walk away as the door slams

Маленький Гук сидит в своей комнате, делая уроки за рабочим столом. Математичка задала на завтра полкниги решить, а с математикой у него очень туго. Только попыткам умножить 25 на 8 препятствуют мамины крики, доносящееся с кухни на первом этаже. Они с папой ссорятся каждый божий день, по поводу и без. Мама ругается из-за пролитого Чонгуком шоколадного молока на новенький белый диван, папа пытается донести до неё, что такое со всеми бывает и это точно не повод обзывать ребёнка никчёмным и злиться на мужа, что якобы плохо его воспитал, а она все больше взводится и на минутку неожиданно затихает. Не просто так, ведь Чонгук слышит агрессивный топот мамы, уверенно направляющейся к его комнате. Мама даёт сыну звонкий подзатыльник, папа врывается в комнату с просьбами оставить ребёнка в покое, но мама ещё больше злится и переходит на матерные восклицания, крича на сына. Чонгук плачет горькими слезами, прикрывая лицо ладонями. Отец наконец выпирает жену из комнаты и начинает успокаивать сына. Чонгук отталкивает его и прыгает в кровать, накрываясь одеялом с головой. Папа садится на край постели и просит сына перестать плакать. - Хочешь завтра после школы поедем на рыбалку? После этой фразы Гук сбрасывает с себя одеяло и, усевшись напротив отца, спрашивает шёпотом. - Пап, почему мама все время ругает меня? Папа, не зная как правильно ответить 8 летнему мальчишке на такой сложный вопрос, просто произносит спустя 5 секундного молчания: - Мама слишком много работает и забывает принимать таблетки. Не бойся её.... Чонгук не боится, он просто злится и обижается, не по-детски. Но папа пообещал взять сына на рыбалку, так что он не будет действовать маме на нервы хотя бы один день. И Чонгук очень любит ездить с папой, неважно куда, ведь папа рассказывает смешные истории, покупает сладкое и учит разным вещам. Вчера они вдвоём чинили его пострадавшую игрушку - маленького говорящего робота из какого-то американского мультика, он попался под руку маме, когда та ругалась на Чонгука из-за двойки по корейскому, она швырнула его в него и у робота отвалилась нога. Но папа присобачил ее обратно, попутно объяснив жене, что это совсем новая игрушка и в сына не обязательно чем-либо бросаться, когда плохое настроение. Чонгук правда очень любит папу. Он видит как папу увозят на машине скорой помощи. Он видит как папу везут на кушетке в операционную. Он видит как мама мечется со стороны в сторону, видит её чёрные мешки под глазами и сонного брата, на котором буквально нет лица. Он видит хирурга и команду медсестёр, понуро выходящих из операционного зала. Он видит их замученные уставшие глаза, слышит «нам очень жаль...» ( на этом реплика не обрывается, доктор констатирует смерть отца), но не слышит ничего больше, кроме маминых громких попыток дышать, как её успокаивают врачи, но ее ноги подкашиваются, от чего она падает на пол. Чонгук не понимает что происходит. Перед глазами все плывёт, у него учащается сердцебиение, он не знает как реагировать и что делать. У него земля уходит из-под ног. Чонгук просыпается в холодном поту, у него жёсткая отдышка, он весь мокрый и с трудом приходит в чувства. Он, скрутившись в клубок от страха и тревоги, пытается отдышаться. Слушает как его сердце башенно колотится и от того ещё больше впадает в панику. На осознание того, что это был сон и он уже проснулся, ушло добрых и мучительных минут 20. Чонгук протягивает руку к телефону, лежащему экраном вверх на тумбочке и смотрит на время - 01:30. Всю оставшуюся ночь ворочаясь, в 5 утра он пришёл к выводу, что уже не заснёт. - Как же заебала эта бессонница.... - вслух произносит он, надевая на ноги тапочки и шагая на кухню за стаканом воды. Он действительно страдает от бессонницы. Последний раз он нормально спал ( в его понимании, нормально - минимум 6 часов ) где-то недели 2 назад. Из-за этой херни он не живет, а существует. Нет, конечно не только из-за этой, из-за многой другой херни, но эта доводит до истощения сильнее всего. Он чувствует себя просто безжизненной оболочкой, не способной даже на 30 минут закрыть глаза и не просыпаться в истерике. Его пугает мысль о том, что поспать он сможет лишь в гробу, до которого, судя по всему, совсем недолго осталось. Такими темпами - считанные недели. / 3 𝒘𝒆𝒆𝒌𝒔 𝒍𝒂𝒕𝒆𝒓 / Прошёл ровно месяц, как он начал работать на полставки в кафе рядом с домом. Его пристроили туда только благодаря Чимину, чей отец является владельцем этого заведения. У Гука не было выбора: когда мама шлёт тебе по 4 миллиона вон в месяц в твои 21, а ты хочешь поскорее наконец оборвать с ней контакты, то приходиться готовиться к самостоятельной жизни, когда мать не обеспечивает каждую тобой купленную бутылку пива и новую пару ботинок по 500$. И ещё Чонгуку нужно было отвлечься, заняться хоть чем-то (помимо бокса, который он тоже к слову забросил на месяц, но потом снова вернулся в строй), ведь депрессия не будет сжирать тебя целиком, если ты постоянно что-то делаешь. И ещё Чимин бы просто не отстал со своим «я хочу как лучше». Да, Чонгук правда пообещал себе окончательно порвать все связи с мамой и отчимом до нового года. Тем более его мать никогда по-настоящему не беспокоилась о сыне, а деньги присылает чтобы задабривать своё эго и показать что она идеально справляется со своими материнскими обязанностями, несмотря на «сложный характер своего ребёнка, воспринимающего всё как должное.» Кофе уже минут пятнадцать как остыл, смена закончилась час назад, а сигареты были скурены до последней ещё утром. Чонгук принял антидепрессанты, назначенные ему психиатром, тревога временно исчезла, но Чонгук не в силах крепко стоять на ногах, он чувствует противную слабость. Поскольку с работой на сегодня все, ему пора бы переодеваться из униформы официанта в свою чёрную мешковатую одежду и ехать домой. Но он знает что сегодня за день. Он думал об этом все 6 часов работы, ни на секунду не переставал. Он даже с утра позвонил маме, посчитав что предложить поехать туда вместе будет хорошей идеей, но услышал в ответ «нет, милый, у меня сегодня куча дел, давай в следующий раз....». Чонгук в бешенстве швырнул телефон на пол, от чего защитное стекло потрескалось, а потом подумал «чему я удивляюсь, я ведь знаю свою мать.» «Так, пора собраться и сделать это» проговорил про себя Чон и покинул заведение, сел за свой байк и, громко вдыхая-выдыхая целых 2 минуты, решился и поехал. Пути обратно нет и только сейчас он это осознал. Только сейчас, стоя у забора соседского дома. Он боится подходить к своему. О боже, боится это далеко не самое удачное слово для описания степени страха Чонгука. Его трясёт, весь побледнел, ладони вспотели и на лбу тоже выступил холодный пот. Кажется, вот-вот начнётся паническая атака. Или он потеряет сознание. Или впадёт в кому из которой никогда не выйдет. Ему попросту кажется, что он не переживёт перешагивание этого до дичайшей боли родного порога. Он открывает калитку и уже стоит перед домом. Его кроет такая буря эмоций, самых разных, в первую очередь страх и тревога, вселенская грусть и детская радость, пронизывающая каждую клеточку тела боль, омерзительная внутренняя пустота и в то же время переполненность всевозможными чувствами. Все это, но в трёхкратном размере, происходит в Чонгуке когда он входит в дом. Представьте как листаете фотоплёнку в телефоне и видите снимки, сделанные буквально на днях, но на вас оттуда смотрит совершенно другой человек, с другими проблемами, мыслями и кардинально другой жизнью. И вы не узнаёте этого человека, хоть этот человек - вы, и вам хочется кричать и злиться на весь мир, за то как несправедливо с вами обошлись. Чонгук шагает по светло-серому паркету, по которому раньше шагал его единственный близкий . Он проходит через гостиную в кухню, где за столом раньше обедал и ужинал пиццей тот самый близкий. Он покидает кухню и поднимается на второй этаж по лестнице, по которой раньше поднимался тот самый близкий человек. Робкими шагами и с выскакивающим из груди сердцем входит в комнату. В комнату того самого человека. Голова кружится, пульс бьётся быстро, как от энергетиков, которые Гук глушит литрами, воздух в комнате спёртый и его становится очень мало. Губы дрожат и глаза краснеют от скопившихся в них слез, которые льются наружу, когда Чонгук садится на край аккуратно застеленной и давно нетронутой кровати. Он прикрывает рот ладонью в целях сдержаться и не закричать. Он не видит перед собой ничего, а слёзы продолжают капать вниз по щекам, стекая до подбородка и оттуда разливаясь по чёрному худи, по белому мягкому пледу. Он судорожно, фактически на ощупь ищет в карманах спортивок таблетки, засыпает горсть в рот и глотает, надеясь что хоть капельку успокоится. Но всё в этой комнате, куда ни глянь - всё напоминает об этом человеке. О человеке, который снится Чонгуку каждую ночь, от чего Чонгук сходит с ума ещё больше. Чонгук видит перед собой всё то, что случилось в ту ночь, в самых ярких красках. Всё перед глазами кажется таким реальным, будто это происходит прямо сейчас, происходит снова. Эта картина Чонгуку никогда не забудется, она будет преследовать его всю оставшуюся жизнь, все так же не будет давать спать и в итоге заставит его сотворить то же самое. Он привёз с собой торт, свечи и чайный набор. Он подготовил свою церемонию и сел за стол, поставив напротив себя стул и тарелку. В тарелку положил кусок торта, потом положил и себе, а когда закипел чайник, налил свежезаваренный зелёный чай в две кружки. Одну поставил напротив, вторую взял для себя. Он сидел и втыкал перед собой минут 10, ни разу не двинувшись, а когда понял, что чай остыл, проговорил в слух молитву. Он никогда не верил в Бога и с виду это выглядело абсурдно, впрочем как и остальные его действия.... Он поджег свечи на торте, две в форме цифр 2 и 7, и достал из кармана полароидную фотографию, на которой они с Хоби обнимаются счастливые, тусуясь на хате у друзей в Амстердаме, в тот день ещё Гук потерял кошелёк с 300$ наличкой и вылил на себя за обедом красное вино, как раз впервые надев белый свитер (очень неудачно). Это был один из довольно частых тогда моментов, когда Чонгук был по истине счастлив, когда жизнь казалась прекрасным и удивительно интересным приключением, а не отбыванием наказания. Чонгук понял, что не продержится больше ни секунды и засунул фотокарточку обратно в карман. Он задул свечи и продолжая пялиться перед собой, будто напротив него кто-то и правда сидит, тихо промычал с давно вставшим в горле комом: - С днём рождения, брат. Задув свечи, он внезапно ощутил не просто пустоту. Ему кажется будто его тело разрезали и выпотрошили, будто все его внутренности выжрали и оставили только боль. С этим настолько тяжело жить, что не жить было бы самым правильным решением на его месте. Задувать свечи на днерожденном тортике умершего брата, когда ты видишь впереди лишь беспросветную тьму, невозможность вернуть прошлое и справиться с утратой, суицидальные навязчивые мысли которые с тобой каждую секунду, затуманенный из-за колес и алкоголя рассудок, осознание тотального одиночества и неспособности выкарабкаться самому из этой ямы глубиной в десятки тысяч километров. Полная беспомощность. Всё это происходит с Чонгуком, морально истощённым и жалко выглядящим мальчишкой, чей старший брат покончил жизнь самоубийством 4 месяца назад, 2 июня 2020 года, повесившись. Чонгук откусил лишь маленький кусочек торта ( «красный бархат», Хосок мог съесть такой хоть весь за раз), выпил пол фляжки виски (всегда с собой) и сел за байк. Он едет в бар. To numb the pain, так сказать. Метод абсолютно нерабочий, но иначе ещё хуже. Он не надел шлем, ему вообще всегда плевать на свою безопасность, он стал беспечным и не видит смысла в беспокойстве. И это не воздействия алкоголя, это беды с башкой. Ветер обдувает волосы, в голове каким-то приглушённым эхом звучит их с братом песня “walk away as the door slams”, они включали её везде и всегда, особенно в радостные моменты, хоть песня сама по себе грустная и угнетающая. Чонгук не слушал её уже месяца два, потому что как только она начинает играть, в голову лезут воспоминания, а с ними и ужасные мысли. Точнее нет, они его всегда сопровождают, но в таком случае становятся просто невыносимыми, сдавливающими в висках и доводящими до приступов. Но сегодня особенный день. По всем этим причинам Чонгук считает себя садомазохистом. Что ж, процент правды в этом существенный. Начался проливной дождь и у без того несоображающего Гука перед глазами все поплыло. Но он продолжал ехать с мыслью о том, что было бы неплохо сейчас попасть под фуру и разбиться нахуй.