умиротворённое дыхание и следов беспокойства на лице не было абсолютно. Неужели для полного спокойствия парню нужно было лишь чьё-то присутствие? Ким не выдержал, подошёл к краю кровати и, присев на корточки, стал рассматривать полюбившиеся черты лица. Протянув к нему руку, Ким провёл ладонью по тёмно-русым волосам, затем спустился к лицу и проскользил большим пальцем по скуле, опускаясь ниже и остановившись у пухлых, искусанных, слегка приоткрытых губ. Они словно примагнитили к себе внимание Кима. Он осторожно коснулся пальцем нежной кожи, с трудом удерживая себя от поцелуя. С Намджуном раньше никогда такого не было. Никогда чужие губы не манили к себе настолько, как эти. Тишину разрезал стон, изданный Сокджином, что резко переменился в лице. Парень зашевелился в кровати, мотая головой и хватая ртом воздух, которого ему вдруг стало не хватать. — Спаси меня, — шептал Джин, в то время как его кулак беспощадно сминал светлые простыни. Намджуна словно током прошибло. Он поднялся на ноги и растерянно смотрел на друга, мучавшегося от очередного кошмара. Брюнет присел на кровать рядом с юношей и коснулся ладонью чужого плеча. Джин дернулся, зашипев, но не отстранился, будто мешало что-то. Джун первый отнял руку, а затем в голову пришла идея: Ким накрыл Сокджина одеялом, после чего одной рукой вновь коснулся плеча, а другую запустил в русые пряди, массируя кожу головы — именно так от кошмаров в далёком детстве его спасала мама, и Ким повторил этот способ, надеясь на успех. — Я с тобой, Джин, всё хорошо. Это сон, не бойся, я рядом, — успокаивающе прошептал Намджун ему на ухо. Сокджин понемногу стал успокаиваться, всё ещё шепча что-то неразборчивое и не разжимая кулаков, но приступ слегка утих, позволяя Намджуну облегчённо выдохнуть. Просидев так минут двадцать, Ким собрался уходить, но стоило ему приоткрыть дверь, как Джин снова бился с кошмаром. Намджун посмотрел на часы — четыре утра. Спать хотелось безумно, так помимо этого на учёбу к девяти. В голову парня пришла безумная идея — она была единственным вариантом. Джун тихо, дабы не разбудить младшего, залезает на соседнюю половинку кровати, осторожно ложась рядом. Ким неуверенно придвигается ближе, закидывает свою руку на талию Сокджина и, пользуясь случаем, утыкается носом в чужую шею, жадно втягивая запах геля для душа с ароматом кокоса. Джин успокоился, снова погрузившись в спокойный сон, а Намджун мысленно ликовал своей победе, но недолго, ибо через считанные минуты заснул глубоким сном. Сокджин проснулся от вибрации телефона, небрежно брошенного на полу. Бросив сонный взгляд в сторону нарушившего покой устройства, Ким заметил на нём сигнал будильника, а точнее десятого подряд. Сморщившись, парень хотел было протянуть руку и отключить мобильник, но руке шатена что-то мешало. Медленно до сонного сознания Джина стало доходить, что это «что-то» тёплое и похоже на… руку? Ким резко перевернулся на другой бок и заметил Намджуна, мирно спавшего с ним в одной кровати. Ладно, если бы только это, но их руки были переплетены друг с другом — а это Кима опровергло в шок. Он хотел было столкнуть друга с кровати, но потом понял, что проснулся не от панической атаки, а от сигнала будильника. — Обалдеть, — выдохнул он, смотря на Намджуна. Будильник, наконец, делает свою работу и добирается до сознания Джина. Парень смотрит на часы — десять, после чего начинает судорожно трясти Намджуна, со словами: «Хён, ты проспал! Время — десять утра!». — Я ко второй пойду, — на автомате отвечает сонный Ким, продолжая пребывать в царстве Морфея. Это бормотание показалось младшему смешным и одновременно милым, но засмеяться вслух шатен себе не позволил. Джин не знал, сколько времени его хён провёл в сидячем положении рядом с ним, борясь с безумным желанием заснуть, поэтому немедленно отключил будильник и повернулся лицом к Намджуну, мирно спящему на спине. Птички, радостно щебечущие за окном в наслаждение утренних лучей весеннего солнышка, успокаивали Джина, предоставляли ему причину для улыбки. А почему бы не улыбаться? Впервые за эти безумные четыре дня Ким открыл глаза не в пугающей темноте, а светлым и приятным утром, под симфонию птиц, встречающих новый день невероятным пением. Намджун шумно выдохнул, перевернувшись на бок и оказавшись лицом к Сокджину, чем привлёк внимание мечтателя. Джин вернулся к прежним размышлениям о своих снах и почему человек, лежащий прямо перед ним, эти кошмары предотвратил. Шатен и сам может защитить себя, тогда почему джинов разум верит не ему самому, а Намджуну, что прямо сейчас храпел под боком? В который раз Сокджин убеждает себя в том, что таки есть вещи, не поддающиеся никакому логическому объяснению. Поднявшись с постели, Ким переоделся и вышел на кухню. В знак благодарности юноша решил приготовить завтрак себе, да другу, который через полчаса встанет с круглыми глазами и начнёт носиться по квартире в поисках своего второго носка, который, по словам самого парня, тот вчера положил на стул, а сегодня его, видимо, стащил барабашка. Настроение у Кима была просто восхитительное, что в последние дни редкость. Хотелось пройтись по улице, улыбаясь каждому прохожему, а потом зайти в магазин выпечки и порадовать себя пирожным. Ким стоял у плиты и улыбался, словно дурачок, одновременно перекладывая блин со сковороды на тарелку. Вдруг раздался стук, и парень обернулся, заметив Намджуна, облокотившегося на дверной каркас. Ким был в просторной футболке нежно-розового цвета и свободных серых штанах, а на голове — гнездо из растрёпанных темных прядей. Выглядел он выспавшимся и счастливым, несмотря на первую пару, которую он успешно прогулял, а точнее провалялся в это время в одной постели с лучшим другом. — Готовишь? — улыбнувшись, спросил он, отлипнув от каркаса и присев на диван. Казалось, что у него всё так, как и должно быть: и на учёбу он не опаздывает, и ночь провёл совершенно обыденно, прям как всегда. — Подумал, что ты торопиться будешь, когда проснёшься, поэтому решил что-то приготовить по-быстрому. Всё таки первую пару проспал, — послав абсолютно все намёки, прямо говорит Сокджин, вернувшись к готовке. — Я подумал, — начал тот, переливая воду из графина в стакан, — не пойду сегодня никуда. От столь резкого и неожиданного заявления со стороны чуть ли не самого прилежного ученика своего факультета, Сокджин аж блин уронил, переворачивая его на другую сторону, от чего тот скомкался, как у новичка. — Почему? — Ну, знаешь, — удобно строившись на кухонном диванчике, объясняет тот, — просто очень усердно учусь в последнее время. Нужно отдохнуть. — Ясно. Намджун чувствовал то, как Джин напрягся, также, как и эту неловкость, повисшую в воздухе. Может, не стоило так резко в одну постель прыгать? Но иначе-то как? Старшему тоже спать хотелось, причём ни чуть не меньше Джина. Будучи человеком, ненавидящим неловкость между друзьями, брюнет решил не ходить вокруг да около и сразу начать с интересующего его вопроса: — Как спалось? Джин ждал этого. Ждал, но что ответь так и не придумал, поэтому встал в ступор, замерев со сковородкой в руках. Помолчав минуту или две, Джин поставил сковороду на выключенную плиту, после чего произнёс: — Как ты оказался со мной в одной кровати? — Ты был похож на испуганного ребёнка, только эмоции на твоём лице выражали ужаса раза в два больше, нежели у детей. Когда я коснулся тебя, заговорил, ты успокоился, возможно почувствовав себя защищённым. А когда я захотел уйти, ты снова стал паниковать во сне, поэтому выбора у меня не было, — объяснил Джун. — Тебе хватило простых объятий, чтобы окончательно успокоиться и заснуть. Глядя на такого домашнего Сокджина, у старшего внутри всё светилось от радости. Говорить о истинных чувствах сложно, но так хочется, чтобы поскорее снова настала ночь, и он снова всем телом прильнул к чужому, согревая и защищая Джина от надуманных им же монстров. Джуну нравится чувствовать себя его героем. Только хочется, чтобы Джин его таковым признал и в ответ на то тепло, которое стремился подарить этой ночью Намджун, льнул всем телом и отвечал взаимностью. Пока что перед Намджуном была лишь мысль о победе, а о поражении думать не хотелось, да и смысла не было. Пока что всё на руку. — Спасибо, — еле слышно произнёс шатен, но Ким это услышал и склонил голову, пытаясь спрятать от друга счастливую улыбку, вдруг тронувшую губы. Джин не против, а значит не оттолкнёт. — Это для нас завтрак или ты уличных животных такими деликатесами подкармливаешь? — сменил тему Намджун, переключившись на блинчики, что уже начали остывать. — Ах, да, — вспомнил Сокджин и, подхватив тарелку с завтраком, поставил её на стол, по пути попросив соседа достать кружки и разлить сваренный кофе.

* * *

Шла третья ночь, которую парни проводили в одной постели. Первое время Джина этот факт до жути смущал и ставил в неловкое положение, когда тот случайно касался Намджуна во сне, от чего сам просыпался, но потом привык, и даже закидывал на старшего ногу во сне, и плевать, удобно ему там или нет. Но, несмотря на столь странную обстановку, от которой Киму становилось неловко каждое утро, кошмары шатена стали утихать, и каждая последующая ночь проходила всё спокойней. Неизвестно, почему ночной ужас проходил медленно, словно болезнь, но парня этот вопрос абсолютно не интересовал, ему хотелось лишь одного — скорее избавиться от пугающих снов. А Намджун — наоборот. Ему хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Нельзя желать такого человеку, тем более Джину, но Джун с каждым днём всё больше отдавался порыву, и предмет воздыхание превратился в настоящие чувства, вихрем захватившие сознание несчастного парня. Каждую ночь брюнет осмелевал, позволял себе всё больше: то носом по чужой шее проведёт, то приподнимет ткань джиновой футболки, осторожно коснувшись оголённого участка тела, а этой ночью решился на лёгкий поцелуй, нежно коснувшись губами подбородка друга, если его ещё можно так назвать. Но этого было мало. Хотелось, чтобы Ким отвечал взаимностью или хотя бы что-то испытывал, а не спал, лежа к нему спиной. Но брюнет всё тянул, ждал, старался переделать дружбу в нечто большее естественным путём, не принуждая, но пока не особо выходило и это Джуна настораживало. Вот и сейчас, находясь на лекции, Намджун не слушал профессора, а был полностью погружён в свои мысли, обдумывая дальнейшие действия, которые подтолкнут Джина к дорожке, что ведёт в намджуновы объятья. Брюнет незаметно достаёт телефон и набирает в нём сообщение, адресованное Сокджину, в котором просит встретить его у выхода из университета. Пора прокладывать дорожку, по которой должен идти Джин. — Зачем просил встретиться? Я только с работы, Намджун, — вместо приветствия выкладывает Сокджин. — Давай выпьем. Мы почти из дома вместе не выходим. — С чего так спонтанно? — Я просто хочу провести с тобой время. Намджун привёл Сокджина в один из полюбившихся уличных баров, который ничем своё внимание не привлекал, однако Киму он нравился, а значит понравится и его другу. Несмотря на то, что Джин больше предпочитает крупные тусовки в компании таких же, как и он, тусовщиков, лицо юноши не сморщилось от недовольства, и он даже слова плохого в сторону этого места не сказал. — Ты хорошо спишь? — вдруг спрашивает Намджун, сделав глоток пива. — Да, прекрасно, — отвечает Ким, не отдавая себе отчёта о том, что говорит. — Значит то, что мы спим вместе положительно влияет на твой сон? — вопрос был задан Намджуном как всегда неожиданно, от чего Джин чуть было не поперхнулся напитком. — Хён, потише. Нас могу неправильно понять. — Пускай думают, что хотят. Тебя до сих пор мучают кошмары? — не сдавался Ким. — Нет… — Значит, тебе нравится то, что я сплю рядом? — то ли градус алкоголя в крови придавал уверенности, то ли звёзды так выстроились, но этим вечером Намджун задавал слишком прямые вопросы, ответы на которые узнать хотелось невыносимо сильно. — Джун… — прочистив горло, произносит шатен, выпрямив спину. — Если ты хочешь, то можешь вернуться к себе. — Ты не ответил на вопрос, — старший Ким выжидающе смотрит на друга, терпеливо ожидая ответа. Если не сейчас, то позже ответит, а он ответит, брюнет в этом уверен. Но Намджун настроен решительно; он уже начал прокладывать путь к своему счастью. — Извините! — воскликнул Джин, подзывая к себе официанта. — Можно счёт, пожалуйста? Джун ухмыльнулся, продолжая смотреть на растерявшегося Сокджина. Не ответил, смутился, значит этому есть причина. Возможно постеснялся людей или же, заметив надежду в глазах напротив, не хотел её разрушать. Но Намджун хочет верить в первое предположение, хочет иметь хоть какой-то шанс на успех.

* * *

Сегодня лёг пораньше, не хотел видеть Намджуна, надеялся избежать повтора вопроса. Джин сам задумался: а действительно, почему не прогонит его? Почему продолжает проводить ночь с ним в одной кровати? Отвернувшись от двери, Ким долго думал об этом вечере, о Намджуне, о себе. Как вдруг дверь беззвучно открываться, и внутрь тихо входит Джун. Брюнет подходит к шкафу Джина, в котором оставил свою пижаму в последний раз, ибо опаздывал, по дороге стягивая с себя футболку. В отражении зеркала парень заметил крепкую намджунову спину, которая, по непонятной причине, примагнитила к себе его взгляд. Ким рылся в вещах друга, пытаясь найти в них свою одежду, но после неудачной попытки развернулся, почёсывая затылок с недопонимающим взглядом, и принялся осматривать комнату на наличие пижамы. И тут Сокджин окончательно залип: сквозь ткань широких футболок или толстовок он никогда не замечал кубиков пресса, красовавшихся на подкаченном торсе; а дополнением шикарного тела стала рельефная грудь и крепкие плечи, на которых явно виднелись мышцы. Глядя на него так и просился вопрос: «Когда ты успел?», ибо тот вечно пропадал на учёбе, а тут такое зрелище. Намджун замечает пижаму на подоконнике, чему не удивляется, а Джин прикрывает глаза, притворяясь спящим, пока Намджун переодевается буквально у него пере носом. Джин только рад тому, что не видит этого, а то подумает, что с ориентацией проблемы. Проходит несколько секунд, и Ким чувствует, как под ним прогибается матрас, после чего Намджун ложится за спиной друга и какое-то время пристально въедается в него глазами, что Джин без труда уловил, но это лишь пробуждало любопытство. От чего-то шатен ждал, что вот-вот и что-то произойдёт, хоть малейший шорох со стороны парня. Младший Ким уже представлял себе, как будет возмущаться в ответ на намджуновы прикосновения, хотя стал по-немногу к ним привыкать, но, вопреки всем ожиданиям, Намджун поворачивается к Сокджину спиной и выключает свет у прикроватного столика. Сказать, что этим он разочаровал Джина — ничего не сказать. Шатен в последнее время спал крайне чутко, и от малейших прикосновений просыпался, а наивный Джун думал, что делает всё незаметно и осторожно. Конечно он чувствовал все эти особые знаки внимания, проявляемые его хёном, но от этих чувственных прикосновений у Джина всё плыло перед глазами. А плыло потому, что в детстве юноша был практически лишён родительской ласки. Маленький Сокджин рос без внимания и в свои восемнадцать уже был бесчувственным сухарём, собственно поэтому и отношений не было никогда. Парень первое время боялся, что сердце так и не очнётся, не выйдет из комы, в которое попало несколько лет назад, но этот парень, этот Ким Намджун открывает в Джине всё новые и новые двери. И многие парня не на шутку пугают. И именно это тепло, которого нехватка безумная, исходит от Джуна по ночам. В эти моменты Ким засыпать не хочет, лишь бы дальше ощущать это странное, но до боли в висках приятное чувство, название которому нет, по крайней мере, назвать его Джин никак не может, слов не подберёт. От прикосновений Намджуна сердце замирало, а мысли моментально исчезали; юноша пошевельнуться боялся, лишь бы не спугнуть источник такого необходимого ему тепла. А сейчас что? Сейчас этот самый источник повернулся к нему задницей и сон девятый видит довольный, наплевав на бедного Джина, который себя в собственной кровати чувствовал лишним. Решив взять дело в свои руки, шатен поворачивается на другой бок и, по обыкновению своему, нагло закидывает на Намджуна ногу. Тот от неожиданности приподнимается на локтях и смотрит в сторону «спящего» Сокджина, довольного проделанной работой. Раздражённо выдохнув, Ким сбрасывает с себя чужую ногу и заваливается обратно спать, оставив соседа в полном смятении. Оставшись ни с чем, Сокджин возвращает сурово отброшенную конечность назад под одеяло и сдвигает брови, медленно осознавая то, что в чём-то провинился.

* * *

Снова коридор. Снова звенящая тишина, но этот раз лютый мороз сменила удушающая жара, от чего голова у Джина пошла кругом. Парень открывает ту самую дверь, на этот раз открыть её в разы сложнее, по просту не поддаётся. После того как это препятствие оказывается пройденным, взгляд юноши падает в пропасть, наполненную пугающей жидкостью, которой, кажись, стало больше. Парень отталкивается от пола и вновь оказывается на половину погружён в жиже. Образ отца вновь повторяет те же слова, а шатен пытается пробудить помутнённый рассудок, найти выход, но его вновь утягивает вниз. Жидкость становится ещё темнее, а стены словно давят, от чего голос отца становится громче, звучит угрожающе, и липкое чувство страха вновь окутывает Сокджина, вынуждая того стиснуть челюсть, дабы не закричать. И тут Ким понимает, что жидкость начала тянуть его на дно, сдавливая грудь и лишая возможности сделать достаточный глоток воздуха. Отец вновь повторяет слова, походящие на предупреждение, но Ким не слушает и молит о помощи, судорожно хватая ртом воздух, которого критически не хватает. Наступает кислородное голодание, и Джин теряет сознание, утопая в смертельной жидкости. Сокджин распахивает глаза и жадно втягивает воздух, соскакивая с промокших простыней на прохладный пол. Парню казалось, что температура в его сне превысила тысячу, а то и более градусов. Жара сводила с ума, и даже сейчас в висках отдавала пульсация, заставляя шатена схватиться за голову. Намджуна в комнате нет; Джина снова окутывает панический страх, и парень, подорвавшись с места, пулей оббегает всю квартиру, лишь бы от жуткого одиночества избавиться. Старшего нигде нет. Ким дома абсолютно один и, осознав это, шатен стал оглядываться по сторонам, хриплым голосом тихо зовя Джуна, который исчез неизвестно куда. Юноша включил на кухне свет и забрался на диван, поджав к груди ноги и уткнувшись лицом в колени. Страшно безумно, а от себя не убежать, собственные монстры везде найдут, они с недавних пор поселились в сокджиновом разуме, полностью овладев рассудком. Слышится звук открывающейся двери, и юноша соскакивает с места, подлетая к появившемуся на пороге Намджуну. — Джин? Что случилось, почему ты не спишь? — интересуется он, в полумраке пытаясь разглядеть лицо младшего. — Где ты был? Почему ушёл среди ночи? — дрожащим голосом спрашивает Сокджин. Паника понемногу спадает; Намджун дома, а значит шатен в безопасности. — Мне не спалось, я прогуляться решил, — растерянно бормочет Ким, обеспокоенным взглядом бегая по другу, что наконец успокаивается, но от Джуна не отходит. Необходимость в наигранной обиде тут же отходит на второй план, ведь Намджун уже полностью озабочен напуганным другом. — Прогуляться?! В два часа ночи?! — Хей, тихо, — произнёс Намджун, подцепив пальцами подбородок парня, до сих пор не пришедшего в себя. Брюнет серьёзно смотрел в глаза напротив и когда убедился, что соседний взгляд сфокусирован на нём, произнёс: — Я дома, всё хорошо, тебя никто не тронет. Снова кошмары? — получив в ответ обреченный кивок, старший Ким устало выдохнул и отвёл взгляд в сторону, мысленно стирая галочку в списке побед. — Пошли спать. После этих слов Намджун взял Джина за руку и повёл за собой в свою комнату. В той младший спокойно не заснёт, в этом брюнет давал себе гарантию, поэтому прямо сейчас небрежно стянул с кровати покрывало и бросил его в неизвестном направлении. В такие моменты его сосед был похож на маленького ребёнка, а не на горячего плейбоя, с которым спала каждая вторая девушка этого, а то и многих других районов. Испуганный щеночек, перепуганный молнией в весеннюю грозу — вот он кто, и именно этот факт умилял Намджуна настолько, что хотелось сжать этого ребёнка в объятьях и не выпускать, не давать его монстрам добраться до сознания. — Ложись. Я посижу здесь и подожду, пока ты заснёшь, — говорил он, опускаясь на стул, который придвинул к стене у кровати, дабы вновь наблюдать за спящим выражением лица этого юноши. — А ты спать не будешь? — Буду. Когда ты заснёшь вернусь в ту комнату. — Нет, хён, — неуверенно выдавил Джин, оперевшись на локоть, лёжа под одеялом. — Ляг со мой. Мне так спокойнее. Внутри Намджуна весь мир перевернулся от этих слов. Это ведь ничего толком не значит, но у парня уже земля из-под ног уходит после этой фразы. Джин сам попросил,и брюнет почти ничего для этого не сделал. — Если ты так хочешь, — посмеялся парень и, обойдя кровать с другой стороны, лёг рядом с Сокджином. На этот раз лёг близко, позволяя себе гораздо больше, и прижал тело шатена к себе, от чего у того дыхание спёрло. Слишком близко. Это неправильно. Друзья так не делают. Но, несмотря на ураган мыслей, бушующих внутри от столь дерзкого поведения соседа, ничего вслух не сказал. Возможно от того, что в глубине души ему именно это было и нужно. Ему просто нужен Ким Намджун. — Доброй ночи, — прошептал брюнет, зафиксировав свою руку на талии Джина. А того моментально затянуло в страну грёз. Рядом с Джуном спокойно, хорошо, кошмары просто не посмеют вновь навестить разум юноши. Парень ответил что-то невнятное, окончательно расслабившись в объятьях своего хёна, после чего окончательно провалился в сон. Но если бы всё было так гладко. Через несколько часов Джин вновь проснулся в холодном поту, несмотря на жар, исходящий от тела спящего под боком Намджуна. «Я не знаю, почему так. Хён, что происходит?» — дрожащим голосом спрашивал он, смотря на парня так, словно тот ответит на этот вопрос. Но ответа у брюнета не было, даже предположений. Особенно сейчас. Всегда, когда Сокджина мучали кошмары, Намджуну хватало просто лечь рядом и тот вскоре успокаивался, а сейчас наоборот. «Меня затягивает в эту жидкость, я задыхаюсь. А отец вновь и вновь повторяет одну и ту же фразу» — говорил Джин, оперевшись ладонями о подоконник и обратив растерянный взгляд в окно. Намджун внимательно слушал его рассказ сидя на углу кровати. Слушал и окончательно терялся в раздумьях. С его соседом что-то творится, и Кима это чертовски волновало.

* * *

Громкий звонок, означавший конец второй пары, вырвал Намджуна из царства Морфея. Ким сам не заметил, как провалился в сон под монотонную речь профессора, сидя на задних рядах. Забрав свою сумку, брюнет на автомате выходит из аудитории, одновременно пытаясь включить сонный мозг. Всю ночь не спал, провозившись с Джином, которому составлял «весёлую» компанию. В сон клонило безумно, так ещё и преподаватели со своими лекциями. Ким направлялся в сторону столовой, ведомый чувством голода и верой в то, что сытый желудок поможет взбодриться, как вдруг во всей этой шумихе слышит два слова, которые из всего этого месива выделялись чётко — Ким Сокджин. Обернувшись, Джун замечает небольшую компашку, что стояла у стены, что-то активно обсуждая, смеясь и улыбаясь. Среди них — И Джонхёк, знакомая Намджуну личность, то беж сплетник похуже девчонок. Осветлённые русые волосы, покрашенные местами в ярко-оранжевый цвет, чёрная рубашка, заправленная в классические тёмно-синие брюки, и смазливая внешность выделяли его из толпы, но этого не хватало для того, чтобы судить о нём, как об особенном парне факультета. Ему на глаза попасться с кем-то, кроме родственников, значит стать мишенью для обсуждений среди его друзей, кем, похоже, Джун сейчас и является. — И Джонхёк, — привлекает их внимание Намджун, приблизившись к компании. — О ком на этот раз сплетни разводишь? — Смешно, Джун. Только вот, сплетни сплетнями, а мне кажется, что эта вполне себе реальна, — выдаёт парень. — О чём ты? — Думаю, раз подошёл сюда, то явно не от любопытства, — протянул русоволосый, теребя серебряное колечко в ухе. Две девушки-подружки, стоящие рядом с юношей, заулыбались, нашёптывая что-то друг другу, предвкушая скорый диалог. — Не тяни, — настороженно сказал Намджун. — Ты странно ведёшь себя в последние дни, — начал Джонхёк, прикусив губу, — засыпаешь прямо на парах, хотя раньше был самым прилежным студентом. Ночами плохо спишь? А кто виноват? Может… тот парень, который встретил тебя вчера, м? Ким Сокджин, верно же? — от того как произнёс имя младшего парень, внутри Кима всё закипело, и его взгляд наполнился злостью и ненавистью, которой стало ещё больше. — Его здесь многие девушки знают. У них была, скажем так, тесная связь. Но, несмотря на это, ты так улыбался ему, так смотрел… Не влюбился ли ты, а, Джуни? Влюбиться в шлюху. Приятно? Цепи лопнули; Намджун сорвался. Парень схватил Джонхёка за грудки и с силой впечатал в ближайшую стену. — Как ты его назвал? — прошипел Ким, по новой стукнув русого об стену. — Повтори! — Шлюха, — протянул тот, с наслаждением смотря на обезумевшего от ярости парня, даже не пытаясь сопротивляться. Услышав очередное оскорбление в сторону его Сокджина, Намджун с силой двинул дерзкому студенту по носу, от чего тот свалился на пол, потеряв равновесие. Вокруг них столпилась куча студентов, кто-то даже начал снимать на камеру, но Джуна это волновало в последнюю очередь. Этого урода он хотел прикончить прямо сейчас, даже публика была бы не лишней. — Если ты ещё хоть раз скажешь что-то подобное про Ким Сокджина, я за себя не ручаюсь, ублюдок, — еле сдерживая порыв на повторный удар, выплюнул Джун, сжигая Джонхёка глазами. А тот улыбался, подтирая тыльной стороной ладони кровь с носа, одновременно поднимаясь с пола. — А то что? — задал вопрос юноша, с вызовом посмотрев в намджуновы глаза. Хотел было Ким ответить, как из толпы вышло четверо парней крепкого телосложения. Один из них встал прямо за Джонхёком, по-собственнически обняв того за талию и оставив лёгкий поцелуй на шее. Злость заполнила Намджуна до краёв, в перемешку с ненавистью и дурацким чувством беспомощности. Брюнет знал, что если полезет сейчас, то самому хуже будет, но вот так просто оставить эти слова безнаказанными не может. — Ты идиот, раз считаешь, что этим меня остановишь. Можешь думать про меня как хочешь, но если услышу что-то про Ким Сокджина — пеняй на себя. Я предупредил, И Джонхёк. — Я в долгу не останусь, — в том же тоне ответил русоволосый, откинув голову на плечо своего парня. Прозвенел новый звонок, на этот раз оповещающий о начале очередной пары. Студенты моментально пропали, запечатлев этот момент в памяти своих телефонов. Намджун обвёл оставшуюся банду уничтожающим взглядом, после чего молча развернулся и направился в сторону своей аудитории, мечтая о том, чтобы однажды повстречать этого гада — И Джонхёка в тёмном, безлюдном переулке и там разобраться по-настоящему. Стоило Киму свернуть за ближайший угол, как там его встретил оглушающий удар в живот, поваливший Намджуна на пол. Один из парней, напавших на брюнета, замахнулся и ударил его по виску, от чего тот потерял сознание, не успев ничего сказать. Очнулся Намджун от жуткой боли в пояснице, лёжа на асфальте на улице за учебным заведением. Холодный бетон моментально заставил юношу дрожать от холода, но когда тот попытался подняться, то дало о себе знать уже запястье левой руки. Зашипев от резкой боли, Ким сел на асфальт и, собравшись с силами, поднялся на ноги, борясь с головокружением. Внезапное чувство тошноты тут же комом встало в горле, а перед глазами всё поплыло, но Намджун не жалел о произошедшем, наоборот, был рад. Теперь всем станет ясно: упоминать Джина не в том свете доставит не самый приятный итог. Слегка придя в себя, брюнет заметил небрежно брошенную неподалёку свою верхнюю одежду и сумку. Раздражённо толкнув язык за щёку, Джун таки подобрал вещи и аккуратно закутался в куртку, корчась от добавившейся боли в плече.

* * *

Буквально завалившись в квартиру, Намджун устало опустился на пуф в прихожей и принялся разминать затёкшую шею. Мышцы ныли, а ссадины пощипывали от прикосновения к ним ткани рубашки, что доставляло безумный дискомфорт, поэтому Ким, облокачиваясь на стену, встал на ноги и хотел было пойти в душ, как вдруг до него донеслись приглушённые голоса. — Что ты делаешь? Боже мой, — из-за закрытой двери прозвучал женский голос, в котором явно улавливались нотки восторга. Моментально забыв о боли, Джун напрягся, вслушиваясь в диалог. — Я правда очень сильно люблю тебя, рано или поздно я должен был это сделать, — произнёс до боли знакомый Намджуну голос. Ким стиснул челюсти и сглотнул внезапно появившийся в горле ком, одновременно сжав кулаки. — Выходи за меня, Ли Санхё. Нет. Не может быть. Намджун не мог поверить в только что услышанные слова. Сердце болезненно сжалось, и эта боль была в миллиард раз сильнее физической. Джун почувствовал эту горечь, принесённую вместе с проклятыми словами, которые не ей должны были быть предназначены. Радостные крики согласия окончательно втоптали парня в землю, руки опустились, и цель, намеченная Джуном, рухнула вместе со всем миром фантазий, которые в ближайшем будущем должны были воплотиться в реальность. Намджун не мог больше слушать это, поэтому молча развернулся и направился в ванную, залечивать раны, нанесённые шайкой парня Джонхёка. Если честно, на них ему сейчас ровным счётом плевать, просто нужно себя занять чем-то, чтобы Сокджин не догадался, что тот слышал каждое слово.

* * *

Джин прижал Санхё к стене, покрывая тонкую, бледную шею багровыми пятнами. Парень чувствовал её пальцы в своих волосах, что оттягивали карие пряди, пока тот переходил губами на чужие ключицы. Давно не было такого, слишком правильную жизнь вёл все эти недели. Надоело. Прежний Ким Сокджин и пару дней не мог провести без компании жгучей брюнетки с дьявольским макияжем, безумно тонкой талией, длинными острыми ногтями, царапающими спину во время жаркого секса, и этих прекрасных ощущений, во время которых все проблемы отпадают, и перед глазами находится лишь возбуждающий женский силуэт. Так обычно проблемы Джина и решаются, поэтому и позвал подругу, а та охотно согласилась, но предупредила о том, что времени немного, ждут её. Девушка запрыгнула на юношу, обвив ноги вокруг чужой талии, а тот направился в сторону кровати, тут же сбросив её на мягкий матрас, что прогнулся под весом чужого тела. Ким нависает сверху, снова целуя брюнетку и переплетая их языки, одновременно расстёгивая ремень своих джинс. — Джин, стоп, — тяжёло дыша произносит та, упираясь ладонью в мужскую грудь. — Я же сказала, у меня времени нет. — Санхё, мне очень надо, — говорит Джин, заглядывая в её глаза томным взглядом и сжимая чужое колено. — Ты не понимаешь, что со мной происходит сейчас, поэтому я и позвал тебя мне помочь. — Я, вообще-то, тоже за помощью приехала. — Тебе разве не такая помощь нужна? — получив в ответ отрицательное покачивание головой, шатен раздражённо выдохнул, но отстранился от девушки и принялся застёгивать ремень. — Что тогда? — Я выхожу замуж, — прикусив губу сказала Санхё, приняв сидячее положение на кровати. Услышав эти слова, Джин опешил, явно не ожидая такого от своей подруги. — Он молодой? — Конечно нет, — возмущённо ответила та, накинув кардиган, в порыве страсти сброшенный с неё парнем. — Богатый, Джин. — Я уже удивился, — посмеялся тот, поправляя волосы перед зеркалом. — Он собирается сделать мне предложение сегодня за ужином, я увидела кольцо в кармане его пиджака. Старый дед, даже сообразить не может, что такие вещи прячут обычно, — прокомментировала Ли. — Но, поскольку у меня к нему нет абсолютно никаких чувств, мне нужно потренироваться в выражении «натуральных» эмоций, с чем ты мне и поможешь. На, — с этими словами она протянула Джину своё кольцо, только что снятое с пальца. — Ох, Ли Санхё, — смеясь выдохнул парень. — Ты когда-нибудь изменишься? — Также как и ты, оппа. Мы одинаковы в этом плане. Оба — одинокие волки, кочующие из одной стаи в другую, по жизни изменщики. Таким как мы не суждено меняться. «Таким как мы не суждено меняться». А что если и вправду так? Хочет ли Джин всегда прожить холостяком, просыпаясь по утрам с разными девушками, к котором ровным счётом не испытывает ничего? Но тут возникает другой вопрос: а точно ли он до сих пор таковым является? Шатен, следуя поставленному сценарию, опускается на одно колено, держа в руке маленькое золотое колечко. — Что ты делаешь? Боже мой, — начала спектакль будущая невестка. Джин говорит всё в точности так, как сотни раз видел в фильмах и сериалах, только вот искренности слегка не хватает, что во взгляде, что в голосе. Вытягивает на такой уровень лишь потому, что вместо лица подруги пытается представить другое, смотря на которое вспыхивают куда более искренние чувства. Надев кольцо на тонкий палец девушки, та наигранно улыбается и строит из себя счастливую невестку, после чего меняется в лице и спрашивает: — Нормально? Не очень фальшиво? — Пойдёт. — Спасибо, Джини, ты как всегда великолепен. Ну всё, я пойду. Вечером отпишусь, как всё прошло, — подмигнула брюнетка, после чего подхватила свою сумку и вышла из комнаты. Джин последовал следом за ней, как вдруг в поле его зрения вновь попала злосчастная мускулистая спина, которую, к слову, заметила и его подруга. — Вау, — с целью привлечь внимание Джуна протянула Ли. — Мне бы таких соседей, оппа. — Иди уже, — легонько подтолкнул девушку к выходу Ким, хотя сам взгляда отвести не мог. — Хён, я даже не слышал, как ты пришёл, — выдавил из себя шатен, стараясь говорить как можно естественней, не выдавая тоном возникших вдруг мыслей, которые он тут же отогнал. — Увидимся, — попрощалась Санхё, оставив на щеке парня быстрый поцелуй, после чего вышла из квартиры, захлопнув зв собой дверь. Младший Ким подошёл к Джуну, заметив в отражении зеркала то, как юноша от чего-то морщится. Но стоило ему приблизиться, как в глаза Джину тут же бросились многочисленные ссадины и гематомы, заставившие того ужаснуться. — Что случилось? Почему ты весь в побоях, Джун? — Какая тебе разница, — огрызнулся Намджун, продолжив обрабатывать рану на ключице. В то время как старший вляпывался в неприятности, защищая честь друга, Сокджин в этот момент проводил день с девушкой-невесткой, о которой брюнет понятия не имел. — Джин, иди отсюда, пожалуйста. Я не в настроении разговаривать сейчас. — Эй, — в том же тоне отозвался младший, — я не люблю, когда со мной так разговаривают, понял? Откуда это? — Это тебя не касается, — развернувшись к Сокджину отрезал Намджун. — Вытри эту дрянь с себя. После этих слов Ким бросил в Джина полотенцем, кивнув в сторону его лица. Продвинувшись к зеркалу, шатен увидел след красной помады на щеке — результат прощального поцелуя. Похожие отметены красовались и на шее, что поставило Кима в неловкое положение перед хёном. — Санхё, — простонал парень, стирая с кожи помаду. — Посмотри под одеждой. Я уверен, там таких много, — донёсся до него язвительный голос старшего, говорящего с кухни. Джин закрыл глаза и, прикусив губу, сморщился, осознав свою лажу. Закончив со следами, Сокджин вышел на кухню, где Намджун через боль пытался дотянуться руками до лопатки, дабы обработать её. — Дай мне, — выдохнул шатен, отобрав у Джуна ватный диск, пропитанный перекисью. — Я сам, не трогай, — прорычал Ким, дёрнув спиной, когда младший хотел прикоснуться. — Хён, успокойся, тебе же больно. Если нравится чувствовать боль, то, пожалуйста, я уйду. Намджун сдался, после этой фразы окончательно перестав сопротивляться. От чего-то смешно стало. Ему и вправду нравится чувствовать боль? Тогда почему он добровольно себе её причиняет? Каждый раз, когда он хочет сделать шаг навстречу Сокджину, тот отталкивает его, заставляя отступить на два шага назад. Больно? Не то слово. Но Намджун не останавливается, наоборот, погружается в эту пучину глубже и глубже, получая новые шрамы. Пальцы Джина были тёплые, это обжигало, но Джун не хотел отстраняться. Брюнет чувствовал осторожные прикосновения на своей спине, от них по телу разливалось тепло, но перекрыть чувство предательства оно не сможет, нет, и от этой мыли приходила новая порция боли. Сокджин провёл пальцем по самой длинной ссадине на чужой спине, на что получил тихий болезненный хрип со стороны старшего. Парню было интересно, что могло послужить причиной для того, чтобы сам Намджун полез в драку. А вдруг из-за девушки? Ким тряхнул головой, отгоняя противные мысли и вновь возвращаясь к намджуновой спине. — Кто она? — задал вопрос Джун, прерывая тишину. — Ли Санхё, подруга. — Просто подруга? — усмехнулся брюнет. — Ты всё слышал, верно? — догадался Сокджин, приклеив пластырь на очередную ссадину на спине старшего. Получив в ответ абсолютное молчание, обозначавшее согласие, Ким выдохнул, осознав причину такого поведения Намджуна. — Она выходит замуж не за меня, хён. Она встречалась с каким-то сорокалетним богачом, который сегодня вечером собираться сделать ей предложение. Санхё просто просила меня потренироваться, ибо к нему она ничего не испытывает, а реагировать же как-то нужно. — Так… вы не вместе? — Нет, хён. То, как менялось настроение Намджуна за этот день можно описать попрыгунчиком, который то поднимается вверх, то падает обратно на землю. Но сейчас, после объяснений Джина, словно гора с плеч, всё стало понятно и от этого легко. Парень вновь стал чувствовать на своей спине движения тёплых пальцев, втирающих заживляющую мазь, и на этот раз полностью сосредоточил внимание на этих ощущениях. Джун не знает, показалось ему, или это и вправду так, но Сокджин делал это нежно, аккуратно, заботливо… Сидя в полной тишине, Ким медленно стал осознавать, что младший далеко уже не друг Намджуну, и те чувства, которые он испытывал во время якобы признания шатена той девушке, друзья не испытывают. Обратный отсчёт подходил к финальным цифрам, на которых парень окончательно понял, что бесповоротно влюбился в своего друга и переживать это в одиночестве нет никакого желания. — Ну, вроде как… — собирался сказать Сокджин, но его слова прервал Намджун, что резко поднялся со своего места, прижал шатена к стене и припал своими губами к чужим, трепетно целуя. Ким был готов к тому, что младший его оттолкнёт, накричит на него, ударит, но вместо всего этого Сокджин встал в ступор, в шоке смотря в неизвестном ему направлении, пока чужие губы нежно касаются его собственных. Сердце бешено колотилось; Джуну было страшно от того, что шатен может отказать, отдалиться, или ещё что похуже. Но он решился, сделал это, дал волю чувствам, а не разуму, что категорически запрещал, останавливал, предупреждая о плохом конце, но сейчас юноше плевать. Сердце из клетки вон просилось так, что сдерживать его не было ни сил, ни желания. Намджун отстранился от столь манящих губ, к которым так давно хотел прикоснуться, почувствовать их вкус и взглянул на Джина, что до сих пор находился в трансе. — Джин, я не могу так больше, — начал Джун. — Я не могу притворяться, словно всё как прежде. Я думал, что если притворюсь другом, то чувства притупятся или вовсе исчезнут, но с каждым разом я всё больше осознавал, что мне тебя не хватает, что я чувствую к тебе гораздо больше. Джин… я люблю тебя. Сказал, признался. Обратной дороги нет. Остаётся лишь стоять и ждать ответа шатена, который, кажись, и вовсе из этого мира выпал. Что будет, если Джин сейчас откажет, Ким не знает, просто не представляет, ибо лишь одна мысль о том, что эту грань под названием «дружба» они никогда не переступят или после произошедшего и вовсе отдалятся друг от друга, пугала его до чёртиков. — Любишь? — наконец произнёс Сокджин, вернувшись на землю. — Безумно. — Тогда поцелуй меня ещё, — прошептал шатен, коснувшись намджунова предплечья. С этими словами Джун вновь коснулся джиновых губ, только на этот раз настойчиво, чувственно, страстно. А Сокджин отвечал на поцелуй, запустив руку в чужие тёмные пряди, мысленно отчитывая себя, твердя, что это неправильно, так нельзя, но поделать ничего не мог, ибо Ким Намджун притягивал к себе ничуть не меньше, чем сам Джин. Руки старшего соскользнули на джинову талию, брюнет крепче прижимал его к себе, цеплялся, словно боялся, что всё это сон, мираж. Джин чувствовал улыбку парня через поцелуй и это будто окрыляло. Сам бы шатен вряд ли когда-нибудь признался, скрывая истинные чувства за времяпровождением с красивыми девушками, которые уже стали неинтересны, ибо они — не Намджун. Всё изменилось, и Джин этому неимоверно рад, ведь к Джуну испытывал то же, что и сам брюнет. Все страхи отпустили. Цель достигнута. Ким Сокджин теперь целиком и полностью принадлежит Намджуну.

* * *

Первый день, который начался не с мечтаний о поцелуе, во время разглядывания лица бывшего лучшего друга, а с настоящего ласково взгляда, в котором нескрываемо виднеется искренняя любовь, что вырвалась, наконец, из заточения, начался сегодня. Стоило Намджуну разлепить тяжёлые после сна веки от вибрации будильника, как на глаза попадается спящее личико любимого, мирно спящего на чужой тёплой груди. Ким отключает будильник и мягко улыбается, смотря на Сокджина, чувствуя тепло его тела, находящегося чуть ли не вплотную к собственному, и внутри ураганом бушует счастье. Парень мягко проводит по волосам шатена, а затем нежно целует того в лоб, и собирается вставать на учебу, но желание провести этот день вместе с Джином давит, молит о прогуле, за которой потом попадёт, но Ким Сокджин, этот чёртов соблазнитель, не позволит уйти. Намджун сам не сможет оставить его одного после вчерашнего. Солнце поднимается из-за горизонта, начинает новый день, впуская в комнату свои яркие лучики, что беспощадно святят в глаза, не позволяя Намджуну заснуть, а Джину дальше прибывать в царстве Морфея. Взглянув на чудесную весеннюю погоду, царившую за окном, Джун окончательно убедил себя в том, что таки не пойдёт сегодня ни на какую учёбу. Под боком что-то воротится, привлекая внимания старшего Кима. Повернув голову, парень ловит на себе сонный, расфокусированный взгляд Джина, что только-только открыл глаза, находясь в объятьях любимого хёна. — Доброе утро, — с ласковой улыбкой прошептал Намджун, не сводя глаз с юноши. Ответив тихим «угу», Сокджин завертелся, освобождаясь от хватки брюнета, и присел на кровати, потирая заспанное лицо ладонями. Непослушные волосы шатена торчали во все стороны, от чего он выглядел таким уютным и домашним, что Намджун никак не мог отвести взгляд от бывшего друга. — Как спалось? — Неплохо, — прохрипел Джин и повернул голову к старшему, не выдержав пристальных глаз, изучающих его позвонки, выступающие сквозь ткань футболки. Не привык он к такому взгляду: нежному, лаковому, любящему. Сам Ким ни на кого так не смотрел и на себе такие взгляды ранее не ловил никогда, от того и непривычно настолько, что поёжиться хочется. Шатен привык просыпаться по утрам с девушкой, мирно посапывающей на его груди после красочной ночи, но представить то, что сам будет открывать глаза, лёжа на мужской груди, просто не мог. Сомнения от чего-то тенью следовали за Кимом, нашёптывая ему о неуверенности в чувствах. А вдруг всё это лишь туман, и когда он развеется, Сокджин перестанет испытывать к Джуну то, в чём признался вчера? Тот-то в своих чувствах на миллион процентов уверен, это по взгляду прочесть легко, но Джин… он сомневался. Не в Намджуне, нет, в себе. Он всю жизнь прожил практически один, сможет ли принять то, что личного пространства станет крайне мало, а в одиночестве побыть практически не удастся? Для Кима отношения всегда ассоциировались с цепью, на которую посадит его вторая половинка, ограничивая практически во всём, начиная со взглядов на других и заканчивая собственническим «он мой и ничей больше». От этой бредятины юноша всегда морщился, обещая уберечь себя от подобного, а теперь что? Теперь он сам в эту клетку залез, так ещё и запер себя в ней добровольно. — Я завтрак сделаю, — после недолгих минут раздумий произнёс Сокджин, коснувшись босыми ногами пола. Джин был погружён в свои мысли, стоя у плиты и наблюдая за яичным желтком, что медленно покрывался белой плёнкой. Ким никак не мог забыть вчерашний вечер, а если точнее, вчерашний поцелуй. Страстный, искренний, чувственный… Такого у парня ещё не было, чему он оставался крайне удивлён и приятно поражён до сих пор. То ли эмоции так сыграли, то ли прочая ерунда, но то, что делал вчера Намджун, хоть и было обычным, но всё равно что-то было не так, по-другому, особенно как-то. Крепко, но одновременно нежно и мягко, он удерживал Сокджина за талию во время того поцелуя, а сам шатен ничуть не сопротивлялся, наоборот, где-то в глубине души желал этого. Возвращать время назад, до этого поцелуя, шатен не хотел, тогда почему сомнения всё равно окутывали своими холодными объятьями, перетягивая на другую сторону? Чьи-то тёплые руки кольцом обвивают джинову талию, и парень невольно вздрагивает, когда чужой подбородок опускается на его плечо. Сокджин переворачивает полуготовую яичницу, стараясь не задеть при этом локтём хёна, примостившегося за его спиной. — Ты не опаздываешь? Или снова решил никуда не идти? — будничным тоном интересуется шатен, делая огонь тише. — В яблочко, — отвечает тот и утыкается носом в изгиб чужой шеи, прикрывая глаза. Аромат яичницы перебивал запах геля для душа, но близости с Джином брюнету пока достаточно. Пока. — Погода хорошая, давай погуляем? В центре фонтаны включили. — М, — тянет Ким, перекладывая завтрак в тарелки. — Джин, — перебивает Намджун, чувствуя, как разыгрывается аппетит. — Это был риторический вопрос. Отказа я не приму. Вот оно, началось. Только вчера вступил в отношения, как сегодня уже лишают права выбора. Ким закатил глаза, но промолчал, затем взял тарелки и поставил их на стол, отодвинув от себя парня. — Поешь, потом пойдём.

* * *

Погода на улице и вправду невероятная: тёплый ветер приносит с собой аромат первых распустившихся тюльпанов; солнце одаривает Сеул согревающими весенним лучами, дарующими всем жителям города тепло, по которому те уже соскучились; а дополняли всё это великолепие птицы, что вернулись обратно домой после минувших холодов. Намджун, держа за руку Сокджина, неспеша прогуливался по свободной от большого скопления людей аллее. На Джина это давило, так мало того, ещё и люди смотрели косо, заставляя юношу краснеть. Хотелось отдёрнуть ладонь, отойти метра на два, но Ким себе этого не позволял, боясь испортить их отношения. Казалось, старший вообще разницы не почувствовал, словно всегда так было, а вот у Сокджина весь мир перевернулся, заставляя юношу каждую свободную минуту думать лишь о том, а не ошибся ли? — Пойдём туда? — вдруг прерывает он тишину, заметив вдалеке тропинку, уводящую в лес. Дорожка привела их к одиночной поляне, находящейся среди леса прямо под голубым куполом неба. Густая ярко-зелёная трава, освещённая утренними лучами солнца, покрывала землю, на которой в местах уже виделись свежие одуванчики. В самом центре поляны находилось небольшое углубление, по щиколотку наполненное кристально чистой водой. Сокджин забрал свою руку из намджуновой хватки, снял обувь и босиком, неспеша, зашагал по молодой травке к крошечному озеру. Вода в нём оказалась холодной, ещё не успевшей прогреться после прошедшей зимы, но шатена это не остановило, всё равно полез в воду. — Джин, зачем? — смеясь интересуется Намджун, следуя за своим неугомонным парнем. — А ты чего уселся, пердун старый? — подзадоривает младший, брызгая в Кима ледяными каплями, пока тот усаживается на землю. — Это я-то пердун старый? — наигранно возмутился тот, разуваясь. — Сейчас я тебе покажу старость, мелкий засранец. — А покажи! Давай, что ты можешь, а? — О, сейчас узнаешь. С этими словами Джун заходит в холодное озерцо, вытесняя оттуда Сокджина, который всеми силами упирается, цепляясь пальцами за одежду Намджуна, руки, ноги, всё, лишь бы остаться победителем. Парни смеются, дурачатся, и, наконец, выходят из воды, ибо у обоих ноги уже отмёрзли. Вытолкнув друг друга на траву, парни продолжают борьбу уже на суше, стараясь одержать победу в этой схватке. Наконец, Джин повалил Намджуна на землю и, присев на чужой торс, зажал его руки над головой, смиряя парня взглядом победителя. — Ну, что, доказал? — тяжело дыша говорит он. А Джун ничего не отвечает, лишь заливается искренним смехом, принимая поражение. Озорство и радость сейчас переполняли шатена, от чего улыбка с лица не сходила. — Ты сидишь на мне, Джин, — напомнил старший, заглянув в глаза напротив. — Я знаю, — легко отвечает тот. Теперь уже Намджун улыбается, утонув в родных глазах. Его руки абсолютно расслабились под давлением Сокджина, но тот всё равно хватки не ослаблял, наоборот, сжал крепче. Парни замолкают, и их окутывает лишь лесная тишина, из которой изредко доносится детский смех или пение птиц. Неожиданно для самого себя Джин вдруг подаётся вперёд, касаясь губами намджуновых. Юноша упирается одной рукой в грудь старшего, а другую запускает под его голову, зажимая между пальцев угольно-чёрные пряди. Намджун в стороне не остаётся, отвечает на поцелуй, а руки не контролирует: одна ложится на чужую спину, а другую Ким сгибает в локте и приподнимается, дабы удобнее было. Джин не знает, что с ним происходит, сам себе отчёта в действиях не отдаёт. Но после этой детской беготни к старшему потянуло жутко, сомнения на время стали словно прозрачные, неосязаемые, лишние. На этот раз шатен сам стал инициатором нового поцелуя, и даже не представляет сколько счастья этим жестом он доставил своему парню. Сладкий поцелуй был прерван вибрацией телефона, лежащего в кармане намджуновых джинс. Брюнет неохотно отлипает от манящих его губ и тянется рукой за мобильным. — Кто это? — интересуются Сокджин, слезая со старшего. — Номер неизвестен, — непонимающе отвечает тот, но таки решается ответить. — Подожди минутку, я скоро. Ким удаляется, оставив юношу в одиночестве на зелёной лужайке. — Ким Намджун, слушаю, — говорит брюнет, ожидая ответа. — Значит, не ошибся номером, — доносится до слуха Намджуна хриплый низкий голос. Парень моментально напрягся, сжал устройство в руке и молчал, надеясь на то, что ему показалось. — Как тебе Сеул? Красочный город, не так ли? — сомнения были разрушены. Сердце ухнуло в пятки, а былая лёгкость в душе вмиг сменилась жуткой тревогой. — Мин Юнги, — обречённо выдохнул Намджун. — Откуда у тебя мой номер? — Вспомнил меня, надо же. Я польщён, — хмыкнул тот. — А насчёт номера не волнуйся, у меня свои связи. За тот год, что ты провёл здесь, я набирался опыта, зарабатывал и искал тебя, моего друга детства. Мы должны встретиться, Джун, обсудить понятную нам обоим вещь. И даже не пытайся выехать из города, мои люди поймают тебя на границе. С этого момента ты под моим постоянным контролем, Ким Намджун. Место и время встречи вышлю чуть позже. Красивый парк для свидания выбрал, кстати. Голос собеседника оборвался, затем последовали отрывистые гудки. Последние слова парня повергли Намджуна в шок, он, в первые за столько времени, по-настоящему боялся. Ким принялся вертеть головой, искать того самого человека, у которого был теперь на мушке, но ничего не увидел, ни единого человеческого образа. Телефонный разговор, длительностью максимум двадцать секунд, заставил брюнета переживать так, как тот не переживал во время поступления на учёбу. Намджун пришёл в себя, повернулся к парню, ожидавшего его на том же месте, где и остался, и направился к нему тяжёлыми быстрыми шагами. — Джин, пойдём домой. Скорее. — Чего? Мы только пришли, ты совсем что ли? — Джин, пожалуйста, без капризов. Пойдём домой, там ничуть не хуже, чем здесь. Даже лучше, народу меньше, — добавил старший, натянув кеды и продолжая озираться по сторонам. — Что-то случилось? Кто тебе звонил? — заподозрил что-то неладное Сокджин, но таки обулся. — Никто. Пойдём, — Намджун быстро зашагал к выходу из чудесной поляны, потянув за собой младшего Кима.

* * *

С того дня, как старый знакомый напомнил о себе Намджуну, тот места себе не находит. Ким стал нервным, дёрганым даже, во время его отсутствия просил Джина держать телефон при себе, всегда отвечать на звонки и сообщения, и не дай боже игнорировать. На все попытки младшего узнать о том, что происходит, тот всегда отвечал одинаково: «Я потом всё объясню». — Джин, я отъеду на несколько часов, — говорит он, заглянув в комнату юноши. — Куда? — По делам. Телефон держи при себе, хорошо? — накинув куртку, Намджун оставляет на щеке Сокджина короткий поцелуй и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь. То, что у Кима были секреты от младшего жутко раздражало и бесило его. «Скрывает что-то, значит не доверяет» — вот, как думал ни о чём неподозревающий шатен, гневно покусывая внутреннюю сторону щеки. «У центральной станции метро в 19:00. Не опаздывай». Это сообщение заставило Джуна стрелой вылететь из квартиры, оно принуждает его скрывать правду и врать собственному парню, от чего внутри всё наизнанку выворачивается от стыда и угрызения совести. Прибыв в назначенное место, Ким нервно поглядывает на часы, в ожидании того самого парня, который разделил его жизнь на две части — «до» и «после». К краю бордюра подъезжает чёрный мерседес бенц, его стекло медленно опускается, и из авто выглядывает знакомое лицо, одним взглядом пригласившее брюнета в машину. Сжав кулаки в карманах свей кожаной куртки, Намджун направляется в сторону дорогого автомобиля, дверь которого была уже открыта мужчиной в чёрном классическом костюме, специально для Кима. — Сколько лет, сколько зим, — тянет парень лет двадцати шести, когда двое амбалов покидают салон. Его волосы высветлены и отливают серебром, кожа бледная, словно у вампира, а глаза скрытый азарт переполняет. Этот блеск Киму знаком, и к добру этот Мин Юнги диалог явно вести не собирается. — Я не стану ходить вокруг да около. У тебя наверняка есть какие-нибудь важные дела, ты занятой человек. Издевается. Смеётся над Намджуном, и от этого словно ножом по сердцу. Парень и без того знает, что из другого конца Кореи Юнги приехал далеко не для того, чтобы обсудить личную жизнь старого знакомого. — Где мои деньги, Намджун? — Я знаю. Юнги, дай мне два месяца, я всё отдам, обещаю. — Нет, — смеясь, тянет блондин, — с меня хватило прошлого раза. Ты мне столько времени твердил одно и то же, а потом сбежал в Сеул под прикрытием студента. Неделя, — выдержав недолгую паузу, продолжает юноша. — У тебя есть ровно одна неделя. — Всего неделя?! — воскликнул Намджун. — Юнги, для этой суммы это ничтожное количество времени. Я не успею заработать столько денег даже, если буду работать без выходных всё это время. — Мне безразлично то, каким путём ты достанешь эти деньги. Неделя, или играть мы будем уже по другим правилам. Если попытаешься выехать из города, на границе тебя поймают мои люди, так что можешь не пытаться устроить очередной подлый побег. Всё ясно? — Да, — обречённо отозвался Намджун, осознав свою безвыходность. В этот раз от проблем убежать не удастся, их придется решать, бороться, ведь Мин Юнги настроен крайне решительно. — Хорошего вечера, — после этих слов дверь машины со стороны Джуна открывается, намекая тому выйти, и парень, ничего не ответив, покидает салон мерседеса потерянный и обречённый, с головой, что с этой поры была забита лишь грязными деньгами.

* * *

Десять часов работы, десять часов учёбы и четыре часа сна — так теперь выглядел ежедневный график Ким Намджуна. Морально не выдерживал, уставал, временами возникала мысль о новом уходе от вновь возникшей проблемы, но Джун себя осекал, отгонял эти мысли и возвращался к работе. Несколько подработок тянули парня на дно, теперь он похож на ходячего зомби в униформе продавца, заправщика, курьера и, по совместительству, студента. Домой возвращался поздно, часа в три утра, и сразу же заваливался спать на несчастные четыре часа, а затем снова на учёбу. Ещё и от Джина Намджун отдалился безумно. Третий день они не разговаривали, да мало того, даже не виделись. И Сокджина это задевало, ведь парень ему ничего не рассказал, даже элементарно причину, из-за которой началась вся эта беготня. Первые ночи он продолжал терпеливо ждать возвращения Кима, но тот не звонил, ни писал, словно и не надо всё это. А спустя время Джину это надоело, и он перестал интересоваться жизнью старшего. Однажды ночью Сокджин проснулся, но не почувствовал рядом тепла чужого тела, зато заметил свет, горящий на кухне. Парень вышел в коридор, тихо выглянул из-за угла и заметил Намджуна, сидящего за кухонным столом с бутылкой коньяка. Ким запустил пальцы в волосы, сжав их у корней, и пустым взглядом смотрел на деревянную поверхность стола, будучи глубоко погруженным в свои тяжёлые мысли. В ту ночь Джин вышел к своему хёну, обнял его за плечи и прошептал успокаивающие слова, мягко поглаживая по волосам. Это стало для Намджуна, словно кругом для утопающего, мотивацией не сходить с пути. Не для себя, так ради Сокджина. «Я обещаю, я расскажу тебе всё, Джин. Прошу, только дай мне немного времени, подожди, хорошо?», — именно эти слова послужили пластырем в их отношениях. В ту ночь они заснули вместе. Только благодаря Ким Сокджину брюнет держался на плаву и не пошёл ко дну.

* * *

Когда у Намджуна вновь зазвенел будильник около шести часов утра, тот неохотно, тяжело поднялся с постели и собирался было встать, но головокружение и размытые образы перед глазами заставили того посидеть на кровати в полной темноте ещё минут пять. Сокджин тревожился о самочувствии своего соседа, ведь у того даже выходных не было. Спустя пару минут Намджун поднимается с постели и, шлёпая босыми ногами по полу, бредёт в ванную. В момент, пока до Джина отдалённо доносился звук воды, в его голове возникла безумная идея, которую тот решил воплотить в реальность. — Хён, — прохрипел шатен, когда старший Ким вёрнулся в комнату. — М? — промычал занятой Джун, шумя вешалками в шкафу. — Мне плохо. — Что такое? — сообщение Сокджина о том, что у того проблемы с самочувствием заставили занятого юношу отвлечься от выбора одежды и обратить внимание на младшего, лежащего под одеялом с закрытыми глазами. — Тошнит, голова кружится и говорить сложно, — тихо мямлил тот. — Ты не заболел? — обеспокоенно спрашивает старший, присев на край кровати и приложив руку к чужому лбу. — Температуры нет. Может, съел вчера что-то не то? Ответом на эти слова послужил молчаливый отрицательный кивок, после чего возникла пауза, во время которой Сокджин ожидал решения от Намджуна, а тот хаотично размышлял о том, как ему поступить. Взглянув на время, брюнет прикусил губу, ибо времени почти не оставалось, пора бежать на учёбу, но и больного Джина оставлять одного нельзя. — Останься со мной, — жалобно просит младший, приоткрыв глаза. — Пожалуйста. — Но я очень занят… — неуверенно отвечает старший, а затем переводит взгляд с экрана мобильного на шатена, что лежит в постели, борясь с противным чувством болезни. — Ну, ладно, мне, пожалуй, действительно лучше побыть с тобой сегодня. — Спасибо, — выдавив из себя улыбку, тихо произносит Сокджин, мысленно пуская в голове фейерверки от удавшегося плана. «Но Намджуну и вправду очень нужен выходной, — думал Ким. — Всего один день отдыха ничего не изменит, и не потеряет он целое состояние, если возьмёт отгул на работе». Брюнет оповещает преподавателей о сегодняшнем своём отсутствии и ложится напротив Джина, заботливо поправляя каштановые выбившиеся пряди. Заснуть он точно не сможет, совесть не позволит. Осталось пять дней, а от всей суммы Намджун заработал лишь процентов семь. Но, несмотря на океан из мыслей, безумная усталость вскоре овладела парнем, и тот провалился в глубокий сон. Проснувшись в третьем часу дня, брюнет с удовольствием потянулся на кровати, наслаждаясь полноценным сном. Единственным напоминанием о нескольких почти что бессонных сутках служила лишь голова, которая грозила расколоться, словно орех. Джина в постели не оказалось, что заставило старшего позлиться с утра пораньше. Болеет, так ещё и по квартире разгуливает. Ким поднялся с кровати и поплёлся на кухню, как вдруг услышал энергичные шаги в соседней комнате. Заподозрив что-то неладное, Джун открывает дверь и застаёт Джина, отжимающегося от пола в абсолютно здоровом состоянии. — Ким Сокджин! — воскликнул старший, напугав шатена своим внезапным появлением. — Ты что, здоров? — Доброе утро, — неуверенно говорит тот, поднявшись на ноги. — Я… мне лучше стало. — Джин, у меня мало времени, так ты делаешь ещё хуже своим враньём! Для чего ты солгал, объясни мне?! — Да потому что ты не следишь за собой! Спишь по два часа, а потом ходишь полудохлый целыми днями! Хён, если ты отдохнёшь сегодня, так будет лучше для тебя же. Если будешь спорить со мной, значит, ты тупой идиот, у которого мозги от переутомления атрофировались! — Джин, — выдохнул Намджун, потирая лицо ладонями. — Я правда очень рад, что ты беспокоишься обо мне, но пойми, мне слишком сильно нужны деньги, времени на отдых быть не должно. — Почему? За квартиру ты больше не платишь, еду на стипендию покупаешь, девушку тебе содержать не надо, надеюсь, для чего тогда так срочно могут понадобиться деньги? — Я должен другу немаленькую сумму. Деньги нужны ему срочно, у его матери проблемы с сердцем, требуется операция, поэтому я много работаю, чтобы вернуть всё в назначенный срок, — соврал Намджун. Ложь медленно отравляла его, а совесть продолжала атаковать своими криками, стараясь достучаться до сознания парня. Но Ким успокаивал себя тем, что правда не всплывёт, и прошлое навсегда оставит его, прекратит преследовать. — Вот оно что, — понимающе тянет Сокджин. — Но почему ты это скрывал? Для чего? — Потому что ты бы предложил помочь. — Да, но если я помогу будет быстрее. — Вот поэтому я и не хотел рассказывать, — улыбнулся Намджун. — Джун, твой выходной нужно отпраздновать, — внезапно перевёл тему Джин. — Как раз сегодня день рождения одного моего знакомого. Он устраивает вечеринку в клубе, естественно я приглашён, поэтому сегодня едем тусить. — Никуда мы не едем, — отрезал брюнет. — Мне хватило прошлого раза, новые проблемы мне ни к чему, особенно сейчас, когда их и так полно. — Нет, там всё иначе. Никаких наркоманов не будет, обещаю, — заверял Сокджин. — Джин, мы никуда не едем. Точка. — Хён, бурные вечера — это мой основной образ жизни. Знаешь, что случается с рыбами, если их долго держать на суше? Парни сверлили друг друга настойчивыми взглядами, не желая уступать. Но не прошло и пяти минут как старший сдался, при условии, что домой они вернутся трезвыми и не позднее одиннадцати, на что Джин с неохотой согласился.

* * *

Громкая музыка приживается в таких местах с самого их появления. Без неё здесь не будет столько эмоций, столько криков, столько страсти. Биты и голоса сменяются от тихих до беспредельно громких и низких, переходят от шёпота до рёва, от чего внутри просыпалось животное, жаждущие влиться в толпу таких же чокнутых и пьяных. Джин вошёл во вкус ещё по пути к месту, в котором люди всю ночь будут вести себя неприлично, а на утро и не подумают жалеть, во всю вкушая этот сладкий плод юности. Яркие вспышки разноцветных огней падали на девушек, танцующих в центре танцпола в коротких мини-платьях под популярные клубные треки, попадали на парочек, что с жадностью впивались в губы друг друга у дальних стен. Джин диким взглядом смотрел на это место, словно лев, видевший перед собой добычу. Парень с наслаждением вдохнул запах табака и кальяна, словно дорогой парфюм, аромат которого обожал, от такого крышу сносило, и Киму точно снесло. Он что-то крикнул Намджуну и потерялся в толпе таких же безумцев, среди которых были и совсем молодые пятнадцатилетние подростки, но здесь все свои, все, у кого жажда двигаться под сумасшедшую музыку превышала предел. На сцене, освещённые светом софитов, в откровенной одежде вокруг шестов крутились стройные девушки, притягивая к себе взоры тусовщиков. Длинные волосы были распущены, скользили по плечам, груди, касались пола, когда танцовщицы опускались к нему непозволительно близко. Подтянутые женские тела, извиваясь словно змеи, захватили взгляд Намджуна, как и многих других. И когда Ким поймал себя на том, что от откровенных движений девушек не на шутку возбудился, отвёл взгляд в сторону, выискивая глазами бар. Джин прав, сегодня всё-таки можно. Третья, четвёртая рюмка текилы и парень стал жадно поглядывать на девушек, стоящих рядом, чуть ли не облизывался. Никогда раньше бы и не посмотрел в сторону чертовски короткой юбки, а тут жутко захотелось часть одежды задрать до поясницы, а её хозяйку прижать к стене. Девушка, заметив голодный взгляд в свою сторону, нарочно облизнула нижнюю губу, выпячив вперёд грудь с лифом размера на два меньше. Ещё пару секунд и Ким бы не сдержался, будучи под действием алкоголя, что уже был в крови, в разуме, а горьковатый привкус так и оставался на кончике языка, но в дальнем углу, среди огромной кучи народа Намджун заметил Сокджина, выцеловающего шею какой-то блондинки. Злость и ревность, подгоняемая алкоголем, взяла вверх, и брюнет, грубо оттолкнув девушку, которую пару минут чуть ли не прижал к стене, проталкиваясь сквозь толпу, целеустремленно приближался к сладкой парочке. Грубо схватив блондинку за волосы, Намджун вырвал её из хватки Сокджина и прорычал в самое ухо: — Если ещё раз увижу рядом с моим Сокджином, пеняй на себя. Поняла? — в ответ на угрозы Кима девушка энергично закивала, с паникой поглядывая на парня. — И подружкам своим то же самое передай. Пошла отсюда. Опьянённым взглядом Джин смотрел на это зрелище, явно получая от этого удовольствие. Чёрная рубашка на его теле была распахнута до груди, где красовались следы алой помады, приводящие старшего в ярость. Намджун резко оттянул голову Джина за волосы, открыв для себя вид на соблазнительно сильную и крепкую шею. Переборов жгучее желание оставить на смуглой коже свой след, Ким вплотную прижал юношу к стене и прошептал у самого уха: — А тебе это по кайфу, — рука брюнета заскользила вниз по чужой груди, животу… Джин замер, ощущая то, как покрывается гусиной кожей. Намджун внимательно наблюдал за реакцией Сокджина, впитывал в себя его эмоции, ощущения, пытался вникнуть в чужое сознание, только вот язык шатена, скользнувший по пухлой нижней губе, сказал всё за своего хозяина. И Намджун сорвался, с безумной жадностью припал к манящим губам, покусывал их, обводил контур языком, одной рукой сминая ткань рубашки на груди шатена, другой сжимал сокджиново бедро. — Комната, — выдохнул Джин, оторвавшись от настойчивых губ Намджуна, дабы перевести дыхание от накалившего возбуждения. Намджун непонимающе сдвинул брови, взглянув на Джина, после чего тот кивнул в сторону лестниц, проходящих по бокам от сцены с танцовщицами. Ким схватил своего хёна за руку и потащил сквозь толпу, торопливо проталкиваясь к месту назначения. Бёдра девушек больше не привлекали Джуна, его взгляд был прикован лишь к Сокджину, что целеустремлённо двигался куда-то вперёд. Длинный коридор, расходившийся на две части, что вели вправо и влево, был почти пуст, но за дверьми комнат было людно, жарко, это ясно по музыке и крикам, местами неприличным. Пока слух Намджуна был сосредоточен на постороннем шуме, Сокджин заводит его в пустую комнату, закрывает за ним дверь, и вот уже старший оказывается прижатым к стене. Это место не предназначено для обыкновенного ночлега, нет, его задача скрыть в себе секреты своих посетителей, ведомых желанием остаться наедине, только друг с другом. Красноватое освещение, неприличные граффити на стенах, душный воздух, заполненный запахом ароматизированных свечей… С губ старшего Кима сорвался тихий хриплый стон, когда Джин до боли прикусил зубами кожу на его шее, оставив после себя красный след от зубов, после чего горячий язык парня прошёлся от ключицы до линии челюсти. Сложно, очень сложно держаться, будучи под действием алкоголя и разумом, затуманенным этим удушающим запахом. Брюнет сделал пару шагов от стены, заставив Джина идти спиной вперёд, после чего толкнул младшего на кровать, нависнув сверху. Отомстил, оставив на ключице яркий бутон-засос, смакуя чужую кожу на языке, словно мёд. Намджун быстро расправился с оставшимися пуговицами на рубашке Сокджина, после чего поспешно стянул её с младшего и швырнул в неизвестном направлении. Сокджин схватился руками за изголовье кровати, дабы подтянуться и лечь ровно, но старший этим воспользовался и, взяв с прикроватной тумбы атласную ленту, перехватил запястья юноши и привязал их к металлическим прутьям изголовья. — Это что? — непонимающе интересуется шатен, вопрошающе глядя в соседние глаза. — Это сюрприз, — прохрипел Намджун. Парень выпрямился и стянул с себя тёмно-серую толстовку. Безумно красивое тело открылось взору Сокджина, что буквально замер, разглядывая рельефные мышцы и острые линии ключиц. Сильные руки до локтя были украшены голубой паутинкой вен, на торсе чётко вырисовывались кубики пресса, скрываемые под смуглой кожей, что поблёскивала от пота в освещении тусклой ламы, будучи ранее под толстой тканью толстовки. Старший на ласках не скупился, всё тело поцелуями покрыл: нежными, заботливыми, любящими, лишь бы Джин удовольствие получал. Брюнет обвёл языком чувствительные ореолы сосков, слегка покусывая, а затем зализывая, словно животное свежую рану. А шатен под ним изворачивался, стонал от удовольствия, до боли прикусывая губу и сминая простыни пальцами ног. Возбуждение отдавало пульсацией в висках, в штанах тесно стало, и Джин начал просить большего, елозя задницей по матрасу. Намджун быстро расправился с чужой пряжкой ремня, после чего стянул джинсы вместе с боксерами. У самого член изнывал, требовал ласки, но Ким тянул, ждал непонятно чего. Сокджин откинул голову, прикусив губу и закрыв глаза, стараясь сосредоточиться на прикосновениях горячих губ, но сделать это не позволяла боль от затекших запястий, что ныли всё сильнее с каждой минутой. И только Ким хотел попросить Намджуна развязать его, как все мысли из головы моментально выбило, стоило чужому языку на пробу мазнуть по чувствительной головке, срывая с губ шатена тихие ругательства. Сокджин опустил взгляд вниз, создав зрительный контакт с Намджуном, в то время как чужая рука размеренно скользила по стволу, разжигая пожар внизу живота. Сокджин зажмурился до белых кругов перед глазами, когда член погрузился в горячее нутро рта Намджуна, а язык дразняще заскользил по набухшим венкам. Юноша промычал что-то невнятное, когда головка упёрлась в заднюю стенку, посылая судорогу экстаза по телу шатена, а после не смог сдержать сладостного, для слуха старшего, стона. Ким не понимал откуда столько навыков в подобном деле, ведь раньше эдаким никогда не занимался, но, слыша еле различимые ругательства и замечая то, как младший то ли от удовольствия, то ли от безвыходности из-за завязанных рук, места себе найти не может, отчего-то захотелось смотреть на всё это немного с другой стороны. Возбуждение, завязавшееся в тугой узел, взорвалось яркими сполохами под закрытыми веками, отражаясь от пустынных стен гортанным стоном. Горьковатая на вкус сперма брызнула Киму в горло, но тот не отстранился, сглотнул жидкость и посмотрел на задыхавшегося от наслаждения Сокджина, что также сквозь вспотевшую чёлку смотрел на своего хёна, вытиравшего остатки спермы с нижней губы большим пальцем. Одно лёгкое движение чужой руки, и лента освобождает затёкшие запястья, беззвучно опустившись на пол. Джин прильнул телом к Намджуну, вовлёк того в страстный поцелуй и повалил на спину, нависнув сверху. Руки Кима словно своей жизнью жили, нагло блуждая по сокджиновой спине, притягивали ближе, но тот тоже не отставал — полез к пряжке ремня намджуновых джинс, в попытках расстегнуть несчастную застёжку. — Подожди-ка, Джина, — в губы прошептал брюнет, легонько сжав руки парня в своих, и Сокджин почувствовал отрезвляющий аромат крепкого алкоголя, перемешанный с мятной жевательной резинкой, заставивший юношу отвлечься на необычный, но приятный запах. В один момент рука Джуна крепко сжала обнажённую талию Джина, и вот теперь уже Намджун был сверху, оставляя очередной засос на смуглой коже шатена, вновь принуждая младшего прикрыть глаза от наслаждения. Парень отстранился от расслабившегося Сокджина и встал на колени между чужих ног, что по инерции были разведены, продолжая неотрывно наблюдать за младшим Кимом. Тело Сокджина пробила мелкая дрожь, когда меж ягодиц прошлись грубые тёплые пальцы, хозяин которых о скромности напрочь позабыл. «Намджун» — всё, что смог на шёпоте выдавить из себя шатен, непроизвольно раздвигая колени всё дальше, позволяя чужим рукам касаться себя. Доносятся какие-то шорохи со стороны Намджуна, и нежной кожи внутри касается что-то склизкое и прохладное, от чего шатен прикусывает губу и тихо стонет, с силой сжимая чужое колено, а после внутрь поникают два пальца. Ким выгибается в пояснице, когда движения становятся более глубокие и размашистые, а изо рта вырываются стоны вперемешку с именем старшего, что ласкают слух. Намджун добавляет третий палец, наслаждаясь низкими рыками Сокджина. Шатен коротко выдохнул, когда Намджун неожиданно оставил внутри него пустоту, но не успел юноша ничего сказать, как услышал шорох одежды и звон пряжки ремня. — Я буду ост… — Нет, не надо, — перебил старшего Джин. — Будь грубым. Услышав эти слова, Джун нетерпеливо толкнул язык за щёку, после чего рывком вошёл до основания и в ту же секунду начал набирать темп. Он был грубым, таким, каким и просил быть его Сокджин. Намджун дышал и стонал ему в шею, а Джин, обвив ногами его талию, содрогался всем телом при каждом толчке. Он впивался ногтями ему в спину, пока Намджун вбивался в него так, что оба забывали как дышать, утопая в близости друг друга. Старший Ким смотрел на влажный от поцелуев рот Сокджина и, наклоняясь, ловил его стоны, при этом двигая бёдрами так, что заставлял его кричать и громко ругаться самыми нецензурными словечками, когда очередной новый толчок приходился по простате. Джун входил в него под нужным углом, а Ким был близок к разрядке. Невозмутимо близок. — Давай, — выдавил из себя Намджун, прислонившись губами к уху шатена. И тот с криком поддался оргазму, будучи не в силах больше сдерживать себя. Видя Сокджина, столько раскрепощённого, настоящего, живого, Намджуну тоже было достаточно. Он бурно кончил, прихватив зубами чужое плечо. Они дышали тяжело и рвано, их тела были мокрыми от пота. Брюнет повалился на кровать рядом с Сокджином, что до сих пор не мог прийти в себя, обратив затуманенный взгляд в потолок, и провёл пальцами по влажной скуле шатена. Он взял горячую ладонь юноши в свою и прижал её к сухим губам, ожидая, пока тот хоть слово вымолвит. Джин молча поворачивается к Намджуну и утыкается носом в изгиб его шеи, чувствуя, как оба тела спустя пару секунд накрывает прохладная ткань тонкого одеяла, после чего одна из рук опускается на сокджинову талию, а другая зарывается в пока ещё влажные от пота волосы, массируя кожу головы. Сокджин делает глубокий вдох, восстанавливая дыхание, и чувствует, как собственное сердце в разы сильнее биться начинает. Сейчас он своими же руками все сомнения разрушит, закроет от них своё сознание и не позволит больше в него проникнуть. Он на все сто уверен в своих чувствах к этому парню, он в него влюблён, по-настоящему влюблён, и может с уверенностью признать то, что гей. Однозначно.

* * *

Утром Сокджин просыпается в полном одиночестве, и на душе от чего-то кошки заскребли. Не такого утра хотелось бы Киму. Но у старшего дел полно, ясное дело, парень для него на втором месте. Внезапно Джин сам на себя разозлился и ударил по голове рукой, ведь именно ради него вчера Намджун пропустил целый день, который должен был быть забит максимально, но нет, остался, потому что младшему якобы плохо стало. Но Сокджин искренне верил, что минувшая ночь не была эдаким отражением алкоголя в крови, что всё это по-настоящему было. Накинув на себя помятую рубашку и натянув джинсы, шатен спустился вниз, по пути небрежно поправляя волосы. Внизу царил полнейший хаус и разруха, который прибирали несчастные горничные, с недовольными лицами переговариваясь между собой. — Доброе утро, — с улыбкой приветствует Сокджина девушка, подлетевшая к нему, стоило парню коснуться пола. — Вы пользовались комнатой? — Доброе утро, — ответил Джин. — Да. — Прошу, пройдёмте со мной, я выпишу вам чек об оплате. Обречённо выдохнув, Ким последовал за девушкой в классическом костюме, что выглядела так, словно она была администратором не бордели, а элитного отеля в центре столицы. — Пожалуйста, отметьте в этом бланке предметы из ящичка рядом с кроватью, которые вы использовали, если таковые имеются, — сказала девушка, протянув юноше бланк с ручкой. Осмотрев предметы, перечисленные на листке бумаги, шатен искренне удивился тому, что Намджун использовал самые безобидные из них, то беж только смазку и атласную ленту, которую Ким в подобных местах встречает впервые. Оплатив всю сумму, названную администратором, Сокджин удаляется под звонкое «Хорошего дня», уже подумывая о том, как будет добираться домой, ибо все деньги спустил на комнату, в которой провёл самую бурную в его жизни ночь.

* * *

На Намджуна напала настоящая паника. Остался один день. Как заработать? Где найти деньги? Весь день на учёбе парень сидел на задних рядах и искал ночную подработку. Был готов не спать всю ночь, лишь бы вернуть злосчастный долг, мысль о котором червём засела глубоко внутри и не давала покоя. Как бы не старался, всё равно понимал, что за сутки несколько сотен тысяч вон не заработать. Это попросту невозможно. С первой пары и до последний Намджун был под прицелом зорких глаз И Джонхёка. Это раздражало, выводило из себя, но Ким старался держать себя в руках, ибо новые проблемы сейчас абсолютно ни к чему, парень и так в них увяз по горло. Этот хитрый лисий взгляд наблюдал за ним вечно, куда не посмотри — везде будет светловолосый юноша в чёрном кожаном прикиде, а рядом известная компашка. Не подобраться даже. Учебный день подходит к концу. Студенты разбрелись по домам в предвкушении вечера, что будут проводить в компании друзей. Но у Намджуна настоящая «жизнь» только начинается. На бензоколонке.

* * *

Время близится к двум часам ночи. Прошлая бессонная ночь даёт о себе знать — веки слипаются, стоять на ногах даётся с трудом. Джуна удерживают лишь деньги. Проклятые деньги. Сидя на стуле, Ким, покусывая губу, пытался придумать всевозможные, пусть даже и унизительные, фразы, которые помогут ему оттянуть время ещё на неделю. Хотя бы на неделю. Дверь открывается, задевая колокольчик, подвешенный над ней, после чего по магазинчику разносится звон, режущий слух. На секунду сморщившись от резкой головной боли, Ким приветствует появившегося покупателя, не поднимая на него глаз из-под фирменной кепки. На стол перед ним рука с многочисленными кольцами и татуировками кладёт пачку рамёна. — С вас тридцать тысяч вон. — Вот. Сдачи не надо, — этот голос произвёл на Кима эффект отрезвляющей пощечины. Брюнет резко поднял голову, встретившись с глазами своего клиента, что полез в карман рюкзака за телефоном, но, завидев Кима, остановился, натянув на лицо фирменную улыбку. — Намджун, — промурлыкал Джонхёк. — Почему это ты здесь в столь поздний час? Сокджин наверняка заждался. — А ты почему один? Хосан за дверь выставил? — Смешно, — посмеялся блондин. — Только вот он для этого слишком тупой, Намджуни. А вот в твоём случае это вполне возможно, раз уж ты тут посреди ночи торчишь. — Забирай свой рамён и проваливай, — выплюнул Джун, кивнув парню в сторону двери. — Я буду есть здесь, — с улыбкой говорит юноша, подперев подбородок ладонью. Прожигая дыру в Джонхёке взглядом, Намджун молча отбирает у блондина пачку с рамёном и занимается его приготовлением. — Кстати, как прошла ваша с Джином ночь? — обыденным тоном интересуется юноша, рассматривая свои татуированные пальцы. Ким так и замер с пачкой рамёна у кулера, обрабатывая услышанные слова. — Откуда ты знаешь? — Я смотрю, он не сказал тебе, на чей день рождения вы идёте, — усмехнулся Джонхёк. Старший поворачивает голову в сторону юноши, что по-собственнически изучал содержимое за кассой. — Вы знакомы? — О, да, даже слишком хорошо. Я тебе больше скажу, — тут Джонхёк делает несколько шагов в сторону Кима, приподнимается на цыпочки и шепчет в самое ухо: — Я с этой шлюхой спал. — Что ты сказал?! — злость о ненавистного прозвища придала парню сил. Он схватил юношу за грудки и припечатал к стене, но когда секундная волна эмоций прошла, Джун в неверии уставился на блондина, что улыбался, смотря на то, как преображается в лице собеседник. — Что ты сказал?.. — Ты думаешь, я просто так называю его шлюхой? — убирая руки Намджуна от воротника своей кожанки, начинает парень. — Он не только с девчонками развлекается. С парнями тоже. Частенько. Им ноги раздвигал и сам в долгу не оставался. Он неплох, правда же? Джонхёк залился искренним смехом, а у Намджуна земля из-под ног ушла. Он не первый, кто его касался. Стоит ему лишь представить, как его Джин выкрикивает имена других парней, лёжа под ними с раздвинутыми ногами, как сердце болезненно сжимается, и Сокджин моментально падает в глазах Намджуна. Отчего-то на языке вкус ненужности, преданности, словно поиграли и выбросили. Сжав кулаки, Намджун вылетает из места подработки, по пути снимая с себя рабочую униформу. — Рамён я сам доделаю, так уж и быть, — кричит ему вслед Джонхёк с победной улыбкой на губах.

* * *

— Ким Сокджин! — кричит Намджун, стоило ему переступить порог квартиры. Младший спит, но Киму абсолютно плевать. Ответ на вопрос, терзающий душу, волнует гораздо сильнее. Сейчас молит лишь об одном: чтобы вышло как в тот раз с предложением. — Джун… — сонно мямлит шатен, когда Намджун беспардонно включает свет в комнате спящего парня. — Что такое? — Ты спал с парнями? — Что? — Сокджин приподнимается на кровати, пытаясь разлепить глаза, всё ещё не привыкшие к свету. Но вопрос он услышал чётко, добуквенно. — С чего ты?.. — Джонхёк сказал мне. Сказал также, что вы знакомы. Интимно тоже, — перебил старший, не сводя пристальных глаз со своего парня. — Намджун, я… — Не молчи, Джин, — выдержав паузу в ожидании того, что тот договорит предложение, выдаёт Ким. — Это было очень давно, всё в прошлом. — Твою ж… — шепчет Намджун и, замахнувшись, с силой бьёт по стене, после чего быстро выходит из комнаты. — Джун, постой! Дай объяснить! Это в прошлом! — соскочив с постели, шатен босиком бросился вдогонку за старшим, что уже покинул квартиру и ожидал прибытия лифта. — Почему ты не сказал мне? Почему я ничего не знал?! — Потому что это в прошлом! Я не обязан был рассказывать это тебе, сам посмотри, к чему это привело! — Вот и прекрасно. Раз уж ты привык перед всеми ноги раздвигать, продолжай в том же духе. Джонхёк шлюхой тебя назвал, а я заступился, идиот, в итоге у самого шрамы остались, — с этими словами, не дождавшись лифта, Ким устремился к лестнице, а Сокджин остался стоять босой на холодной грязной плитке, тихо сказав вслед удаляющемуся юноше: — Вот, откуда эти раны… Хён… — но дверь подъезда захлопнулась, а силуэт Намджуна разъярённо зашагал прочь от родного дома. Эта ночь была особенно холодной, несмотря на вполне тёплую весеннюю погоду за окном. Сокджин ждал, когда же вернётся Намджун, но тот так и не пришёл, оставив юношу одного с безумным чувством вины на сердце. Завернувшись в одеяло, Ким выжидающе смотрел на часы, наблюдая за тем, как секундная стрелка плавно перемещалась от одной цифры к другой, неспеша сменяя минуты. Без Джуна в комнате тихо, одиноко, совсем не так, как обычно, и это напрягало, заставляло сердце сжиматься от волнения за вспыльчивого парня, что не проявил никакого желания выслушать младшего. «А почему я вообще должен ему что-то объяснять? — подумал Джин. — У него наверняка своих секретов полно, тогда почему я должен всю свою жизнь ему выкладывать?». Мысли в голове шатена сменялись от виноватых до вопрошающих, а свелось всё к тому, что в горле встал ком обиды от того, как назвал его Намджун. Сам ведь шлюхой обозвал, хотя в целом в сути не разобрался даже. Чудно. А на часах тем временем было пять утра. Спал спокойно, не трогал никого, и вдруг врывается эта яростная катастрофа, всё настроение портит, потом пропадает, а ты лежи гадай, где он там. Но сон таки возвращается и манит Сокджина назад в царство Морфея, махнув рукой на все переживания. Сладостное утро вмиг сменяется на испорченное, ибо сон юноши вновь нагло прерывают, только на этот раз громкими стуками во входную дверь. — Два часа дня, ты издеваешься? — устало простонал Сокджин, поворачиваясь лицом к двери. — Мог бы уж и до шести пообижаться, ничего не случилось бы. Я из-за него всю ночь не спал, — бубня себе под нос, парень поднимается с постели и разъярённо шагает к двери. — Какого чёрта ты как чумовой ломишься?.. — открыв дверь, выпаливает Джин, но на полуслове останавливается. Не Намджун, к величайшему удивлению Джина, стоял перед ним сейчас. — Добрый день, — с загадочной улыбкой говорит невысокий светловолосый парень, слегка прикрывая плечами двух своих сопровождающих. — Намджуна нет дома, как я понимаю? — Кто вы? — настороженно интересуется Сокджин. — Я его старый знакомый, Мин Юнги. А вы — Ким Сокджин, я прав? — Что вам нужно? — То, что нужно мне ты дать не сможешь, но в твоих силах мне помочь, — говорит Юнги, после чего кивает двум мужчинам, стоящим по бокам, и последнее, что помнит Джин перед тем, как погрозиться во тьму — это удар по голове и довольно улыбающегося Мин Юнги.

* * *

Осушая третью бутылочку соджу, Намджун задумчивым взглядом смотрит на цветные огни ночного города, находясь на крыше многоэтажки. Если раньше он видел опору в Сокджине, что поддержит его, когда будет совсем тяжело, закутает в своих объятьях и будет мягко гладить по волосам, укрывая от всех проблем, то сейчас Джун как никогда чувствовал всю горечь одиночества. Он обречён. Что предпримет Юнги, когда в назначенное время Ким не принесёт деньги, парень не знал, но был уверен, что будет хуже, чем сейчас. Мин Юнги — человек твёрдый, настойчивый, временами жестокий. Внизу — двадцать пять этажей, наверху — чёрный купол ночного неба. Бороться с проблемами каждый раз, когда они появляются, мучительно, тяжело и бесполезно, ведь они будут снова и снова атаковать новыми наваждениями, создавать новые препятствия на пути к счастливому концу. Намджун чувствовал себя загнанным в угол комнаты, стены которой сдвигаются, угрожая превратить парня в лепёшку, если тот что-нибудь не предпримет. А хотелось ли ему? Во-первых, он стал проблемой для Сокджина, вечно путающейся под ногами обузой, во-вторых, Юнги не успокоится, пока не получи свои деньги, которых у Кима соответственно нет, и, наконец, в-третьих, жизнь сужается, вытисняя из себя всё то, что для Намджуна важно, лишая его кислорода. Брюнет ложится на холодный бетон крыши и обращает взор к небу, на котором красовалось бесчисленное количество сияющих звезд. «Что насчёт Джина? — спрашивает сам у себя Ким, — Будет ли он вспоминать меня, если я исчезну из его жизни?». Намджун достаёт телефон и открывает в нём совместные фото с Сокджином, пролистывая их одно за другим. На каждом шатен выглядел счастливым, всегда в его взгляде присутствовала нежность, когда тот смотрел на своего хёна, всегда в этих глазах была та самая искра любви, искренних чувств, а не поддельных. «Нужно извиниться» — промелькнуло в его голове, а замет тёплый ветерок и глухой шум проезжающих мимо по мосту машин, словно колыбельная убаюкали выбившегося из сил парня.

* * *

Намджун три раза нажимал на дверной звонок, но после череды неудачных попыток, решился таки воспользоваться запасным ключом, что хранился за огнетушителем на подоконнике. В этот раз Ким переступает порог квартиры тихо, почти безшумно захлопнув за собой дверь. Освободившись от верхней одежды, парень обходит всю квартиру в поисках своего парня, но, не обнаружив его дома, решается на звонок. — Проклятье, — выдыхает он, когда телефон оповещает хозяина о том, что батарея разряжена. Спустя пару минут Намджун вновь берётся за заряжавшийся мобильник и приходит в ужас, стоит ему заметить первые сообщения, высветившиеся на экране: «В полдень я жду тебя на том же месте с моими деньгами, Ким Намджун». 8:00 «Уже 12:03. Надеюсь, ты не задумал сбежать, Намджун? Хах». 12:03 «Я предупреждал тебя. Теперь мы будем играть на моём поле, трус». 12:20 — Нет, нет, нет… — шептал Ким, проверяя остальную почту. Больше никаких сообщений. Юнги разозлился. Тишину прерывает звонок телефона. На дисплее, к величайшему облегчению Намджуна, высвечивается родное имя. — Алло, Джин, ты где? Почему тебя нет дома? — Ким Сокджин у меня, — холодным, абсолютно лишённым всяких эмоций, тоном отвечает Юнги. — Мне не важно, когда ты вернёшь деньги. Просто имей ввиду, что твой парень будет всё это время находиться в одном помещении со мной, а мысли мою головушку посещают не всегда здравые. — Не прикасайся к нему, Мин Юнги, — в трубку прорычал Намджун. — Нужно было думать о его безопасности раньше. Ещё когда уезжал из Тэгу, — по ту сторону послышались короткие гудки. Юнги повесил трубку.

* * *

Намджун в полной растерянности. Время отсчитало двенадцать часов после того звонка, вогнавшего Кима в хаотичные, панические раздумья о разработке дальнейшего плана. Прижав сцепленные руки к губам, парень не менял положения ровно с той секунды, когда Мин Юнги оборвал несчастный звонок. Лишь мобильник перемещался по столу от вибрации, источником которой были сообщения и звонки от преподавателей, тщетно пытающихся дозвониться до бездыря-студента. «Выход есть всегда» — твердила ему мама, когда юный Намджун был загнан в тупик, но сейчас матери рядом не было. Некому было помочь ему на этот раз. Внезапно Джун взбодрился, и глаза его загорелись какой-то безумной идеей. Брюнет хватает телефон, заходит в одну из социальных сетей и ищет среди друзей Сокджина заветное имя, молясь при этом всем известным ему Богам, лишь бы только оно не было скрыто псевдонимом. Ким ещё несколько раз обновляет список имён и облегчённо выдыхает, кога находит необходимое — Ли Санхё.

Санхё, это Ким Намджун. Мне нужно твоя помощь.

Ответ последовал через пару минут: В чём дело?

Мне нужна работа. И огромный заработок за кротчайший срок. Есть что-нибудь?

Зачем тебе?..

Ты сможешь приехать сейчас?

Буду через полчаса. Намджун отложил телефон в сторону, нервно толкнув язык за щеку. Ли Санхё — последний человек, у которого парень стал бы просить помощи, учитывая то, какой жизнью живёт девушка, будучи по локти в наркотиках, алкоголе и табаке. Как только Ким Сокджин вообще может называть её близкой подругой, несмотря на то, что та с головой ушла в криминал, скрываясь от закона? Но Джун сам довёл себя до крайности, совершил раковую ошибку, за которую теперь по неволе расплачивается Джин. Ненависть к себе возрастает настолько, что хочется самого себя избить до последнего вздоха и при этом смотреть, как своё же тело погибает, изливаясь кровью. Драгоценное время истекает, а Санхё всё ещё не позвонила в дверь. Намджуна потихоньку охватывает гнев от нетерпения, заставлявшего юношу нервно постукивать ногой по полу. Врдуг Ким слышит, как кто-то пытается открыть дверь с помощью ключа и, насторожившись, поднимается с кухонного диванчика, зажмурившись от резкой боли в затёкших конечностях. Брюнетка с силой захлопывает дверь, посылая гулкий шум по всей квартире. — Намджун, времени у меня нет, поэтому говори быстрее. Ты даже представить себе не можешь, с чего сорвал меня, — затараторила девушка, сложив руки на груди. — Джина похитили. По моей вине. — Что? — усмехнувшись, переспросила Ли. — Чтоб Джина похитили? Ты его видел вообще, как такого похитить? — Пойдём на кухню, я всё объясню. Санхё не была любительницей нудных и однотонных объяснений, по ней это понятно сразу. Но рассказ Намджуна, несмотря на свою длительность, был пропитан сумасшедшим чувством вины и сожалением о своём поступке, что и послужило причиной внимательности с её стороны. Девушка слушала его внимательно до определённого момента, а затем выставила руку вперёд, эдаким знаком заставляя Кима замолчать: — У меня один вопрос, — начала она, — на что ты готов пойти ради него? — На всё. — Даже на то, чтобы стать наркокурьером? Уверенный тон Джуна внезапно исчез, стоило ему услышать предлагаемую профессию. Наркокурьер… это слово всегда вызывало у Кима ассоциации с парнями в чёрных толстовках с накинутыми на голову капюшонами и масками на лицах. Как бы Намджун не старался больше не ввязываться в противозаконную мафию, судьба всё равно выстраивала ему тропинку, ведущую к нарушению закона. Но сейчас на кону стояла жизнь Сокджина, и Намджун действительно был готов пойти на крайности, лишь бы только не оставлять юношу наедине с монстром, имя которому Мин Юнги. — Я согласен. — Тогда сегодня в десять вечера я жду тебя по адресу, который скину чуть позже. Девушка вышла из квартиры напряжённая, оставляя брюнету время на моральную подготовку к преступлению, что ему предстоит совершить через каких-то несчастных девять часов.

* * *

Намджун вилял по тёмным переулкам, лишённых света уличных фонарей. Отовсюду доносились пьяные голоса, подгоняя парня скорее свернуть с тёмных улиц, но Джун упрямо шёл к своей цели, заданной сообщением Ли Санхё, что она отправила часом ранее. Глаза Кима, наполненные уверенностью, вперемешку со злостью, были направлены строго вперёд, невзирая на настораживающие движения со стороны. Чёрные джинсы облегали крепкие бёдра, мышцы которых напрягались и проступали сковь ткань при каждом шаге; на торс натянута такого же цвета толстовка, свободно висящая на теле; а на ногах — тяжёлые ботинки. Наконец, свернув за угол, Намджун замечает припаркованный у дальней стены хаммер тёмно-синего цвета, и девушку, облокотившуюся на его капот. — Было бы неплохо, если бы к поставщику ты приехал также вовремя, — произнесла Санхё, притушив только что брошенную сигарету носком ботинка, когда парень приблизился достаточно близко, чтобы можно было услышать её голос. Лицо брюнетки было скрыто надвинутым на глаза козырьком кепки, а тело обтянуто в тот же, что и у Намджуна, чёрный, не считая свободной косухи, распахнутой на груди. — Слушай меня внимательно, Ким Намджун, — Ли повернулась лицом к парню, серьёзно взглянув тому в глаза. — С этого момента можешь считать себя преступником, криминальным деятелем, нарушителем вне закона, плевать, называй, как хочешь, но если нет желания после доставки благополучно загреметь в тюрьму лет на пятнадцать, слушаешь и выполняешь всё, что я говорю, уяснил? — Ким ответил коротким кивком. — Это — твой новый метод связи, — Санхё вынула из кармана маленький кнопочный телефон и протянула его парню. — Свой мобильник использовать нельзя, отключи его или оставь здесь, он тебе не пригодится. В этом телефоне записано два контакта — мой и дилера, на экстренный случай. Когда приедешь на место встречи, этот мобильник отдай поставщику, у него заберёшь другой, с ним та же фигня. Во-вторых, приехать туда ты должен точно в срок, не позже, у него полно других покупателей. Опоздаешь — останешься без товара и его увезут прямо у тебя из-под носа. В-третьих, — девушка постучала рукой по капоту хаммера, кивнув в его сторону, — Хаммер H2 — твой верный спутник на протяжении семичасовой поездки. Навигатор встроен, не заблудишься. — Семичасовой? — удивлённо задал вопрос Намджун и перевёл взгляд с авто на брюнетку. — Некоторые и сутками добирались. А ты думал, что все наркодилеры в одном месте сладостями торгуют? — усмехнулась Ли. — Надеюсь, водить ты хоть умеешь? — Если у меня нет папика, который купил бы мне дорогущую машинку, это не означает того, что я не могу водить, — двумя пальцами выхватив ключи из тонких рук девушки, парировал парень. На это Санхё лишь натянула язвительную улыбку, сощурив глаза. Ким забрался в салон внедорожника, по-собственнически огладив руками салон автомобиля. — Эй, — привлекла его внимание Ли, — если с ней что-то случится, платить за ремонт будешь сам. И, Ким Намджун, — добавила брюнетка, — основное правило: если тебя засекут — ни за что не выдавай своих. Самое главное правило наркобизнеса: здесь каждый сам за себя, но все друг за друга. Если они сядут за решётку, то свой срок отсидят, но отомстить не забудут, из-под земли достанут. Поэтому, если тебя поймают, то лучше смириться сразу. — Понял. — Я буду ждать там. — Ты будешь там? — искренне удивился Намджун. — А кто отдаст тебе товар без меня, а? Ты всего лишь курьер, заказчик здесь я. Ровно в шесть утра ты должен быть там. Никаких остановок на отдых и перекус, на счету каждая минута. Удачной дороги. Санхё постучала по двери автомобиля и вернулась в припаркованный неподалёку красный ламборгини хуракан. Спустя несколько секунд после того, как дверь плавно закрылась за своей хозяйкой, машина неспеша выехала на шоссе и с громким моторным рёвом сорвалась с места, окончательно исчезнув из поля зрения Кима.

* * *

Сокджин с трудом разлепляет глаза. Голова кружится, отдавая пульсирующей болью в затылке. Приподняв вдруг отяжелевшую голову, парень отмечает, что находится в пустующем ангаре с голыми стенами, покрытыми лишь старой штукатуркой. Голову настолько ломило, что Ким хотел уже было проверить её на наличие кровоточащих ран, но поймал себя на том, что не может пошевелиться. Привязанный к стулу, юноша сидел посередине заброшенного помещения, освещенного несколькими окнами под крышей. — Очнулся, — прозвучал хриплый голос из-за спины. Джин попытался повернуть голову к его источнику, да тщетно — не позволяли верёвки. — Целые сутки без сознания, я уж было стал волноваться. — Почему я здесь? — выдавил из себя Сокджин. — Не самая приятная история нас связывает с твоим приятелем — Ким Намджуном, поэтому мне пришлось принять меры, то есть двинуть тебе по башке лопатой и привезти в эту дыру. — Он найдёт меня. — На это я и рассчитываю. — Что тебе от него надо? — Сокджин сжал кулаки, связанные жёстким канатом за своей спиной, и направил ненавистный взгляд на парня, появившегося перед ним. — То, что нужно всем нам, — произнёс Юнги, впервые обратив взор к юноше, — деньги.

* * *

Дорога была тяжёлой. Последние два часа пути Намджуна жутко клонило в сон, но тот всеми силами старался перебороть себя, то и дело теряя контроль и временами вдавливая педаль газа в пол слишком сильно, а иногда и вовсе расслабляя ногу настолько, что автомобиль чуть ли не останавливался посреди тёмного шоссе. Плюс ко всему жгучее чувство голода и жажда. Наконец, Ким останавливается напротив крупного особняка, окружённого со всех сторон массивными воротами. Свет в доме выключен, повсюду лишь мрак; здание окружает полная тишина, в которой слышен лишь заведённый мотор хамера. Внезапно на соседнем сидении звонит телефон, заставив Джуна подскочить на месте от неожиданности. На крошечном дисплее высвечивается неизвестный номер, но Намджун без колебаний поднимает трубку: — Пароль: 6438, — единственное, что говорит голос Санхё, после чего сбрасывает, и Кима вновь окутывает тишина. За оградой особняка также темно и тихо, как за его пределами. Складывалось ощущение, словно громадный дом, несмотря на свой аристократичный внешний вид, заброшен, безжизненен. Стоило чёрному хамеру переехать границу дома, как ворота за ним плавно задвинулись, говоря о том, что парня здесь таки ждут. Намджун глушит мотор и выходит из автомобиля, опасливо оглядываясь по сторонам. — Пойдём за мной, — внезапно раздался шепот за спиной Кима, после чего тонкая рука обхватила его запястье и потащила в дом. Санхё уверенно передвигалась по особняку, уводя юношу всё дальше в глубь здания. Вскоре пара приблизилась к одиноко стоящей двери, укрытой за небольшой книжной полкой. Девушка быстро ввела пароль, и дверь распахнулась, открывая лестницу, уводящую вниз, в подвал. — Почему так?.. — Ли шикнула, не дав Намджуну договорить. Лестница была длинной, и чем глубже они спускались, тем сильнее чувствовался запах сырости, и всё отчётливее доносились тихие голоса и шорох. Санхё отворила очередную дверь, препятствующую их проникновению в подвал, и в глаза ударил яркий свет, вынудивший пришедших сощурить глаза. Пока Намджун старательно пытался открыть буквально слипшиеся веки, брюнетка тем временем общалась с мужчиной, скрытым тенью. Ким прислушался; диалог явно происходил не на корейском, больше походило на китайский, изучению которого парень никогда не придавал большого значения, соответственно не понимал ни слова. Голос мужчины был грубым, низким, зато звонким, в отличии от намеренно тихого тона заказчицы. — Загрузи товар в багажник, — сказала Ли уже по-корейски, обращаясь к Намджуну. Девушка указала в сторону мужчин, выкладывающих спортивные сумки из белого внедорожника на бетонный пол. Их лица были скрыты маской, на руках — перчатки, приняты все меры перестраховки на случай, если противозаконную банду выследят стражи законы. Тут по подвалу эхом разносится писк, после чего раздвигаются двери грузового лифта, из которого выезжает чёрный хаммер, доставивший Намджуна сюда. Люди в чёрном молча удаляются на прибывшем лифте вместе с водителем хаммера, предоставив всю остальную работу новому курьеру.

* * *

— На, — презрительно бросил один из помощников Юнги, небрежно поставив перед Джином поднос с «едой», хотя назвать это пищей довольно сложно: остывшая каша, по виду напоминающая остатки со стола для животных, и мутная вода, налитая в грязный стакан. — Сам давись этой дрянью, — огрызнулся Сокджин, с вызовом посмотрев в глаза бритому наголо мужчине со сломанной переносицей, косящей влево. — Что ты сказал? — моментально вспылил бритый мужчина, намереваясь в очередной раз с чувством ударить Кима по лицу, но ему помешал возникший из неоткуда голос Юнги: — Прекращай колошматить его, Диего. Я разрешал трогать его только, когда слишком выбесит, а не при каждой возможности. А ты завязывай говорить в таком тоне с моими людьми, они это не жалуют, — обратился он уже с шатену. Хотел было Сокджин и ему ответить так же, только вот уничтожающий взгляд похитителя был гораздо убедительнее слов. — Почему ты ничего не жрёшь? — Только после вас, господин Мин. Юнги сделал пару шагов в сторону Джина, дабы ещё более подробно рассказать ему о своих серьёзных намереньях, только вот в нос ударил запах тухлятины, от которой Мин резко встал на месте. Парень осмотрел пол в поиске источника тошнотворного запаха и наткнулся на ржавый медный поднос с пищей, излучающей смрадный запах, что стоял у ног Сокджина. — Диего, — с трудом подавляя гнев, подозвал Юнги. — Это что? — парень указал на поднос. — Пища для пленника, господин, — виновато объяснил мужчина. — Это? Диего опустил голову, не желая встречаться с глазами своего разгневанного господина. Сложно поверить в то, что именно этот, на первый взгляд устрашающий, человек, несколькими часами ранее бил Сокджина по лицу, при этом натянув довольную гримасу. — Чтобы через пять минут на этом же месте стояла нормальная еда, ты понял? — Да, Юнги. Бритоголовый быстрыми шагами покинул амбар, оставив похитителя наедине с жертвой. — Знаешь, — начал Мин. — Я разочарован. — блондин ожидал, что Сокджин в язвительном тоне поинтересуется, или хотя бы поиздевается над ним, но тот молчал, даже не посмотрел в сторону парня. — Идут третьи сутки, а Намджуна нет. Я не удивлюсь, если он и в этот раз бросит близкого человека ради своей шкуры, но я наделся, что ты ему по-настоящему дорог, и до сих пор не теряю надежд, пусть они уже и не такие уверенные, как раньше. Джин задавался тем же самым вопросом. Шли третьи сутки. Намджуна всё ещё нет. Он не звонил Юнги, не интересовался самочувствием своего парня. Ким просто исчез. Ушёл по-английски. Сокджин намеренно ничего не ел и не пил, жажда сводила с ума, а соблазн сделать глоток даже самой мутной и противной воды был слишком велик, особенно, когда заветный стакан стоял перед носом. Но шатен ждал, когда явится спаситель, имя которому Ким Намджун, и подаст этот самый стакан воды, поглаживая по волосам и крепко сжимая руку. Но его нет. Спаситель решил заняться самоспасением и это делало больно. — Стой, — подал голос Сокджин. — Ты сказал «и в этот раз бросит»? — Ну да, как и два года тому назад. — В смысле? — Погоди. Так он ничего не рассказывал тебе? — искренне изумился блондин. — О чём ты, чёрт возьми?! — не выдержал Ким, дернувшись на стуле и тут же поморщившись от жгучей боли в запястьях, чему поспособствовал жесткий канат. — О том, как Ким Намджун предал меня и уехал с моими деньгами, — Юнги облокотился на стену, погрузившись во мрачные воспоминания. — Мы с Намджуном знакомы с самого детства. Оба жили в далеко не богатых семьях, часто приходилось голодать. И вот однажды, когда нам было лет по семнадцать, один наш общий знакомый предложил сыграть в карты на небольшую сумму. Мы с Джуном, будучи крайне любопытными, конечно же согласились, хотя играть даже толком не умели. Проиграли раз, второй, третий, и тогда решили научиться играть профессионально. После школы каждый день мы собирались в гараже моего отца, в который он почти не заходил, и играли всё свободное время. Вскоре у нас стало неплохо получаться, и мы решили снова сыграть на деньги. Первая победа стала толчком в азартное будущее. Спустя несколько месяцев мы стали настолько хороши, что продумали собственную победную тактику, которая позволяла нам выигрывать каждую игру. И вот, когда наше мастерство уже не сравнялось с уличными пацанами, мы в первый раз зашли в казино. Конечно же ставки там были гораздо выше любительских, но мы решили рискнуть и поставили всё. Профессионализма снова не хватало, и мы долгое время проигрывали, почти остались банкротами, и тогда я предложил сыграть в последний раз, нечестно, ибо эта азартная жизнь уже затянула нас в свой омут. И мы рискнули. Игра была напряжённой, на кону три миллиона вон. Каких-то несколько минут, мы умело обставили других игроков и победили. Два девятнадцатилетних пацана обыграли опытных игроков. В тот вечер у нас был праздник. Мы много пили, всю ночь зависали в дорогих клубах, обмывали деньги. С того вечера всё началось. Мы играли пять лет, стали непобедимой командой, обеспечивали свои семьи, так что чувство голода они давно позабыли. Но вот однажды, когда Намджуну исполнилось двадцать три года, его поманила страсть к учёбе. Он подал заявление на поступление по контракту в одном из лучших университетов Кореи и ждал ответа, одновременно продолжая «зарабатывать» деньги. Мы жульничали ловко, так, что это уже превратилось в честную игру, ведь в покере не бывает справедливости. И тогда мы захотели сыграть один на один, друг с другом, поставив всё своё состояние. Четыреста пятьдесят миллионов вон были в розыгрыше. Все пять лет старательной игры лежали в виде фишек на игровом столе. Бывшие друзья стали врагами, ведь когда речь заходит о деньгах друзья исчезают, становясь соперниками. Я выиграл, за один вечер став миллионером. Только вот проблема была в том, что больше половины своей суммы Намджун вложил в обучение и ему нужно было отменить заявку, сняв все деньги со счёта. Конечно же он отказался, но при этом дал обещание, что будет выплачивать остаток долга ежедневно, пока не выиграет полную сумму. Я даже сам приходил к нему домой, дабы забрать деньги, что происходило на протяжении полугода, но однажды, когда я в очередной раз приеха за суммой, его мама объяснила мне о том, что уехал. Куда — он никому не сказал. — Юнги ненадолго притих, после чего мрачно продолжил: — Его долг как друга — был отдать мне честно заработанные деньги, но он предательски свалил, оставив меня одного. Без него я стал играть хуже, меня вечно обставляли, и я ушёл на дно. Мне понадобилось время, чтобы заново научиться играть. Он знал, что если уедет — я пропаду, но Ким Намджун всегда выбирает лучший для себя вариант. Поэтому, если он не придёт, мне придётся убить тебя, ибо ты знаешь слишком много. Джин расслабил сжатые за спиной кулаки. То, о чём только что поведал ему Мин Юнги, открыло новую, отвратительную сторону Намджуна. Теперь юноша в серьёз поверил в то, что никакой рыцарь за ним не придёт. «Деньги портят людей» — вспомнил он знаменитую фразу, суть которой прочувствовал в эту минуту. Сокджин готов был умереть, навсегда закрыть глаза и этой темноте услышать оглушающих выстрел. Секунда боли, а после — вечный покой. Диего с трудом открывает спиной тяжёлую металлическую дверь амбара, держа в руках поднос приличной и аппетитной едой в виде пиццы и ароматного чая, а под мышкой — напольный стол, и акуратно устанавливает всё перед Сокджином. Только вот аппетит у Кима напрочь отбило, как и мучащую третьи сутки жажду. Юнги внезапно быстрыми шагами выходит из амбара, а следом за ним выбегает подопечный. Сокджин остаётся один.

* * *

Намджун напряжённо ведёт хаммер по пустующей трассе. На часах девять утра; солнце давно уже встало и ярко освещало серую полосу дороги. Несмотря на чудесную весеннюю погоду снаружи, в салоне царит давяще молчание. Джун с силой сжимает руль, будучи с головой погружён в мрачный омут из своих мыслей. — Что не так-то? — любопытным вопросом Санхё прервала затянувшееся молчание, повернув голову в сторону водителя. — Деньги почти у нас в кармане, осталось только доставить товар покупателю, и они окажутся на руках. Я понимаю, ты волнуешься за Джина, но он в обиду себя не даст, я сто лет его знаю. — Дело не в этом… — задумчиво проговорил Ким. — А в чём тогда? — Мин Юнги — похититель — может сказать Джину то, кем я был пару лет назад. Прошлое должно оставаться в прошлом, но Юнги сделает всё возможное, дабы отомстить мне, и я боюсь, что он затронет именно эту тему… — В любом случае сделать ничего мы не можем. Всё зависит от того, как примет эту информацию Джин. В скором времени бензин иссяк, вынуждая пару задержаться за заправке. «Я оплачу» — бросила Санхё, покинув автомобиль. Ким вышел из машины, снял заправочный пистолет и вставил в бак, ожидая полной заправки. На улице было настолько тепло и приятно, что куртку парень оставил в салоне, наслаждаясь приятным весенним теплом и лёгким ветерком, колышущим волосы. Заправка пустовала, и из посетителей здесь была лишь криминальная пара, да грузовик, водитель котрого с аппетитом уплетал завтрак, сидя на пластмассовых стульях неподалёку от своего транспорта. Намджун поймал себя на мысли, что вторые сутки ничего не ест, а от одного упоминания о том, что голодать придётся еще несколько часов, становилось лишь хуже. Внезапно до слуха Кима донёсся тихий свист, моментально вызвавшись у парня подозрения. Брюнет опустился на корточки и принялся осматривать колёса на присутствие повреждений, что и нашёл на заднем левом колесе. «Проклятье» — с досадой выдохнул Намджун, поднявшись на ноги. Запаски в машине не было, просто потому, что для неё в багажнике попросту не нашлось бы места из-за нескольких внушительных размеров сумок с наркотиками. — Чего стоишь? — спросила появившаяся Ли, убирая волосы в хвост. — Колесо прокололи по дороге. Запаска нужна, без неё до города не доедем, — пояснил Намджун. — Хей, ребятки! — подозвал дальнобойщик, вытирая молоко с губ тыльной стороной ладони. — Стряслось что-то? — Доброе утро, — Намджун с Санхё вежливо поклонились мужчине, приблизившись к нему на несколько метров. — Да, наверное, колесо прокололи по дороге, — Ким с досадой посмотрел в сторону хаммера. — Сильно? — Нет, но до Сеула не доехать — совсем спустит. — Дайте-ка я посмотрю, — водитель грузовика с кряхтением поднялся со стула, оставив недоеденный завтрак на стуле, а затем добавил: — Если голодны — можете взять по бутерброду, мне всё равно всё одному не съесть. Пара поблагодарила мужчину, не отказавшись от угощения, а затем последовала за ним в сторону своего автомобиля. — Отверстие небольшое, могу залатать, но малейшая кочка и снова начнёт спускать, поэтому советую заехать в ближайшую шиномонтажку, — говорил дальнобойщик, осматривая повреждение. — Сколько времени это займёт? — с нетерпением задала вопрос Санхё, заламывая пальцы. — Недолго, около двадцати минут. — Хорошо. Джун, я пока пройдусь, — брюнетка указала в сторону поля, усеянного невысокой дикой травой, — когда закончите — позови меня. — Хорошо. Ли удалилась, оставив мужчин наедине. Тонкую фигуру девушки освещал свет утреннего солнца, а волосы блестели на этом свету. Санхё родилась с потрясающей красотой, особенно заметной на чистом лице, с полным отсутствием на нём макияжа. Джун видел её лишь несколько раз за всю жизнь, и всегда она представляла себя девушкой лёгкого поведения, одетой в откровенную одежду с тонной вульгарной краски на молодом лице. А сейчас Санхё открылась с другой стороны: милая девушка с пушистыми ресницами, нежным голосом и большими глазами, готовая на всё ради самого близкого друга детства — Ким Сокджина. Вовсе не шлюха с бордели — это всего лишь рабочий образ. — Красивая девочка, — заметил дальнобойщик, оторвав взгляд от шины. — Твоя? — Что? — переспросил Намджун, повернувшись к мужчине. — Твоя девушка? — мужчина кивнул в сторону примостившейся на траве брюнетки. — Нет, — улыбнулся Ким. — Моё сердце отдано другому человеку. — Понятно, — произнёс тот, вернувшись к работе. На вид мужчине было лет шестьдесят. Возраст лишил мужчину волос, оставив гладкую макушку, поблёскивающую в свете солнца. Лицом он был мил и добродушен, что понятно по скопившимся морщинкам в уголках глаз. — И как она? Красива? — Он, — поправил Ким без тени стыда. — Что? — Моё сердце принадлежит парню. — Вот как, — задумчиво протянул водитель грузовика. — И ты действительно любишь его? А как же женщины? Как можно удовлетворить свои… потребности без девушки? — Это меня волнует в последнюю очередь, — пояснил брюнет, но таки вспомнил Сокджина, лежащего под ним и прикрывающего глаза от насаждения в тусклом свете луны. — Он — тот, кто понимает меня, любит таким, какой я есть. Всё, что мне нужно от него — это его душа, вовсе не тело. — Ты говоришь слишком правильные вещи, парень, — выдохнул мужчина, поднимаясь на ноги. — Готово. Но советую как можно скорее найти шиномонтажку. — Спасибо вам огромное, вы очень нам помогли. — Да не за что. Всего хорошего, — с улыбкой сказал дальнобойщик, после чего медленными шагами направился к своему транспорту. Намджун подозвал девушку, и та, неохотно поднявшись с сухой травы, свободными шагами подошла к парню. — Ты устал, давай я поведу, — предложила Санхё, когда юноша собирался сесть за водительское кресло. Джун окинул брюнетку недоверчивым взглядом, на что та привычно ответила: «У меня есть права, расслабь булки». После получаса, проведённого на свежем воздухе, настроение Кима изменилось в лучшую сторону, даже сложился небольшой диалог с Санхё, сидящей уже на месте водителя. Отчего-то парень искренне поверил в то, что удача на его стороне, и всё сложится именно так, как нужно. Намджун долго размышлял о том, как Юнги выследил его, и делился этими мыслями с Ли, которая в свою очередь наслаждалась неизвестной по счёту жевательной резинкой, что якобы удаляет голод. Атмосфера в салоне сложилась настолько приятной и комфортной, что складывалось ощущение, словно это обыкновенная дружеская поездка. Санхё даже вспомнила несколько песен, которые, по её словам, хороши для путешествий. Проехав несколько десятков километров, внимание Намджуна привлекла единственная машина, стоящая на обочине. Спустя несколько секунд, когда хаммер находился на расстоянии пары километров, Ким заметил мужчину в униформе, облокотившегося на капот белой иномарки с синими полосами по бокам. Заметив приближающуюся машину, полицейский выпрямился и подошёл к краю дороги, вытянув перед собой полосатый жезл. — Вот чёрт, — нервно произнёсла Ли, крепко сжав руль. — Намджун, слушай внимательно, — тон девушки за одну секунду сменился на лидерский. — Через несколько минут они остановят того дальнобойщика. Возьми сумку с заднего сиденья и подбрось её в кузов, предварительно рассыпав рядом это, — Ли вложила в ладонь Кима пару пакетиков с белым порошковым наполнителем. — Что?.. — Намджуна охватил шок и неуверенность в себе. Так сильно подставить человека, что буквально полчаса назад крупно им помог, Ким не сможет. — Я не стану делать этого, Ли Санхё. Девушка послушно припарковала машину за полицейской, нервно постукивая пальцами по рулю в ожидании сотрудника правоохранительных органов, что неспеша приближался к ним. — Ким Намджун, на кону жизнь Джина! — сорвалась брюнетка, пристально наблюдая на полицейским, находящимся в пару метров от хаммера. — А если не остановят? — моментально сдался Джун, вспомнив о шатене, находящимся в лапах ненавистного похитителя. — Остановят. Всех грузовых останавливают, — заверила Санхё. — Как только грузовик остановится, скажешь, что нужно размять ноги, а сам направишься в грузовик. — Мужчина в униформе подошёл к автомобилю, и Ли в ту же секунду опустила окно. — Добрый день, — будничным тоном поприветствовал полицейский. — Ваши документы, пожалуйста. — Да, одну минуту, — натянув кокетливую улыбку сказала брюнетка, потянувшись в бардачок за несуществующим удостоверением. Сердце в груди Кима бешено колотилось, лёгкие сдавило от волнения, заставляя Намджуна вечно метать взгляды в сторону Санхё. — Долго ещё? — задал вопрос сотрудник правоохранительных органов, поглядывая на часы. — Они должны быть здесь, я уверена, что положила их сюда, — Санхё тянула время. Нервно сглотнув, Ким скосил глаза в окно и заметил напарника полицейского, останавливающего грузовик их совершенно невинной жертвы. — Если у вас нет водительского удостоверения и документов, подтверждающих права на владение автомобиля, то прошу вас проследовать за мной, — отчеканил парень, кивнув в сторону полицейской машины. — А автомобиль необходимо эвакуировать на случай угона. — Нет, подождите, — настаивала та. — Я уверяю вас в том, что машина принадлежит мне. — Тогда покажите документы, подтверждающие ваши слова, — устало повторил парень, зачесав рыжие пряди ладонью. — Я пока выйду, разомну ноги, — следуя строго по сценарию, сказал Намджун покинул автомобиль, прихватив с собой спортивную сумку. Как и ожидалось, при остановке трехметрового транспорта, водитель покинул салон, предварительно забрав с собой необходимые документы и оставив грузовик без присмотра. — Извините, но ждать я больше не могу, — донесся до слуха брюнета голос молодого полицейского. — Пройдёмте со мной, оформим протокол и поедем в участок. — Ну хорошо, — нехотя отозвалась Санхё, покидая салон машины. У Намджуна было не более пяти минут. Пользуясь занятостью обоих полицейских, парень метнулся в сторону грузовика, тихо, почти беззвучно открыл двери кузова и выполнил все указания напарницы. Адреналин в крови придавал сил и уверенности на совершение второго за сутки преступления. Рассыпая белый порошок по кузову, ненависть к себе у Кима возрастала; он терпеть не мог свою прошлую жизнь, своё тёмное прошлое, из-за которого начались проблемы ещё тогда, два года назад. Добродушный мужчина сейчас беседовал с полицейским, абсолютно не подозревая о том, что ждёт его через пару минут. Намджун закончил, с безумной тягостью в сердце закрывая за собой кузов на засов. Запустив руки в карманы толстовки, брюнет, понурив голову, зашагал к чёрному хаммеру, терпеливо ожидавшему своих хозяев на обочине. Прошло не более двух минут, как снаружи послышались крики: — Минхо! Минхо, сюда, быстро! — подозвал полицейский своего напарника, стоя у открытого кузова. Парень, носивший имя Минхо, выскочил из патрульной машины и торопливыми шагами приблизился к грузовику. Парни в чёрной униформе стали возбуждённо о чём-то беседовать, вплетая в разговор дальнобойщика, находившегося в шокой ситуации. — Это не моё, — растерянно выдавил он, поглядывая в сторону раскрытой сумки с наркотиками. — Клянусь вам, не моё. Меня подставили… — Это ты будешь рассказывать в участке, наркоман, — с презрением выдал один из полицейских, надевая на растерянного мужчину наручники. — Я ехал к своей семье, — дрожащим голосом оправдывался дальнобойщик, в панике оглядываясь по сторонам, как вдруг случайно наткнулся на внимательный взгляд Санхё, сидящей в полицейской машине, куда намеревались вести «преступника». — Да как же это… — Езжайте, — произнёс Минхо, обращаясь к Ли, когда напарники усаживали невиновного мужчину в салон патрульной машины. — Но это лишь в связи с обстоятельствами. Больше поблажек не будет. — Конечно, — с благодарностью отозвалась брюнетка, выходя из салона. С победной ухмылкой на губах, Санхё вернулась в свой автомобиль, проводив взглядом удалившихся патрульных. — Дело сделано, Ким Намджун. Мы… — Монстры. — закончил Ким, смотря перед собой пустыми глазами. — Когда я говорил с ним на заправке, в один момент из кармана рубашки на его груди выпала фотография с двумя маленькими девочками, которых за руки держит девушка — его дочь. Он ехал к семье, а попал за решётку. Хотя там оказаться должен вовсе не он. — Ты сделал это ради Джина, — положив свою руку на чужое бедро напомнила Санхё. — Он ждёт, когда ты появишься и спасёшь его. Как настоящий рыцарь. Его рыцарь, коим ты и являешься прямо сейчас, подставляя себя риску. — Был бы я рыцарем, — усмехнулся Ким, стряхнув руку брюнетки со своей ноги, — не подверг бы опасности самое дорогое. Уверенно сжав руль, Намджун вдавил педаль газа в пол, и внедорожник, со всей надлежащей ему мощностью, сорвался с места. На сердце у парня было тяжело, он ощущал всю тягость вины и угрызения совести, стоило ему лишь вспомнить то, как он собственными руками рассыпал содержимое пакетика по кузову, и от этого отвращения к самому себе меньше не становилось. Мечтой для юноши стало лишь одно — высказаться Джину, закутав парня в крепкие объятья. — Не гони так, тут тоже посты могут быть, — предупредила Ли, заметив, что хаммер несётся с опасной скоростью. — Я сяду, — уверенно выдал брюнет, не отрывая глаз от серой полосы. — Нет, всё сделано чисто, мы даже отпечатков не оставили. — Нет, Санхё, ты не поняла. Я добровольно сдамся полиции, когда всё это закончится, и Джин будет в безопасности, — двушка в шоке округлила глаза, повернувшись к водителю. — Я не смогу жить с этим клеймом преступника, довольно. За всё нужно платить, и в этот раз бежать я не стану. — Ты в своём уме? Если так, то ты мог сразу же там в сумку залезть, сюрприз устроить. Сокджину это явно не понравится. — Я накричал на него перед тем, как его забрал Мин. Парень из универа сказал о том, что Джин опытен в сексе с парнями. Что он сам спал с ним. Меня это разозлило, обидело, и я ворвался посреди ночи, наорал на него и ушёл. Когда вернулся — Джина дома уже не было. — Что? — брюнетка устало простонала, накрыв лицо ладонями. — Ты идиот. — Намджун недоумённо посмотрел на Ли. — Джун, тебе не понять то, как мы живём. У нас свои правила, и жизнь холостяков — это постоянная импровизация и любопытство к чему-то новому. Секс с человеком своего пола ровным счётом никак не влияет на ориентацию, это лишь способ как-то разбавить привычный образ жизни. Я тоже спала с девушками, но это не означает мою принадлежность к гомосексуалам. В следующий раз, прежде чем реагировать так остро, для начала разберись во всём как следует. Намджун поймал себя на том, что сильный прилив ревности к Сокджину на него нападает не первый раз. И причиной тому становилась неподтверждённая информация, неправильно понятый слух, на который Ким так легко повёлся, а страдать из-за его наивности в итоге должен Джин. — Господи, — устало выдохнул парень, на секунду прикрыв глаза. «Любовь слепа, — проворил про себя брюнет. — Дурака из меня делает». — Но что хорошего в этой холостяцкой жизни? Ни чувств, ни радости от встречи, ни семьи… Никто из ваших не влюблялся? Никогда? — Нет обязательств, нет ответственности, нет боли, которую вместе с собой приносит эта любовь. Нет счастливых влюблённых — каждый перед радостью страдал, проводя бессонные ночи в мыслях о том, в чью голову проникнуть хочется больше всего на свете. Ничто не длится вечно, и именно нежелание чувствовать себя задушенным чертовым чувством заставляет людей жить так, как живём мы с Джином. — Ты говоришь так, словно сама… — усмехнулся Намджун, но осёкся, боковым зрением заметив помрачневшее лицо подруги, — любила? — Год назад я похоронила его. Он погиб в авиакатастрофе, выполняя долг лётчика-испытателя, — коротко пояснила Санхё, отвернувшись к окну. Прошло долгих несколько секунд, что тянулись, словно вечность, как Ли продолжила рассказ, будто раздумывая над тем, стоит ли ей вообще продолжать: — Мы встречались около полутора года, он хотел сделать мне предложение, только вот не успел. Он был просто идеальным: высокий, сильный, невообразимо красивый, также добрый, заботливый, милый… Я каждый день просыпалась с мыслями о грядущей встрече. Он был старше меня на семь лет, но это не мешало чувствам. Но вот однажды, когда он назначил свидание, вместо смс о том, что он немного опоздает из-за работы, мне позвонила его мать, сквозь слёзы сообщая о том, что тот разбился на самолёте. Я долго приходила в себя, — поддавшись воспоминаниям, губы брюнетки тронула печальная улыбка. — После того случая поклялась, что больше никого не полюблю. А спустя какое-то время устроилась работать в стрип клуб, потом стала такой, какая я сейчас — шлюха-алкоголичка, по локти увязшая в наркотиках. — Но ты же не такая. В смысле, не такая, как все остальные проститутки. — А ты думаешь у остальных истории координально отличаются?

* * *

Телефон на старом, заваленном пылью, столе издал мелодичный звук, разорвав ночную тишину позитивной мелодией встроенного будильника. Юнги, под звучное эхо собственных шагов, неспеша приблизился к мобильному, небрежно отключив напоминание. — За полночь, — мрачно объявил он и перевёл взгляд с устройства на парня, что с поникшей головой сидел на стуле полуживым. — Пошли четвёртые сутки. Джином овладела умопомрачительная слабость от обезвоживание и сумасшедшего голода. От еды он отказался, подавленный чудовищным чувством предательства, умолял Мина как можно скорее приставить дуло пистолета к своему лбу, будучи больше не в силах терпеть боль, разъедающую изнутри. Жесткие канаты были пропитаны алой жидкостью, стекающей с протёртых до кровавых мозолей запястий. Казалось, словно с каждым часом верёвки лишь сильнее впивались в кожу, мучительно подготавливая к голодной смерти. — Раньше меня бесило то, что ты ни черта не жрёшь, — кивнув в сторону давно остывшей еды выдал блондин, — весь такой из себя гордый. — Юнги подошёл к обессиленному юноше, грубо подцепив чужой подбородок согнутым пальцем, а затем, смотря в самые глаза прошептал: — Перед смертью даю тебе право узнать имя очередного «друга», предавшего тебя за деньги. Ким сжал кулаки; верёвка вокруг запястий вновь больно проскользила по мозолям. — Всё твоё окружение — включая Намджуна — полнейшее дерьмо, готовое продать все твои тайны за каких-то полтора миллиона вон. Мин звонит кому-то по телефону, и спустя каких-то несколько минут дверь амбара впускает внутрь худощавого высоко парня, с ног до головы обтянутого в белое. Кошачьей походкой юноша медленно движется к столу и, запрыгнув на него, сверху вниз устремляет взгляд на Сокджина. — Джина, — мягко зовёт голос. И слабость моментально пропадает, заставляя Кима вздёрнуть голову. — И Джонхёк… — не веря глазам выдохнул парень. Голова отказывалась соображать, а сердце словно остановилось. — А что? Мы разве близкие друзья? Всего-то пили, да спали вместе. Ничего личного, не так ли? — Я думал мы… — Пока ты не закончил: это я рассказал твоему бойфренду о том, что у нас секс. Но за это мне никто, к сожалению, не заплатил. — Сукин сын, — внутри закипала злость, но времени на ненависть не осталось — Юнги достал из ящичка пистолет. — Время вышло, Ким Сокджин, — Мин ленивыми шагами приблизился к шатену и направил дуло в чужой лоб. — Счастливой жизни после смерти. Блондин плавно нажал на курок, как раздался новый звонок, сорвавший грандиозное убийство. Трубку взял Джонхёк, сидящий как раз рядом с мобильным. — Алло? — деловым тоном произнёс парень, после чего губы его расплылись в довольной улыбке. Оторвав устройство от уха, И поставил вызов на громкую свять: — Деньги у меня. Жду адрес. — Видимо, твоя смерть откладывается на неопределённый срок, — торжественно объявил Мин Юнги, убрав пистолет от чужоё головы.

* * *

— Это Ким Намджун. Деньги у меня. Жду адрес, — всё, что выдал в трубку Намджун, после чего сбросил звонок, ожидая ответа. Сидя за рулём заведённой тайоты сай, одолженной у новой, молодой жены олигарха, Намджун нервно сжимал руль машины, готовой в любой момент сорваться с места. Впервые за столько времени Ким по-настоящему сильно нервничал, мечтая взять Сокджина под свою защиту, чувствовать его нахождение в безопасности, то беж рядом с собой. Уже собственный телефон вибрирует, оповещая своего хозяина о новом смс. Получив адрес, тойота в ту же минуту подрывается с места и несётся в указанном направлении. Ангар находился в пятнадцати минутах езда от прежней стоянки Джуна. Злость, что кипела внутри парня взяла вверх над самообладанием, и когда стала виднеться постройка, Намджун с животной ненавистью представил Юнги, стоящего над еле дышащим Сокджином, что валяется где-то в углу, прикованный к металлическим трубам в полной темноте и неведении. Небрежно бросив автомобиль на краю незаасфальтированной дороги, Ким взял тяжёлую спортивную сумку, до краёв наполненную купюрами, и тяжёлыми, уверенными шагами направился ко входу. — Юнги, Ким Намджун приехал за своим принцем, — промурлыкал Джонхёк, когда по ангару эхом разнёсся тяжёлый стук в металлическую дверь, изнутри запертую на массивный засов. — Отопри, — приказал Мин, вновь приставив холодное дуло к виску почти потерявшего сознание юноши. С надлежащим звуком И отворил перед Кимом двери, после чего возникла тишина. — Здравствуй, Джун. — И Джонхёк?.. Какая же ты дрянь, — прорычал Намджун, схватив юношу за горло. — Это ты! Ты рассказал ему всё.! — Стоп, — спокойным тоном Юнги оборвал гнев Кима, обратив его внимание на себя. — Джин, — выдавил Намджун, стоило ему заметить обмякшего на стуле шатена. Хватка на шее Джонхёка вмиг ослабла, чем и воспользовался юноша, выскользнув из-под чужого напора. — Поставь сумку на пол. Без лишних действий, иначе прострелю ему голову, моргнуть не успеешь, — скомандовал Мин, кивнув в сторону сумки. Намджун повиновался, не сводя взгляда с Сокджина, что даже не поднял глаза на старшего Кима. Юнги отнял пистолет, убрав его за пазуху, после чего отошёл от своего пленника, приблизившись к сумке, в то время как Джун уже стоял на коленях перед обессилевшем Джином. — Джин… Малыш, посмотри на меня, — шёпотом взмолился парень, с осторожностью коснувшись чужой щеки, на которой красовался порез с запёкшейся на нём кровью. Также, как и на губе, шее и под глазами, где появились синеющие круги. — Что ты сделал с ним, ублюдок? — от ненависти брюнета трясло, но он старался сдерживать себя, с болью проводя большим пальцем по ранам на любимом лице. — Он раздражал моих людей, а они не любят плохого отношения. — Какая же ты тварь, Мин Юнги, — прошипел Намджун, заметив кровавые потёки на родных запястьях. И тут, не выдержав, Намджун резко встал и со всей надлежащей силой ударил блондина костяшками пальцев по скуле, да так, что тот не выдержал удара и повалился бы на пол, если бы не вовремя подхвативший его Джонхёк. — Вы в порядке? — уточнил тот, наблюдая за Мином, поднимающимся на ноги. — Пойдём, Джин. Я рядом, всё хорошо, — ласково шептал Ким, поднимая Сокджина на руки. — Подавись своими деньгами, — выплюнул он, обращаясь к Юнги, после чего покинул ангар. Только на душе всё равно от чего-то бушевало беспокойство.

* * *

Намджун двое суток просидел у кровати Сокджина, ухаживая за ним как за ребенком. Парень без сознания провалялся в постели после того, как наконец покинул злосчастный ангар. В тот день Джин выпил один или два стакана воды и провалился в глубокий, спокойный сон, в котором прибывает по сей час. Джун вымыл его, обработал все раны и уложил в кровать, заботливо держа за руку. В это утро Намджун проснулся напротив спавшего Кима, с любовью поправив растрепавшиеся пряди. Эту ночь он провёл с ним в одной постели, прижимая восстановившееся тело к себе. «Больше я не позволю тебя коснуться, — мысленно обещал Джун, оставив лёгкий поцелуй на шейном позвонке шатена». Вдруг юноша открывает глаза и устремляет сонный взгляд на Намджуна, сгребшего Джина в своих объятьях. Брюнет сглотнул тяжёлый ком в горле, не заметив в глазах младшего промелькнувшей тоски. — Что ты здесь делаешь? — первые слова Сокджина повергли парня в шок, особенно, когда тот поспешил отпихнуть от себя некогда любимого парня. — Джин, что ты… — У тебя хватило наглости после всего того, что произошло, заявиться ко мне домой и спать со сной в одной постели?! — шатен сразу перешёл на крик. — Убирайся отсюда. Всё кончено, Ким Намджун. Я не хочу больше видеть тебя в своей квартире. — Джин, дай объяснить, — старший поспешно выбрался из-под одеяла. — Что тут объяснять? Ты ехал четверо суток. В то время как я был чёрт знает где и как себя чувствовал. Намджун рухнул перед Джином на колени, отчаянно прибегая к крайностям. — Прости меня. Джин, я делал всё что мог, пожалуйста, пойми меня. — Ты поставил под удар меня, — напомнил Ким, — предал своего друга, хотя всё, что от тебя требовалось — это вернуть проигранные деньги. Я думал, что знаю о тебе всё, а оказалось, что не знаю ничего. Лудоман? Серьёзно? Как ты достал эти деньги, а? Снова играл? Кого одурачил на этот раз? — Не играл, с этим покончено, — Намджун опустил голову. — Был наркокурьером. — Ха… — судорожно выдохнул Сокджин, сжав шоколадные пряди. — М-да, этого я как-то не ожидал. Есть ещё что-то о чём я не знаю? — Я подставил невиновного человека, посадив его за решётку. — Пошёл отсюда, — устало выдохнул Джин, задрав голову и прикрыв глаза. — Вещи заберёшь завтра. Намджун поднялся с колен и принялся смирённо натягивать на себя одежду. Всё действительно кончено. Другого Намджун и не ожидал. Слишком много неверных ходов, обернувшихся против самого Кима. Всё возвращается бумерангом. — Я вдруг понял к чему были все те сны, — вновь заговорил парень. — Отец предупреждал меня насчёт тебя. Он всё видел. Говорил, что меня будут ждать страдания. Жаль, что вовремя я этого не понял. Это ты был той чёрной массой, что тянула на дно, а я даже и не пытался выбраться. — Я пойду, — безэмоционально произнёс Ким, не взглянув в сторону Сокджина. Джин закрыл дверь за ушедшим Джуном и не выдержал — потерял равновесие на ватных ногах и упал на колени. Всё тело потрясывало, глаза заволокло туманом, а в голове ни одной мысли. «Вот, что значит любовь, — подумал он».

* * *

Когда Сокджину было плохо, средством излечения всегда служил душевный разговор, благодаря которому всё можно отпустить. Этот раз исключением не стал, именно поэтому красная ламборгини была припаркована под окнами дома юноши и мокла под проливным весенним дождем. Джин молча лежал на кровати, рассматривая белёсый потолок, и слушал голос подруги, что тщетно пыталась вдолбить ненужную информацию в голову Кима. Слушал о том, какой хороший человек Ким Намджун и одновременно жалел, что пригласил к себе в дом друга, резко обернувшегося врагом. — Санхё, — приняв положение сидя на кровати, выдохнул парень. — Ты можешь к чертям закрыть рот? — Ты позвал меня, чтобы я… — Слушала, а не читала нотации. — Тупой придурок. Я просто пытаюсь объяснить тебе, что Ким Намджун пытался спасти тебя, а не испортить жизнь. В чём твоя проблема? — В том, что из твоего рта вылетают неизвестные мне слова, значения которых я не понимаю и просто не хочу знать. — Тогда обратись к психотерапевту. — Без проблем. — Сокджин, — Санхё поднялась к кровати и встала перед парнем, что рухнул обратно на матрас. — Знаешь, что я поняла во время этого разговора? — Удиви меня, — без малейшего проявления интереса произнёс Джин, накрыв глаза предплечьем. — Ты ни разу не намекнул на секс, — Ли демонстративно выпрямила спину, показывая парню весьма открытый комбинезон, обтягивающий тело. — В прошлом тебя бы это возбудило, а сейчас ты на меня даже не посмотрел. Значит, ты теперь стопроцентный гей. — Что?! — воскликнул шатен, резко выпрямившись. — Это чистой воды ложь, Ли Санхё. Я просто не заметил. — В этом-то и дело, дурак. Не заметил, потому что я тебе — как и любая другая девушка — больше не интересна. Для тебя роль играет лишь тело Ким Намджуна, и не смей отрицать, это и идиоту понятно. Джин хотел что-то сказать, но возражений не было. Ли Санхё была однозначно права. — И что мне делать? Я не хочу всё возвращать, да и не выйдет. Я попросту не смогу больше ему доверять. — Джин, Намджун слишком правильный, слишком ценит справедливость. Если ты не свяжешься с ним в ближайшее время, потом будет уже поздно, — взглянув на экран своего мобильного предупреждала Ли. — Он собирается сдаться в полицию сегодня. За наркоторговлю ему грозит от пятнадцати лет тюрьмы. — Что?.. — Ким в шоке распахнул глаза, скинув ноги с кровати. — Он же должен забрать эти сумки со своими вещами, верно? — брюнетка кивнула в сторону нескольких сумок, битком забитых одеждой. — Да. Какое отношение это имеет к делу? — Сейчас кое-что проверим. Поймёшь, насколько он дорожит тобой, — Санхё говорила загадками, принуждая взвинченного юношу засыпать её вопросами, на которые она отвечала молчанием, печатая что-то в телефоне.

* * *

Намджун, Дин вскрылся! Беги к нему домой! Срочно!

После того, как смс было прочитано, Намджун, ничего не отвечая, в ту же минуту помчался к Сокджину. Сильный дождь, не щадя задыхавшегося от бега юношу, крупными каплями бил того по спине. В голове крутилось лишь одно: «Только бы успел». Вбежав в подъезд, Ким начал судорожно нажимать на кнопку вызова лифта, но тот отдалялся от первого этажа всё выше, никак не реагируя на срочный вызов. Терпения не хватило, и Намджун решил подняться по лестнице, сокращая расстояние между этажами большими шагами, переступая сразу несколько ступеней. — Санхё! Ли Санхё, открой дверь! — кричал парень, бешено барабаня по двери кулаками. С той стороны послышался щелчок, и дверь медленно распахнулась. — Адресом ошибся, — бесцветным тоном произнес стоящий на пороге Джин. Усталый взгляд шатена, встретивший промокшего с головы до ног парня, ясно давал понять, что здесь его никто не ждёт. — Джин? Ты в порядке? — искренне удивился Намджун, пытаясь унять бешенное сердцебиение, возникшее то ли после долгого непрерывного бега, то ли от юноши, стоящего на ногах живым и невредимым. Вода ручьём стекала с тела старшего Кима, смешиваясь с дождевой влагой и потом. Сердце заныло, на глаза наворачивались слёзы. Парень до тряски сжал кулаки, смотря на Сокджина, что буквально неделю назад засыпал с ним в одной постели, а теперь даже в глаза не смотрит. Так хочется сделать шаг вперёд, крепко сжать в объятьях, показать всё то, что чувствует, но что-то держит, останавливает. Нет больше того взгляда, что каждый раз смотрел на него так нежно, словно на бриллиант. Тот, кого так нежно любил, сейчас от него отрекается. Сердце режет правда — больше не родные. Чужие друг другу. — Ты за вещами? Вот, — шатен выставил за дверь несколько массивных сумок. — Не приходи сюда больше. — Я вызвала полицию, — в коридор вышла Санхё, показывая телефон, с которого минутой ранее был сделан звонок в полицейский участок. — Что? — одновременно удивились парни. — Хватит. Вы оба знаете, что друг без друга не проживёте. Ты, — она указала на Сокджина, — начнёшь увлекаться наркотиками. А ты, — брюнетка обратилась к Намджуну, — снова начнёшь играть. Все делают ошибки в прошлом, так почему вы должны страдать из-за этого в будущем? Нужно уметь прощать прошлое. Каким бы оно ни было. — Ли выдержала паузу, а затем добавила: — Через пять минут здесь будет полиция. Убирайтесь отсюда, иначе я заложу всех. — Ты спятила?! — воскликнул Сокджин. — Что ты вытворяешь, Ли Санхё?! — Четыре минуты, — сообщила та. — Остановись. Что ты делаешь? — в панике говорил Джин, подойдя к девушке. — Ким Сокджин, если вы не уберётесь отсюда — сядем все. — Санхё… — на глаза навернулись слёзы. Парень мягко коснулся её руки, пытаясь разглядеть в глазах лукавость. — Но в этом он виноват! — отчаянно кричал Джин, указав пальцем за спину, на Намджуна. — Ты не должна отвечать за его поступки. — Поэтому я останусь. Уходите вдвоём, — подал голос старший Ким. — Я должен сесть, я всё это сделал. — Нет. Виновата я. Я диктовала тебе всё, что ты должен делать, — в её голосе прозвучала лёгкость, — мне просто нужен был курьер на новую доставку, а тут подвернулся отчаянный Ким Намджун. Было ещё пару вариантов, но я поступила исключительно в своих интересах. — Блефуешь. — Я то? — усмехнулась Ли, включив экран мобильного: — Три минуты. Уходи. Вдали послышался вой полицейских сирен. Девушка мягко улыбнулась Сокджину, по щеке котрого скатилась первая слеза. — Люби его, — прошептала брюнетка, стерев солёную каплю с чужого лица. — Позволь себе любить. Хватит выстраивать невидимые стены, дабы защитить себя, Джин. Сокджин заключил подругу в крепкие объятья. — Спасибо, — еле слышно прошептал юноша. Внизу послышались возбуждённые голоса. Ли отстранилась от друга и толкнула его к выходу. — Уходите отсюда. Сейчас же. Дверь подъезда внизу открылась, и внутрь вбежали несколько человек, державших курс в квартиру Ким Сокджина. Намджун с безумной благодарностью посмотрел на Санхё, после чего потащил шатена за локоть к выходу, что до последнего отказывался уходить. — Джин, прошу, пойдём со мной, — умолял Джун. Голоса приближались, и Сокджин вырвался из квартиры, взлетев на два этажа выше. Намджун пулей последовал за ним. — Лечь на пол, руки за голову! — послышалось снизу.

* * *

— Почему ты разрушаешь всё то, что я так долго строил? — после долгого молчания Сокджин подаёт голос, стоя к старшему спиной. Десятью минутами ранее Санхё увезли из этой квартиры навсегда, не оставив Джину шанса на спасение подруги детства. — Я не стану навязываться или просить простить меня. Я пойду в участок и вытащу оттуда Санхё, обещаю. — Никто не поверит тебе. У тебя нет доказательств. А у неё дом, напичканный наркотиками, кровь с избытком кокаина… — Я пойду. И Намджун удалился. «Люби его. Позволь себе любить. Хватит выстраивать невидимые стены, дабы защитить себя, Джин». Сокджин остался один, слушая отдаляющиеся шаги Намджуна. «Ошибки… Но это не было ошибкой. Он мог предотвратить это. Мог остановиться вовремя, но он не сделал этого. Жалеет, я вижу, но не пытается исправить это. Если бы Ким Намджун хотел — однозначно бы предотвратил всё это. Но тогда почему он нёсся сюда в такой дождь? Из-за меня? Что ему написала Санхё? Черт возьми, да что же это». Сокджин сорвался с места, спустился на несколько этажей вниз и застал Намджуна, стоящего у дверей места, что называл когда-то домом. — Почему ты стоишь здесь? — Я понимаю, это нагло, но можно последнее желание? — задал вопрос брюнет. Джин ответил немым кивком. — Могу я поцеловать тебя? В последний раз. Последовал тот же немой кивок. Намджун поставил сумки на плиточный пол и повернулся к шатену, сделав пару шагов навстречу. Спиной младший почувствовал стену и тогда оледеневшие руки Намджуна осторожно обхватили его лицо. Дыхание перехватило так, будто всё это происходит в первый раз. Сердце забилось быстрее, когда лицо Джуна медленно приблизилось к чужому, а губы обдало горячим дыханием. Их губы соприкоснулись в прощальном поцелуе, сплетающим страдания обоих сторон в одно целое, единое. Всё внутри Кима кричало о чувствах. Не забыл, не похоронил чёртову любовь, хотя так старался отпустить парня, полностью взявшего контроль и над разумом, и над сердцем. И когда ловкий язык Намджуна проникнул в джинов рот, Ким совсем потерялся, почувствовав, как внизу живота растёт возбуждение. Впервые за столь долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым и тут парня словно прошибло током. Тон сон... Отец вовсе не предупреждал меня о страданиях, связанных с Намджуном. Он говорил о сомненьях, в которых я каждый раз тонул, когда Намджун делал шаг навстречу. Кошмары исчезли лишь тогда, когда я убедился в том, что чувствую к нему. После той ночи я окончательно перестал думать о правильности своего выбора. Он всё знал... Рука Сокджина заскользила под мокрую намджунову футболку, другая легла на голову, запутав пальцы во влажных волосах. Они ввалились в квартиру, на ходу лишая друг дурга одежды. Намджун повалил младшего на кровать и навис сверху, уводя того в страстный поцелуй, в котром тонули все обиды. Ким спустился ниже, коснувшись языком чувствительных сосков, в то время как рука потянулась к ремню джинс. Отбросив ненужную часть одежды в сторону, Намджун лишил того же себя, как вдруг Джин укладывает старшего на спину и, оставив алый засос на шее, произнёс, соприкоснувшись своим лбом с намджуновым: — Сегодня ты побудь моей шлюхой, хён.