Everyday Superhero

***

— Э-э, эй, Мистер Харрингтон? У Вас есть минутка? Просто мы пытаемся сделать репортаж о том, что произошло в Вашингтоне, округ Колумбия, я имею в виду появление Человека-Паука. Не могли бы, Вы, сказать несколько слов для ежедневного выпуска Новостей в Мидтауне?       В то утро, торопясь в школу, Роджер Харрингтон думал о миллионе разных вещей. Ему потребовалось несколько часов, чтобы заснуть, а потом он каким-то образом пропустил первые три будильника на своем телефоне, прежде чем окончательно проснуться. Теперь ему нужно было сделать 90 копий и очень мало надежды опередить утреннюю спешку к ксероксу, но все же, нервно сформулированный вопрос Бетти Брант заставил его остановиться. Он изучал подростка перед собой, её светлые волосы, ярко-голубые глаза и нервная энергия напомнили ему другого студента в другой поездке в Вашингтон, округ Колумбия, это случилось десять лет назад, в то время, когда супергерои всё ещё существовали только в комиксах, а Тони Старк всё ещё был богатым мудаком, который напивался на национальном телевидении и производил оружие массового уничтожения. Тогда ещё не было супергероев, которые спасли бы его детей, когда парень лет тридцати устроил стрельбу в Музее истории. Это воспоминание всё ещё заставляло его дыхание учащаться, а сердце в груди сжиматься даже десять лет спустя. Кровь, крики, выворачивающий наизнанку, слепящий страх. Семнадцатилетняя девушка лежащая мертвая и истекающая кровью, ее незрячие глаза встретились с его глазами. Он сморгнул кошмарные образы и снова сосредоточился на девушке, стоявшей перед ним. Когда он ответил на её вопрос, его серьезность явно застала её врасплох. — Как ты знаешь, мы живы, и это самое главное. Я не смог бы потерять ученика. Только не снова. Бетти замерла, удивившись тому, что он пошёл дальше вопроса, её глаза метнулись к мемориальной доске, которая стояла на видном месте возле входа в школу. Он не удивился, что она установила эту связь: некоторые истории никогда не забудутся, сколько бы лет ни прошло. Эшли Прист была старшеклассницей, как и Лиз Тумс в 2007 году. Она создала аккаунт в «Facebook» всего за несколько месяцев до той поездки. Он помнил это, потому что «Facebook» тогда ещё был новинкой, и все подростки были одержимы им. Он помнил её популярной, полной радости и возможностей, с множеством друзей, которые позже будут опустошены её смертью, точно так же, как и он сам. Даты её ужасно, несправедливой, короткой жизни, 1990-2007, были выгравированы резким, несмываемым чёрным цветом. Теперь, после очередной поездки в Вашингтон, которая могла стоить ему потери ещё шестерых детей, Харрингтон испытывал только глубокую благодарность за то, что его избавили от этой боли во второй раз. — Я мог бы потерять всех своих учеников, если бы не Человек-Паук. Я знаю, что Вы, вероятно, никогда не услышите этого, но кто бы Вы ни были, спасибо. Большое спасибо, что спасли моих детей. Повернувшись, чтобы уйти, он заметил, что Питер Паркер застыл в нескольких футах от него, наблюдая за ним с очень странным выражением лица. Когда их взгляды встретились, мальчик покраснел и поспешил прочь. Харрингтон нахмурился, вспомнив, что ему нужно серьезно поговорить с Питером за то, что он улизнул из своего гостиничного номера и провалил декатлон… Впрочем, с этим придется подождать. Харрингтону нужно было сделать копии до того, как прозвенит звонок, иначе его занятия сегодня обернутся полной катастрофой. Он поспешил дальше по коридору, забыв о Питере, по крайней мере на время.

***

— Срочные Новости! У нас есть сообщения, что вооруженный и опасный человек открыл огонь в Музее Естественной истории…       Теплая и влажная кровь брызнула на лицо Харрингтона, когда незнакомец с криком упал перед ним. Оглушительный треск пуль звенел у него в ушах. Рёв сигнализаций усилил сумотоху, когда люди запаниковали и прыгнули за защитные стеклянные барьеры, чтобы укрыться за возвышающимися окаменелостями динозавров. — Эшли! Рива! — закричал Харрингтон, — Где вы? Остальные его ученики прятались за гигантским Аллозавром, до этого Рива попросила разрешения сходить в туалет, и он сказал ей «Да», если только она не пойдет одна. Эшли вызвалась сама, но теперь он не мог видеть ни одну из них. Он полз, прячась за окаменелостями, вздрагивая и съеживаясь каждый раз, когда раздавались звуки выстрелов. — Мистер Харрингтон! Что… — Роджер, какого черта ты делаешь? Уходи отсюда! Он не обращал внимания на голоса учеников и своей компаньонки Моники Уоррен, все его внимание было сосредоточено на Эшли и Риве. Пока он бежал и полз к двери, он был уверен, что умрёт, что пуля попадет ему в спину или в живот, что он упадет прямо здесь и истечет кровью в комнате, полной динозавров, как персонажа из «Парка Юрского периода». Однако, каким-то образом, он выбрался из комнаты невредимым и побежал по пустому, забрызганному кровью коридору, направляясь в уборную. До тех пор, пока он жив, он никогда не забудет зрелище, которое предстало его глазам, когда он завернул за угол. Эшли лежала, распластавшись, на полу перед женским туалетом. Рива стояла на коленях рядом с ней, рыдая, её руки были в крови. Он подбежал к ним, и его чуть не вырвало, когда пустые глаза Эшли встретились с его, в них читалось смутное обвинение. Ученица была мертва, убитая в мгновение ока за то, что добровольно вызвалась подождать подругу возле уборной. На какое-то долгое, ужасное мгновение его охватил ужас, но потом он взял себя в руки и сосредоточился на Риве, которая всё ещё была жива. — Рива, — прохрипел он, — Нам надо убираться отсюда. Стрелок может направиться прямо сюда, мы не можем оставаться на открытом месте. Она смотрела на него со слезами на глазах, отказываясь вставать. Внезапно залитый кровью коридор исчез, и Харрингтон оказался на одном из верхних этажей монумента Вашингтона, стоя перед сломанным лифтом и глядя на неё сверху вниз. Он протянул к ней руку, и вся конструкция зловеще заскрипела, угрожая рухнуть под её ногами. Она подняла на него глаза и вдруг он понял, что это уже не Рива, а Лиз. Он потянулся, чтобы схватить её за руку, но промахнулся на несколько дюймов. Лифт упал, и она закричала: ужасный, леденящий кровь звук, который, казалось, будет длиться вечно. Харрингтон кричал вместе с ней, громко, отчаянно и совершенно испуганно, потому что он не мог потерять еще одного ученика, не так, никогда больше- Задыхаясь, Харрингтон вскочил в своей постели, тяжело дыша и обливаясь потом. Его сердце бешено колотилось в груди, а простыни были скручены вокруг его ног, как тиски. Он попытался стряхнуть их, несколько раз моргая, чтобы очистить глаза от набухшей в них влаги. «Они в безопасности», — в отчаянии сказал он себе, закрыв лицо руками и сосредоточившись на дыхании. Это был просто сон. Рива всё ещё жива. Он столкнулся с ней три месяца назад вместе с её сыном в продуктовом магазине. Она в порядке, Лиз тоже. Он никого не потерял. Он никого не потерял. Он повторял про себя эту мантру в течение нескольких минут, пока его дыхание наконец не выровнялось, а затем с отчаянным стоном плюхнулся обратно на мокрые простыни. — Господи боже, мать твою…— пробормотал он себе под нос. Все еще слегка дрожа, Он потянулся к телефону и проверил время. 4:00 утра. Все еще рано, он обычно просыпался только через два часа, но это не означало, что у него не было работы. Вздохнув, он встал и направился на кухню, чтобы приготовить кофе.

***

      Позже в тот же день, в конце десятого урока по углубленной химии, Харрингтон остановился у стола Питера Паркера. — Питер, ты не мог бы остаться после уроков на пару слов? Я могу написать записку для Мисс Уоррен, если ты опоздаешь. Он говорил тихо, но это не помешало нескольким студентам, сидевшим поблизости, услышать его. Он видел, как Нед бросил испуганный взгляд, а Мишель задумчиво посмотрел на него. Флэш Томпсон явно ликовал. Харрингтон смерил парня свирепым взглядом как раз в тот момент, когда тот открыл рот, чтобы озвучить резкую насмешку, пришедшую ему в голову. Парень захлопнул рот и сдулся, показывая, что он не полный идиот. Когда в кабинете не осталось студентов, Харрингтон подошел к Питеру и сел за стол напротив него, внимательно наблюдая за ним. Парень выглядел очень нервным, его плечи поникли, а руки нервно сжались. Харрингтон беспокоился о нём. У него было золотое сердце, и он был гениально умен, но в последнее время Харрингтон почувствовал, что с ним происходит что-то ещё, что-то, что заставляет его оценки ухудшаться, а посещаемость падать. Харрингтон учил Питера с первого курса. Он видел, как тот оплакивая своего дядю, не позволял его академической успеваемости пострадать ни в малейшей степени, так что это было совершенно не в его характере. Харрингтон был полон решимости узнать причину. — Нам нужно поговорить о том, что произошло на экскурсии, — сказал он. — У меня не было возможности заговорить об этом раньше из-за происшествия у памятника и всей ситуации с Человеком-пауком, но позволь мне быть откровенным, Питер. Если бы это была любая другая ситуация, то у тебя были бы огромные проблемы. Сейчас я могу только радоваться, что тебя не было, и не потому, что ты нам не нужен, а потому, что Человек-паук не успел бы спасти еще одного человека до того, как рухнул лифт. Так что, несмотря на сложившуюся ситуацию, я могу только радоваться, что тебя там не было. Но это не меняет того факта, что ты нарушил несколько серьезных правил. Харрингтон помолчал, раздумывая, заговорит ли Питер о том, что Мишель тоже не была в лифте. Он нарушил протокол, разрешив ей читать на улице в одиночестве, но это оказалось правильным. Студент вроде Флэша Томпсона поднял бы этот вопрос, но Питер не стал с ним спорить. — Я знаю, — сказал он. — Я все испортил… Простите. — Я оставил тебя в номере отеля, не задавая вопросов, когда ты сказал, что заболел, — напомнил ему Харрингтон, — Я подумал, что Питер Паркер ни за что не пропустил бы национальные соревнования по десятиборью, если бы не был болен. Я позвонил твоей тете, и она сказала, что я могу доверять тебе, что ты ответственный ребенок. Я тоже так думал, но потом вернулся в отель после того, как чуть не потерял всю свою команду по десятиборью в дурацкой катастрофе с лифтом, а тебя в номере не было. Ты можешь себе представить, что я чувствовал, Питер? Подросток уставился на него с виноватой растерянностью. — Я вернулся минут через десять после этого, — сказал он слабым голосом, — Я был в порядке. — Да, именно поэтому я тогда не придал этому большого значения. Все были достаточно потрясены и без того, чтобы я отчитывал тебя, но, Питер? Ты не можешь просто бесследно исчезнуть из отеля во время экскурсии, не тогда, когда я за тебя отвечаю. Если бы с тобой что-то случилось, это было бы на моей совести. — Мне очень жаль, Мистер Харрингтон, — прошептал Питер с несчастным видом,— Мне правда жаль. — Что ты вообще делал на улице? — Спросил его Харрингтон, — Давай, поделись со мной. Я просто не вижу смысла в твоих действиях. Зачем тебе лгать о том, что ты болен, и отказываться от такого важного соревнования? В этом нет никакого смысла. — Я… эм… не соврал? — Нервно пробормотал Питер. — У меня действительно были проблемы с желудком, а потом я почувствовал себя лучше, и тогда я, э-э, решил, что хочу осмотреть достопримечательности, поэтому я направился к… мемориалу Линкольна. — Мемориал Линкольна, — спокойно ответил Харрингтон, — Здание, которое находится в пяти минутах езды от Монумента Вашингтона. Да, это имеет смысл. — Клянусь, я ничего не выдумываю, — запротестовал Питер еще менее убедительно, чем прежде. Харрингтон уставился на него, не веря своим ушам.  — Так ты действительно хочешь сказать, что сначала был слишком болен, чтобы пойти с нами, потом чудесным образом поправился, а потом улизнул, чтобы осмотреть достопримечательности в пяти минутах езды от нас? Это серьезно та история, которой ты придерживаешься? — Эм, — Питер неловка качал ногами, — Я... Да… Я действительно был болен. Харрингтон просто смотрел на него, позволяя тишине растягиваться, пока она не становилась все более и более неудобной и напряженной. Питер заерзал на стуле, обводя взглядом комнату и натыкаясь на столы, доску объявлений и лабораторные принадлежности, но не ломался. Терпение Харрингтона испарилось, уступив место настоящему гневу. Он ненавидел, когда дети лгали ему. — Я не могу заставить тебя сказать мне правду, но я также не могу позволить этому повторится, — резко сказал он, — Я назначаю тебе недельное задержание под надзором после уроков и регистрирую этот инцидент на Онлайн-Трекере Дисциплины, который, как ты знаешь, будет включать полный, подробный отчет о твоих действиях, которые будут отправлены по электронной почте директору Морите и вашей тё- — Что?! Мистер Харрингтон, пожалуйста, это войдет в мой послужной список! — Питер вскочил на ноги, в его глазах была паника, — Я не могу допустить, чтобы люди узнали об этом, моя тётя убьет меня! Пожалуйста, пожалуйста, мы можем просто провести задержание без ОТД? — Питер, ты солгал мне, обманул своих одноклассников, улизнул во время экскурсии, и даже сейчас ты всё ещё не откровенен со мной, — раздраженно сказала Харрингтон, — Тебе повезло, что я не настаиваю на отстранении. Питер вздрогнул. Это был, вероятно, первый раз, когда он попал в такую большую беду в школе, и Харрингтон знал, что для такого ученика, как Питер, запись в ОТД, вероятно, была душераздирающей. Он выглядел расстроенным, почти плачущим, и Харрингтон едва не поддался искушению сказать что-нибудь, чтобы смягчить ранее высказанные новости. Но только что прозвенел второй запоздалый звонок, и Питеру нужно было идти на урок. — Это всё, если только ты не хочешь честно рассказать мне, что произошло на самом деле,— Он сделал паузу, чтобы дать Питеру последний шанс признаться, но парень просто отвернулся, — Вот записка за опоздание на физику. Передай Мисс Уоррен, что я сожалею, что задержал вас. Питер? — сказал он, когда подросток подошел к двери. — Надеюсь увидеть тебя сегодня на тренировке, хорошо? Не опаздывай. — Правда? — Питер в шоке оглянулся на него, — Я всё ещё в команде? — Да, правда, — Харрингтон на мгновение задумался о том, чтобы вышвырнуть его из команды после этого фиаско, но он не был настолько зол, чтобы отобрать у него и место в команде. — Спасибо, Мистер Харрингтон! — Питер одарил его улыбкой и вышел из комнаты более пружинистым шагом, чем прежде, хотя он все еще был гораздо более подавлен, чем обычно. Харрингтон криво покачал головой. Он признался себе, что перед щенячьим выражением лица Питера Паркера трудно устоять даже такому человеку, как он.

***

      Следующие несколько недель только усилили беспокойство Харрингтона. Питер пропустил своё первое задержание, заработав себе ещё одну штрафную неделю, телефонный звонок директора своей тетё и вторую запись в ОТД. Харрингтон больше не пытался читать ему нотации, хотя и испытывал сильное искушение. Это случилось не в его смену, и он втайне считал, что тренер Уилсон заслужил большую часть вины за то, что позволил ребенку уйти, не попытавшись остановить его. Серьезно, какой нормальный учитель это сделает? Однако после этого небольшого падения Питер, казалось, еще больше увлекся учебой. Его оценки и посещаемость снова выросли — все еще не так хорошо, как он был способен, но лучше, чем раньше. Тем не менее, его улыбки казались натянутыми, и он иногда смотрел в пространство с выражением печали и разочарования, как будто он потерял что-то важное. Обеспокоенный, Харрингтон несколько раз пытался поговорить с ним об этом, но он был раздражающе скрытен, нервно бормотал и говорил много, на самом деле ничего не раскрывая. Затем Питер снова исчез в ночь выпускного бала, оставив Лиз Тумс без пары. Пока студенты перешептывались и смотрели в её сторону, сама Лиз стояла в стороне, выглядя расстроенной и смущённой, окружённая небольшой, яростно защищающей её группой друзей. Харрингтон больше всего на свете хотел позвонить тёте Питера и узнать, где он, но это не было обязательным школьным мероприятием. Студенты могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Большинство из них приходили сами или их привозили родители. Учителя фактически не несли ответственности за тех, кто решил не посещать мероприятие, и технически не могло быть никаких последствий для тех, кто ушел раньше. — Срань господня! Харрингтон встревоженно вскинул голову и увидел, что у входа на парковку собралась большая группа ребят, возбужденно перешептывающихся и щелкающих телефонами. Харрингтон поспешил к ним, гадая, не пострадал ли кто-нибудь. — Это что, паутина? Серьезно? Какого чёрта… — Не могу поверить, что я тратила время на танцы со случайными парнями, которые мне даже не нравятся, когда Человек-Паук дрался с плохим парнем. О Боже… Он протиснулся мимо студентов и в ужасе открыл рот, когда ему открылся беспрепятственный вид на парковку. На стоянке валялись разбитые школьные автобусы, повсюду висели нити паутины Человека-Паука. Мысли о Питере Паркере вылетели у него из головы, он схватил телефон и набрал номер Джима Мориты. У директора почти случился сердечный приступ, когда он увидел это.

***

      На следующий день эта история была во всех новостях. Человек-паук уничтожил еще одного опасного злодея с безумным, слишком драматичным кодовым именем. Обычно Харрингтон просто закатывал глаза и шёл дальше. Это не было чем-то необычным для Нью-Йорка. На этот раз, однако, плохим парнем оказался не кто иной, как отец Лиз Тумс, который, очевидно, подрабатывал суперзлодеем и называл себя Стервятником. Лиз стала самой большой жертвой всего этого фиаско, внезапно вынужденная переехать в Орегон на последнем курсе. Харрингтон был её учителем на первом и втором курсах и даже больше того — тренировал её в академическом десятиборье. Он всё ещё помнил светящуюся гордость в её глазах, когда год назад он объявил её капитаном команды. Видеть, как она уходит вот так, под облаком позора и стыда, которые она не заслужила, было слишком ужасно, чтобы выразить словами. Харрингтон был свидетелем того, как дети проходили через некоторые действительно ужасные испытания: неожиданные подросковые беременности, которые переворачивали их жизнь вверх дном, бездомность, жестокое обращение, длительные битвы за опеку, иногда, родители внезапно были депортированы. Но то, что у студента оказался отец в качестве суперзлодея, казалось немного шокирующем. На мгновение он задумался, а стоило ли ему вообще оставаться в школе или работать в частном исследовательском центре, где он мог бы зарабатывать в два-три раза больше, чем сейчас. Он с привычной легкостью стряхнул с себя мрачные мысли. Вздохнув, он схватил телефон и быстро записался на приём к своему терапевту более позднее в тот же день, едва поморщившись от платы в 70 долларов. По-видимому, это была просто цена ведения бизнеса в Нью-Йорке.

***

      К октябрю в школе снова воцарилось подобие нормальной жизни. Больше не было никаких сообщений о суперзлодеях, околачивающихся в Квинсе, больше не пропадали дети, и ежегодная поездка первокурсников в Оскорп прошла без драк и шума. После всего, что случилось, Харрингтон обнаружил, что знакомая рутина учебного года нравятся ему гораздо больше, чем обычно. На Хэллоуин он решил выложиться на полную, надев пушистый костюм Винни-Пуха, который заставлял студентов смеяться до слёз и тайком фотографировать его весь день. Он знал, что в конечном итоге попадёт по меньшей мере в дюжину мемов, и только надеялся, что ни один из них не станет вирусным. Он был доволен, когда Питер смеялся громче всех. В последнее время парнишка, похоже, был в лучшем расположении духа. Его посещаемость все еще была неустойчивой, и его оценки все еще были не настолько высокими, какими должны были быть, но он казался более счастливым и нашел нового друга в лице ЭмДжей. В начале ноября школа получила известие, что они выиграли премию «STEM» от Департамента образования Нью-Йорка. По-видимому, она была выдана им из-за отличных результатов экзаменов в школе и из-за недавней победы в академическом десятиборье. Весь класс получил бесплатные билеты на экскурсию в технологический музей Старк Индастриз, что было удивительной возможностью. Экскурсии в Технический музей СИ были непомерно дорогими. Существовали цифровые лотереи, что давало небольшой шанс, но вероятность того, что кто-то действительно выиграет, была низкой. Харрингтон знал, что его ученики будут в восторге от этого. — У меня отличные новости, ребята, — объявил он в конце урока, — Благодаря выступлению нашей замечательной команды по десятиборью, город предоставил нам бесплатные билеты на экскурсию… — он сделал эффектную паузу, — в музей науки и технологий «Старк Индастриз»! — Что?! — Мистер Харрингтон, это потрясающе! — Мы едем в башню Старка! — Это правда? Харрингтон улыбнулся в ответ на возбужденный шум, впитывая в себя возгласы и крики их радости. Не каждый день ему приходилось доставлять такие новости. — А когда именно мы едем? — В следующую среду, — ответил Харрингтон, — у нас мало времени, поэтому мне нужно, чтобы вы все попросили своих родителей подписать разрешения и как можно скорее доставили их мне, хорошо? Он протянул бланки разрешений и, подойдя к столу Питера, на мгновение замер от удивления. Парень смотрел в пол с мрачным выражением лица, почти не реагируя на восторженную болтовню Неда о том, что он хочет увидеть копию дугового реактора. — Питер, всё в порядке? Флэш Томпсон громко фыркнул, сидя за несколькими столами от него. — Пе-эм, Паркер, наверное, просто беспокоится, что мы узнаем, что он симулировал свою стажировку. Питер поник ещё больше, а Харрингтон повернулся и бросил на Флэша унылый взгляд, почти жалея, что тот не сказал «Пенис» — Тогда у него был бы повод отчитать мальчишку за грязные выражения. — Питер не симулирует стажировку, Юджин, — резко сказал он, — Его тётя прислала официальное разрешение, подписанное людьми из СИ несколько месяцев назад. Как ты думаешь, почему я дал ему столько выходных? Он взглянул на Питера, который смотрел на него с ошеломленной благодарностью, игнорируя шепот: «Подожди, так он действительно там работает? Серьезно?» или «Может быть, это означает, что он действительно знает Человека-Паука!» Воспользовавшись минутным замешательством, Харрингтон положил разрешение на стол Питера и наклонился вперед, стараясь говорить шёпотом, потому что не хотел, чтобы его снова подслушали. — Задержись на секунду после урока, ладно? У тебя нет проблем, я просто хочу поговорить. Питер напрягся, несмотря на заверения. Харрингтон нахмурился, чувствуя, что здесь что-то не так. Питер боготворил Тони Старка. Для него было совершенно нехарактерно иметь такую неутешительную реакцию на эту возможность. Когда все ушли, Харрингтон одарил его самой доброй, ободряющей улыбкой. — Знаешь, ты можешь расслабиться. Я действительно не лгал, когда сказал, что у тебя нет проблем. Я просто удивлен, потому что думал, что ты будешь очень взволнован этой поездкой, но ты выглядишь очень подавленным. Это из-за стажировки? Ты уже был на экскурсии по музею? — Нет, не был, — с несчастным видом ответил Питер. — Тогда в чем проблема? Питер с беспокойством уставился на него, теребя рукава рубашки. Харрингтон терпеливо ждал. — Просто… э-э… Я там работаю, так что у меня уже есть удостоверение, чтобы войти, — наконец сказал парень, — Пятница — это ИИ, который управляет зданием — просканирует всех, когда мы войдем, и объявит уровень допуска. — Допустим, — сказал Харрингтон. — И это проблема, потому что…? И снова Питер заколебался, на его лице отразилось сомнение. — Эй, ты же знаешь, что бы ты мне сейчас ни сказал, я буду держать этов секрете, верно? Ты можешь мне доверять. Питер порывисто вздохнул, часть напряжения, наконец, вытекла из него при этом заверении. — Просто мой уровень допуска намного выше, чем большинство людей знают, — объяснил он, — Я там не просто обычный стажер, я личный стажер Мистера Старка. Он вроде как наставляет меня, наверно? Но да, Вы не можете никому рассказать об этом. Мы держим это в секрете, потому что он не хочет, чтобы пресса узнала, и именно поэтому я перестал говорить об этом каждые пять секунд команде по Десятиборью. Я работал с ним над некоторыми проектами. Лицо Харрингтона расплылось в довольной улыбке. — Это потрясающе, Питер, — сказал он, искренне радуясь за ребёнка, — Это звучит как прекрасная возможность. Я не сомневаюсь, что ты собираешься разработать несколько действительно инновационных проектов для этой компании, возможно, даже изменить мир когда-нибудь. — Правда? — Питер был поражен такой похвалой. — Конечно,— Харрингтон тепло улыбнулся подростку, — Ну же, давай будем реалистами. Это место для высокоэффективных студентов, но даже здесь мы оба знаем, что тебе не всегда бросают вызов, как это должно быть. Я стараюсь, и другие ваши учителя тоже; вот почему вы находитесь на пути одаренных и талантливых. Тем не менее, есть так много, что мы можем сделать, чтобы изменить учебную программу должным образом для таких детей, как ты, —  Харрингтон не упоминал о недавнем падении оценок Питера. Надеясь, услышав такую экспрессивную фразу, он сможет сделать это лучше и эффективнее, чем очередная лекция, — Я счастлив, что Тони Старк увидел в тебе потенциал, — продолжил он, — Рекомендательное письмо от него, вероятно, будет потрясающе смотреться на твоих заявках в колледж. — С-спасибо, Мистер Харрингтон, — сказал Питер, краснея от похвал. — К вашему сведению, ваши занятия всегда были довольно сложными. В хорошем смысле, я имею в виду. — Приятно это слышать.— Харрингтон улыбнулся в ответ. — А теперь о твоей проблеме. Если ты действительно не хочешь, чтобы кто-то знал твой уровень допуска, я вижу два возможных решения. Во-первых, ты должны поговорить с Мистером Старком перед поездкой и попросить его, чтобы его ИИ объявил более низкий уровень допуска в этот день- — Нет, ни в коем случае, я не хочу, чтобы мистер Старк знал, что я буду там на экскурсии, — тут же перебил его Питер. — Он, например, захочет заглянуть ко мне — он уже жалуется, что я редко захожу к нему в течение недели. И если Флэш скажет что-то, даже простое или глупое, Мистер Старк начнёт доказывать, что это не так и… О Боже, это было бы очень неловко и не очень хорошо, тем более мы должны держать это в секрете, что я его знаю. Вау подумал Харрингтон. Питер называл Тони Старка своим наставником, но этот тон в его голосе был слишком похож на то, каким обычно тоном подростки говорили о своих отцах. Из-за этого он еле сдержал удивление — Ну, твой второй вариант — отправиться в СИ рано утром. Вместо того чтобы идти в школу и ехать с нами на автобусе, мы можем просто встретиться с тобой внутри здания. Конечно, школе потребуется письменное разрешение твоей тети, но ты можешь приехать туда пораньше, пройти через сканеры и подождать нас. Никто не будет рядом, чтобы услышать объявление. — Да, похоже, это может сработать, — с облегчением сказал Питер, — Спасибо. — Без проблем, — тепло ответил Харрингтон. И тут ему в голову пришла тревожная мысль. — Но только одно. Ты, вероятно, очень хорошо знаешь СИ, если твой допуск настолько высок. Ты ходишь туда каждую неделю, так что, вероятно, знаешь людей, которые там работают. Разве я не прав? — Да, но в музее их не будет, — сказал Питер. — Я работаю в лабораториях. Скорее всего, мы не встретим никого из моих знакомых. Их не так уж много, потому что мистер Старк действительно старается, чтобы обо мне не узнало слишком много людей. Харрингтон недоумевал, почему, если это так, Питер так беспокоится, что Старк помешает их поездке и поставит его в неловкое положение. Это казалось немного нелогичным, но он решил пока не касаться этого вопроса. — Я хочу, чтобы ты помнил, что пока ты со мной, я отвечаю за тебя, — твердо сказал он мальчику, — Ты не можешь сбежать в лабораторию или бродить где-нибудь, где я не смогу следить за тобой. Тебе нужно держаться вместе с остальными одноклассниками и присутствовать при этом, хорошо? Мысленно и физически. — Да, я понимаю, — сказал Питер, выглядя немного смущенным, — Вам не о чем беспокоиться. Обещаю, это будет самое спокойное путешествие в моей жизни. Питер выглядел таким серьезным и искренним, когда говорил это, что Харрингтону даже не пришло в голову, что парень сглазил все дело, будучи таким наивным оптимистом. Позже, оглядываясь назад, он поймет, что это был момент, когда он должен был знать, что все обречено выйти из-под контроля. ... Продолжение следует... В следующей части: Его внезапно поразила чрезвычайность ситуации. Он неуверенно сжал руку, хватаясь за воздух для поддержки, чувствуя, что земля уходит из-под ног. — Господи, Питер, — выдавил он, слова эхом раздались в тишине коридора, — Ты всего лишь ребёнок! Как ты можешь человеком-пауком?