Together forever

Громкое женское рыдание, слезы мужчин, что все таки не смогли сдержать своих эмоций. Они понимали, что сейчас, их точно никто не осудит, не спросит о том, какого черта они вообще думают о них, если оба теперь стерты из историй этой наций, если оба, фактически, запрещены здесь. Абсолютно все чувствовали себя отвратительно, разбито, потерянно. Никто даже не смел открывать рот, начинать говорить о чем-то, да никто даже подбадривать друг-друга не решался. Просто не было больше сил на это. Все лишь молчали, порой печально переглядываясь. Все прекрасно понимали друг-друга, даже без слов. Они будто вдруг обрели некую связь, с которой один лишь взгляд уже давал понять обо всем. Все знали. Все понимали. Все думали о том же, всех терзало то самое чувство изнутри, всем хотелось упасть в чужие теплые объятия, зарыдать, рассказать обо всем. Все хотели, чтобы их выслушали, погладили по голове и сказали, что все нормально. Но никто не мог сейчас быть человеком, что стал бы говорить, что все у них нормально. Потому что все было настолько ужасно, что даже пытаться врать об этом было бы просто глупо. Вроде бы, это был фестиваль. Веселый, счастливый, беззаботный день, который, как оказалось, был запланированным днем смерти помощника президента. Наверное, Шлатт хотел, чтобы это все и праздновали. Изгнание и избавление от предателя - это ведь отлично, не так ли? Но, никому не было весело. Никто не хотел праздновать изгнание самого солнечного и милого мальчишки, никто не хотел праздновать его внезапную, неожиданную смерть так же, как и никто не желал принимать то, что вместе с ним погиб и его лучший друг. Громкий, гиперактивный мальчик, который, хоть порой мог и разозлить, действовать на нервы и просто надоедать, все равно как-то.. поднимал настроение. Он заставлял улыбаться, смеяться с того, какой же он, на самом деле, придурок. Он дарил каплю позитива и улыбки в самые ужасные моменты, делал все интереснее. Он подарил каждому хотя бы один день в их жизни, когда они участвовали в чем-то захватывающем и невероятном. Это было.. чудесно. Он был таким простым, таким забавным, правда, как ребенок . Его очень любили, хоть и не часто об этом говорили. Но, его начали менять серьезные события в его жизни. Война. Выборы. Он должен был взрослеть сам, мирно живя в своем государстве, учась, понимая что-то новое и важное вместе со своими друзьями. Он должен был повзрослеть более безобидным путем, а не так, что это судьба и все эти ужасные периоды в его жизни так на него повлияли. Он заслуживал быть счастливым. Заслуживал не получать столько боли, не нести на себе столь тяжелую ношу и серьезные обязанности. Изгнание. Ах. Даже не помнится, когда хоть кто-то после этого в последний раз с ним разговаривал. Интересно, какого ему было жить в огромной холодной пещере, будучи изгнанным из собственного любимого государства? Было ли ему одиноко с одним Уиллом и Техноблэйдом? Как сильно он скучал по своим ребяческим играм, приключениям, по друзьям? Как сильно он скучал по тому, с кем обычно проводил каждый свой день, с кем делился всей информацией подряд, кому доверял, как никому другому, кого по-настоящему любил, с кем имел сильную связь, которую замечали абсолютно все? Наверное, достаточно сильно, раз решился на смерть прямо за ним. – Они просто.. хотели быть вместе.. Девушка закрывает лицо руками, плачет, не в силах сейчас хоть как-то держать себя в руках. Она всегда очень старалась для своих друзей, для этих двоих, на которых у нее были самые большие надежды. Они ей были практически как сыновья, младшие братья.. как семья, которой у нее , как таковой, никогда и не было. Она верила в них, верила в то, что они вместе спасут их нацию. Она так хотела уберечь их от всех бед и проблем, которые так резко навалились на их хрупкие мальчишеские плечи Однако, сама оказалась недостаточно сильна.. Она не смогла защитить их. Просто не смогла спасти их, хотя однажды клялась, что сделает для них все, что угодно, и когда все это кончится, они втроем отправятся куда-нибудь, просто наслаждаться свободой и спокойной жизнью. " – Хорошо, Никки! Мягкая улыбка, добрые глаза, теплые объятия. – Обязательно! Громкий смех, резкие движения, и теперь, они обнимаются уже втроем." Сердце сжимается, буквально раздробляется на маленькие кусочки. Никки не хотела для них такого конца.. – .. Почему это произошло именно с ними?.. – Никто не хотел, чтобы это случилось с ними. Девушка вздрагивает от, вроде бы, такого родного голоса, но, сейчас, этот человек кажется ей совсем чужим. Даже не знает, что же ей думать о нем. Она очень по нему скучала, все это время пыталась помочь, хотела быть рядом, хотя бы давать знать, что она всегда будет на его стороне, но теперь.. Он просто хотел разрушить в один миг все то, за что они так долго сражались, за что продолжают сражаться до сих пор, ради чего отдали то, что близко сердцу, во что вложили столько любви.. Он хотел взорвать место, в котором зародилась крепчайшая дружба, искренняя любовь и счастье. Он хотел уничтожить то, что создал сам, что назвал Л'мэнбургом, что любил и ценил, казалось, больше всего на этом свете. Он даже не одумался, когда Томми уже со слезами на глазах отговаривал его от этого, кричал, даже решился толкнуть его. А он ведь был близок Инниту, он был его главным примером подражания. Только тогда, когда погиб самый близкий для Томми человек, а затем, и сам он отправился прямо за ним, он понял, что поступает неправильно? Такова цена возвращения твоего здравого смысла, Уилл? Она чувствует холодные руки на своих плечах, чувствует, как он прижимается к ней сзади. Он неуверенно, осторожно обнимает ее, упирается лбом на плечо, рвано выдыхая, стараясь скрыть то, что в горле застрял этот дурацкий комок. – Я.. Я не хотел, чтобы они умирали.. Никки поджимает губы, а взгляд заплаканных глаз опускается куда-то вниз. Она не хочет ему отвечать.. Как он вообще смеет разговаривать с ней после всего того, что натворил? Она злится на него, безумно злится : Может быть, если бы не он и все эти его дурацкие планы, его предательство, злодейство, эгоизм, Туббо с Томми были бы живы. Никто бы не пострадал.. и, может быть, и сам он чувствовал бы себя лучше. Они могли бы вместе придумать, как им вернуть Л'мэнбург, могли бы стать командой, воссоединиться как раньше.. Но Уилл ведь выбрал совсем другой путь. .. И теперь, кажется, жалеет об этом.. Никки не хочет его прощать. Ей жутко обидно, она расстроена, она в отчаянии и не знает, что делать дальше, ведь, так легко забыть этих мальчишек ей точно не удастся. Но, им ведь нужно еще и возвращать свою нацию как можно скорее, пока Шлатт не убил еще больше людей и не придумал каких-то изменений похуже.. – Пожалуйста, прости меня.. По щекам льются соленые слезы. Она всхлипывает и кладет руку на чужую, что лежала на ее животе, и только опускает голову, прикрывая глаза. Черные костюмы и платья, расстроенные, подавленные люди. Каждый держит в руках по одному одуванчику и маку. Все пытаются слушать речь Фанди, но мысли забиты другим : осознанием вины, сожалением, болью. Сам же Фанди чуть ли не разрыдался посреди своей речи. Он, как тот, кто предал их обоих, тоже не был равнодушен. И они ведь даже не успели узнать о том, что, на самом деле, лис все это время был на их стороне, что он вел дневник, где записывал каждое действие тирана, правящего их государством. Он думает, Туббо, скорее всего, накинулся бы на него с объятиями, а Томми еще долго не мог бы ему так просто поверить, стал бы тысячу раз листать его дневник, перечитывать, в поисках какого-то подвоха. Боже.. Эти ребята. Они могли вырасти и стать легендами. Хотя, наверное, они уже ими и стали. – Мы благодарны вам за то, что вы были в нашей жизни.. Вы подарили нам много тепла, добра и света, подарили нам самые лучшие воспоминания с вами. Мы будем вечно помнить и любить вас. " Мы будем вечно помнить и любить вас. " Фанди, уходя ко всем остальным людям, остается только надеяться, что на следующий день, его не казнят за эти слова. Все собираются у двух гробов. Никто не хочет уходить слишком рано. Все как-то долго смотрят на деревянные коробки, кто-то касается их рукой, гладит, а кто-то беззвучно двигает губами, будто говоря что-то, что адресовано двум мальчишкам, надеясь, что они их слышат. Оставляют цветы, вытирают слезы и уходят - кто-то в компании, кто-то совсем один, желая побыть в одиночестве и все обдумать. Через несколько часов, каждый уже занимается чем-то своим : все сидят в своих домах или в гостях у друзей, расстроенно рассуждая, думая о том, что случилось, будь бы два солнечных мальчика живы сейчас, что бы они смогли сделать. Мероприятие уже давно кончилось, и все пытались хоть как-то отвлечься, все старались как можно скорее подавить эту печаль. Но одна лишь Никки до сих пор стояла у двух гробов. Она подошла к ним самая первая и уйдет самая последняя.. если вообще сможет отойти от них до следующего дня. Девушка ничего не говорит, даже не пытается как-то разговаривать с ними. Они ведь.. все равно не услышат. Да и, если бы услышали, скорее всего, сейчас, им нужен был покой. Время, чтобы наконец побыть вместе. Уилл смотрит на то, как девушка сидит там до самой глубокой ночи, и наконец начинает постепенно засыпать. Когда замечает, что та уже перестала как-то двигаться, он подходит к ней, аккуратно берет на руки, поднимает, и спокойным шагом относит ее в пекарню. Он знает, что оба они думали об одном. Он знает, что они оба хотели бы отдать свои жизни, если бы взамен смогли вернуть этих мальчишек.