Я просто люблю тебя

-Как прекрасно       Эзги сидела на террасе родительского ресторана и любовалась предзакатным небом, на столе перед ней стояли фрукты, которые она должна была порезать, но вид настолько заворожил ее, что она совершенно о них забыла. Улыбка сама собой расползлась по лицу. Из глубины ресторана показалась такая же довольная Невин и завидев дочь мягко опустилась рядом. -Отлыниваешь, - беззлобно шепнула она глядя на нетронутые фрукты -Любуюсь, - в тон ей ответила девушка       Так они и сидели, в тишине, погруженные в созерцание прекрасной природы, как вдруг воздух прорезал неприятный звук, будто лязг метала по металу. -Пойду посмотрю, - Невин резво поднялась и пропала, будто растворилась, будто и не было ее, а звук приближался, становясь все громче.       Эзги открыла глаза, пытаясь понять где она, начала шарить вокруг руками и тут же наткнулась на прутья давно знакомой решетки. Воспоминания волной накрыли сознание, заставляя ловить ртом воздух.       Она долго билась об эти прутья, пока не выбилась из сил, солнце уже село, а охранник будто вовсе не моргая продолжал смотреть на нее, без единой эмоции на лице. Она помнила, как наконец встала эта гора и начала приближаться. Сознание затянул жуткий страх и Эзги стала кричать еще громче, а охранник также безэмоционально, но резко и неожиданно схватил ее за руку и со всей силы потянул на прутья. Силы удара оказалось достаточно чтобы истерзанное сознание отключилось.       Теперь же она оказалась в темном месте, спустя пару секунд до нее дошло, что она в фургоне, ни единого лучика света не проникало внутрь. Первым желанием было закричать, что есть силы, но мозг, как будто, уже переключился в режим выживания и теперь мысли приходили иные. Кричать бессмысленно, нужно действовать самой. Дернув дверь и удостоверившись, что та заперта девушка начала расшатывать прутья, один за другим, пока наконец не обнаружила то, что искала. -Кем вы приходитесь потерпевшей? -Потерпевшей? - Джансу нервно теребила телефон в руках, словно ожидая, что вот-вот позвонит Эзги и скажет, что все в порядке. Прошло 24 часа прежде чем их всерьез восприняли в полицейском участке. Конечно, они поехали туда не сразу. На работе Эзги так и не появилась, телефон недоступен и даже ее начальник начал переживать, а услышав, что из дома она все-таки вышла пообещал помогать всем, чем сможет. Ресторан ее парня стал следующей целью, но хозяина на месте не оказалось, а охранники пропустить отказались, так же, как отказались ему звонить. И сейчас, спустя почти две бессонные ночи и долгие уговоры стражей порядка Джансу и Озгюр давали показания. Но, когда в итоге полицейский лениво пообещал начать поиски, нервы обоих начали сдавать. -Мы свяжемся с вами, когда что-то узнаем, - грузный полицейский, явно уставший от жизни и работы монотонно говорил давно выученную фразу, вселяя в сердца людей безысходность. Гнев и беспомощность, вот что чувствовал Озгюр, не дослушав дежурную фразу до конца он вылетел из участка, забыв, что пришел не один. Джансу, с трудом сдерживая, рвущиеся из груди рыдания, вежливо поблагодарила полицейского и спешно вышла вслед за мужчиной. Он обнаружился во дворе, нервно меряющий шагами улицу. Девушка прекрасно понимала его чувства, ситуация казалась совершенно безвыходной, когда Озгюр наконец заговорил: -Это я виноват, я должен был ее остановить, - казалось он говорит сам себе, взгляд метался из стороны в сторону, как у безумца, пугая итак на смерть перепуганную девушку -Джансу, я должен тебе кое-что рассказать, - тон, которым он это говорил не оставлял сомнений в серьезности предстоящего разговора. Джансу лишь кивнула и предложила присесть на скамью, стоящую неподалеку. -Думала сможешь сбежать? – по лесу раздался громкий смех, заставляя кровь застыть в жилах. Ее еще не нашли, но она знала, что это дело времени, возможно пары минут. Если бы кто-то спросил, жалеет ли она о побеге, жалеет ли о том, что боролась, а не сдалась, минимизировав ущерб, она бы не колеблясь ответила, что не жалеет. В голове напалмом билась мысль, что она еще не пожила, что еще не успела насладиться жизнью. Перед глазами предстал образ весело смеющегося Озгюра, которого она успела полюбить всем сердцем, так, как никого до этого не любила, а потому безумно боялась потерять. Казалось, что вся жизнь пролетела перед глазами, все, что не успела сделать резало по сердцу острым ножом. Удивительно, как в такой ситуации, лес вокруг продолжал жить своей обычной жизнью, птицы пели свои песни, деревья плавно покачивались в тон ветру. По щеке скатилась одинокая слеза, словно подтверждая поражение. -Глупая, - послышалось прямо над ухом, не успела девушка поднять голову, как ее уже схватили крепкие руки, запястья стянули колючей веревкой, и резко подняли на ноги.