Лазейка

      — Да если б ты померла, то у меня и проблем бы не было никаких!       Веселый смех и тихий разговор в гостиной мгновенно сменились звенящей тишиной. Все, как по команде, повернули головы к Этану, с раздражением взиравшему на стоящую около него девушку, побледневшую как полотно. На долю секунды злость на его лице сменилась на удивление, словно он не поверил, что сказал это, даже промелькнуло раскаяние, но, заметив направленные на него взгляды, непримиримо тряхнул головой.       Его Чаша медленно выдохнула воздух и прикрыла глаза, стараясь успокоится и не сорваться перед этим… этим.       — Я… сейчас… просто промолчу и уйду отсюда. Поговорим, когда ты… Потом. Просто потом. Хорошей ночи.       И, кивнув остальным на прощание, она вышла из гостиной, мягко прикрыв за собой дверь. Устало вздохнув, она потерла рукой лоб. Как же ей это всё надоело. Пошатываясь и тяжело опираясь на перила, медленно начала подниматься по лестнице. Ей всего восемнадцать, а чувствовала она себя на все восемьдесят. Тихо закрыв дверь в комнату, девушка подошла к окну. Этан всегда был сложным, но в последнее время он сам на себя перестал походить. Стал злее и грубее. Она никак не могла понять, в чем причина. Что произошло? Всё же было… нормально.       Насколько это возможно у них.       Она тяжело вздохнула и прижалась лбом к стеклу, пытаясь остудить пылающую кожу. Она устала. Безумно устала. Постоянно искать компромиссы, Постоянно огибать все его колючки и иголки, чтобы хоть немного сблизиться и сгладить их общение. К чему всё это? Если сам он, кажется, плевать на всё хотел.       Тихий стук в дверь. Этан вошел.       — Мы можем поговорить?       Девушка пожала плечами, обернувшись к нему и оперевшись задницей об подоконник. Руки сами собой скрестились на груди в защитном жесте. Давно ли она стала неосознанно от него защищаться?       — Заходи, коль пришел.       В комнате повисла гнетущая тишина. Пара внимательно смотрела друг на друга, пытаясь предсказать реакцию собеседника на последующий разговор. И при этом боясь начать его. Наконец девушка заговорила.       — Я долго думала над сложившейся ситуацией. Особенно в последнее время. И знаешь, пришла к выводу. Я не мазохистка. Не мазохистка! — повторила она, повысив голос, с легкостью перекрывая пытавшегося возразить что-то Этана, — И честно скажу, подобный расклад, когда ты ни с того, ни с сего на меня срываешься, меня не устраивает. Я поняла, что ты не в восторге от того, что я твоя Чаша. Хорошо. Обидно, но понятно — я свалилась как снег на голову, навязалась тебе насильно, ограничила твою свободу. Я всё понимаю, но быть девочкой для битья и срыва твоего плохого настроения до своей смерти я не желаю. Учитывая, что жить я буду долго. Поэтому… — она замолчала, подбирая слова, чтобы не спровоцировать еще одну вспышку язвительного гнева. Но всё же решила сказать напрямую, — я пошла к Нилу.       — Что?!       — Я пошла к Нилу, — пропустила мимо ушей возмущенный вопль девушка, — чтобы он придумал, как можно решить эту проблему. И ты знаешь, он нашел решение, которое, как мне кажется, устроит всех.       — И что же наш ясноокий предложил? — процедил вампир.       — Разрушить нашу связь. Он говорил что-то про выжигание твоего яда из моей крови с последующей заменой на его яд. Несколько дней полежу овощем, зато ты снова будешь свободен.       Этан несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь сказать хоть что-то.       — Как… Как такое вообще возможно?       Его Чаша пожала плечами.       — Он истинный. Древний. Его яд сильнее твоего. Если честно, я сама не очень поняла — это ваши вампирские заморочки. Что-то замешаное на искреннем желании, добровольном согласии. Я особо не вникала. Главное, что мы больше не будем связаны.       Тишина и…       — Нет.       Девушка с недоумением посмотрела на парня.       — Чт… в смысле? Что значит «нет»?       — «Нет» значит «нет». У этого слова нет других смыслов и значений.       — Но почему?! Тебе же будет лучше. Мне будет лучше. Всем будет лучше.       Парень помотал головой.       — Нет. Как ты там сказала, ты не мазохистка? Мне плевать, как ты себя идентифицируешь. Хочешь мазохисткой, хочешь феминисткой, хочешь некрозоопедофилкой. Вообще похрен. Ты сама меня выбрала. Ты моя Чаша. Ты, конечно, можешь сказать, что не знала, на что шла, когда меня выбирала. Но мне всё еще похрен. Я не позволю тебе от меня теперь сбежать. Думаешь, испортила мне полгода и всё? Никаких последствий? Нет. Ты принадлежишь мне.       — Да нахрена тебе это?!       — Ты. Моя. Чаша.       Девушка всплеснула руками от отчаяния.       — Я не понимаю. Просто не понимаю.       — А тебе не надо понимать. Всё просто. Ты моя Чаша. Мы связаны. И никуда ты от меня не денешься. Ни к какому Нилу ты не уйдешь.       Стоп. Что? Девушка с недоумением уставилась на Этана. Этан независимо дернул плечом. Его Чаша закатила глаза и медленно выдохнула.       — Ты… Ты тупой, как… как, блять, не знаю, кто!       Вид Этана стал еще более независимым. Девушка тяжело вздохнула и растрепала волосы.       — Дебил ты, Этан, сказочный. Фантастический! Невообразимый!       Парень неловко пожал плечами. Инцидент был исчерпан. Его Чаша его простила. Приняла его молчаливые извинения. Мир был восстановлен. Осталось прояснить лишь один вопрос.       — Скажи честно. Твое желание разорвать связь было бы искренним?       Девушка отвела взгляд, недовольно поджав губы. Выдавая себя с потрохами.