Дело без номера

– И зачем надо было фоткать, как я сидела на унитазе? Боже, не детские фото, а порнография, – я сидела на полу вокруг открытых альбомов с моими детскими фотографиями. Здесь я в детском садике на утреннике, заплаканная, в костюме грибочка. Как можно было додуматься дать роль гриба маленькой девочке. Тем более очень ранимой. А здесь миниатюрная русая девочка, с правым голубым, и левым жёлтым глазами обнимает какую-то звезду конца 90-х и упирается ему в пах головой. Боже. Я не сильно менялась за годы своей жизни. Бледная кожа, темные брови, нос с небольшой горбинкой, пухлые бледно-розовые губы и еле заметная родинка у правого виска всегда были со мной. С годами во мне менялся только характер. Лет до 10 меня было очень легко довести до слез, просто прикрикнув. После уже начал формироваться характер, я могла спокойно послать нахуй кого надо, спорила с тетей, которая меня воспитывала, высказывала свое мнения, и конечно ругалась с учителями. Не знаю почему, но многие учителя решили разом возненавидеть меня и говорить, что я ничего не добьюсь. Некоторые одноклассники и параллель унижала, гнобила и чмырила. Но слава богу это закончилось. Меня воспитывала тетя, потому что мать с отцом лишили родительских прав за вечные пьянки. После оформления опеки на мою тетю, мать не успокоилась. Вечные звонки, содержащие оскорбления и проклятья. Это сильно пошатнуло мою психику. Мать до сих пор звонит, когда пьяна, и высказывает свое мнение об отце, а я слушаю. Не знаю почему. А отец вообще не хотел меня, и ушел, но через некоторое время вернулся для моего воспитания, так как считал, что моя мама вырастит из меня ничтожество. И с того момента они начали пить запоями, они могли длиться по нескольку недель, потом 2-ух дневный перерыв и опять. Даже не знаю, чтобы было, не забрав меня тогда тетя. Она заменила мне мать, и я до сих пор с ней общаюсь. Именно она присвоила мне любовь к детективам и, считай положила этому начало. После недолгой возни в своих воспоминаниях, я наткнулась на черно-белую фотографию в конце альбома. На ней были изображены 8 детей, и один из них был похож на меня. На заднем плане был какой-то старинный замок или что-то типа него. Все улыбаются, видимо счастливы, но кто это. Обычно я помню, кто был на фото со мной. Либо дальний родственник, либо ребенок, с которым я общалась в садике. А этих 7 ребят, хоть убейте, не помню. Ну и хрен с ними. С кухни раздался звонок телефона. Звонил незнакомый номер. Я подняла трубку. – Алло, привет, это Эллисон, – ах, Эллисон. Ей повезло, обычно я не беру незнакомые номера, – Ты сегодня зайдешь? Я на сегодня освободилась, – пролепетала она. Что ж, я как раз хотела это сделать. – Привет, да, да, я сегодня зайду. Ко скольки мне подойти? – спросила я, закрывая и складывая на место альбомы. – О, да во сколько тебе удобно. Виски пьешь? – мне нравится этот вопрос. Предвкушающий. – Да, любой, – ответила на интересный вопрос я. – Отлично, тогда до встречи, – сказала Эллисон и повесила трубку. Я вышла в коридор, где стоял шкаф с зеркалом. Слегка стертая нюдовая помада, отсутствие теней и хайлайтера. Не очень презентабельно. Надо исправить, все таки в гости иду. Спустя минут 20 в зеркало смотрела девушка в темно-зеленом платье без рукавов, чуть ниже колена. Нюдовые тени с такими же блестками на глазах. Больше всего выделялась красная помада. Надо выебнуться. И все равно на последствия. Я вышла из подъезда и села в свою машину. Включить навигатор все равно пришлось, потому что оказывается, дорогу я не помню. Проезжая мимо домов, в одном из котором по любому счастливая семейка вместе со своими детишками собираются на прогулку, я думала о предстоящей пьянке. Но вспомнила про существование Пятого. Наглого, грубого, но достаточно сексуального парня. Ему на вид лет 16, а я говорю о его сексуальности, черт. Это недотрах навлекает меня на такие мыслишки. Нет, Шарлотта права, мне нужен мужик. От мыслей о соблазнении Пятого меня отвлек мужик, находившийся сзади меня, который просигналил мне. Какого хера ты мне сигналишь, сволочь?! Если ты торопишься, объедь меня, сука, тут вообще-то человек дорогу переходит. Я уже подъехала к дому семьи Харгривз, и стояла у дверей. Постучав три раза, услышала за дверью шаги. – Привет, Агата, – поприветствовала меня Эллисон и обняла. – Привет, – сказала я. Девушка взяла меня за руку и повела через большой, что это вообще, холл. Пройдя, я увидела большую просторную комнату, но достаточно пустую. По центру стоял диван, напротив него стойка с несколькими стульями. Большой камин и над ним... портрет Пятого. Не думала, что его любят настолько сильно. – Садись сюда, – она показала рукой на стул около стойки, а сама подошла к бару. Всегда хотела иметь у себя дома бар, блин, это же так круто. Эллисон достала какую-то бутылку, видимо с виски, разлила его по бокалам и протянула один мне. – Я здесь ненадолго, уеду после похорон, – сказала она, попивая алкоголь. – Чьих похорон? – сказала я, нахмурив брови. – Отца. Он умер, – я уже хотела высказать свои соболезнования, как Эллисон остановила меня, вытянув ладонь, – Не стоит. Он был не очень хорошим. Приютил 7 детей и воспитывал как каких-то животных, – сказала она, сделав еще один глоток дорогого виски. – Так вы неродные, – из моих уст это звучало больше как утверждение, нежели вопрос. – Ты абсолютно права. И это скорее к счастью. Я уехала отсюда, как и все, кроме Лютера. Он был самым старшим и думал, что очень дорог отцу, – произнесла Эллисон. Со старшими часто так бывает. А как итог, младших любят больше, – Я переехала в другой город, вышла замуж и родила дочь, Клэр, построила карьеру актрисы, – она хотела продолжить, но ее перебил чей-то голос. – Эллисон, а ты не видела мой... А, привет, – на меня смотрел очень крупный, очень крупный парень выше меня, наверно на 3 головы, – Я Лютер, – он протянул мне руку для рукопожатия, я ответила тем же. Да он своими руками Титаник смог бы утопить. – Агата, – продолжая пожимать руку, сказала я. – Лютер, ну что ты так долго, мать вашу? О, а это кто? – задал вопрос, вошедший в комнату парень, я бы сказала мужчина, который в любой момент готов рубить голову, только команду дай. – Диего, это Агата. Моя подруга, – показав на меня рукой, ответила Эллисон. Я, сидя к нему полубоком, помахала рукой. А Диего тоже ничего. – Так, мне сейчас не до этого. Лютер, ну я же тебя просил! – грозным взглядом посмотрел Диего на своего брата, чуть склонив корпус вперед. – Да подожди ты! – бросил Лютер в сторону Диего, – Эллисон, ты видела мой телефон? – Он лежал у тебя в комнате, а где он сейчас, я понятия не имею, – сказала Эллисон, подливая нам обоим виски. Лютер с Диего ушли на второй этаж, попутно крича друг на друга. Прошло некоторое время, мы выпивали, смеялись как кони, я рассказала ей про своего говно-бывшего, который мне изменил. Она сделала вердикт, что он пидарас, и я с ней согласилась. Мы хотели включить музыку и потанцевать, но в дверь вошли двое людей. Молодая девушка держала в мясо пьяного или обкуренного мужика с длинными волосами и татуировками на груди, руках, и где еще, я знать не хочу. – Боже, Клаус, ты как всегда, – сказала девушка, бросив мужчину на диван и выдохнув, – Сколько раз тебе говорили бросить эту хрень, а ты: "Нет, я не хочу их видеть, я боюсь", – произнесла она, пародируя его голос, – О, у нас гости? Привет, я Ваня, – девушка протянула мне руку, – А ты? – Агата, – сказала я, взяв протянутую руку и пожав ее, – Очень прия... – хотела договорить я, но меня перебили. – Срочно, конец света через 10 дней! – в дом вбежал запыхавшийся Пятый, обращаясь к семье, – А ты здесь что делаешь? – заметив меня, он пришел в ярость. Какой еще конец света? Он тоже принимает? – Какой конец света, Пятый? – задала логичный вопрос Эллисон своему младшему брату. – Еще раз спрошу, что она здесь делает?! – видимо я не должна была этого слышать. – Пятый, милый, привет, – решила поиздеваться я, без этого никак, – Как поживаешь? Ну не сердись ты так, я тебе не помешаю, – кокетливо произнесла я, повернув голову к Пятому. – Да заткнись ты, – сказал он, сев на ноги Клауса, – Где все? – спросил у девочек Пятый. – Лютер, Диего! Идите сюда, живо! – крикнула Эллисон, глядя на второй этаж. Через несколько секунд из коридора показались они. – Чего тебе, Эллисон? – в своей манере спросил Диего. – Конец света через 10 дней, нам надо спасти мир, – произнес Пятый, посмотрев на всех и задержав взгляд на мне. И мне кажется быть меня здесь не должно.