Любовь на троих

      Лучи солнца пробивались сквозь незанавешенные портьеры. На первом этаже во всю носились родители девушки, перешёптываясь и шикая друг на друга; всё должно было выглядеть достойно, празднично. День этот был знаменательным: рождением пуффендуйки, ещё сопевшей без задних ног. Фред недвижимо лежал совсем рядом с Лирой, перебирая русые пряди девушки, так сладко дремавшей, видевшей десятый сон, от которого ей и не хотелось пробуждаться. Оскар стукнул по двери, издав тот самый знак, который должен был побудить Фреда разбудить свою красавицу. - Просыпайся... - Ещё чуток...       Девушка, которой только-только стукнуло шестнадцать, спряталась под одеялом, что-то промычав в ответ на ещё один уговор парня. Лира то ли не помнила, то ли притворялась, что сегодня настал её день, но она умышленно отталкивала от себя Фреда, стараясь не откликаться на его слова дальше. - Лирочка! Пора вставать! — уже не желая ждать дальше, Виктория встала в дверях мансарды. - Мама! — встрепенувшись, девчонка вскочила на кровати и накинула кончик одеяла на гриффиндорца. — Постучалась бы! - Что я там не видела? Его-то? — указала мать на гостя, махавшего в знак приветствия рукой. - Доброе утро... - Да-да... — махнув рукой в сторону юноши, промолвила хозяйка. Блиц немедленно обошла постель и остановилась у окон, раскрыв те настежь, от чего запахи цветущих во дворе цветов заполонили всю комнату, вызвав у именинницы лучезарную улыбку. Виктория провела ладонью по щеке дочери и скрылась за углом, дав ещё несколько минуточек на сборы парочке. Фред-то знал, какой сюрприз ожидал девушку, но та и подозревать не могла; как-никак, родители с близкими друзьями своей дочери планировали около месяца данное празднество. У каждого вовлечённого имелась своя роль, и в преимуществе была конфиденциальность, важность сокрытия деталей от девчушки.       Гриффиндорец, спускаясь по лестнице, придерживал именинницу за локоток — та всё ещё шаталась находу от столь резкого пробуждения. Фред во второй раз посещал загородный домик Блиц и не жалел о своём приезде. Его отношения улучшились с хозяином дома; Оскар стал ему ближе, чем хозяйка. От чего ни Фред, ни Лира не могли нарадоваться. Пуффендуйка плюхнулась на своё "именное" место и зевнула. Всё было как обычно. Никакого шороха и шёпота она и в помине не услышала за собой, только увидела появившуюся перед ней матушку, погладившую доченьку по голове. Это действие убеждало Лиру только в одном: мама никогда не предаст и будет с тобой во что бы то ни стало. - Люблю тебя, птенчик...       Из-за прикрытых шторами дверей веранды вышла небольшая кучка людей: единственные оставшиеся в живых бабушка с дедушкой со стороны отца и друзья. Пожилой мужчина буркнул себе под нос, что только жена его смогла расслышать, и распахнул свои руки для объятий с внучкой. Лира была близка со своим дедушкой, она в нём души ни чаяла и искренне любила того. Мужчина потрепал девчонку по голове и подтолкнул её к тройке молоденьких ребят, которые уже заждались именинницы. Та потерялась в ласке своей тройки, что так крепко прицепилась к ней; никто же и не хотел её отпускать. Только резко развернув пуффендуйку, Рой показал, что было за её спиной, точнее, готовилось за ней. Двухэтажный торт персикового цвета и свечки, зажжённые и расставленные по краям. Эту красоту держал Фред: ему доверили поздравить девушку, как тому, кто этого не делал ранее, впервые. Именинница смахнула слезинку и лучезарно улыбнулась, поблагодарив всех явившихся. Задуть торт стоило как можно быстрее, пока воск со свечей не стал стекать на крем, что девушка и сделала. Набрав воздуха побольше в лёгкие, русоволосая смогла погасить всё разом.       Посиделки за большим столом продлились до самого вечера и, когда уже настало время прощаться со всеми гостями, Блиц-младшей прибыло письмо; тем же филином, что уже прилетал ранее. Пуффендуйка юркнула на кухню вместе со своей половинкой, надеясь увидеть поздравления от старших Уизли, но никак не другое. Размашистым почерком было наброшено совсем немного, коротко и ясно написано, — "С твоим праздником, Лира... Искренне желаю только хорошего. Джордж У." Фред так и не издал ни одного звука за несколько минут. Лицо его было нахмурено, а губу он и вовсе прикусил машинально. То ли ему досаждала возможность новых попыток брата приударить за пуффендуйкой, то ли он и вовсе не понимал, как именно должен был реагировать. Будто бы это был вызов, о котором подсознательно он узнал, как брат-близнец. И только ему и по силам это было, никому больше. Искоса на него посматривала Лира, что уже давным-давно убрала письмо обратно в конверт и отложила в сторону. Ей было абсолютно всё равно на то, что о себе снова дал знать Джордж; её волновала только реакция человека, что был ей дорог. - Фред... — девушка потянулась руками к хмурому лицу. - Я искренне не могу уловить суть его действий. Но, надеюсь, тебя это не вернуло в те плохие времена с ним... - Нет. Сейчас у меня нет никаких причин задумываться о том, что было ранее. Меня перестали волновать такого рода вещи, особенно те, что были так давно, — с рассеянным взглядом Лира глянула на улицу, где уже стемнело. — Давай отдохнём? День был тяжёлым. - Всё, что пожелаешь...       Одним летним днём, на который в прогнозе не было ни грозы, ни сильного ветра, Лира старалась принять правильное решение. Ей не нравилась всё увеличивающаяся пропасть между братьями, да ей и с самого начала не хотелось вставать между ними, разлучать их. Для неё это казалось эгоистичной подлостью по отношению к обоим, в чём она убедилась не так давно — ей и вправду не было по силам примирить их. Сколько бы она не просила Фреда наладить общение с братом — он всё сначала соглашался, потом отнекивался, а дальше же стал пресекать на корню какие-либо её просьбы, не желая и дальше слушать эту ересь, что так его стала раздражать. Молодой человек не рассказывал Лире, не хотел её огорчать тем, что на самом деле было за этой ложью: постоянные ссоры с Джорджем и даже несколько драк на счету к концу лета. Фред знал, насколько ранима была в таких вопросах девчушка, потому и старался уберечь её как можно дальше от этой непрерывной вражды с братцем. У него и в мыслях не было ранить её. Особенно так. И старался бы он держать всё в секрете ещё очень долгое время...       Только наступившая школьная пора и последние солнечные деньки были одними из самых любимых у Лиры. В то время она всегда делилась всем случившимся с ней за лето вещам со своими друзьями, что ещё не успела рассказать. И видеть, как первокурсники несутся по Хогвартсу, опаздывая на уроки, потому что ещё не до конца выучили своё расписание — для неё было наслаждением, ведь она вспоминала себя: когда-то такую же несносную, сносящую всё на своём пути и совсем капельку неразумную. В Главном Зале было чересчур много новичков, от чего приходилось ютиться за пуффендуйским столом. А многозначительные переглядки с Аретой хотя и выручали, но всё равно не упрощали церемонию распределения — с чего-то вдруг в этом году больше половины попало на факультет добряков. Лира глянула на стол гриффиндорцев, чтобы насладиться любимым видом — личиком Фреда. Хотя девушка и не общалась с братом того, она стала узнавать по манере общения и телодвижениям именно своего близнеца из двоих. Опустив голову на руку, русоволосая не сводила глаз со своей цели, от чего и смущала того своим пристальным наблюдением. И совсем Блиц не замечала чужой взгляд, такой же пристальный, что и её, только обращённый уже по отношению к ней. Будучи поглощённой так сильно своими чувствами, та стала уязвима, как и ранее, что Джорджу только и играло на руку: он мог наблюдать за ней, не боясь, что его поймают с поличным.       Хотя чувство незащищённости и преследовало совсем немного Лиру, она старалась не акцентировать на этом внимание, да и беспокоить близких ей людей по пустякам тоже для неё являлось глупостью, но только не в один из разов. Тогда был один из пасмурных дней в конце ноября: выпал первый снег, а листва со всех деревьев уже опала; у каждого были свои дела, как и подготовка к будущему турниру по квиддичу, так и к семестровым экзаменам. Пуффендуйка тогда периодически проводила свои вечера в библиотеке за книжками и конспектами, но сегодня решила пропустить назначенный себе самой же урок и прогуляться наедине со своими мыслями до Плакучей ивы, что в последнее время совсем вышла из-под контроля, ранив уже более трёх учеников. Лира не собиралась испытать на себе то же самое, потому просто-напросто остановилась в нескольких метрах от дерева и стала его рассматривать, как услышала сломавшуюся ветку. Став оглядываться по сторонам, девушка увидела убегавшую фигуру вдалеке и, отпечатался у неё в памяти только до боли знакомый шарф, что не давал ей покоя и последующие недели.       Изменение в поведении Лиры заметил каждый, особенно Фред, что пытался так много раз поговорить с ней о происходящем. Нет, она не отдалялась ни с одним из близких и, уж точно, не стала менее страстной по отношению к гриффиндорцу, просто была она не с ними, а где-то очень далеко: в потёмках, что абстрагировали её от внешнего мира. Тревога и нервозность начинали брать своё: появлялись круги под глазами, которые сама девчушка не замечала, и её постоянные испуги других людей участились, даже когда к ней подходили со спины её друзья.       Подозрения четверых не падали на кого-то определённого. Мало вообще было людей, что когда-то контактировали с пуффендуйкой, да и вообще желали бы ей зла. Только отдельных индивидуумов рассмотрели те: Миранда, что в прошлом году учинила скандал, была тише воды ниже травы, а о Джордже и вовсе речи не шло, он постоянно был в компании товарищей по квиддичу, да и к тому же, зачем бы ему было запугивать Лиру... Чего, конечно же, не понимал и не видел юноша, так это последствий своих действий — участившаяся слежка за Блиц становилась подозрительной даже для тех, кто вообще никогда не вникал ни во что, что происходило не с ними; а это уже вызывало подозрения.       Мадам, укатанная в шаль, подошла к девушке, что заснула на столе и тихонько разбудила её, сообщив, что скоро библиотека закрывается и ей стоит торопиться. Лира нерасторопно собирала свои записи и, закончив, вышла за дубовые двери в коридор, что обдал её сразу же холодом от сквозняка из северной части. Она дрогнула и медленно поплелась к лестницам. В голове было пусто, а в ушах было слышно только эхо от новеньких каблучков по полу. Но и чужой шаг тоже стал слышим. - Здравствуй... Девушка дёрнулась от услышанного голоса за своей спиной и резко развернулась к тому человеку, которого она меньше всего ожидала встретить в такое позднее время. В свете от фонарей рыжеватые волосы на голове, склонённой набок, пылали ярче обычного. Джордж смиренно улыбнулся и вышел вперёд, заставив своим действием пошатнутся и отойти на несколько шагов назад пуффендуйку. Тогда впервые за всё время знакомства с Блиц он увидел её испуганной, зажатой. - Я не хотел тебя напугать! — тот отошёл подальше, выставив руки, будто бы на него направляли оружие. — Я хотел поговорить... - В такое-то время?! — на повышенном тоне переспросила та. Лира перепугалась зазря, но всё равно негодовала. - Признаю, подобрал не самое удобное, но в другое бы и не вышло. - Откуда тебе-то знать?! - Мы оба постоянно заняты. - Что тебе нужно!? — щеки сами собой вспыхнули от злости и раздражённости. Та выглядела на данный момент, как загнанный в угол зверёк, что попался в цепкие лапы охотника. Но даже с нарастающей паникой от неизвестности, русоволосая не смогла бы простить себе молчаливость. — Хватит тянуть время! Говори, что хотел, и расходимся. - Лира, я осознал, что сделал огромную ошибку, расставшись с тобой... — Джордж устало выдохнул. — И, хотя ты сейчас и с ним, я надеюсь на твою благоразумность. - Ты издеваешься? — усмехнулась та. — Джордж, мне даже нечего тебе сказать на это. - Я же говорю тебе, а ты меня не слушаешь, — он снова вышел из тени, чтобы лучше видела сожаление на его лице девушка. — Мой брат это не лучший вариант... - А кто лучше? Ты?! — окончательно разозлилась та. — Ты сам расстался со мной! Тебе самому что-то там во мне не нравилось! - Но... - Приди же в себя! Хватит вести себя как избалованный ребёнок! Если бы ты хоть немного прикладывал усилий в наши с тобой отношения — ничего бы не было таковым, каковым является на данный момент! - Зачем разбивать мне сердце ещё раз? - Не ври. Я ничего не делаю с тобой сейчас — это твоя ещё одна прихоть, которой ты поддался, — рассудительно заключила Блиц. - Со лжецом и трусом куда лучше быть, верно? — выждал момент, уколол. - Что ты сказал? - Я о Фреде... — ещё одна манипуляция, который Джордж в редких случаях пользовался. — Братец тебе не рассказал? Наши отношения не наладились за это лето, а стали только хуже. Мы дрались, дуэлились, поливали друг друга грязью каждый раз, когда оставались наедине. - Нет... - Сама же прекрасно знаешь! Видишь это… — гриффиндорец наслаждался этой замешанностью во взгляде. — Поэтому-то мы и не сидим рядом, не общаемся как раньше и уж тем более не являемся близкими более. Но… Ты не виновата. Пуффендуйка замерла в исступлении, странно было услышать из уст Джорджа что-то настолько зрелое: он не винит всех вокруг себя. Он взял на себя ответственность. - Я полностью с тобой согласен. Я поступил как последний подлец с тобой и, потому я и пришёл сюда, чтобы принести свои извинения. Я не был тогда зрел, да и сейчас наверное не являюсь таковым, но мои намерения чисты. Мне и вправду необходимо донести свои чувства до тебя. - Очень неожиданно услышать что-то такое. - Согласен, но я стараюсь, правда стараюсь, стать лучшей версией себя. - Ты и вправду изменился? — неуверенно вопросила русоволосая, до сих пор не веря своим ушам. - Может неполностью, но я на пути к исправлению. - Тогда… Желаю удачи, а мне всё же пора… Блиц ещё раз глянула на Уизли, а потом поспешила в нужную ей сторону. Изменения, с которыми она столкнулась, и вправду повергли её в шок. А чувства внутри неё бушевали: то ли она верила его словам, то ли под ложечкой сосало.