Рассеивая сумрак

      От неприятных воспоминаний лекаря отвлекла лишь одна очень значительная деталь. Нуска стоял и, приподняв недоумённо бровь, наблюдал, как его корабль во весь опор катится по волнам обратно к Сонии.       С унылым и виноватым видом с берега плёлся насквозь мокрый Оанн. Выглядел он таким несчастным и помятым, что Нуска только вздохнул и отвёл взгляд.       — Господин Нуска! Простите меня! Они так испугались взрывов и этой гнетущей дэ, что решили сбежать! Я ничего не мог сделать! Вы ведь в порядке? Что здесь произошло?       Нуска был не в настроении обсуждать что-либо и просто отвёл взгляд, уставившись в землю. Он всё ещё не отошёл ни от произошедшего, ни от внезапно нахлынувших волной воспоминаний.       «Нет никаких сомнений. Это он погубил моих родителей, это из-за него пострадали лесные племена и Хавана. Нет, не пострадали. Это он… истребил их. Но он всё ещё эрд Скидана и его щит. Если я безмозгло начну мстить, то пострадает моя родина. Моих родителей не вернуть, но и эрда… я никогда не прощу».       Нуска застыл на месте и стал вслушиваться в голоса, доносящиеся из глубины леса.       — … потери.       — Эрд Син, вы ещё слишком слабы, давайте хотя бы поднимемся на корабль…       — Доложите о потерях.       Помощники вздохнули.       — Двадцать тысяч солдат регулярной армии и две тысячи стражников Эрьяры.       — Сорок семь тысяч мирного населения. Большая часть погибли от голода. Наместник Дарвеля ввёл неподъемные для населения налоги, а также обирает всех торговцев, которые едут с Сифы. Всё наше зерно они отправляют в Дарвель. Самые большие проблемы сейчас в Эрьяре, столица всё ещё оккупирована, но вражеские подразделения не могут попасть под купол. Однако… купол слабеет с каждым днём. Но даже если купол падёт… вряд ли в столице остался хотя бы один живой человек. Все, кто не успели эвакуироваться, оказались в осаде.       Нуска до скрипа стиснул челюсти. Все жители Эрьяры… неужели все они… мертвы?       Не в силах больше оставаться в тени, Нуска бросился через лес и вернулся на поляну. Син стоял, используя свой меч как трость. Лекарь содрогнулся в который раз, когда его взгляд столкнулся со взглядом голубых глаз.       — Лекарь Нуска… вы нам нужны, — вдруг заговорил Нарид.       Нуска хмыкнул.       — Что, старикашка, забыл, как вы с Вильной выгнали меня из Эрьяры? А теперь то что, я стал так силён, что зовёте меня обратно?       — Ладно, теперь я узнаю Нуску, — выдохнула Вильна и закатила глаза. — Нуска, ты же хотел вернуться в Скидан? Что, хочешь наблюдать, как наша страна гниёт в руках дарвельцев?       Нуска сощурился.       — А сами не хотите спасти свою страну? Я не аристократ, не должностное лицо, не солдат. Так что посижу в сторонке и понаблюдаю, как вы спасаете Скидан, — с улыбкой сказал Нуска и развёл руками.       — Нуска…       Лекарь вздрогнул, услышав этот голос. Улыбка с его лица сползла, и он уставился в землю.       — … я вынужден попросить о твоей помощи. Сначала во время освобождения Эрьяры тебе нужно будет контролировать мои силы, чтобы я не навредил жителям. Затем ты передашь нам сердце Тиамы, и мы спрячем его под дворцом Фасида. После мы направимся в Хавану, где ты поможешь другим предсказателям увидеть будущее страны. Когда мы выполним эти задачи, я пожалую тебе любую должность, любой дом, я дам тебе всё, что будет в моих силах.       Нуска решился поднять взгляд. Син был невероятно худ и бледен. Его тело украшали следы болезни, но с него то и дело срывались сгустки тёмной энергии. Сейчас он был опасен не только для себя, но и для окружающих. Во время этого похода… Син может как спасти Скидан, так и уничтожить его.       «Я ведь прибыл в Скидан, чтобы помочь. Но почему жизнь опять сталкивает меня с этим человеком?! Почему я должен помогать тому, кто уничтожил всё, что у меня было?»       И тут голос подал Оанн.       — Если эрд Скидана желает о чём-то просить моего господина, то он должен делать это на коленях. Именно из-за вас Нуска пострадал, именно из-за вас погибла его семья и именно из-за вашей давней вражды с Тиамой Нуска оказался в рабстве в Сонии.       И Син сделал несколько шагов вперёд, но… Нуска подал голос:       — Мне не нужны извинения или эрд, ползающий у меня в ногах. Ничто из этого не вернёт мне то, что я потерял. Я согласен. Я окажу помощь Скидану, ради этого я и вернулся.       — Но господин Нуска…       — Оанн, забудь. Эрду остался дай духи год, — с лёгкой улыбкой отметил Нуска.       — Нуска, ах ты!.. — закричала Вильна, но Син тут же её перебил.       — Благодарю. Тогда отправляемся.       Ветер рвал листву с деревьев. На Авваросе не было птиц, здесь не было ни одной живой души, кроме нескольких сурии. Когда эрд с помощниками удалились, Нуска ещё раз обошёл поляну. Осколки хрусталя, золотые толстые цепи…       «Его похоронили здесь заживо. Это значит, что ни один лекарь не смог справиться с его болезнью. Она прогрессировала, эрд, чтобы замедлить рост дэ в своём теле, ввёл себя в сон. Кажется… что-то такое эрд сделал после Предвестной схватки. Верно. То самое снадобье. Но… почему он решил вернуться? Неужели… он специально отправил Риннэ за мной? В его планы входило моё возвращение? И сейчас он решился вернуться в Скидан только потому, что я еду с ними?»       Нуска в который раз выругался. Он ненавидел, когда его использовали. Даже если целью было спасение Скидана… на сердце остался раздражающе неприятный осадок. Он вновь играл роль верной безотказной собачки эрда.       — Нуска, вы уверены? Я мог бы попросить помощи у морских племён, есть много других способов добраться до Скидана или до Сонии. Вам совершенно необязательно соглашаться.       Но Нуска покачал головой. У него была цель. И он не сойдёт со своего пути, пока её не достигнет.       — Я уверен, Оанн. Я помогу Скидану, а затем буду жить припеваючи где-нибудь в столице или в Хаване. Мы не можем игнорировать дарвельскую угрозу. Я прибыл, чтобы помочь, и сделаю это, даже если мне придётся быть заодно с убийцей моих родителей. А теперь снова усыпи меня, ни за что в жизни не поднимусь на корабль, будучи в сознании. Пусть меня лучше разорвут на части.

* * *

      Стоило Нуске ступить на землю, как он тут же позабыл обо всех кошмарах, которые преследовали его, пока он был без сознания на корабле.       Воздух. Почва. Тихий и сонный стрёкот засыпающих насекомых в кустах. Этот прохладный северный ветер… Нуска дома.       Поборов желание упасть и расцеловать землю под своими ногами, Нуска всё же постарался сохранить лицо. Пускай ему это с трудом удавалось, когда они ехали на повозке через чащу. Нуска постоянно выглядывал в окно, подставлял руки под листву, вслушивался во все звуки и внюхивался во все запахи. Пускай они причалили в предместьях Риры, пускай… Нуска был безмерно счастлив оказаться даже в этом духами забытом уголке Скидана.       — Нуска, мы сделаем одну остановку в поместье Рирьярдов, но завтра же отправимся в Эрьяру. Эрду нужно передохнуть, вы могли бы помочь ему восстановить силы.       Нуска коротко улыбнулся на слова Нарида.       — Конечно же в первую очередь меня нужно было притащить в самый отвратительный уголок Скидана. Но я не против. Хорошо.       Нуска откинулся на сиденьях и задремал, а к вечеру они прибыли к главному поместью Риры.       Удушливый запах тёмной дэ больше не пугал. Нуска оглядывался по сторонам и постепенно вспоминал своё прошлое в деталях. На улицах Риры больше не гуляли тёмные твари, а люди хоть и выглядели истощённо, но больше не прятались по углам и не продавали рабов прямо посередь торговых улиц.       «Это дарвельцы улучшили обстановку в городе или Син перед тем, как впасть в спячку, вспомнил о том, что он правитель Скидана?»       Нуска мысленно усмехался, а Оанн взволнованно оглядывался по сторонам. Было видно, что он впервые был в столице тёмных сурии — его пугали звуки, пугали запахи и мрачная обстановка этого места. Нуска потрепал мальчишку по волосам и тихо сказал:       — Примерно в твоём возрасте я побывал здесь. Не волнуйся, с нами охрана, которой мог бы позавидовать Октавий.       Син обернулся на них через плечо, но ничего не сказал.       В поместье Рирьярдов их встретила не кровь и не твари, а сама Ранри. Она бросилась к Сину на шею, долго охала над его здоровьем:       — Духи великие, да где же ты шлялся? Вот это тебя потрепало, мне поискать для тебя лекаря? Ой, так ведь один приехал с тобой. Это что… Нет, только не говори мне, что это…       — Нуска, — кивнул лекарь и даже смущённо потупил взгляд. Неужели он успел так сильно измениться, пока был в Сонии?       — Духи! — взволованно выдохнула Ранри, а затем набросилась с объятиями и на Нуску. — Да ты же просто великий дух! Выглядишь лучше Сина, не думал о том, чтобы занять место эрда?       Нуска только рассмеялся.       — Ну как только, так сразу, главная сурии Ранри Сидъяра.       Их проводили в покои. Нуска не мог найти себе место, когда оказался в одной из комнат, где произошла та кровавая баня. В голове то и дело вспыхивали неприятные образы, которые грозили похитить разум и бросить Нуску здесь одного наедине с сумасшествием. Но вскоре в дверь раздался еле слышный стук. Лекарь уже почувствовал дуновение дэ из-за двери и только хмыкнул, но, против своей воли, сказал:       — Входите.       В покои вошёл Син. Он смотрел в сторону. Его состояние оставляло желать лучшего, но он и не думал ложиться и отдыхать. Его грудь тяжело вздымалась, его лицо, руки были украшены витиеватыми рисунками.       — Чего изволите? — усмехаясь, спросил Нуска и сделал шаг вперёд. Он и сам с дороги ещё не отдыхал, не принимал ванну. Однако, видимо, Сина не беспокоило то, что другим нужен отдых.       — Моя мать.       — А? — не понял Нуска.       — Проведай мою мать. Я хочу, чтобы ты осмотрел её.       Нуска в удивлении распахнул глаза.       «А? Он хочет, чтобы я осмотрел не его, а мать? Что ж…»       Нуска потрепал собственные волосы, вздохнул и кивнул.       — Хорошо. Проводите меня.       Син коротко кивнул и тут же вышел. С момента встречи на Авваросе им так и не довелось встретиться взглядами.       «Наше прошлое — в прошлом. Теперь мы эрд и лекарь. Этого достаточно. Если нужна помощь другим людям, то я никогда не откажу. Да и его мать… рабыня из Сонии».       С этой мыслью Нуска вошёл в одну из комнат. Все шторы были задёрнуты, ни одна свеча не была зажжена.       Лекарь сразу почувствовал присутствие одной тёмной сурии, но её дэ не была так уж сильна. Мягкое и лёгкое дуновение её дэ лишь слегка пощекотало нос и тут же испарилось.       — Сара.       — Д-да?       — Выйди.       Син распорядился, и служанка покинула покои госпожи. Они остались втроём. Син, его мать и Нуска.       Женщина с чёрной накидкой на голове сидела на стуле посреди комнаты. В темноте было невозможно разглядеть её черты.       — Кто здесь…?       Нуска сглотнул и перевёл взгляд на Сина, но тот не спешил с ответом. А затем медленно, словно подбирая слова, сказал:       — Это… Син Рирьярд, матушка.       Женщина встрепенулась и выпрямилась. Её плечи нарисовали ровную линию, её лицо поднялось к потолку. И Нуске в полутьме удалось разглядеть два белых как молоко глаза.       — Мой сын. Подойди же.       Син всё ещё был слаб. Его поступь была тяжела, а Нуска слышал каждый шаг, который он делал. Деревянные полы скрипели, пока эрд, не заботясь о приличиях, не упал на колени перед собственной матерью.       Сначала Нуска удивился, но затем вспомнил.       «В Рире ведь всем заправляют женщины. Даже если Син — эрд, он должен пасть на колени перед собственной матерью, ведь она подарила ему жизнь. Такова философия риров».       Мать и сын встретились. И Син, несмотря на своё состояние, стоял на коленях и целовал руку своей матери. А та говорила:       — Мой сынок. Дорогой сын, надеюсь, что ты вырос добродетельным человеком. До меня доносились разные слухи. И что ты вырезал лесное племя и Хавану, и что ты спас свой народ во время Бессонной войны. Скажи же мне, что из этого правда? Неужели ты пошёл по стопам Ранмома, своего отца, и уничтожаешь целые поселения в целях наживы?       Плечи эрда вздрогнули. Его дэ всколыхнула комнату, а будоражащий сознание ветерок прошёлся по комнате. Мурашки бежали по рукам и ногам присутствующих, но почему-то все делали вид, что всё в порядке.       Нуска стоял в дверях. Он не знал, как реагировать на воссоединение сына и матери. Мать Сина не казалась плохим человеком, но то, что она говорила…       — Я верю, что мой сын не мог совершить такие ошибки. Я верю, что ты был праведным и справедливым правителем. Так ведь и было, Син? Скажи мне, прошу тебя, я хочу знать правду.       Женщина коснулась тощими и жилистыми руками лица Сина. Она медленно подняла его лицо выше, заставив смотреть в свои слепые глаза.       Син аккуратно перехватил руки матери, сжал их и поднёс к губам, целуя. Он тихо говорил:       — Матушка, я был праведным правителем. Не слушайте слухи. Я делал для народа всё, что было в моих силах. Вам не нужно стыдиться родства со мной.       Нуска усмехнулся, услышав эти слова. Он хотел даже что-то сказать, опровергнуть эту ложь, но, когда он поднял взгляд… он увидел слёзы на лице Сина. Сейчас эрд врал не для того, чтобы сохранить своё хорошее имя, а потому… что не хотел причинять боль своей матери.       Покачав головой, Нуска сглотнул и прикусил язык. Он не мог расстроить эту престарелую женщину — даже с такого расстояния он чувствовал, что в ней осталось слишком мало жизненных сил. Её муж был жесток, он купил себе рабыню и заставил её рожать своих детей. Он уничтожал непокорных и избавился даже от собственного сына. Если эта женщина узнает, что и её сын когда-то вырезал целые народы… она не выдержит этого.       — Син, мой сынок… Я знала, что все они врут, — её мягкий скрипучий голос наполнял комнату. Он звенел в ушах и запечатлялся в сердце. — Я счастлива, что ты вёл праведную жизнь. Я так счастлива, что ты мой сын. Теперь я могу умереть, не чувствуя никаких мук совести. Теперь я могу не стыдиться того, что родила тебя. Ведь мать в ответе за прегрешения собственного ребёнка.       Нуска в который раз вздрогнул. Разве эти слова… не жестоки?       Син отчего-то молчал. Лекарь сощурился и увидел, что эрд… давится слезами, а потому молчит. Он выглядел не лучше самой забитой собаки в трущобах Скидана. Но, проглотив слёзы, он совершенно спокойно на улыбке выдохнул:       — Матушка, позвольте лекарю осмотреть вас. Я не хочу, чтобы вы так рано покинули этот мир.       Мать Сина только качала головой. Эрд отошёл в сторону и подозвал Нуску рукой, отступая в сторону.       Нуска проворчал что-то под нос, но подошёл ближе, берясь руками за руки этой женщины.       — Здравствуйте, я Нуска, лекарь Скидана. Недавно я сам вернулся из Сонии. Расскажите, как вам там жилось, пока я буду вас осматривать.       Нуска принялся за дело. В первую очередь он ощупывал голову больной и изучал повреждение её глаз, а она тем временем скрипуче рассказывала:       — Ох, ты тоже бывал в Сонии…? Эта страна прекрасна, но её обычаи… Я ни разу не бывала ни на одном празднике. Даже в самую жаркую погоду я надевала самые закрытые одежды. Мой отец решал, с кем я должна провести всю свою жизнь. Меня продали главному сурии тьмы Скидана, чтобы я рожала ему детей и обновляла их кровь… но… я всегда хотела быть птицей.       Нуска непонимающе хмыкнул и принялся щупать плечи и грудную клетку женщины.       — Я хотела быть свободной, лекарь. Я не могу объяснить вам этого. Но с самого момента своего рождения и по сей день я чувствую удушье. Будто бы каждый день меня душат. Будто бы жизнь, прожитая мной, так бессмысленна и пуста, что лучше бы я никогда не рождалась.       Нуска встретился со слепым взглядом этой женщины. Она, вроде, смотрела сквозь него, но… мурашки вновь коснулись кожи, а волосы на голове зашевелились.       — Скажите ваше имя, госпожа.       — Савия.       — Савия… Рирьярд. Ваши глаза неизлечимы, но я могу облегчить боль в ваших костях и мышцах, а также улучшить работу сердца. Пожалуйста, позвольте приступить.       Женщина закивала, а затем уставилась в сторону Сина. Пускай её взгляд был пуст, но он был проникновенен. Увидев хоть раз эти глаза, ты ни за что не забудешь их.       — Я потеряла зрение, когда родила Сина. Но я ни о чём не жалею. Мой сын — праведный правитель. Он защитил свою страну и спас свой народ. Даже если я ослепла, когда родила его… это стоило того.       Как бы Нуска ни ненавидел Сина, но происходящее всё равно казалось ему безмерно жестоким. Син был тем человеком, который никогда не врал и никогда не скрывал свои грехи. Да, многие его поступки были просто отвратительны, но он никогда не умалчивал о них. Он открыто нёс грехи на своих плечах и не пытался выглядеть лучше, чем есть. Но сейчас… мать вынуждала его врать. Вынуждала сына чувствовать такие муки совести, которым не позавидовал бы никто.       — Да, матушка. Я и впредь постараюсь не разочаровывать вас. Я уничтожу дарвельскую угрозу, жизнь скиданцев станет лучше. Скоро наступит мир.       Савия улыбнулась. Встрепенувшись, она подняла голову, а накидка спала с её головы. Однако волосы этой женщины, которой только исполнилось сорок с лишним лет… были абсолютно седыми. Белизне её волос мог позавидовать даже Нуска.       — Я верю тебе, мой сын. Шайри мертва, другие твои братья и сёстры тоже. Я могу верить только в тебя. Сделай всё, что в твоих силах, чтобы помочь Скидану и народу.       — Да, матушка.       Нуска снова исподтишка взглянул на эрда, но пожалел об этом. Того била дрожь, его кулаки были стиснуты, а из глаз бесконтрольно текли слёзы. Хотел ли он показать свою слабость Нуске? Вряд ли. Можно было лишь предполагать, что творилось у него на сердце, когда он так бесстыдно лил слёзы перед собственной матерью и перед своим подчинённым, который знал правду.       Нуска тем временем окончил осмотр и приступил к лечению. Женщина тихо охала, когда светлая дэ проникала вглубь её тела, но не противилась. Она была терпелива. Видимо, с детства приученная к боли, она не издала ни звука.       Когда лечение было закончено, она, обливаясь потом, лишь тихо сказала:       — Позовите Сару. Благодарю эрда Сина за оказанную помощь. И благодарю своего сына за то, что он не порочит имя своей матери и своего рода. Ты один можешь оправдать род Рирьярд. Ты один можешь… придать моей жизни хоть какой-то смысл.       И мать, и сын были в таком состоянии, что Нуска просто стрелой вылетел из той комнаты. Он не желал ни вспоминать, ни думать о том, что увидел. Он бы лучше умер, чем пережил это ещё раз.       Вскоре вышел Син. Он коротко кивнул Нуске, а затем с непроницаемым выражением лица передал ему мешочек золота.       — Благодарю. Это мой единственный родственник. Риннэ некоторое время приглядывал за тобой, поэтому Савия оставалась без присмотра. Мне больше не о чем тебя просить. Завтра мы отправимся в Фасид и в скором времени ты тоже будешь свободен в выборе своего пути.       Син удалился. Нуска долго смотрел ему вслед и думал о том, что, наверное, и сам эрд нуждается в осмотре лекаря. И наверняка нуждается в этом куда сильнее, чем Савия.       «Син, я ненавижу тебя. За свою жизнь ты совершил столько зла, что тебя невозможно не ненавидеть. Но ты так искренне раскаиваешься в своих грехах, что я чувствую стыд за то, что ненавижу тебя. Разве есть во всём мире кто-то хуже тебя?»