Темное прошлое

Джефферсон ощущал себя не в своей тарелке. Тревога поселилась где-то глубоко внутри, и он не мог избавиться от чувства, что за ним постоянно наблюдают. Каждый шорох, каждый случайный взгляд заставляли его оборачиваться. Холодный ветер леса проникал под одежду, пробираясь до костей, как будто напоминая: ты здесь чужой. Он пытался убедить себя, что это просто паранойя, но воспоминания о том, что случилось с Эммой, не отпускали. Её лицо, бледное и замкнутое, всплывало в его памяти. В тот последний раз, когда он её видел, глаза Эммы скрывали боль, которую она даже не пыталась выразить словами. Она была его другом, но и этого слова не хватало, чтобы передать их связь. А теперь… Теперь он не мог сказать наверняка, кто виновен в её беде. Не мог или не хотел? Джефферсон задавал себе этот вопрос снова и снова, но ответа не находил. Ему было слишком хорошо известно, как опасно переходить дорогу Злой королеве или Румпельштильцхену. Эти двое были куда могущественнее, чем он мог себе позволить игнорировать. Джефферсон сжимал руки в кулаки всякий раз, когда вспоминал их имена, но тут же разжимал, чувствуя, как страх берет верх. Он не настолько близок с мисс Свон, чтобы рисковать ради неё собственной жизнью. Дочь... Это слово звучало в его мыслях мягче всего остального. Он мечтал увидеть её, услышать её голос, увидеть улыбку. Но разве это возможно? Если бы только магия могла помочь, но здесь, в этом мире, магия была не его союзником, а чужим воспоминанием. И даже если бы она была под рукой, что бы он мог сделать? Решить всё одной шляпой? Смешно. Дома невозможно было оставаться. Высокие мрачные стены его особняка были пронизаны холодом и одиночеством. Они давили на него так сильно, что казалось, ещё немного — и он сойдёт с ума. Хотя разве его и так не считали безумцем? Брошенные шляпы, неоконченное шитьё, пустые чашки — всё это становилось призраками, которые преследовали его по пятам. Ещё немного — и он станет таким, каким его видели окружающие. Чтобы хоть как-то справляться с одиночеством, он завёл себе щенка. Немецкая овчарка с мягкой, пушистой шерстью и светлыми карими глазами. Маленький Джек бегал вокруг, словно искра радости в этом холодном мире. Он любил исследовать всё, что встречал на своём пути: ветки, листья, коряги, даже старые следы на земле. Его радость была заразительна, и Джефферсон иногда улыбался, глядя на него, но улыбка тут же гасла. "Может, он бы понравился ей?" — спрашивал он себя. Джефферсон знал ответ, но думать об этом было слишком больно. Щенок носился вокруг, пока Шляпник, задумавшись, не упустил из виду, как Джек умчался далеко вперёд. Его внимание вернул звонкий, настойчивый лай. Джефферсон поспешил на звук, проклиная свою рассеянность. Однажды он уже искал щенка по всему лесу, когда тот заблудился. Память о тех мучительных часах до сих пор отзывалась горечью. На берегу стояла машина. Что-то в её форме, в цвете, казалось смутно знакомым. Это был старый автомобиль, немного потрёпанный, но явно не забытый владельцем. Шляпник призвал к себе Джека, потрепал его по холке, но его взгляд неотрывно был прикован к машине. Он подошёл ближе, заглянул внутрь, пытаясь понять, кому она принадлежит. Заперта. Кожа на сиденьях слегка потёрта, на передней панели лежала пара старых фотографий. Но кто оставил её здесь, в лесу? Джефферсон почувствовал себя героем детективной истории. В заточении он прочитал и пересмотрел их немало. Конечно, это были лишь сказки. Но даже они могли быть полезны, если внимательно читать между строк. Внезапно Джек снова залаял, и Джефферсон напрягся. Лай звучал тревожно. Шорох среди деревьев усилил его беспокойство. Кто-то или что-то приближалось. Ветер донёс до него звук покачивающихся веток и приглушённый скрип шин. И тут он увидел её — полицейскую машину. На миг ему захотелось исчезнуть. Просто уйти, чтобы не быть связанным с этой ситуацией. Но было поздно. Машина остановилась, дверь приоткрылась, и оттуда вышел шериф. Шляпник нахмурился. Это был Грэм. Ещё одна фигура в странной игре Злой королевы. Он слышал от Голда, что к Грэму вернулась память. А значит, он снова был пешкой в чужих руках. Или всё-таки нет? Его верность королеве могла быть иллюзией. Джек прижался к ногам Джефферсона, будто чувствуя опасность. Шляпник наклонился, чтобы пристегнуть поводок, и шёпотом произнёс: — Всё в порядке, малыш. Никто нас не тронет. Шаги Грэма были быстрыми, но не агрессивными. — Шляпник, — произнёс он с долей удивления. — Что ты тут делаешь? Джефферсон ухмыльнулся. — Я? Просто гуляю. А ты, шериф? Патрулируешь лес? Их взгляды встретились. На мгновение Джефферсон подумал, что может что-то узнать — что-то, что поможет ему понять планы Злой королевы или Румпельштильцхена. Но шериф не торопился раскрывать карты.