~
18 ноября 2020 г., 19:46
Ивайзуми неспешно плелся в школу, пытаясь настроиться на мучительно-долгий учебный день. Конечно, получать знания — важное дело для будущего, но просиживать штаны, вчитываясь в скучные книги, не хотелось от слова совсем. Хаджиме нещадно тянуло в спортивный зал с блестящим полом и привычно натянутой сеткой. Ивайзуми не мог дождаться того момента, когда в руках окажется гладкий волейбольный мяч, когда Ойкава сделает ему пас.
Вечно этот Дуракава. Кареглазый обладатель шикарных шоколадно-каштановых волос надменно поселился в мыслях, вовсе не желая покидать перегруженный мозг Ивайзуми. Ну вот и что этому чертиле там понадобилось?
Хаджиме знал Тоору с детства. Именно их совместные фотки из ванной, забитой резиновыми желтыми утками, в которой они сидели с голыми писюнами, по-прежнему собирали восторженные вздохи тех, кому посчастливилось лицезреть это незабываемое действо. Ивайзуми раздраженно фыркнул, стоило ему вспомнить об этих постыдных вещах, пнул камень, валявшийся на асфальте. По правде говоря, даже и вспомнить сложно, когда крепкая дружба Ива-чана и Дуракавы переросла в нечто большее.
Нечто большее? Бабочками разрывающееся где-то в животе, заставляющее сердце колотиться с бешеной скоростью, вздрагивать от покалывания на кончиках пальцев при виде Тоору. Чепушила, блин. До одури красивая чепушила, да.
Хаджиме никогда не противился самому себе: ему нравились как и женские ножки, едва скрытые короткими юбками, так и широкие мужские спины. И поэтому Ивайзуми даже не пытался отрицать, что Ойкава прекрасен. Его мягкие волосы, в которые он зарывался пальцами, бесконечно глубокие глаза, сильные руки. Господи, знали бы сокомандники, как тяжело было сдерживаться, наблюдая за тем, как перекатываются упругие мышцы под по-королевски фарфоровой кожей Ойкавы. А задница? Эта задница доводила Ивайзуми до сумасшествия.
И Тоору знал. Засранец специально провоцировал Хаджиме, то нагибаясь, то кидая многозначительные взгляды. Ивайзуми все упорно пытался убедить себя в том, что ему срать с высокой колокольни на откровенные провокации своего…парня? Кто они, блять, вообще друг другу? Однако он просто не мог игнорировать наглые приставания связующего, которому, кстати, безумно шла бело-бирюзовая форма.
И именно поэтому Ивайзуми никогда не упускал возможность затащить сбитого с толку — или делавшего подобный вид — Ойкаву в ближайшую кладовку, моментально занимая сахарные губы жаркими поцелуями. Ради какого-никакого приличия, стоит сказать, что Тоору был не то что не против, а всеми руками, ногами и членом «за». Кареглазый с присущей ему насмешливой страстью только распалял и без того возбужденного Ивайзуми, за что потом всегда приходилось расплачиваться. Хотя, месть аса Аоба Джосай была более чем приятной. А как Хаджиме любил разглядывать умоляющее лицо Тоору: блестящие глаза и покрасневшие от поцелуев губы, приоткрытые в немом крике.
От этих мыслей в паху Ивайзуми отчаянно заныло, парень сжал зубы, пытаясь размеренно дышать, чтобы успокоиться. За раздумиями и ненавязчивой музыкой, играющей в наушниках, он не заметил, как дошел до школы. Гул, царивший возле входа, заставил спрятать провода в карман сумки, висевшей на плече. Хаджиме, тупо оглядев толпу, приметил длиннющую очередь, в которой почему-то были одни девушки. Почему-то? Ивайзуми отчаянно отмахивался от четкого осознания, посетившего его голову. Ноги сами понесли его к толпе, Хаджиме чудом не выбил из рук блондинки третьегодки какой-то вкусно пахнущий сверточек. В груди трепетала надежда на то, что в центре этого балагана не окажется его.
Вера в лучшее с треском разбилась о серый асфальт: прямо перед Ивайзуми был никто иной, как Ойкава. Тоору фотографировался с какой-то девицей, слишком активно и даже довольно прижимаясь к изящному тельцу, обвивая рукой тонкую талию. В другой ситуации Хаджиме бы за шиворот вытащил кареглазого из полчища фанаток, но вместо этого он просто смотрел на то, как Ойкава раз разом расписывался в блокнотах. Внимательный Ивайзуми не мог оторвать взгляд от изящных пальцев, сжимавших дорогую черную ручку, которую связующий Аоба Джосай всегда носил при себе, используя только для своих фанатских делишек.
Душу парня сковывало обжигающее внутренности чувство, которое не спутаешь ни с чем, даже если сильно захотеть. Ревность. Если однажды познать ее вкус — другие станут противны, так говорят? Хаджиме, фыркнув, сделал свой ход, вальяжно проплывая мимо Ойкавы. Ивайзуми уже был готов гордо прошагать в здание школы, если бы не тот же бляденыш Тоору. Один хитрый взгляд карих глаз, выстреливший в сознание, одна ничтожная ухмылка, и внутри Хаджиме разгорелся целый пожар.
Он специально.
Мудакава играл на его чувствах. Хм, очень даже в его стиле. С трудом Ивайзуми оторвался от сухого асфальта, продолжая свой путь к зданию, вынуждая толпу расступаться. Затылком он все еще чувствовал игривый взгляд Тоору на себе.
Ничего, он еще отыграется.
и Ойкаве известно, как сильно хотелось провести языком по коже, слизывая их. Ас упрямо старался концентрироваться на игре, все же допуская некоторые ошибки.
В зале становилось адски душно. То ли от упорной игры, то ли от невыносимо горячего Ойкавы. Так или иначе, Ивайзуми просто стянул с себя футболку, игнорируя все правила приличия. Кровь пульсировала в висках, конечности покалывали. И Хаджиме решился. Во время перерыва жадно отпил воду из бутылки, тут же выливая остатки на себя. Результат не заставил себя ждать: кадык Тоору дернулся, стоило ему покоситься на Ивайзуми. О да, парнишка, кажется, был готов кончить на месте, распластавшись прямо посреди зала на глазах у всей блядской Аоба Джосай. Прохладная вода медленно стекала по разгоряченной поджарой коже, охлаждая. Однако, вопреки ожиданиям самого Хаджиме, связующий уверенно двинулся к нему. Горячая мужская ладонь легла на плечо.
— Хорошо играешь сегодня, — неожиданная похвала от Ойкавы вогнала его в ступор, а чужая ладонь мимолетно коснулась поясницы, пальцы пробежались вдоль резинки шорт, — соблазняешь меня, Ива-чан, а?
Пропев эту наглую претензию, Тоору удалился, оставляя Хаджиме в полном непонимании происходящего. Какой нахуй хорошо? Ивайзуми же наляпал столько идиотских ошибок! Но как только игра возобновилась, он понял, что маленькая месть сработала — Ойкава тоже стал совершать нелепые оплошности. То подача Тоору улетит в аут, то пас неточный, что вообще не было похоже на Великого короля, так называла капитана Аоба Джосай раздражающая рыжеволосая креветка из Карасуно.
О да, этот чертов десятый номер и связующий вновь полетевших воронов еще создадут проблемы, в этом не сомневался никто. Мысли о надоедавших устрашающими быстрыми атаками Хинате и Кагеяме только раззадорили Хаджиме, поэтому остаток тренировки прошел в сопровождении невероятной концентрации на игре.
***
Ивайзуми ломал голову в поисках идеальной мести на протяжении всего учебного дня. И все бы ничего, но Ойкава, сука такая бесячая, будто специально то и дело появлялся на глазах Хаджиме, даже не делая попыток подойти и извиниться за паясничество. Нет, напротив, Тоору пользовался возможностью побесить парня. Ивайзуми не мог не заметить излюбленную задницу, пиздецки привлекательно обтянутую клетчатыми брюками. Боги, как же хотелось сжать ее, вызывая покорный стон с идеальных губ. Это было просто откровенным издевательством. Но веселье на этом, конечно, не закончилось. Ивайзуми, желавший как можно быстрее оказаться в спортивном зале, теперь хотел сбежать с тренировки, вообще с гребаной планеты куда подальше, поселиться в отшельничестве на Луне, на Марсе, да где угодно, чтобы не видеть связующего. Ойкава, как бы случайно, очень, блять, незапланированно, решил провести растяжку, как можно сильнее выгибаясь, не сдерживая довольных вздохов при ощущении напрягавшихся мышц. Конечной остановкой для самообладания Ивайзуми стала тренировочная игра, для которой они разбились на небольшие команды. Хаджиме просто не мог игнорировать то, как стекали соленые капли пота по массивной шее. Одному ему***
Любой мог бы уже давным давно послать капитана нахуй, в задницу, — туда, кстати, Ивайзуми решил непременно заглянуть — но не суженый-ряженый Ойкавы. Хаджиме покорно ждал его у раздевалок. Тоору был тем еще нарциссом. Он мог часами смотреться в зеркало, укладывая шикарные волосы прядкой к прядке. Все должно быть идеально: наглаженная школьная форма, чистые ботинки, аж слепившие глаза своим блеском. Конечно, Ойкава не мог покинуть раздевалку, выглядя не так прекрасно, как всегда. Ивайзуми даже не хотел на него злиться за это: найдется и другая причина. Ну нравится человеку выглядеть хорошо, пусть прихорашивается! Асу Аоба Джосай вот нравится трахаться с Тоору, например… Ойкава выплыл из давно опустевшего помещения, даже не удивляясь присутствию Хаджиме, уныло изучавшему трещины на бордюре. Конечно, его ждали. А вот Ивайзуми вовсе не ждал того, что на Тоору будут очки. Вот же блять. Оставленное, казалось, на площадке возбуждение, накатило на Хаджиме с новой силой, с вертухи ударяя по сознанию. Мудакава такой Мудакава… Не проронив ни слова, обладатель черных жестких волос и сердца Ойкавы напряг челюсти, двинулся в сторону дома связующего, не изменяя традиции провожать того до родной конуры. Хотя, хоромы Тоору не сравнятся с люксовыми, но выглядели они вполне достойно. Ивайзуми никуда не торопился, вопреки мучительно твердевшему в спортивных штанах члену. От Ойкавы за километр разило гелем для душа и сносящим крышу парфюмом. Хаджиме медленно съезжал с катушек, просто ощущая его присутствие рядом. А вот пакостливый Тоору с широкой улыбкой шагал около Ивайзуми, периодически «ненароком» задевая его руку своей. — Что-то ты хмурый сегодня, Ива-чан, — протянул Ойкава, хихикнув, — неужели неприятности? Хаджиме едва сдержался, чтобы со всей горячностью не заявить о том, что неприятности ждут многострадальную жопу Тоору. — Все в порядке. — Хорошо, а то я уже подумал, что что-то не так. Ты рассеянный. Ойкава забрал главный приз в номинации долбаеб года, это уж точно! Ивайзуми удостоил собеседника одиноким «ага», даже не пытаясь посмотреть на него. Просто потому что Тоору в очках, а для Хаджиме и его члена, который уже давно был в боевой готовности, это не сулило ничем хорошим. Ебучий Дуракава! Из-за него ас был вынужден нервно одергивать олимпийку, пытаясь скрыть позорный стояк. — Ты не переживай, если что, я всегда с тобой, Ива-чан, — лицо Ойкавы предстало прямо перед Ивайзуми, которому захотелось мигом вытрахать наглую улыбку с красивой рожи. Красной тряпкой стало издевательское подмигивание и ладонь, похлопавшая Хаджиме по крепкому плечу, как какого-то паренька, с которым Ойкава мог бы распиздяйничать ночами. Уж точно этот жест не был похож на тот, с которым можно было бы обратиться к человеку, который вынуждает ночами срывать глотку от стонов. Ивайзуми, ожидаемо психанув, пригвоздил Ойкаву к слегка пошарпанной стене какого-то дома. Хаджиме руками прижал корпус Тоору к пыльной вертикальной поверхности, пытаясь обездвижить. — Всегда со мной, говоришь? — Нарочито спокойно проговорил Хаджиме, нехотя подмечая то, как недвусмысленно вжимался его стояк в бедро Ойкавы. В таком положении было заметнее, что связующий немного выше аса, которого, кстати, такой расклад более чем устраивал. Кофейные глаза Тоору поблескивали, желтоватый свет фонаря отражался от гладкой поверхности очков. Какой же он красивый, блять. У Ивайзуми окончательно и бесповоротно терялось самообладание, пряталось в глазах Ойкавы. Наглая морда капитана никак не сочеталась с миленьким невинным образом, который создавался благодаря изящной оправе. Только образ, уж Хаджиме-то знал, насколько Тоору «невинный». В его мыслях красочным фейерверком разрывалась только одно желание: вытрахать из Ойкавы все силы, а затем кончить на прелестную мордашку. И кто такой Ивайзуми, чтобы игнорировать собственные хотелки? Рука Хаджиме метнулась к подбородку, пальцы сжали нежную кожу. Глаза аса впились в дернувшийся кадык, поднялись к губам, по которым скользнул розоватый язык. Боги, что делал Ойкава этим языком. Коленки Ивайзуми затряслись, как у последнего девственника, стоило ему вспомнить об ахуительных минетах в исполнении Тоору. Ас ощутил резкую необходимость повторить траекторию чужого языка. Хаджиме нетерпеливо придвинулся к парню, однако его бесцеремонно остановила чужая ладонь, опустившаяся на губы. Ивайзуми тут же пожалел о том, что из-за затуманившего разум возбуждения забыл, кто такой Тоору. Может, Ойкава и стонал под ним, как последняя сучка, но он по-прежнему оставался крепким парнем, способным оттолкнуть его от себя, едва не повалив на асфальт. Именно это связующий и сделал, отлипнув от стены. Кареглазый похабно улыбнулся, разглядывая перекосившегося от злости Хаджиме, который чуть не задохнулся от подобной наглости. Какого хуя вообще? — Ты такой бестактный, Ива-чан! Не на улице же, тут все-таки люди ходят, — Ойкава в который раз поразил полыхавшего Ивайзуми, подмигнув. Тоору продолжил путь, оставляя ахуевшего Хаджиме позади. Расправленная спина и уверенная походка еще больше бесила аса, который проглотил никому нахуй не нужное «тут не ходят в такое позднее время». — Ты идешь? Ойкава с поразительно миленькой улыбкой обернулся, кивнув в сторону уходящей вдаль дороги, явно намекая на то, что им следовало бы продолжить свой недолгий путь. Ивайзуми мысленно отвесил себе оплеуху, такую, которой он регулярно награждал связующего в стрессовых ситуациях, желая привести в чувства. И как Хаджиме мог забыть о том, что он связался с никем иным, как с игривым Мудакавой? Басисто рыкнув, Ивайзуми шагнул за Тоору, схватил его за руку, утягивая за собой. Хаджиме уже давно позабыл об усталости после тренировки, привычной тяжести в ногах и руках. Ас больше не мог контролировать пульсирующее в паху желание, настойчиво убеждавшее повалить Ойкаву прямо на грязный асфальт, вколачиваться в податливое тело, зарываясь длинными пальцами в шелковистые волосы. Тоору картинно вздохнул, поддаваясь порывам Ивайзуми, переодически спотыкаясь. Ойкава явно был недоволен тем, что Хаджиме даже и не думал обращать внимание на то, что связующий едва не падал на каждом шагу, ойкая. Ивайзуми за несколько минут добрался до дома Тоору, награждая хозяина красноречивым взглядом. Бровь связующего взметнулась вверх, выражая явное непонимание. — Ключи, — голос Хаджиме не внушал доверия. — Что? Как будто Тоору мог не догадываться, что они стояли возле закрытой входной двери, которую было необходимо открыть. Ойкава совершенно точно мог считаться самым классным ебантяем или просто нихуевым актером, достойным самого «Оскара». — Ключи, блять, достань. Три слова, которые по слогам прошипел Ивайзуми, вынудили Тоору дернуться, дрожащими пальцами достать звенящую связку из спортивной сумки, на которой одиноко висел брелок в виде волейбольного мяча, когда-то подаренный самим Хаджиме. Ойкава залетел в крохотную прихожую, скидывая с себя кроссовки и сумку. Ивайзуми проследовал за ним, попутно стягивая олимпийку. — И что это было? Хаджиме, как всегда, бил не в бровь, а в глаз, сходу задавая прямой вопрос. Тоору принял ангельский вид, почесав затылок. — А что было? — Думаешь, я не заметил, как ты там задницей вилял, как последняя… Ивайзуми умолк, перекатывая обидное слово на языке, так и не решаясь произнести его. Глаза связующего округлились, однако тут же напускное удивление сменилось довольной ухмылкой. — Как последняя шлюха? — Лисий прищур украсил озорной взгляд Ойкавы. Хаджиме поморщился: безмятежному Тоору с красиво очерченными губами не подходило это определение. — Какого хрена ты меня провоцировал? Какого хрена, блять, Ойкава, ты обжимаешься с кем-то? Претензии, снова претензии. Как будто ас никогда не выдергивал Тоору из тучи девушек, как будто никогда прежде связующий не дразнил его. Но ведь в этот раз он делал это намеренно, правда? Ивайзуми уверенно расправил плечи, удовлетворенный оправданием, услужливо созданным мозгом в нужную минуту. — Ива-чан ревнует, — пробубнил Ойкава, фирменно растягивая гласные, — мне стоит гордиться. — Ревную, придурок. Отрицать очевидное казалось бессмысленным, поэтому Хаджиме только и оставалось, что наблюдать за сияющей физиономией Тоору, тяжело сглатывая. На Ойкаве были ебаные очки. Факт, который невозможно игнорировать. И ведь знает, знает он все! Но при этом связующий специально нацепил их, черт. — Ты же понимаешь, — длинные пальцы Тоору расстегнули олимпийку. Парень снял кофту и обернулся, являя Ивайзуми свой идеальный профиль: отточенные скулы и ровный нос, — мне нравишься только ты, Ива-чан. Ойкава аккуратно сложил олимпийку на пуфике, покосившись на Хаджиме. Единственный источник света, тусклый торшер, озарил часть лица Тоору, прокладывая тени на шее, руках. Огонек мелькнул в шоколадных глазах связующего. Мне нравишься только ты, Ива-чан. Эти слова пульсировали в голове Ивайзуми, кровью разносясь по сосудам. Вздохнув, Ойкава потянулся к очкам, намереваясь снять. Не медля, Хаджиме преодолел жалкие сантиметры, разделявшие их, толкая Тоору к стене. — Не смей их снимать, — отчеканил Ивайзуми, опаляя дыханием щеку связующего. Ойкава тяжело сглотнул, — чего теперь трясешься, не этого ли ты добивался, а, дорогой? Хаджиме лишил его шанса ответить, да и сам Тоору не особо хотел, его губы были заняты чужими. Запах связующего оседал в глотке Ивайзуми, отчего в жилах стыла кровь. Ойкава проскользнул языком по губам Хаджиме, желая проникнуть в чужой рот. У брюнета, очевидно, были другие планы. Вопреки ожиданиям Тоору, он обхватил губами его язык, медленно посасывая. Колени связующего подкосились, и если бы не крепкие руки Ивайзуми, он бы лужицей растекся по полу. Твою, блять, мать. Было бы ебаным преступлением не сжать задницу Ойкавы, поэтому юркие пальцы Хаджиме, терзавшие мягкие волосы, опустились ниже, щупая округлые ягодицы. Тихому вздоху Тоору суждено было затеряться в поцелуе. Ивайзуми, не медля, стянул с шатена простую серую футболку, откидывая куда-то на пол. Вид разгоряченного блядского Ойкавы чуть не заставил Хаджиме проклинать все живое вслух. Господи, это невыносимо. Спортивные плечи, руки, тело. Какой красивый. Просто бог, произведение искусства, сравнимое с теми, что находятся в лучших музеях мира. А как Тоору вздыхал, когда Ивайзуми касался губами шеи, пробовал пахучую кожу на вкус. Каждый раз, как в первый, незабываемый запах корицы и любимого парфюма Ойкавы поражал сознание. Это не норма. То, как Хаджиме безнаказанно бродит руками по уже давно изученному телу, посылая миллиарды щекочущих искр по органам. Зато то, как Тоору запустил руку в чужие спортивные штаны, а затем проскочил в трусы, пальцами обхватывая головку, размазывая вязкие капли, вызывая первый, вовсе не позорный стон облегчения Ивайзуми, казалось абсолютно правильным. Не успел он возмутиться, когда чужая ладонь исчезла, как внутренние черти затанцевали ламбаду, сердце сделало кульбит: Ойкава облизнул свои пальцы, собирая языком терпкую смазку, а затем посмотрел на Хаджиме с все той же ебаной наглостью. — На колени. Ивайзуми хватило только на одну жалкую сбивчивую фразу, но Тоору много и не надо: он уже опустился перед парнем, оглаживая пальцами просящий внимания ствол сквозь толстую ткань штанов. Ойкава, блять, продолжает играть на нервах возбужденного до предела Хаджиме, но все же решает сжалиться, рывком стягивая одежду к коленям. Пальцы связующего блуждали по крепким бедрам, изредка проникая под футболку. Он похабно облизнулся, с вызовом смотря на аса, а затем скользнул языком по сочащейся смазкой головке. На мгновение он обхватил член губами, но тут же отстранился причмокивая. — Сука, Ойкава, — рыкнул Ивайзуми. Хихикнув, Тоору все же приступил к активным действиям. Его язык змеей обвивался вокруг ствола, губы оставляли смазанные поцелуи, пока он, наконец, не пропустил член в теплый рот. Игривые пальцы тут же метнулись к мошонке, массируя яички. И все это время Ойкава продолжал неотрывно смотреть на Хаджиме, запрокинувшего голову. Ивайзуми молчал, ни один стон не долетел до ушей трудившегося Тоору, чем тот, конечно, был недоволен. Кареглазый слегка отстранился, лаская губами уздечку, а затем, расслабив горло, обхватил ствол пальцами, насаживаясь теплым ртом. С каждым движением Ойкава пытался взять больше, однако как бы профессионально он это не делал, погрузить член целиком ему не удавалось. Связующий не был бы собой, если бы не шел до конца, а поэтому немного привыкнув, он заглотил глубже, прижав языком чувствительную головку. На глазах моментально выступили слезы, но Ивайзуми все же протяжно застонал, впервые посмотрев на Тоору. Он схватил Ойкаву за волосы, направляя, вгоняя член почти что в горло. Связующий подстраивался, пытаясь не подавиться. Он довольно урчал, посылая приятные вибрации, сглатывал вязкую слюну. Боги, как старался для него. Довольный тем, что добился своего, Ойкава все же выпустил член изо рта, когда Ивайзуми убрал руку, и, поцеловав головку, опустился ниже, вбирая яички в рот, посасывая. Одну руку он оставил на члене, надрачивая, а второй ухватился за бедро. Стоило Тоору вернуться к блестящему от слюны стволу, как его грубо подняли на ноги, схватив за волосы, толкая обратно к стене. Ивайзуми впился в чужие губы еще одним хищным поцелуем, чувствуя легкий привкус собственной смазки на языке. Хаджиме развернул парня, впечатывая щекой в прохладную стену, отчего очки слегка сдвинулись вбок. — Готовился? — На всякий случай уточнил Ивайзуми, опаляя горячим дыханием ухо прикусывая хрящик. — Как будто я когда-то не был готов к тому, чтобы ты меня трахнул! Язвительный тон и оттопыренная задница создают адскую смесь в душе зеленоглазого брюнета, вынуждая прижаться возбужденным, прохладным от подсыхающей слюны членом к теплому телу. Ойкава потерся о Хаджиме, провоцируя. А ведь действительно, когда это он не был готов к дикому сексу в первом попавшемся месте? — Ведешь себя, как сучка, — небрежно бросил ас, свободной рукой несильно сжав член Тоору. — Пожалуйста, Ива-чан, — больше походило на жалостливый скулеж. А кто такой, собственно, Хаджиме, чтобы отказывать, когда у самого член скоро порвется нахуй от перенапряжения. Скинув свои штаны, Ивайзуми принялся за чужие, не забыв оставить пару смачных шлепков на подтянутой заднице, где теперь красовались отчетливые отпечатки пальцев. Ойкава снова заскулил, поэтому зеленоглазый парень наградил его успокаивающим поцелуем в плечо, прежде чем раздвинуть округлые ягодицы, открывая вид на прелестную розовую дырочку. Да Тоору в целом был прекрасен. Хаджиме поднес к губам шатена сразу два пальца, которые тот незамедлительно вобрал в рот, обильно смачивая слюной. Ивайзуми на момент заколебался: сколько раз уже было, когда они не использовали смазку, однако парень все время беспокоился за чудесную задницу Тоору. Нужна была еще все-таки. — Я подготовился, Ива-чан, — глаза парня в нетерпении блеснули, — в душе. Так вот почему пришлось так долго ждать, мудила. Мозг Хаджиме тут же услужливо подкинул картинки, на которых Ойкава самостоятельно растягивает себя, сжимает тонкими пальцами член, а с губ срываются пошлые стоны, перемешанные с именем аса. Сука. Прикусив светлую кожу у лопатки, Ивайзуми, вопреки ожиданиям партнера, приставил головку к пульсирующему сфинктеру, дразнясь. Не все же Ойкаве выпендриваться, верно? — Давай уже. — Что давай? — Руки Хаджиме окольцевали поясницу, поглаживая. — Да выеби ты меня в конце-концов, Ива-чан! — Сучка Ойкава хочет мой член? И Тоору стонет, хнычет. То ли от того, насколько пошлая фраза была произнесена Ивайзуми, то ли от того, что он наконец-то вошел в него. Член двигался мягко, легко. Мышцы сжимались вокруг ствола, а сам Ойкава дергался, стоило Хаджиме задеть пальцами сосок. У зеленоглазого парня каждый раз земля уходит из-под ног, когда Тоору реагирует так. Дрожа, умоляя. Ивайзуми слегка сжал чувствительную бусину, срывая с влажных губ связующего новые стоны. Воздух нагревается до предела, по шее кареглазого пробегает соленая капля пота, которую Хаджиме тут же слизывает, прикусив загривок, вдыхая всю ту же блядскую корицу, которая, кажется, навсегда осела в легких. Ноги перестают держать Ойкаву, когда Ивайзуми задевает простату. И ас решает не лишать себя потрясающего зрелища, поэтому ненадолго вынимает член, тут же занимая огорченного Тоору поцелуем, повернув к себе. Парень и не замечает, как в его задницу снова вторгается ствол, отвлекаясь на влажный язык Хаджиме. Сквозь пелену, заполонившую разум, Ивайзуми слышит телефонный звонок, а Ойкава, кажется, вспоминает, что к нему должна была заглянуть мама. Каково же будет ее удивление, когда она увидит, что некогда лучший друг вколачивает его в несчастную стену, прямо ебучем на пороге дома, в прихожей. Мысль о вероятности быть замеченными только распаляет Тоору, который, не стесняясь, насаживается на член. Хаджиме двигается быстро, рвано, распирая изнутри. Стоит ему снова задеть простату, Ойкава тот час едва ли не выгибается назад, однако сильная рука уберегает его от, казалось, неминуемого столкновения со стеной. Связующий впивается короткими ногтями в мощные плечи, комкая футболку, кусает губы Ивайзуми. И бесконечно громко стонет. Оглушительно громко. Так сильно, что порой уши закладывает. Завтра горлу Тоору точно будет не до веселья, уж тем более, если учитывать обстоятельства, при которых он в очередной раз сорвал себе голос. Его потряхивает, пальцы Хаджиме посылают разряды по позвоночнику. Ойкава теряется в ощущениях, мечется, чувствуя, как в его заднице двигается член, заполняя. Идеально. Его лицо жалостливое, как всегда умоляющее, он смотрит на Ивайзуми чуть ли не плача, по лбу стекает капля пота. Хаджиме нещадно вколачивается в податливое тело, смотрит то на Тоору, то на шоколадные глаза, блестевшие за очками, то на его член, истекающий смазкой. Рука аса метнулась к шее связующего, слегка сжимая. И блять, какой же Ойкава ахуенный. Парень не устанет об этом думать. Уж Ивайзуми прекрасно знал, насколько Тоору любил эту грубость, не переходящую в жестокость, которая потом обязательно сменялась нежностью. Например, поцелуем: Хаджиме опустил ладонь к напряженным ягодицам, терзая слегка покрасневшую из-за «упражнений» со стеной кожу, прикасаясь губами сначала к дрожащему кадыку, а затем и к выступившей сонной артерии, параллельно вытрахивая из Ойкавы последние крупицы разума, сменившиеся похотью, бесконечным желанием сжимать в себе член снова и снова. Ивайзуми явно перестал жалеть связующего, раз за разом задевая простату, входя под нужным углом. Тоору едва мог дышать, захлебываясь в стонах. Он хотел не кончать как можно дольше, чтобы Хаджиме продолжал его трахать так, как мог только он. Ас дарит Ойкаве на удивление нежный поцелуй, увлажняя языком нижнюю губу, тут же проникая внутрь, сплетаясь с чужим, очерчивая небо и ровные зубы. — Интересно, а твои фанатки знают, что ты, как последняя шлюха, стонешь подо мной, умоляешь трахать тебя сильнее? — Ивайзуми говорил сбивчиво, вдалбливаясь в постепенно слабеющее тело, — они знают, как сильно ты любишь мой член, а, Тоору? Что ты уходишь от них, чтобы отсосать мне в кладовке, а потом глотать стоны, потому что кто-то может увидеть, как идеального Ойкаву ебут в школьной подсобке? — Хаджиме наклонился к уху парня, — они знают, что все твои дырки принадлежат мне? Кого ты зовешь папочкой? Чье имя ты произносишь каждый раз, когда кончаешь? Чья сперма вытекает из твоей растраханной задницы? Шквал вопросов сопровождался все теми же резкими движениями, тихими всхлипами и мурашками, которыми покрылся Тоору. Он из последних сил держался на ногах, теряя связь с реальностью, когда Ивайзуми толкнулся еще раз. Глубоко, сильно, как никогда до этого. Ойкава снова, чуть ли не выпрыгивая из объятий Хаджиме, сжал член гладкими мягкими стенками. Однако ас не останавливался. Сильные толчки становились беспорядочными, он тяжело дышал, хрипел, будто пробежал длинный марафон, майка насквозь пропиталась потом. Закатив глаза от удовольствия, Тоору кончил прямо на синюю футболку парня, вновь оглушительно прокричав знакомое «Ива-чан». В глазах потемнело, в ушах стоял шум. Ивайзуми соизволил придержать Ойкаву, не дав ему свалиться прямо на деревянный пол. Выйдя из податливого тела, Хаджиме немного отошел, с садистским наслаждением наблюдая за бьющимся в конвульсиях Тоору, за тем, как сжимались его мышцы. Брюнет по-хозяйски приподнял подбородок связующего, заставляя его посмотреть на себя. Ойкаве с трудом удалось сфокусировать взгляд на лице Ивайзуми, который ухмылялся, будучи явно довольным проделанной работой. — Сюда. Один короткий приказ, и Тоору вспоминает, что Хаджиме так и не кончил. Он моментально подполз к ожидающему парню. Язык Ойкавы очертил каждую венку на толстом стволе, словно извиняясь. Член связующего болезненно дернулся, стоило ему подумать о том, что еще пару минут назад Ивайзуми бесстыдно трахал его. Кареглазый обхватил плоть правой рукой, тут же пропуская головку в теплый рот. Он вновь пытался взять как можно больше, помогая себе рукой. Язык обвивался вокруг ствола, лаская. Снова расслабившись, Ойкава самостоятельно заглотил член, почти касаясь носом паха, головка толкнулась в заднюю стенку горла, едва не заставив Тоору закашляться, однако он совладал с собой. Ради Ивайзуми. По покрасневшим щекам связующего вновь побежали слезы, стекавшие к подбородку, перемешиваясь со слюной. Ойкава снова смотрел на Хаджиме через линзы очков, слушал, как тот гортанно стонет. Низко, по-животному рыча. Ас был на пределе. Тоору отстранился, ниточка слюны, тянувшаяся от красивых губ к влажной головке, выглядела безумно, просто до одури, блядски правильно. Он идеален. И полностью принадлежит Хаджиме. — Смотри на меня, — уже не словами, а стоном умоляет Ивайзуми. Ойкава еще раз, не отрывая внимательных глаз от расслабленного лица парня, лизнул головку, ткнувшись языком в маленькую дырочку, окончательно уничтожая выдержку брюнета. Связующий едва успел немного отстраниться: Хаджиме бурно кончил. Белесые капли забрызгали все лицо Тоору, попадая на губы, щеки, лоб, даже в волосы и, конечно, на очки. Тяжело дыша, Ивайзуми наблюдал за Ойкавой, который собирал пальцами сперму, довольно облизываясь. Язык собирал вязкую терпкую жидкость с подушечек, губы посасывали фаланги. Хаджиме с ужасом осознал, что у него снова стоит. У него, блять, встал только от вида растраханного Тоору, слизывавшего сперму. Ас прекрасно понимал, что парня не хватит на еще один раунд, да и мозг так кстати вспомнил о пропущенном звонке, возможно, не единственном. Ивайзуми поднял Ойкаву на ноги, награждая ленивым поцелуем. Боги, он никогда бы не подумал, что будет собирать губами мелкие капли собственной спермы, которую Тоору не успел слизать. А уж тем более он бы не подумал, что ему это понравится. — Пойдем в душ, — связующий немного наклонил голову, позволяя Хаджиме прикоснуться губами к соленому от пота лбу. Стоит сказать, что Ойкава был более чем готов к тому самому второму раунду, поэтому в душе они задержались на неопределенное время. И конечно, Тоору потом засыпал с четким намерением заявиться завтра в школу в очках.
