It’s too cold for you here

Я шла на церемонию выгона участниц как на свою. Должно быть страшно девушкам, а страшно отчего-то мне. И у этого «отчего-то» есть вполне определенное имя: Лаура Альбертовна Лукина. Мой директор, а по совместительству любовь всей моей жизни. Пусть звучит пафосно, но факт остаётся фактом: я люблю эту женщину. Почему? Не знаю. Всё чаще я задаюсь вопросом: когда это случилось? Когда она успела ворваться в мою жизнь так стремительно, устроив там полный переполох? Она поселилась в моих снах, в моих мыслях и моём сердце и определённо точно не собиралась оттуда уходить. За что мне это наказание? Или это моё счастье? Присаживаюсь на стул рядом с шатенкой и сразу чувствую на себе оценивающий взгляд. Ну что за привычка, Лаура Альбертовна? Мне становится неловко и я даже не поднимаю глаз и забываю сказать банальное «Здравствуйте» «Маша, соберись, блин, соберись!» — повторяю я себе, пока второй заместитель вместе с директором отчитывают девушек за совершенные ими проступки. Как бы мне не хотелось отрицать, но Лаура точно видит изменения моего поведения рядом с ней. Ещё бы, я ведь выдаю себя с потрохами, просто глупо палюсь и мне кажется, что она знает, о чём я думаю. А всё, о чем я думаю, это: одна любовь, наши губы. Одна любовь, один дом. Ни рубашки, ни блузки. Только мы. Я в волнении разглаживаю невидимые складки на одежде, заламываю руки и терзаю кольцо на пальце, лишь бы нечаянно не утонуть во взоре голубых глаз, а Лукина, кажется, смотрит на меня сегодня слишком уж часто. И вот я не сдерживаюсь: наши глаза встречаются. Хотелось бы, чтобы губы последовали их примеру, но сейчас не об этом. Директор загадочно улыбается и медленно отворачивается, а я понимаю точно: сегодня же мы поговорим. К сожалению, а может и к счастью, вечерний выгон заканчивается быстро. Буше сразу же уезжает домой, а я направляюсь в кабинет, точно зная, что буквально в нескольких шагах за мной идёт эта игривая женщина. Я буквально чувствую её дыхание за своём затылке.. а, может, мне только кажется? — Кто забыл закрыть окно? — ворчу я, обнимая себя руками и накидывая предмет верней одежды, что лежал на моём стуле. Вот, Мари, я же просила не забыть закрыть форточку. Лукина молчит, просто оглядывая меня, подбирая слова, которые нужно сказать, а я неловко стою и не знаю куда себя деть. — Нам нечего скрывать, — наконец, произносит она улыбаясь. — Нечего, — вторю я, понимая, что вот где-то сейчас должен быть этот момент. Момент, когда мы признаемся друг другу в том, чего перестали бояться, — здесь слишком холодно для тебя, — улыбаюсь я, подходя ближе, — поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки в рукава моего свитера, — она подходит ко мне, и я заключаю её в свои объятия. А после одна любовь, наши губы. Одна любовь, один дом. Ни рубашки, ни блузки. Только мы.