Маскарад в Мандосе

В чертоге Первого дома стояла тишина. Все были заняты умственным трудом. Намо из своих туманных соображений безопасности не разрешал выдавать феаноровой семейке ничего, кроме бумаги и карандашей. Ему так и не удалось увидеть, как глубоко входят в подушки отточенные карандаши, метнутые рукой Турко. Но в данный момент никто не упражнялся ни в метании, ни в рукопашном бое. Феанаро записывал двадцать четыре тысячи шестьсот девяносто восьмую схему развития талиска на девять тысяч лет вперед. Нельяфинвэ прикидывал план обороны пехоты от колесниц на открытой местности. Причем колесницы у него были высокопроходимые, защищённые сплошным корпусом из легированной стали и вооруженные устройствами, стреляющими гномьей огнесмесью. Впрочем, пехоту он наделил такими же устройствами. Тьелкормо очередной раз перерабатывал наставление для диверсионных групп по проникновению на особо охраняемые объекты. И группа, и охрана предполагались вооруженными теми же огнестрельными устройствами. Да еще на объекте ожидались некие недреманные артефакты типа Сауронова Ока, видящие в оптическом и тепловом диапазонах. Карнистир, огородивший свою кушетку баррикадой замызганных бумажных книг, читал самую растрепанную. Куруфинвэ заканчивал чертеж еще одного летательного аппарата тяжелее воздуха и на реактивной тяге. Близнецы отсутствовали. Они было взялись вдвоем рисовать предполагаемые изменения в топографии Арды в случае потопления валар еще каких-нибудь территорий. Но в исходных было слишком много неопределенных факторов, аналитики быстро уставали от споров и отправлялись навестить соседей. Обычно вскоре после их ухода соседи сами прибегали в чертог с жалобами на странные события в своем месте пребывания. Потому на шорох открывающейся двери Феанаро покосился с раздраженным, а Нельо — с обреченным видом. Но ввалились сами близнецы. — Народ! — завопил Питьо, размахивая пёстрым листом бумаги. — Тут такое намечается! — Генеральная уборка Мандоса силами заключенных, концерт ваниар или групповое покаяние? — хмуро буркнул Карнистир, не отрываясь от книжки. — Энный раз по причине нулевого уровня фантазии у здешнего коменданта. — А вот и не угадал! — Тельво вырвал лист у брата и развернул перед собой. — Карнавал! Всем желающим предлагается нарядиться кем-нибудь! И тот, кого Намо не сумеет узнать, получит немедленное освобождение с полным восстановлением в правах! — Нам это уж точно не грозит, — криво усмехнулся Куруфинвэ. — Ну так ведь тут вот однозначно указано! — взъерошился Питьо. — Манвэ имеет право отменять приятые им законы, клятвы и обещания. Будь уверен, что Намо не преминет в случае затруднения обратиться наверх, — Курво по лекалу обвел мощный, но изящный контур киля своего аппарата. Маэдрос молча продолжал выстраивать секторы эффективной дальности огня по одолженному у пятого брата транспортиру. — А мы будем участвовать, — толкнув близнеца локтем, заявил Тельво. Феанаро, бросивший короткий взгляд на помятую афишку, вдруг отложил свои карандаши. — Мы все будем участвовать, — заявил он, вставая. — Ребята, у нас появилась исключительная возможность что-то делать руками. И мы ее не упустим. — Для того, чтоб удостоиться радости наблюдать дефиле тысячи Манвэ, двух тысяч Вард, и несчетного количества Лутиен под ручку с Беренами, — фыркнул Куруфинвэ. Но Феанаро уже смотрел на колышущийся над чертогом серебристый туман острым взглядом изобретателя. — Морьо! — скомандовал Великий Мастер. — Ну? — Четвертый уже, оказывается, не только отложил книгу, но и спустил ноги с кушетки. — За тобой предложения. Нельо рисует эскизы, Курво разрабатывает вместе со мной технологии. Турко — тренер по пластике. Венин — рабочие. Приступаем! Скоро немаленький чертог был забит тканями, картоном, рейками и банками с краской и клеем. Мириэль незаметно отложила для потомков самые лучшие кружева с люрексом и многоцветную парчу. Она же тайно выпросила в отделении для гномов молоток, отвертку и керновку. В разгар работы в двери робко постучали. — Але, кого несет?! — из-за рулона белого тюля вынырнули головы близнецов. На пороге появился смущенный Артаресто. — Понимаете… Я хотел посоветоваться… — Начинай, — сквозь зажатые в зубах гвозди скомандовал Куруфинвэ. — Мы с женой собирались одеться … — Береном и Лутиен, — хором произнесли давящиеся смехом близнецы. — Нет… Манвэ и Вардой. — И вдруг узнали, что таких будет миллиона три, — закончил испачканный клеем Карнистир. Бывший король Нарготронда тяжело вздохнул. — Иди сюда, — из-за стеллажа с инструментами раздался голос Маэдроса. Артаресто бочком протиснулся вглубь чертога и застыл перед развешанными на веревке картинками. — Выбирай, только быстро. Арафинвион стал прохаживаться по пятачку, заложив руки за спину. — Если можно, то… вот эти! — Забирай, никому не показывай, держи язык за зубами, — строго порекомендовал Карнистир. Радостный Артаресто нырнул за дверь, спрятав рисунки за пазухой. Еще до конца условного дня Первый дом навестили младшие Арафинвионы, Тургон, Аредель, Финдекано и еще множество заключенных сектора Изгнанников. А утром сразу после подъёма в дверь, стараясь выглядеть как можно равнодушнее, просочился Тингол. Под дефиле был отведен просто бескрайний зал в самой середке Мандоса. В створе подиума на троне восседал Повелитель Ушедших Душ, над головой которого мерцал огромный экран. Справа от Владыки Мандоса толкалось множество Манвэ, Аулэ, Оромэ, Ирмо, Ульмо и Тулкасов. Среди них затесалось немалое количество Эонвэ и Оссэ. Валиэр было по пальцам пересчитать, и в массе своей это оказались Нессы. Слева толпа была пестрее. Там переминались на задних лапах медведи, львы, олени. Также много было персонажей, одетых в разные оттенки зеленого и с огромным цветком на голове. Но доминировали все же Лутиен с женихами, а также Диоры с дамами под вуалью. Соискатели гуськом тянулись по подиуму, вскидывали глаза на экран и со вздохом исчезали в толпе — Намо не ошибался, выводя имя каждого. Когда собравшиеся души уже начали скучающе поглядывать на арку, ведущую в пиршественный чертог, откуда-то слева высыпала приличная куча странных личностей. Впереди шествовала дама с холодным неподвижным взглядом. Белые, сплошь затканные серебром одежды ее волочились длинным шлейфом, на мраморное лицо бросала голубые отсветы прозрачная переливчатая корона. Следом вышагивал неимоверно длинный персонаж в синем мундире и фуражке с красным околышем. Потом проследовала ошеломительная пара: заросшее шерстью одноглазое чудовище об руку со скромной девушкой в красном сарафанчике. В руке дева держала мерцающий алым пион. Им в хвост пристроился одетый в зеленое, но в красном колпаке ужасно горбоносый рудокоп с горящим фонарем. С ним шествовала пылающая прямо-таки алым румянцем дева, за которой волочилась бесконечная золотая коса. Не успели зрители дождаться красного бантика на конце этой прически, как на подиум грациозно поднялась девица в фартучке поверх довольно простецкой юбки, но в золотой коронке на черных волосах. Ее окружали семь сгорбленных бородатых фигур с кирками, лопатами и мешками. Чуть не растолкав эту компанию, на подиум ворвались два мечника. Один, весь в зеленом, в шляпе с красным пером и луком на плече, со смехом уворачивался от второго, сплошь закованного в железо. Шумную пару сменила четверка дев. Первая, на изумрудной парче платья которой словно приклеенная, лежала черная коса, посматривала на Намо с явственной иронией. Вторая, вся в золотом тканье, была холодно-надменна. Третья — в серебре и туго повязанном под корону шелковом убрусе — легкомысленно вертела в пальцах осыпанный блестками тюльпан. Последняя была в черном, без единого украшения, платье и дымчатой вуали. В сильных, открытых по локти руках она держала гномью кирку. Чуть отпустив важных дам, на подиум поднялись двое в пышных мехах, украшенных бисером и шелковыми лоскутками. Лыжи они предусмотрительно несли на плечах. Причем лицо мужского персонажа было покрыто красными пятнами, а женского — разрисовано синими узорами. Они прошли, не отрывая друг от друга умильного взгляда. Вид этих соискателей оказался столь неожиданным, что зрители нескоро переключились на следующего — высокого седого и бородатого мужчину в шафрановом хитоне и зеленой эксомиде. Тем более, что он шел, сосредоточенно прикладывая реечный квадрат к деревянному кружку За ним появился одетый в штопанные лохмотья и валяную шляпу с обвисшими полями флейтист. Он пританцовывал, наигрывая простенькую мелодию. Многие дамы, да и кавалеры ахнули и отвернулись — на поясе музыканта мотались три крупные крысиные тушки. Скрипя и погромыхивая, на подиум вышел некто, составленный из металлических трубок. Лицо его тоже отливало металлом, на голове красовалась воронка, на плече — здоровенный топор. Зато за приоткрытой на бочкообразной груди дверцей трепетало алое светящееся сердце. Металлическое существо сменил длинноносый мальчик в штанишках по колено и полосатом колпачке. Выглядел он деревянной куклой. Мальчика настойчиво тянула за блузу девочка с невероятными голубыми волосами, в коротком пышном платьице и кувшином в руке. Тот же презрительно дергал плечом и шагал, задрав нос с чернильной кляксой на кончике. Последним к жюри и публике вышел дикарь в одежде из висячих веревок зеленого цвета. В длинной моховой бороде его краснели ягоды брусники, на серо-болотных патлах возлежало воронье гнездо с тремя птенцами, за собой он волочил здоровенную суковатую дубину. Проследив за поклоном этого лесного чуда, Намо глубоко вздохнул — по залу пролетел ветерок — и крепко задумался. Разоблаченные души все же остались в зале — заминка Вершителя Судеб сильно заинтересовала, несмотря на личные провалы. Участники последнего дефиле столпились отдельной кучкой, переглядываясь и посмеиваясь. Намо попытался вычислить хоть кого-то по его кругу общения. Но персонажи все время перемещались, как комары-толкунчики осенью. Время шло, в зал уже начали нетерпеливо заглядывать майэр из кухонной бригады. Нуруфантур ухватился за первый же очевидный признак: — Ты! Та, что с серебром! Ты — Арэдель Ар-Фейниэль! Дама в сером быстро размотала убрус: — Прости, но я Иримэ Финвиэн. В Эндорэ меня звали Ирет. Намо быстро процедил кучку, стараясь выцепить особо выразительно смеющихся. Но те стояли важно, разве что две дамы — малахитовая и меховая — быстро прикрыли лица ладонями. — Так! Питьяфинвэ и Телуфинвэ! Кто из вас кто, называть не стану! Выходите! Дама в зеленом завозилась, отвязывая рогатый венец, зато вторая быстро скинула капюшон и вытерла лицо заранее припасенной салфеткой. — Финдуилас! — ахнули у трона. Вторая тоже избавилась от макияжа. — Нолмо! Намо опознал голос Финвэ. — Значит, королям нынче стало незазорно рядиться в женские платья? — Владыка Мандоса понимал, что ляпнул глупость, но удержаться не смог. — Ну, на несколько минут выдать себя на карнавале за могущественную и справедливую повелительницу подземных богатств, честную помощницу мастеров вполне допустимо, — учтиво поклонился Нолофинвэ, пряча саркастическую усмешку. «Короче, девицы — это парни, а парни — это девицы!» — сделал для себя вывод Намо. Взгляд его остановился на флейтисте. — Значит Арэдель — ты! Тот одним движением сбросил шляпу и оторвал торчащие до ушей усы: — Телуфинвэ-Дириэль-Амбарусса-младший! — Но крысы-то зачем? Тевильдо изображал или протоБерена? — Намо не мог не кольнуть еще одного выигравшего. — Крысолова, — нахальный Феанарион снова поклонился. — Крыски, они ворованное в свои норки тащат, их отлавливать необходимо. Среди «цветов и зверей» послышалось возмущенное гудение. — Убирайся приводить себя в порядок! Тингол! — палец Нуруфантура нацелился на длиннющего в мундире. Тот фыркнул, приложил к виску твердо выпрямленную ладонь: — Рядовой милиции Степан Степанов!.. Он же Финдэкано Нолофинвион. — Но… — Дядя Степа с тротуара Достает до чердака. Сквозь огонь и дым пожара Тянется его рука. Он окошко открывает Из окошка вылетают Восемнадцать голубей И за ними воробей. Без посторонней негарантированной помощи, Владыка! Приятель старшего Феанариона, громко стуча сапогами, прошествовал к отцу и тете. Намо еще раз внимательно просмотрел оставшуюся кучку. Кажется, он понял принцип костюмирования. В паре кукольных персонажей первую скрипку явно играла девочка. — Тингол — ты! А сбрызнуть тебя водичкой желает Куруфинвэ! Смешки запорхали по всему залу: чернильный нос отклеил Маэглин, а голубой парик стащила с головы Итариллэ. — Видите ли, Владыка, — терпеливым тоном многодетной мамаши произнесла Туруканиэн, — Мне судьбой было назначено учить мудрости нолдор дикаря и разбойника. А кузен пострадал оттого, что совал нос куда не следует. — Кого вы хотя бы изображаете? — процедил донельзя раздраженный Нуруфантур. — Живых кукол по имени Буратино и Мальвина, — Итариллэ присела в книксене, могущем сойти за подготовку к прыжку. — Налево оба! Перспектива выпустить на волю того, кто ославлен предателем и погубителем Гондолина, казалась шилом в печени. Зато появилась догадка, откуда взялись эти непонятные маски. «Где этот книгочей?! Он у меня точно полный срок отмотает!». Пунцовыми физиономиями выделялись персонаж в мехах и невероятно длиннокосая девица. Но Намо решил, что уж эту свою примету Карнистир обязательно замажет. На выбор были принцесса с гномами и… — Морифинвэ! Насквозь железное существо с горящим сердцем стерло краску и удалило призматический нос заодно с головным убором. — Ангарато! — зааплодировала дочка Тургона. «На поверхности же лежало!» — от постукивания себя по макушке Намо удержало только присутствие скопища душ. «Так, кто у нас еще с гномами дружил? Финдарато я выпустил…». Персонажей, подходящих под это определение было целых три. Принцесса годилась ростом. Горбоносый в колпаке имел сумрачный вид, девица в черном отличалась смуглотой. — Ты, в фартучке — Нельяфинвэ! С фонарем — Куруфинвэ, с киркой Морифинвэ! — Владыка, — снявший парик Тингол поклонился. Его компания гномов, избавляясь от бород, самовольно проследовала к неузнанным. Артаресто освободил из-под колпака знаменитые золотые волосы Арафинвионов. — Слушай, Эльвэ, почему ты с гномами спутался? — шепотом спросил Намо у ненавистника нолдор. — Они же у меня в подчинении были, когда Менегрот строили, — горделиво ответил тот. «Артаресто ведь тоже в пещере проживал!». — О, если бы ты вперед назвал Морьо, пришлось бы начинать судебный процесс! — вооруженная рабочим инструментом девица смотрела непереносимо яркими глазами старшего Финвиона. «Уж я бы сумел затянуть его до самой той Дагор Дагоррат, не сомневайся! Но как же мне не везет сегодня! Однако будь уверен — второго Куруфинвэ я не выпущу! Он ведь по Эрэд Луин лазал с гномами?». — Куруфинвэ, зря паришься в шубе. Арэдель, женщины не наследуют правление, так что корона тебе ни к чему. Ледяная дева послушно сняла продолжающий светиться венец вместе с вуалью и платиновым париком. Представитель лоссхот стер пятна со щек. — Кур-во! Пить-о! Вместе с Телуфинвэ прыгали и скандировали Финдэкано и Финдуилас. — Снежная Королева никому не наследовала, Владыка, — сквозящим ледяным безразличием тоном произнес пятый Феанарион. — Зато она обещала весь мир и новые санки в придачу тому, кто сложит из ледяных осколков слово «вечность». Прямо как ты. — Не нужны мне ледяные осколки, — проворчал сбитый с толку Нуруфантур и перевел взгляд на второго… нет, первого, кажется!.. Амбаруссу. Семейка Феанаро утекала меж пальцев. — Я охотник и не скрываю этого! — Амбарто похлопал ладонью по длинному кинжалу на поясе. «Так, надо сосредоточиться. У них тут задумано все наоборот и в то же время закономерно. Если вычислить эту закономерность… Долговязых осталось двое: чудо в шерсти и приморский вастак. В женских нарядах тоже двое. И пугало это, кикимора болотная… Кикимора! Образ не из Первой эпохи! Попался червяк книжный! Но я тебя помариную, будь уверен. Чем сильнее надежда, тем больнее будет облом. А градостроитель у нас кто?». — Турукано! Бородатый архитектор, зажав между коленями свои инструменты, стащил с головы шапочку, изображающую плешь. Рассыпались короткие медно-рыжие волосы. — Нель-о! Нель-о! С прежними вопил Амрод, Куруфинвэ поднял над головой руки в пожатии. — Видите ли, в математике есть несколько нерешаемых задач, — сбросив сандалии на толстой подошве, заметил Майтимо. — Таких же, как удовлетворить все хотелки валар. Например, не ходить в Эндорэ, но все же победить Моринготто. «Ходули! Как я забыл! Они же могут встать на ходули, а согнутые ноги замаскировать юбкой! Или вообще встать коленями на деревяшки!.. Наверняка это все Феанаро с сыночками сконструировали. Ладно, хоть одному, но одиночку я обеспечу. И эти, что так и не перестали наскакивать друг на друга. Кто у нас из женщин никогда не брал в руки оружия? Эленвэ, тихоня ваниарская, и эта, на которой женился никчемный братец Финдарато. Но уж больно ловко скачет этот, в зеленом… Хотя тот, в панцире, ему хорошо подыгрывает, надо сказать». Краснощекая девица тем временем скрутила свою косу петлями на руку, словно собралась метнуть ее на что-то. «Ага!» — Келегорм! — Эленвэ, Владыка, — изящно поклонилась та. «Нет, должна же быть закономерность! В Гондолине было Золотое Древо!». — Турукано! Ты тоже, потеряв стыд, вырядился женщиной! — Ну зачем так резко, — дама в золоте сняла венец с жемчужными низками до переносицы. — Ты наконец-то нашел Арэдель. — Но почему… — Да чтоб ты не догадался, Владыка. Ар-Фейниэль проследовала к сыну, небрежно помахивая роскошным головным убором. «Чудо в шерсти. Наверняка живет в лесу». — Келегорм! А с ним… — Намо замялся, вспоминая. Лохматая маска упала, следом за ней исчезли союзные черные брови девицы. — Турукано? Разве ты обитал в лесах? Почему ты с чужой женой? — Во дворце он обитал, — сдерживая смех, заявил Питьяфинвэ. — Зато дворец стоял в совершенной дыре! — добавил его близнец. — Владыка, мы нарочно поменялись парами, чтоб остаться неугаданными, — скромно ответила дама, чье имя Намо так и не вспомнил. Взор Нуруфантура остановился на дерущихся. Впрочем, они уже встали плечом к плечу, опустив мечи в пол. Бронник поднял наносник. Но помогало это мало: лицо его украшала короткая черная бородка. У зеленого физиономия была расписана потеками желтого и коричневого. «Постой, Судия! Эти двое махались так искусно, что не могли устроить спарринг прямо с листа! Ясно, что не раз уже развлекались таким образом. Проклятый Морифинвэ тусовался с Ангарато и Айканаро. Келегорм тоже. Ангарато вон стоит…». — Владыка Намо, я вынужден вмешаться… — Что тебе, Финвэ? — Когда останется последний участник, угадать его имя легко сможет любой методом исключения. Так что по справедливости ты должен освободить его автоматом. Возразить на это, не переступая через логику условия, было невозможно. — Безусловно, ты прав, мудрейший из нолдор. Я рад, что ты не собирался меня покинуть. «Жену не собирался, я тебя знаю!». Туркафинвэ и Айканаро! — А кто из них кто конкретно? — Феанаро смотрел настороженно. — Да уж всем известно, кто подкрадывался к оленям, запачкав физиономию! Туркафинвэ, немедленно умойся! Ангарато облегченно выдохнул, а мечники хлопнули друг друга по плечам. Зеленый повозился с завязками косынки под шляпой и оказался увенчан копной золота. Задоспешенный содрал бороду вместо со шлемом, открыв пламенеющее румянцем лицо. Тут же скинула веревочный парик «кикимора болотная», перебрасывая на безобразные лохмотья светлую косу. Пока победители обменивались шлепками по спине и в ладони, Намо вяло кивал проходящим в пиршественный чертог присмиревшим душам. — Владыка, ты предоставишь моим потомкам возможность снять карнавальные костюмы? — не отрывая взгляда от радостной кучки родичей, спросил Финвэ. — Конечно, дорогой! Время переодеться и принять участие в общем пире. Потом надо будет свести документацию, подать заявления Манвэ, дождаться его решения… — Но… освобождение было обещано немедленным! — Что такое время для бессмертных, милый Финвэ? Тем более — время в моих Чертогах? Даже пара эпох — это не слишком долго, верно?