Инсайт

Инициатива — преимущество активной стороны, могущей навязать обороняющейся стороне стиль и темп борьбы, подготовить и осуществить атаку и т. п. Где-то в 16 главе Эндшпиля...      Рей капнула смывку для макияжа на ватный спонж и осторожно вытерла черные разводы под глазами, оставшимся после как она бестолково разрыдалась. Отдышавшись, она приводила себя в порядок, но косметику полностью не смывала, хоть уже поняла, что её сегодня никуда не поведут. Выбросив спонж, поправив прическу и разгладив юбку своего скромного голубенького платья, она вышла из ванны и села на диван, подобрав ноги. На кухне приятно пахло шоколадом и поджаренными орехами. Аромат резко контрастировал, как с унылой погодой за окном, так и с настроением Рей.    Девушка вяло посмотрела на экран своего ноутбука, где мерцала быстро обновляемая новостная лента вся аж пестрая от американских флагов и политиков, которые по-разному проводили 4 июля. Бен был замечен папарацци на Капитолийском Холме. Он ел хот-доги и наблюдал за парадом в компании с руководителем АНБ, Министром Обороны и их красивых-красивых жен в таких дорогих платьях, что гамбургеры в их наманикюренных пальцах смотрелись прифотошопленными. Ощущая как желание рыдать застревает в горле, девушка вышла из кухни и расстегнула боковую молнию на своем наряде. Переодевшись в джинсовые шорты и домашнюю майку на тонких бретелях, она ощутила себя совсем потерянной.     Дело было не в том, что Бена с кем-то фотографировали. Компания тех людей была очень политически понятна. Он был в опале, половина населения америки ненавидела его и кричала “долой Монстр, долой палача!!!” и потому Белый Дом оказывал поддержку Бену всеми способами демонстрируя доверия. Проблемой было отсутствие ее. Не на снимке, нет. Рядом с ним. Когда возле здания Гувера тротуары поливали краской, он, идя сквозь беснующуюся толпу позволял Рей крепко держать себя за руку и сжимал ее ладонь в ответ, сегодня же он забыл ее дома, как галстук, который отсутствовал на немного расстегнутой белой рубашке - пиарщики советовали на неформальных мероприятиях выглядеть немножко расслабленней.     Несколько дней, придя домой, Бен сказал, что они вместе пойдут на парад. Морщился и ругался. Потягивая виски и выдыхая дым, выглядел заебанным. Идея идти куда-то 4 июля вызывала у него отвращения - после того, как на День Независимости несколько лет назад у его лица взорвалась бомба его нелюбовь к празднику была естественна, но…”какое дерьмо эта публичная репутация”. А потом, допивая второй стакан, когда Рей послушно добавила новую порцию льда, сощурился.  - Пойдешь со мной? Твоя компания скрасить все.   Он обещал скучные беседы, но вкусные хот-доги. Пригласил с собой, а потом “сделаем барбекю в месте, надев кепки, там, где нас никто не узнает?”. Девушка воодушевилась и с нетерпением ждала и целого дня вдвоем и их первого публичного выхода. Ей хотелось этого. Хотелось быть с ним, поддерживать его и не казаться забавой. Единственное, о чем волновалась Рей - это ее платье. У нее не было дорогих вещей и она не особо знала, что нужно надевать, потому не поехала, нарушая кредитные лимиты, покупать нечто от именитого дизайнера. Остановилась на своем нарядном, но не приковывающем взгляде голубом платье, которое должно было выглядеть весьма уместно и… оказалось Бен решил ее проблему. Она годилась только для поцелуев на паркинге, где их поймали папарацци. Не для публики. Никто не показывал на публике случайных девок, согревающих постель по ночам. А она так ждала. Целый день. Даже когда прошел парад. Что Бен приедет за ней и они поедут, надев кепки, жарить барбекю. Девушка даже приготовила брауни, что бы вечером попить чай со сладким.    Или не чай.    Рей снова вздохнула. Она еще утром вынесла из кабинета Бена очередную пустую бутылку. Ей следовало признать, что этот мужчина пил напитки покрепче. Может, потому Бен забыл? Потому что пригласил, когда не был трезв? Говорят, люди даже обещали жениться после двух стаканов, что уж говорить о хот-догах на параде.     Стараясь не расстраиваться, девушка включила музыку и села за работу. Думала о том, что ей очень нравилась эта просторная квартира среди облаков, кажется, это было самое красивое место в мире, но она ощущала себя не в своем тарелке. Забавно, когда она жила с родителями мама вечно нарушала ее личное пространство, врываясь в комнату без стуку или выбрасывая дорогиеи для Рей безделушки, потому что “зачем ты хранишь этот хлам, дорогая?”. Здесь же Бен позволял ей все. Его не бесили купленные ею тарелки с мелкую розочку - “лишь бы было, что есть”. Он не морщил нос от свечей, ароматизированных гелей для душа и сладковатой пены для ванны. Не спотыкался о разные забываемые Рей мелочи. Просил только “не хлами в моем кабинете, хорошо?” и не бесился, когда находил свою рубашку испачканную ее тенями. Она случайно сломала его чайник, но Бен не обратил внимание. Так же равнодушно мужчина отреагировал, когда Рей едва не спровоцировала пожар.   - Я тоже загораюсь рядом с тобой, что уж говорить о еде, - пошутил он и у них был самый фантастический секс на кухне, которых можно было представить и запах гари никого не смущал, ровно как писк противопожарной сигнализации. Все равно мужчина заставил ее стонать его имя куда громче.     Но там, дома у мамы, у нее был ноутбук, который был порталом во все возможные миры и никто не мог забраться сквозь пароли в ее душу, Бен же однажды, когда разрядился его компьютер, спокойно, не спрашивая, подтянул ее ноут. Легко взломав пароль, он, как ни в чем не бывало, сел работать, а девушка замерла. В ту секунду Бен лишил ее чувства безопасности, хоть не полез в ее облако. Воспользовался техникой по назначению, захлопнул крышку и затащил девушку в постель, а она лежала на спине, все такая же огорошенная. Но не решилась ничего сказать, потому что так и не поняла свое место и можно ли ей вообще говорить.    Услышав, как щелкнула дверь, Рей отложила ноутбук и вышла в коридор, смущенно улыбаясь и надеясь, что глаза не слишком красные, но её внимательный профайлер едва бросил на нее взгляд. Судя по тому, как мужчина бросил пиджак прямо в коридоре, он был довольно раздражен.  - Проклятый день, - буркнул Бен, целуя девушку в висок. От него пахло еще не взорвавшимися фейерверками и прошедшим парадом. Праздником. Он пах праздником. На секунду Рей прижалась сильнее, пытаясь пропитать запахом свои будни в четырех стенах. Мужчина сомкнул руки, закрывал глаза. Дом. Его Старкиллер нес в каждой клеточки аромат дома. Сладковато-свежий. Художник жадно дышал, не в силах надышаться. Лучше, чем шум и фальш. Ещё так ново, непривычно, но лучше, чем что-либо. - Ненавижу праздники.    Отцепив от себя девушку, потянулся и вошел в кухню.  - Сдыхаю от голода! Готов съесть даже… - он вдруг прикусил язык, едва не выпалив “того ебанного лосося с вонючим сыром и клубникой”. Не стоило обижать его маленькую хакершу, не способную взломать вкусные рецепты. - коробку от хлопьев, да. Вот так я голоден.   - Я… я приготовила только б-брауни, - Рей неожиданно заикнулась и отступила. В глазах Бена вспыхнуло разочарование. Девушка съежилась, понурив голову.  - Блядь, ну как так? - Вырвалось у него. - На кой хрен мне сладости? Я есть хочу, а сегодня праздник, ни одна доставка не работает. - Он не ругал ее, не повышал голос. Просто словно недовольно рассуждал как найти выход из проблемы, до размеров которой сузился весь его мир.   - Так воспользуйся своими крутыми связями! Пусть тебе на вертолете из Пентагона доставят хот-дог, - вспыхнула девушка. Она ничего не приготовила потому, что не была обязана и… её же позвали на парад и барбекю. Но напоминать Бену о том, что он забыл ее было так унизительно. Почти так же, как ждать его, принарядившись, весь день.   - Как это я не додумался, - огрызнулся Бен, сунув нос в холодильник, где тосковала спаржа, три яйца и… мужчина слегка оживился. Рей же, увидев, как он вытащил бутылку, напряглась, но промолчала. - Лед-то у нас есть?  - Виски заменит ужин?  - Что ты хочешь сказать? - Вдруг очень вкрадчиво поинтересовался мужчина и на секунду в его зло вспыхнувших огоньках в темных глазах она увидела Монстра, который отреагировал на попытку нападения.   - Ничего, - моментально исправилась Рей и сама подала стакан. Бен, сообразив, что осуждение ему лишь показалось, тут же расслабился и даже улыбнулся. Налив виски, отсалютовал Рей. - Боже, храни Америку, да?   “И тебя”, - подумала девушка, глядя как Художник делает пару глотков. Он протянул руку и погладил её по щеке и девушка прижалась к теплой ладони, согреваясь. Её пугало то, каким веселым Бен становился буквально через секунду, как отпивал алкоголь и то, что стакан он сжимал куда более привычным жестом, чем прикасался к ней. Казалось, чтобы обнять или погладить были какими-то заученными командами, которые он себе напоминал, зато виски… виски делало его моментально счастливым. Только, увы, ненадолго. Еще до конца первого стакана он станет еще более едким, чем обычно.     А значит вспомнит, что у них нет еды. Не успела она подумать, как Художник, помрачнев, окинул ее быстрым взглядом:  - Что, даже сэндвич не из чего сделать? Может хоть немного ветчины спряталось в холодильнике? - С надеждой спросил он и его пальцы на стакане сжались сильнее. Рей сглотнула, ведь боялась не злых огоньков в темных глазах, а лишь вот такого момента. Когда казалось, что она его подвела. Бен спасал мир пять раз на день, старался и лез из кожи вон, а ей не по силам даже простая задача, вроде наличия ветчины и масдаама в холодильнике.   - Я сейчас мигом все сделаю, - пролепетала девушка, поскольку атмосфера тяжелела. Налив второй стакан - в этот раз плеснув виски доверху, - мужчина пожевал каменный брауни и выплюнул ореховую скорлупу, о которую едва не сломал зуб. Не дожидаясь его реакции, Рей выскользнула в коридор, схватила баскетбольную куртку, в которой ездила в плохую погоду на тренировку и вылетела в коридор. Очутившись в лифте, выдохнула с облегчением. Бен не обижал её физически, но его алкогольная язвительность ранила очень больно. Сильнее боялась Рей только молчания, которое протягивалось между ними в очень плохие вечера. Он пил, курил и смотрел в окно, а Рей не знала куда себя деть. Глядя на мужчину, который с помощью виски убегал от реальности, девушка ощущала беспомощность из-за того, что никак не могла помочь. Бен нес свою ношу один, а ей хотелось быть опорой этому Атланту уже окаменевшем от груза государственных тайн и грехов.     Возможно, потому Рей молчала, когда стоило огрызаться больше, отвоевывая себя. Очень хотела быть нужной. Не как кухарка или любовница. Как союзница, но, похоже, его как раз интересовало больше юное тело да горячий ужин. Жаль, что поев, он пил, а после страстного секса поднимался с постели и уходил в кабинет, позволяя сквозняку от кондиционера - им запрещено было открывать окна - захлопывать за ним двери. Это было даже унизительней, чем тогда, в Сан-Диего, когда Бен выставлял её за пределы номера. Потому что сейчас они вроде жили вместе, готовили заговор против правительства, а по факту… по факту, Художник делил с ней секс, но ментально они не были близки. Он носил свои тайны в себе и кроме ночи откровений в Сирии между ними ничего не происходило.     Пару раз Рей вставала, накидывала голубой халат на разгоряченное тело и шла следом. Терпела дым и старалась отвлечь Бена, разгладить шутками злые морщины или пальцами снять напряжение с плеч, но он либо молчал, не обращая внимания, либо брал свое снова, скидывая шелк на пол и усаживая ее на себя. Говорить он не хотел.     На улице по-прежнему шел дождь. Застегнув куртку Рей быстро пересекла улицу и нырнула в праздничную толпу. Жалела, что не взяла бейсболку и… что Бен не взял ее. Можно было сотню раз отрицать, но жалела. Её жизнь была сплошной работой и немного побездельничать не помешало бы. Возможно, если приготовить ужин, мужчина повеселеет и они, сидя у окна, вместе посмотрят салют? Желание прятаться от проблем под праздничными огнями жгло так, будто еще не раскрасили небо фейерверки попали на кожу.     Ткнувшись в пару табличек “закрыто”, Рей отправилась в Хард Рок Кафе, но там забеганная официанта лишь извинилась, что “все столики заняты. На вынос? Боюсь, что нет, мы через час уже заканчиваем, простите”. Понимая, что шансов помочь Бену воспрянуть духом нет, Рей села на ближайшей остановке, прячась от дождя. Подобрав ноги под скамья, она едва не плакала от разочарования.     Вокруг шумел праздный город. Нет. Страна. Праздновазла вся страна и Рей ощутила себя самой одинокой на свете. Не хотела возвращаться в дом и ждала, пока Бен уснут. не хотела ссориться с ним, а после - плакать в ванной. Потому сидела здесь, глядя на огромную пробку и слушая, как дождь барабанит по стеклянной крыше остановке. Вздохнув, набрала маму, которую не слышала вот уже две недели. Но длинный гудок сменился на дюжину быстрых и коротких. Как и все 14 дней.     После того снимка в газете, где Бен поцеловал её - или она его - контакт в семьей был оборван, а Рей так хотелось то ли спросить, что делать, когда мужчина так много пьет, то ли извиниться, что винила мать в разводе. Сейчас, наблюдая за Беном со стаканом, она понимала ту куда лучше. Но она была вычеркнула, как персонаж Кронина, из жизни. Была осуждена не за убийство, лишь за любовь, которая в глазах мира была неподобающей.      Обняв себя за плечи, Рей пыталась согреться, но обутые на босу ногу кеды безнадежно промокли и потому девушка дрожала. Упрямо сидела. Видеть Бена в компании долбаного стакана было невыносимо. Этот мужчина - сильный, железный, невероятный - губил себя и их. Она знала, что публичный судебный процесс бесил Монстра, которому нацепили намордник и заставляли лгать под присягой, изображая из себя домашнего пуделя. Роль, которая была ему мала. Но все равно… все равно это был не повод хвататься за бутылку. Раньше ведь он не пил, ведь не пил же и Рей не знала что же на него давид - суд или их совместный быт? Ведь привычка возникла как раз после Сирии, когда их отношения понеслись со скоростью лавины.     Вдруг он не хотел с ней жить? Вдруг она виной в его…    “Алкоголизме, Рей”, - глубоко вздохнув, заставила себя признаться девушка. Слово выговаривала непросто, но да, то что происходило с восьми вечера до часу ночи называлось именно алкоголизмом и как тот преодолеть Рей не имела ни малейшего понятия. Бен все так же был, как незнакомец. Красивый и полон мрачный загадок.    Девушка потянулась к телефону и тут же чертыхнулась. Тот был разряжен, а она кто знает сколько просидела здесь. Мужчина мог уснуть, а мог злиться, потеряв ее в городе. Не желая сердить его, Рей поднялась. Стыдилась признаться в том, что покладистость частично продиктована и собственным страхом. Она не могла быть уверена, что Бен не пересечет черту, увы, нет. Вспыльчивый и жестокий, не обернется ли он после бутылки виски свое неудовольствие против нее?     Как знать?    - Рей, скоро начнутся фейерверки и толпа будет неконтролируема. Я проведу вас, - неожиданно парень с не примечательным лицом, что сидел на остановке в ожидании чего-то, ожил, подойдя к ней. Девушка, опустив глаза, увидела, что под курткой у него очертания пистолета.   - Я… я под присмотром?  - Вы всегда под присмотром. Мистер Соло велит не спускать с вас глаз, - просто сказал агент и пошел рядом. Рей стиснула пальцы, не зная сердиться или гордиться. Вот почему когда она пропадала в магазинах дольше положенного, мужчина никогда не звонил и не проявлял беспокойства. Он просто выставил охрану, хвост, который легко мог стать крыльями, защищающими от пули и другой беды.     Девушка вдруг расслабилась. Нет, это не походило на контроль, лишь своеобразное проявление заботы. Бен считал, что безопасность - это самое важное, что отбирает у нее, потому защищал её. Это был восхитительно до глупой улыбки, с которой она и посмотрела на мужчину, встретившего ее на пороге.  - Ты с ума сошла сбегать в такую неразбериху? - Он говорил мягко, стаскивая с нее мокрую куртку и майку попутно. Закрыв дверь ногой, подтолкнул Рей в душ. Девушка промолчала, снимая шорты. Не протестовала, ведь промерзла до последней клеточки своего золотого мозга. Бен сам включил воду и прижался лбом через стекло, глядя как кабина заполняется паром, закрывая соблазнительный силуэт. А затем отступил, хоть хотел её безумно и сел на бортик ванной, втягивая запах кокоса, морского бриза и персикового пюре, добавленного в холодное просекко, от которого затерп бы язык. Запах, которым никогда не пахло здесь, в его стране или в путешествиях далеко на сказочные места. Рай всегда был противоположным полюсом жизни Бена Соло. Наверное, так пахло где-то на Бора-Бора или на другом красивом острове с золотым песком и голубой водой. Месте, недоступном для него, ведь палачи не знали свободы. Сейчас, допивая третий стакан виски и наблюдая за тем, как пахнущая летом девушка смывала с себя вашингтонский дождь, он ощущал, что устал. Хотел вырваться больше, чем когда-либо, но петля завязывалась пока слишком туго, а колченогая табуретка раскачивалась все сильнее. Он был на той на грани, когда мог освободиться или же потерять все. И единственное, чего боялся Бен - это утащить с собой Рей, которая была в своей любви слишком доверчива и открыта. Настолько, что он не знал как с этим двигаться дальше.    Порой - как сейчас - её обнаженный силуэт не возбуждал, а пугал. Изучая хрупкое тело, Бен не понимал зачем впустил в ту ночь в Сирии Рей в свою жизнь. Точнее, понимал, конечно. Его жесткая постель пустовала слишком долго, а золотоголовая девушка была влюблена слишком сильно. Удержаться было невозможно - одиночество подтачивало его изнутри, опустошая. И потому он не сдержался. Тот, кто не отвечал на рождественские письма капо, а потом в одиночестве ел мармеладных червей, запивая ромом. Тот кто избегал любого намека на человечность просто взял и рухнул в объятия такой незащищенной от мира девушки. Наплевав, что не сможет защитить её. Не от мира. От самого себя.     Когда Рей, согревшись, осторожно выглянула с кабинки, то щеки девушки поалели делая ее еще более юной. Бен усмехнулся. Любил он её за многое, но обожал вот за это. За способность смущаться под его взглядом. Рей не осознавала силы своей красоты, а значит - власти над ним, а потому любовь её была чистой, незапятнанной. И это вызывало дрожь.   - Я такой ублюдок, золотая голова, - он протянул девушке не полотенце, а голубое платье. Та подняла глаза. - Да-да, так и есть. Настоящий кретин. - Он отставил стакан на бортик раковины и позабыл о том. Когда девушка вылетела из кухни несколько часов назад, Бен, не расслышавший её слов, решил, что та ушла в спальню, но там его немым упреком ждало лишь шелковое платье в оттенке цветущего миндаля и упущенного шанса. Выругавшись, мужчина сообразил отчего глаза Рей накрашены сильнее обычного и почему старательная малютка не приготовила ужин. Он вспомнил о приглашении, о котором позабыл спустя пару минут после того, как то было сделано. Не привыкший к наличию пары, Бен допустил очень непростительную ошибку. Утратил не бдительность, а совесть. - Слушай, в отношениях я - профан. Такого уровня, что до сих пор каждый раз удивляюсь встретив тебя вечером дома. Не потому что забыл о твоей существовании, а скорее… ну, что ты забыла рядом со мной? Ты должна быть за пятью границами от меня, но нет же ты здесь, рядом. Готова простить все на свете и вляпаться со мной в авантюру. Прости, что парад прошел без тебя. Не оправдание, но… я так заебался с политической суетой, что воспринял все, как работу. Но я исправлюсь. Пойдем, еще не поздно для барбекю.    Помогая притихшей Рей застегнуть платье, он терпеливо ждал, пока девушка высушит волосы. Думал, что да, от себя защитить её пока не мог, но это не означало, что вытолкать эту Звездную Ночь со своей пустоты было выходом. Сожалея о том, что разрешил себе нарушить правила, закусив удила, Бен шел до конца, ведь она стоила того, эта прекрасная, верная душа. А, значит, он потихоньку измениться, сломает барьеры, приподнимает защиту. Научиться говорить больше. Сделает все, чтобы возвращаясь видеть её. Слышать. Касаться. Ощущать. Бен был зол, что позволил себе прикрикнуть на Рей, упрекнуть в ерунде, просто... просто так бесило, что когда вся Америка праздновала, ему снова довелось пытать. Побывать на параде, поесть хот-догов и спуститься во тьму. Это никак не оправдывало, ведь вернулся-то мужчина в дом полный света, но прежняя жизнь давила все сильнее.     Бен накинул свою куртку Рей на плече и посоветовав не надевать каблуки, затем закрыл дверь и они подошли к лифту. К полному удивлению девушки мужчина нажал кнопку верх, а не вниз.  - Тебе понравиться, - пообещал мужчина и не обманул, потому что спустя несколько минут вся Америка была у ног, обутых в забавные кроссовки в блестках, которые переливались в темноте. А ведь когда-то Бен Соло думал, что ни за что не выберет себе в пару мечтательницу в подобной обуви. Что ж. Он и не выбирал. Это Рей выбрала его и сделала самым счастливым Монстром на земле.  - Ох ни хрена себе, - вырвалось у девушки. На секунду у нее перехватило дыхание, когда они оказались на крыше, незащищенной от безумных порывов ветра. Она никогда не была так высоко, потому смотрела на мир широко распахнутыми глазами. - Бен…   Девушка обернулась. Вокруг почти не было света из-за протоколов безопасности, у выхода стояла охрана, но стояло два деревянных шезлонга с лучшим видом во всей Америке. А вокруг столько подсолнухов, что позавидовал бы даже ван Гог. Он решил подарить ей лучшие моменты картин любимого художника, оживить их. Наверное, Бен вытащил из своей растерзанной души самое красивое, что помнил - звездное небо и эти цветы - чтобы уложить у ее ног. Это было невероятно.  - На деле, я не достал барбекю, но… - мужчина пожал плечами и кивнул на бумажный пакет из МакДональдса, лежавший на шезлонге. - Это было сложнее, чем взломать шифр Синоптиком, знаешь ли. Безумные очереди, просто безумные.     Он сел на шезлонг и протянул Рей пакет, приглашая сесть рядом, но девушка и здесь была непредсказуемой. Обойдя свой шезлонг, она села на край того, который облюбовал Бен. Мужчина пододвинулся ближе к ней, укладывая голову на плечо. От него все еще пахло алкоголем. И обнимающие её руки так же держали и стакан с виски, что дожидался его здесь. Но... Рей на секунду закрыла глаза. Погладила крепко сжавшие её плечи ладони. Наткнулась на свежие раны и стала еще нежнее. Поняла отчего зверь был так яростен. Он снова занимался пытками, когда завтра скажет в прямом эфире, под полиграфом, что никогда не делал такого. Его будто испытывали на прочность. Чуть наклонившись, Рей поцеловала одну из ранок и пробормотала слова любви. Сегодня она ничего не скажет об алкоголе. Потому что Бену он видимо очень нужен. Хотя, по правде, она себе каждый день так говорила. Что вот в данную секунду в этом есть смысл и логика, а по правде у нее просто не хватало смелости протестовать. Однако сейчас Рей решила не думать. Наслаждалась компанией и неожиданно щедрым знаком внимания.  - Все, можно начинать, - сказал Бен в трубку и отбросил телефон. Естественно, в зону видимости. Рей не успела ничего спросить, как небо взорвалось тысячью огней, которые звучали здесь громко. Девушка, разворачивающая чизбургер, замерла.  - Ты… ты задержал фейерверк…ради меня?  - Что-что? Я не слышу из-за шума, - Бен ушел от ответа, потому что и без того видел восторг в глазах девушки. Подобные поступки были ему несвойственны, но названный отец говорил, что любимые женщины нуждаются в широких жестах, потому он сделал то, что мог в данную секунду. Показал Рей, что вся Америка может подождать только её.   - Говорю, люблю тебя.   - Говоришь, что вечером я получу лучший минет в моей жизни? - Бен, как никто, умел расшифровывать фразы, выуживания главный смысл.  - Дурак.   - Да. Абсолютный. И влюбленный, Рей. Очень влюбленный в тебя дурак. Которому очень жаль.  - А, говоришь, что мне можно таки взломать вот тот сайт, что ты запрещал и слить отчеты АНБ в сеть? - Девушка очень умело воспользовалась его же ходом. - За это, поверь, я буду две недели делать тебе очень…глубокий минет.   - Месяц, - не растерялся Бен, ощущая, как от сладковатых обещаний девушки его настроение меняется и упирается в ягодицу девушки, сидящей так близко. - И ты будешь осторожна.  - Три недели и ты купишь, наконец, нам оральную смазку. Не хочу, чтобы завтра мой заказ обсуждал весь интернет. Клубничную.   - Да хоть со вкусом маракуйи, - Бен поцеловал девушку в плечо, чуть спуская платье, скрепляя договоренность. - Или папайи. Или… чего угодно, лишь бы…. - его вульгарная фразочка потонула в россыпи фейерверка. Смеющаяся Рей, отломав кусочек гамбургера, протянула его через плечо и зубы Бен клацнули в миллиметре от её пальца. Хихикая, девушка повторила так несколько раз, не осознавая, что монстр ест с ее рук. В этот момент, когда небо над ними вихрилось современной версией Звездной Ночи, они были удивительно, удивительно счастливы. Пока вся Америка праздновала независимость, они - свою любовь. Незрелую, спотыкающуюся, но ту, которая их связывала, притягивала и не отпускала.  - Будешь? - Внезапно Бен с каким-то странным видом протянул девушке небольшой пакетик и в нем Рей увидела синих, притрушенных кислым сахаром, червей. - Любимое лакомство с детства.  - Вот, значит, как ты проводишь время, когда никто не видит? - Выбрав один, спросила девушка. - Забираешься на крышу, куришь, смотришь на завоеванный мир и ешь сладости из детского магазина?   - Почти, - улыбнулся Бен, а потом протестующе завыл, когда девушка не отправила червя в рот, а зажала того между губ, медленно затягивая того в себя. - Ох, блядь, ну что же ты делаешь, Рей. Прекрати немедленно, вредная девчонка!    Но девушка, видя, как он заводиться, проигнорировала и через минуту терпение Бена сгорело.   - Досмотрим дома, - сказал он и Рей, смеясь, была абсолютно согласна.     ****     Месяц спустя. Пара дней после той самой беседе об алкоголизме.    - Блядь, блядь, блядь! - Уронив стакан с водой, Бен едва не взорвался от злости. Осколки россыпью прозрачных искр разлетелись во все стороны, вызывая в нем просто-таки слепой приступ ярости. - Стой на месте, Рей. Не двигайся, - рявкнул мужчина на Старкиллера, которая явилась на шум и едва не наступила босой ногой на стекло. - Я сказал - стой! Да твою ж блядь мать! Почему ты никогда не слышишь?     Девушка, которая дернулась чисто рефлекторно, так и застыла, поджав одну ногу. Выглядела она цапля, только баланс держала хуже. Бен выругался еще раз, теперь про себя. Мало того, что разбил долбанную чашку, так еще и срывался на той, которая не заслужила. На девушке, ради которой бросал пить, чтобы не бросили его. Это было такое новое ощущение в его жизни - страх, что от него откажутся. И новая борьба, ведь…боже, как же тяжело оказалось не пить. Как невозможно тяжело. Просто непередаваемо. Казалось, что натренированный организм его предает. Незнакомое и унизительное состояние, когда не можешь взять себя в руки, потому что те болезненно дрожали. Порой так сильно, что падали ложки, вилки и вот, теперь чашки. Это злило и сводило с ума. Настолько, что хотелось выпить виски прямо с горла, забыться, но потом Бен вспоминал - собственно, с этим он и борется. С виски, ромом и самим собой.    - Рей, прости, - он смягчился. Присел и стал бросать в урну самые крупные осколки. - Прости, пожалуйста. Не хотел, чтобы ты порезался и не хочу, чтобы ты видела меня… в таком состоянии.   Странно, он не стыдился ни разу - и не задумывался, - что Рей видела его пьяным, потому что тогда контролировал себя, а вот сейчас его съедало что-то изнутри. Бен ощущал себя почти на дне, когда тремор был очевиден. Ей очевиден. Она все видела. Видела его слабости.     Видела, как он проигрывает.    Ненавидя весь этот ебучий момент, Бен просто сосредоточился на осколках, ощущая себя хуже, чем на пытке светом, когда видны все изъяны и глаз закрыть нельзя, потому что не поможет. А потом он ощутил касание ладоней к плечам, поцелуй в волосах и шепот “все хорошо”.     Девушка, нарушившая яростное “стой” стояла рядом поглаживая спину, открытую только для нее. Каждый день с того вечера, что Бен дал обещание бросить пить, она видела, как он выигрывает. Каждый шаг давался тяжело, ведь мужчина и не подозревал, как увяз в зависимости, но борьба вызывала у нее уважение. Глядя на тремор, сцепленные зубы и нездоровую бледность, Рей убеждалась - этот странный, опасный мужчина любит ее. Любит, раз хочет преодолеть свой алкоголизм. Как не странно, это давало Рей чувство силы, неведомое раньше. Потому его приступы злости и ярости она воспринимала спокойней и вот впервые даже решила прикоснуться к нему. Высказать не только молчаливое одобрение, но и поддержку. Она до сих пор не верила, что ей хватило сил попросить его бросить. Наверное, страх за Бена, за то, что он сопьется и рехнется, был сильнее собственной робости. Потому сейчас они были в этот моменте. Когда он сражался. Еще и дома.    Ощутив, как мышцы Бена напрягаются, Рей морально была готова к тому, что мужчина сбросит ее ладони, но бросив стекло в урну, он повернулся и ткнулся носом в футболку. Закрывая глаза и обнимая, прижимая поближе.   - Это оказалось так сложно, Рей, так адски сложно.  - У тебя всегда все получается, Бен Соло. Всегда.  - У меня нет выхода в этот раз. Я не могу потерять тебя. Никогда. Никогда. Никогда-никогда, понимаешь? Ты дорога мне.  - Ты и не потеряешь, потому что справишься, - ее тон звучал уверенно, а внутри все дрожало. Такие мужчины, как Бен Соло, не становились на колени и не признавались в своих слабостях, а если подобное происходило, значит, это - навсегда. Они. Они навсегда. Быть с ним в моменты его силы было фантастически, но в моменты борьбы - честь и величайшим из доверий. - А теперь давай вместе уберем и потом будем отдыхать.  - Я сам.  - Ты уже не сам, - Рей знала, что Бен говорит о чашке, она - о большем, но им было там комфортно на этой волне, где она убеждала его днем за днем, что больше нет одиночества. Даже порой в таких бытовых вещах, как уборка. Мужчина не стал спорить и очень быстро они закончили. Видя, как Бен коситься на телефон, девушка покачала головой, как бы говоря “иди, иди”. Знала, что работа, чтобы он не пытался показать, важна. Важнее стакана.     Важнее ее.      Это был тот ключевой факт, который Рей согласилась принять. Она будет не первой любовью Бена Соло. Сначала он будет служить своей стране, а лишь потом, придя домой, падать в её объятия, ища тепла и утешения. Ей быть ему не музой, а опорой. Защищать его, пока он держит на плечах мир. И не смотря на юный возраст, Рей готова была отказаться от иллюзии быть на первом месте, от идеалов равной по силе любви, лишь бы этот солдат, этот воин нашел свой приют. Взамен Рей ждала лишь, что Бен не будет пить и.. кричать, Боже. Как ей хотелось, чтобы он прекратил кричать. Она не знала, что крики ломают стекла души.     Закончив с уборкой, девушка тенью проскользнула в ванную, потому что слышала - Бен снова орет. Правда, она малодушно порадовалась, что в этот раз - не на нее. Спрятавшись от его “ебать, вы меня достали” за наушниками и дверью, Рей погрузилась в свое одиночество, в котором сейчас ей было комфортно. Если Бен будет работать, она ему в ближайший час не понадобиться.     Мужчина же, сидя в кабинете, смотрел на свое отражение на фоне страны, которую защищал. Пытался быстрее свести беседу на нет. Сегодня Монстр уже заработался, а человек хотел душевной близости. Одиночество, как способ существования, больше не удовлетворяло, хоть Бен знал - он заплатит за то, что отдавался любви. Да, они с Рей хотели ускользнуть от всех и вся, однако… мужчина стиснул карандаш, коим делал заметки в блокноте и тот разлетелся. Руки, несмотря на тремор, были все еще очень сильны. Как и его память. Бен не забыл, как однажды День Благодарения нашел его на крыше, где он лежал и рассматривал названного отца в прицел снайперской винтовки. Он знал, что у любви была не только цена, но и те, кто заставят платить.  - Нет. Не заставят. - Положив трубку, уверенно сказал Бен Соло. Закурил. Сейчас пытался смотреть на ситуацию по-другому. Он больше не паренек из “Дельты”, у него есть влияние. Возможно, потому и нужно было оставить за спиной семью, капо, сердце. Чтобы пройти через жизнь одному и забраться так высоко, чтобы никто не посмел отобрать снова, хоть он и подписал контракт. - А если заставят…     Бен посмотрел на остатки карандаша. Пока все же было не так и мало людей выше него. Возможно, Рей встретил он слишком рано. Пока её все же могли использовать, но если ситуация была критичной, мужчина знал, что заплатит собой. Он защитит влюбленную девушку ценой своей души, хоть это и уничтожит его. Бен почему-то был уверен, что справится хуже, чем тогда, в юности, когда капо остался за спиной. Ведь Рей… Рей заново открыла для него краски. С ней ему хотелось не только жить, но и мечтать.      Вдруг мужчина выключил телефон. Поступил в не характерном для себя ключе. Решил, что даже если мир рухнет, то час полного отрешения будет того стоить, ведь даже в выходной он был на связи. Сейчас… сейчас он устал. И имел право на то, чтобы насладиться тем, что имел.     Точнее, той, кто любила и которую любил в ответ.     Заглянув в спальню, он, к своему огромную неудовлетворению, не обнаружил Рей в постели, в которую хотел забрать. Ему нравилось любить ей именно здесь и именно в это время, когда ночной город огнями рисовал причудливые тени на обнаженном теле. Увы. Не было Рей и на кухне, где она порой сидела с ноутбуком, потягивая матэ. Ему нравилось наблюдать за тем, как губы девушки смыкаются на металлической бомбилье. Вот так тот чай бодрил их обоих и энергию Рей Бен направлял в такое приятное, оральное русло. Она отлично научилась посасывать не только серебряную трубочку.     Ощущая, что мысли его потихоньку накаляются, мужчина заглянул в ванну и его лицо расплылось в улыбке. Рей была там. Скрывавшая свое тело под шапкой пены, она отдыхала. К счастью, девушка больше на плакала, закрывшись и включив воду, а, правда, снимала напряжение. Её голова была откинута, глаза закрыты и она напевала “Starry, starry night”, которая, видимо, звучала в наушниках. У Бена пошли мурашки по коже. Сейчас, под мурлыканья баллады, она сама сияла, как родившаяся звезда, упавшая к нему в ванну. Мужчина вышел, закрыв за собой дверь, но лишь затем, чтобы через пару минут вернуться. Со стаканом колы со льдом. Сев на бортик, он удерживал баланс между любованием и желанием. C момента как он бросил пить, у них еще не было секса. Он её не касался на трезвую.    Рей открыла глаза и улыбнулась ему. Им не нужно было разговаривать. Бен протянул руку, чтобы погладить её по щеке. Ему нравилось как расслаблена была девушка в воде. И рядом с ним.    Увы, он все еще был напряжен. Как с ней, так и…    Бен стиснул зубы. Ненавидел то, что с ним произошло. В детстве воды была его другом, все свое время он уносил тоску в океан, а потом стихия подвела его. Мужчина закрыл глаза, вспоминая. После тюрьмы, пыток и обучения навыкам шпионажа в Британии, юный Соло - все еще Бенжи, все еще художник в душе - решил, что спрячет свою сломленностью под самую крепкую броню и решил стать морским львом. Он был хорош во время семинедельных учений, большая часть которых проходила в воде. Плавал в любую погоду, был хорош в ближнем бою и совсем не уставал, хоть почти не спал. На “испытании штормом” даже не дрожал, позволяя волнам и ветру пронизывать до кости, после удушливых стен Абу-Грейба он по-особому ценил свободу стихий. “Адская неделя” тоже была пройдена почти прекрасно, но потом… потом его связали и столкнули в бассейн с приказом не двигаться. Тонуть. Он помнил, как сердце даже не изменило ритм, когда ему завязывали руки и ноги. Веревки не смущали его. Паренек просто стоял на вышке и ждал толчка в спину, глядя в прозрачную воду перед собой. Секунда, падение и вода приняла его, затягивая на дно. Бен, привыкший уже плавать связанным, не имел права сопротивляться стихии, ему нужно было позволить той утопить его и…     Воздуха хватило, но бездействие было сильнее. Памятую пытки водой в Абу-Грейбе он не выдержал, сломался. Оттолкнулся ото дна и провалился, хоть был на поверхности. С тех пор в жизни его случилось очень многое, но сломал себя при испытаниях в “Дельте” и стал лучшим там, где многие уходили. Но вода больше не принимала его. Бен больше не любовался океаном - кроме того случае на побережье Сан-Диего, не плавал в шторм, даже не принимал ванну. Вода не расслабляла его. Более того, мужчина превратил ее в свое орудие. Его знали не просто как Художника, а Монстра, предпочитающего имитировать утопление. Считал, раз это сломило его, значит сломит кого угодно. А, быть может, так тоже отказывался от своих немногочисленных привязанностей.   Потому его восхищало то умиротворение, которое Рей сейчас испытывала в теплой, пахнущей летом, водой. Желая взять себе немного ее спокойствия, Бен наклонился и поцеловал девушку, которая довольно зажмурилась.   - Наконец-то, я думала, ты там вечность просидишь, - прошептала девушка, не зная, что в эту самую секунду, Бен Соло возвращает себе потерянную частичку души, пытается заново полюбить воду, так же бескомпромиссно и страстно, как любил Рей.   - Ммм, мне и здесь хорошо, - он провел ладонью, сгребая слой пены и оценивая открывшиеся очертания, - отличный вид.     Рей фыркнула и подула на пену, что скапывала у Бена с его огромной руки. Секунда и лицо сурово мужчины приобрело игривый вид из-за сотни пузырьков, переливающихся в свете лампы и нескольких свечей. Он протестующе прикрыл лицо, видя, как загораются глаза Рей и выругался, когда расшалившаяся девушка обвила его шею мокрыми ладонями и потащила на себя в ванну. Он удержался пальцами за бортик за что был обрызган.  - Все равно придется раздеваться, - довольно пробормотала девушка, снова расслабляясь и чуть откидываясь на спинку ванны. Любуясь тем, как он снимает мокрую футболку и открывает ей и свои мышцы, и шрамы. Сила и несломленный дух. Как же это её заводило. - Не дуйся, котик, - в контраст, она сама надула губы.     Никогда не называла его так, но сейчас это слово витало в воздухе. Бен так не хотел в воду, что иначе, как котом назвать его было нельзя. Они оба расхохотались от нелепости фразы, а потом высунула одну ногу и поставила ту на бортик, упираясь пальцами в джинсы мужчины. Его руки тут же стали поглаживал щиколотку, а глаза… глаза жадно смотрели на Рей. Принявшая развратную позу, она, тем не менее, дразнила, ведь её тело вновь было скрыто пеной.   - Будешь ждать, пока все пузырьки лопнут? - Рей запрокинула голову и закрыла глаза. Ощущая его внимания, она позволила своим ладоням скользнуть под воду, чтобы через секунду с её губ сорвался вздох, полный удовольствия.  - Котик терпелив, - хмыкнул Бен, щурясь. Чуть потянул руку и коснулся подбородка девушки, заставляя ту посмотреть на него. - Все, что нужно - здесь. В твоих бесстыжих глазах и расширенных зрачках. Медленней. Ты должна касаться себя медленнее.     Он видел, что слова не возымели эффекта. Никакого. Девушка всегда была тороплива, потому сейчас двигала пальцами так активно, что вода волновалась, заставляя шапки ароматной, лимонной пены колыхаться, как облака. Забавно, любящий море Бен никогда не был в нем на небе, а сейчас эта девчушка с острым носом возносила их обоих. Заставляя трястись тучи. И её саму. Прелесть юности Рей была в том, что ловить удовольствие у нее получалось очень быстро. Чувствительная, как струна, она начинала задыхаться, если разгонялась.     Как сейчас. Смотрела ему в глаза, выдыхала пар и температура воды поднималась от того, как зрачки девушки все расширялись. Ей было хорошо. Очевидно хорошо. Бен наклонился сам, но не поцеловал. Косо усмехнулся, любуясь как от того, что он легонько подул на воду, шею и грудь девушки покрылись мурашками.    Она сходила по нему с ума. Что ж. Обоюдная аддикция.   - Я. Сказала. Медленнее. - Его голос опустился до твердого шепота. Рей вдруг забыла как дышать и вытянула шею, ощущая на той горячий поцелуй. Холодный Бен умел обжигать. Хотя… с ней он давно не был холодным. Мужчина был кометой, которая сгорала, попав в атмосферу.  - Медленнее. Не беспокоя воду.   - Бен!   - Хочу послушную девочку. - Он был бескомпромиссен, отдавая приказы. Девушка, ощущая, как может утонуть от любви в мелкой ванне, одной рукой обхватила Бена за шею, старая удержаться. Теперь мужчина мог слышать, как колотиться сердце, принадлежащее ему. По его спине, минуя шрамы, стекали капли от ладони девушки. - Или мне связать твои шаловливые ручонки бинтами для бокса?   - Бен!  - Говоришь, этот болтливый язык тоже можно занять чем-то? - Рассмеялся он, ощущая желание зарычать ей в мокрые волосы. Вспоминая тот их трехнедельный марафон, когда Рей ублажала его, стоило вернуться домой и войти в кухню. Это было настолько горячо. Ему нравилось, нравилось, как она опускалась на колени перед его расставленными ногами и упиралась правой ладонью ему в колено, нравилось откидывать голову, поглаживать Рей и потягивать виски.    Оргазм во вкусом алкоголя и дыма. Ммм….   - Проклятие, - дернулся он, понимая, что кайфовал не от минета, а от покорности и эксклюзивных двадцатиоднолетних сортов виски. Даже сейчас. Девушка играла с ним, заигрывала, подравнивала, а он тут решил напомнить кто тут главный.   - Я… я буду послушной, Бен, - тут же прошептала Рей, реагируя на его злость и цепенея перед этой эмоцией. Она всегда ощущала себя беспомощной, особенно сейчас, когда была обнажена, а он - так близко. - Видишь, вода спокойна.    Девушка обняла крепче своего Монстра, нашептывая что-то на ухо. Не позволяя злу забрать его у нее. Целуя и ластясь, как котенок. Пыталась сгладить вспышку не потому что боялась Бена, а потому что не хотела больше впускать это между ними. Ярость, гнев, злость.     А потом она ощутила, как ладонь мужчины скользнула в теплую воду. Рей прижалась ко лбу Бена и выдохнула тихое “да”, когда пальцы коснулись ее клитора. Он делал очень размеренные движение, такие, как требовал от нее, но девушку аж передергивало каждый раз, когда Бен заходил на новый круг.  Почему-то с ним она была оголенным нервов, остро реагирующим на все. Мужчина улыбался, закрыв глаза.     Никакого контроля. Никакого контроля. Никакого. Они будут такими, какие есть. Без приказов. Он будет упиваться близостью, страстью и юностью Рей, а не её покорностью. Потому в следующую секунду Бен нарочно сбился с ритма и начал делать быстрые движения, чтобы девушка задвигалась ему навстречу и вода в ванной стала опасно раскачиваться.     Когда первые капли упали на плитку, Рей задержала дыхание. Мужчина толкнулся пальцами внутрь хрупкого тела и она, понимая что Бен имеет в виду, расслабилась и дала себе волю. Прижалась к нему сильнее и задвигала бедрами. Нашла губами его губы и застонала. Вода стала выливаться сильнее. Они оба рассмеялись. Пока мужчина сводил её в ума, Рей дрожащими от возбуждения руками потянулась к ширинке его джинс. - Иди ко мне, - прошептала она так соблазнительно, словно была сиреной, желающей потопить корабль. Бен прикусил её губу, а потом отстранился. Пока он раздевался, Рей тяжело вздохнула и откинула голову. - Маловато…места.     Порой, пока Бен скрывал себя за рубашкам да костюмами, она и забывала как он был массивен. Мужчина фыркнул, бросая вещи в лужу, что страсть Рей успела расплескать.  - Значит, кому-то нужно подвинуться, только и всего. Брось, я не потащу тебя в постель. Не люблю спать на сырых простынях, - Бен расхохотался, а потом забрался в ванную. Чтобы он поместился, Рей пришлось забраться на бортик, оставив в воде лишь щиколотки.   - Попробуй не дышать, тогда вода не расплескается, - посоветовала девушка, принимая позу почти копенгагенской русалки, но это было единственное, что роднило ее и сказочную героиню. Потому что в отличие от выдумки, в жизни не встречались принцы. Лишь монстры. Но в отличие от красавчиков с идеальными улыбками и смазливыми лицами, те любили преданней всех.     Бен покачал головой и потянул Рей на себя. Она шутя брыкнула ногой, поднимая фонтан брызгов. Мужчина дернулся и тут же треть воды с шумом обрушилась на пол.   - Что ты наделал?  - Кажется, затопил соседей? - Никогда ещё вода не доставляла ему столь беззаботности. Обычно люди по иному реагировали на сочетание “монстр” и “вода”, но Рей. Рей смеялась. Качая головой, девушка осторожно соскользнула в воду.  - Котиииик, - продолжала дразнить мужчину его Старкиллер, а Бен подумал, что не стал морским львом, зато вдруг превратился в котика. Водного. Какое падение. Какое…вознесение.    Перестав смеяться, они вдруг, по-особому ощутив близость, стали жадно целоваться, сплетаясь пальцами, языками и телами. Затем Бен чуть подтолкнул девушку, заставляя ту лопатками упереться в прохладных кафель спинки ванны. Рей пришлось запрокинуть снова одну ногу на бортик, а вторую прижать к телу, Бену - удерживаться на руках, но в момент, когда он вошел в нее… их близость перешла на иной уровень. Где не было неудобства или тесноты. Лишь любовь, которой они неспешно занимались. Мужчина сначала проникал в Рей быстро, почти яростно, а затем, желая растянуть этот момент стал толкаться лениво. Ощущая, как на каждый толчок тело девушки приветствует его, сжимаясь вокруг. Он гладил её щеки, Рей задыхалась. Они не пытались изменить позу. Расплескивали воду и чувства. Были щедры друг с другом. Это отличалось от их первого и единственного секса в воде, когда океан накрывал их с головой. Сейчас между ними ничего не было. Только… - Я люблю тебя, Бен Соло.  - Моя Рей, - его “моя” говорило больше, чем “я тоже”. Признавая её своей, он ощущал невероятное, ни с чем не сравнимое блаженство и мир был прекрасен. Сжатый бортиками ванной и коленями, Бен ощущал себя, как никогда свободным.     Зажатая между его телом и кафелем, Рей смеялась от легкости. Они наперегонки целоваловались, а потом резко затихали. Бен зарывался носом в волосы девушки, ощущая эту теплую влажность, она же чуть откинув голову, любовалась тем, как его руки скользили по бортики. Напряженные руки со вздутыми венами, по которым стекали капли воды. Это было сексуальней, чем смотреть, как его член входит в нее. Видеть, что мужчина удерживает свой вес, чтобы не навредить ей. Он даже в такие моменты был заботлив. До дрожжи.     Им было лучше, чем когда либо. Их тела гармонично объединились. Бен не толкался очень глубоко, но сегодня девушка ощущала его совершенно по-иному. Ей не хотелось “быстрее” или “дольше”. Только так. Лениво, медленно, глаза в глаза. До натянутых нитей, который в какой-то момент оборвались и оба рухнули в пропасть, выплескивая остатки воды. У Бена перехватило дыхание, когда стоны Рей затихли. Он, в самом деле. перестал втягивать воздух, оглушенный удивительным ощущением огня под кожей. Видимо, это от трезвости все его инстинкты заострились и секс превратился в таинство, почти молитву. Величественную возвышенность. Боже. Что она делала с ним, эта девушка. Что. Она. С. Ним. Делала.  - Не хочу шевелиться, - сонно пробормотала девушка, когда Бен хотел вылезти из ванной. Потому он нажал на кран, снова наполняя все вокруг теплой водой и легким ароматом лимона. Чуть поерзал, пытаясь устроиться и кое-как они улеглись. Он утыкаясь носом ей в макушку, она уложив голову ему на грудь. Странно, но в таком неспешном ритме они оба так измотались, будто не любили друг друга, а творили.   - Хорошо, - вздохнула Рей, чувствуя, что внутри наполнена Беном. Он кончал в нее в последнее время всегда, ведь девушка была не таблетках, но сейчас ей очень понравилось. Мужчина будто согрел ей изнутри и девушка чуть сжалась там, в себе, пытаясь сохранить это необычное чувства. - Как же мне с тобой хорошо.  - А будет еще лучше. - Пообещал Бен, целуя девушку в плечо и обнимая крепче. Сейчас он не думал о войнах, пытках или алкоголе. Он, вообще, ни о чем не думал. Ощущал себя так, будто худшее было позади. И не знаю, как сильно обманывался, ведь спустя несколько недель реальность вырвала из его цепких рук не только Рей, но и ту жизнь, которую они сотворили в воде.     *** Знаете, мне никогда не хотелось переписать ни единой буквы в Энде, но всегда хотелось больше расписать моментов их притирания и вот, наконец, это желание реализовалось))) И, вообще, мне не хватало полноценного Инсайта по Энду, в плане, где и он, и она.