Дело без номера

– Чай, кофе? Потанцуем? – я подошла к шкафчику, где лежала вся подобная хрень. – Кофе, черный, – кратко и ясно ответил Пятый, садясь за стол. Поставив закипать чайник, я насыпала чайную ложку черного молотого кофе в стакан, а моя персона выпьет вина. Куда без него. – Сахар? – спросила я, не поворачиваясь к Пятому. – Нет, – он подошел к уже закипевшему чайнику и заварил кофе. Я достала из нижнего шкафчика бутылку красного сухого и налила половину бокала, – Да ты алкоголичка, – сказал Пятый. – Че сразу алкоголичка? Ты вообще, вон, старый маразматик, – я повернулась к нему лицом с бокалом в руке и отпила. – Мне всего 58. И вообще, это мой ментальный возраст, – возмущался Пятый, – Неплохо, – сделал итог парень, отхлебнув напиток. – Расскажи, как ты попал в Комиссию, – попросила я Пятого и села за стол. – Тебе действительно интересно, – как-то уныло сказал он. Я кивнула, – Ладно. Прожив в постапокалипсисе большое количество времени в гордом одиночестве, питаясь тараканами, я не сошел с ума. Это успех. В один прекрасный день, я сидел с Долорес, никого не трогал... – Долорес? Ты же сказал, что был один, – сказала я. Пятый шумно выдохнул и продолжил: – Мы были с Долорес 30 лет вместе, и ты мне еще что-то говоришь? Продолжу, и неожиданно для меня рядом со мной появляется Куратор и говорит, что очень давно наблюдает за мной, и предлагает мне устроиться работать в Комиссии. У меня будет свое жилье, доход и все необходимое. Ну, я согласился. Долго работал, убивал людей по заказу и стал лучшим киллером в Комиссии. Но потом, это кстати было в день убийства Кеннеди, я решил вернуться домой и предотвратить конец света. И с того дня Куратор охотится за мной, – закончил Пятый, почти допив кофе. – День убийства Кеннеди был недавно, в новостях говорили, то есть ты здесь недавно? – задала вопрос Пятому. – Да, так и есть, – произнес Пятый. Допив вино, я помыла бокал и поставила горлышком вниз на заранее подготовленное полотенце. – Ты можешь спать на диване или на полу в коридоре, – я улыбнулась и оперлась поясницей о кухонный гарнитур. – Я буду спать с тобой, – произнес Пятый. Ничего себе заявление. – Нет, – кратко и, вроде бы, ясно ответила я. – А тебя никто не спрашивал, малышка, – Пятый ухмыльнулся и поставил чашку в раковину. – Ты находишься у меня дома и командуешь мной. Вопрос. Ты охренел? – спокойно произнесла я. Я направилась в гостиную, Пятый пошел за мной. – Нет, принцесса, я не охренел, но судя по рассказам твоей подруги, как ее там? Шарлотта, ты одинокая бродячая собака, давно не ощущающая мужского внимания, даже обычных обниманий, я решил это исправить. Поэтому я буду спать с тобой, в одной кровати, под одним одеялом, – загадочно произнес Пятый мне на ухо. Сволочь. – А ты 30 лет был с не пойми кем, может это плод твоего воображения или же кукла. Тебе вообще кто-нибудь давал? – я остановилась и повернулась к парню. – Давал, и не раз, спасибо за беспокойство, – произнес Пятый, смотря мне в глаза, – И вообще, если ты в очередной раз, когда я проявляю к тебе внимание, не скажешь, что тебе пора, я избавлю тебя от такого чувства, как недотрах. Сколько у тебя не было секса, 3 года? – он решил давить на больное? Ну не тварь ли? – Вообще-то 2, – исправила его я. – Тем более, малышка, – шепнул он мне на ухо. Опять. – Я же говорила, будешь приставать, получишь по яйцам. Тем самым, которыми ты так дорожишь, – так же тихо сказала я ему в ушко, поднявшись на носочки и сложив руки на груди. – Ты умеешь готовить? – неожиданно спросил у меня Пятый. – Эм... Ну, да, умею, – ответила на вопрос я. – Приготовь мне что-нибудь. Хотя нет, не что-нибудь, а пасту. Любую, – сказал он. Ну нихера себе. Нет, пасту я то приготовлю. Она у меня даже получается. Но не думала, что Пятый ест что-то, кроме кофе. – А что мне за это будет? – спросила я. Ну я же не буду это просто так делать. – Я развлеку тебя, – сказал Пятый. Не очень, но ладно. Я прошла на кухню и начала искать необходимые ингредиенты. Что там надо то. Буду готовить карбонару, отлично. Спагетти, бекон, яйца, пармезан, сливочное и оливковое масло, чеснок, соль и черный молотый перец. – Карбонара? Не плохо. Только если ты думала, что так просто будешь ее готовить, то ты ошибаешься, – тихо сказал Пятый. В смысле, блять? То есть я тут свои булки буду напрягать, чтобы прокормить его задницу, а он мне еще мешать будет? Пиздец. Я поставила варить макароны и стала нарезать бекон. Пятый подошел сзади и положил свои руки мне на талию. Кажется я поняла, как он будет мешать. Дорезав бекон я раздавила ножом чеснок и добавила к нему. Тем временем руки Пятого забирались мне под рубашку, в которой я была весь день. Сука. – Ты на правильном пути, малышка, – томный шепот у моего уха. Черт. Я положила бекон на разогретую сковороду. Он одной рукой расстегнул пару верхних пуговиц моей рубашки. После приготовления бекона я убрала из него чеснок. – Молодец, – прошептал Пятый на ухо, опустил свои губы на шею и оставил влажный поцелуй. Я уже хотела откинуть голову назад от удовольствия, но вспомнила про бекон. И про нашу с Пятым игру. Проиграть я не должна. А так хочется. Я отделила желток и белок у 3-х яиц, и к белкам добавила одно обычное, взбила венчиком и добавила 2 столовые ложки сыра и поперчила. Пальцы Пятого добрались до края кружевного лифчика и провели по ней пальцами. – Принцесса, поперчить надо было взбитые яйца, а не всю эту смесь, – прошептал Пятый. Лица его я не видела, но чувствовала, как он улыбался. Спагетти приготовились, откинув их на дуршлаг, я оставила примерно 300 миллилитров от воды, в которой они варились. Тем времени Пятый оставил смачный засос на моей шее, отодвинул ткань с плеча и перенес свои губы туда. Добавив готовые макароны в сковороду к бекону, я включила огонь и добавила столовую ложку сливочного масла, так же смесь яиц. – Крошка, ты забыла добавить оливковое масло и соль в спагетти в начале, – нежным шепотом сказал Пятый. – Поему ты мне раньше не сказал? – говорить мне удавалось достаточно трудно. – Я был занят другим делом, – тихо произнес парень. Его рука переместилась на ремень моих джинс. Я и так еле стоны сдерживаю, а он еще и туда лезет. Убавив огонь, я стала медленно помешивать. Нужно делать это примерно минуту, чтобы яйца не сварились. Пятый расстегнул ремень и пуговицу моих джинс и немного забрался под ткань. Мое тело заметно напряглось. Соус уже почти загустел. Пятый скинул ткань рубашки с другого плеча и целовал там. Знал бы он, насколько шея и ключицы эрогенные зоны. Хотя ему лучше не знать, а то при любом случае будет бросаться их целовать. Паста уже готова, выключив огонь, я потянулась за тарелками, но Пятый перехватил мои руки и достал сам. – Ты все правильно сделала, малышка, молодец, – сказал он, накладывая себе и мне, все так же находясь сзади, – Но, будь добра, не лишай меня своих стонов, – прошептал он. – Еще чего, – произнесла я, забирая у него из рук тарелку с содержимым и садясь за стол. Парень сделал тоже самое, но сел напротив меня. Попробовав мое произведение искусства, он начал кивать головой. – А ты не так безнадежна, – сделал вывод он. Ну, хоть на этом спасибо. Я поправила рубашку и застегнула пуговицы, и на джинсах, и на рубашке. – До этого было лучше, – возмущенно сказал Пятый, попытавшись сделать разочарованное лицо. – Естественно, – произнесла я и попробовала пасту. Неплохо. Пятый прав, я не безнадежна. Дальнейший недо-ужин мы провели в тишине. Под конец трапезы, я спросила парня: – Ты обещал меня развлечь, – сказала я, сложив руки в замок. – Ты умеешь играть в карты. В дурака? – спросил меня Пятый, откинувшись на стул. Меня смущает этот вопрос. – Умею, – аккуратно произнесла я. – Так, карты я видел у тебя в гостиной, – он переместился туда. Ну а без всяких этих выкрутасов дошла туда пешком. Пятый уже сидел на полу и ждал меня. – Будем играть в карты. На раздевание, – неожиданно выдал Пятый. – И думаешь я соглашусь? – спросила я. Не то что я не хочу, просто интересно. – У тебя нет выбора, малышка. Если выиграю я - снимаешь вещь ты, аналогично с тобой, а если ничья - снимаем оба, – проговорил правила Пятый. – Не боишься остаться голым? – я ехидно улыбнулась. Помню, всю жизнь хорошо играла в дурака, особенно в детских лагерях. – Должна бояться тут ты, – так же улыбнулся Пятый, только в его глазах я видела танцующих чертей. – Раздавай, – я села напротив него в позе лотоса. Он раздал карты. Мне показалось, или свет стал более тусклым. – На тебе королей, – сказал Пятый, кидая мне четверку. Пиздец, первая игра, а я уже проиграла, – Снимай... Дай ка подумаю... – для вида он потер рукой подбородок. – В смысле подумаю. Ты не говорил, что победитель выбирает, что снять, – произнесла я, собирая карты в ровную стопку и перемешивая. – Да, не говорил, но это так, – он пошло улыбнулся, – Рубашку, – кратко и ясно. Но только я слушаться не собираюсь. Я сняла носки, – Я сказал рубашку, – грубо проговорил Пятый. – А я хочу носки, – так же кратко ответила я. – Сучка, – прошептал он, будто я не услышу, – Раздавай, – вы посмотрите, обиделся он. какие мы ранимые, твою мать. В этот раз была ничья. – Ну, так уж и быть, выбирай, – сказала я Пятому, а то неприятно видеть его с грустным лицом. – Мое мнение не изменилось. Рубашку, – он кивнул головой на меня. Я медленно, смотря ему в глаза, расстегивала рубашку. Открылся на черно-красный лифчик. Я отбросила рубашку на спинку дивана. Пятый сглотнул. – Снимай пиджак, – произнесла в ответ я. Он будто вышел из транса и, ухмыляясь, снял его, – Раздавай, – я передала ему колоду карт. Теперь проиграл он. – Галстук, – произнесла я. На удивление, Пятый послушался и снял именно галстук. Еще одна партия, и я проиграла. Не знала, что Пятый так хорош в картах. Да по-любому, не только в картах. Так, о чем я думаю. – Ремень, – в этот раз я послушалась. Мне кажется, или на нем изначально было больше одежды, чем на мне. В этот раз проиграл он. – Рубашку, – его руки потянулись к краям рубашки, – Стой, – он поднял голову, – Я хочу ее снять. Сама, – он пошло ухмыльнулся. – Вперед, – он положил руки в стороны. Не знаю почему, но я решила аккуратно подползти к нему. Все это время он смотрел на меня, изучал. Уже подойдя к нему, я расстегнула первую пуговицу. Наши лица находились близко к друг другу. Слишком близко. Вторая, третья. Мне открывался вид на накаченное тело. Расстегнув рубашку до конца, моему взору открылся пресс. Конечно, у тела подростка редко встретишь ярко выраженный кубики, но тут они были видны. Он явно старался. Дальше он сам ее стянул со своих плеч. Я пересела на свое место. Дальше была ничья. Я, как самая умная, попросила его снять гольфы. – Джинсы, – попросил он и ухмыльнулся, – Потом спать, – звучало как приказ. Мне кажется, потом он просто не выдержит. И я тоже. Стянув с себя джинсы, я встала и пошла в комнату. Просто встала и молча ушла. Я слышала, как Пятый шумно выдохнул. Сходив в душ и переодевшись в спальную рубашку, я легла в постель. Пятый тоже пошел в душ, но дожидаться, пока его персона помоется я не стала. Пока я была в своих развратный мыслях, я решила завтра взять больничный, потому что конец света совсем близко, а для спасения мира мы сделали абсолютно нихрена. Взяв телефон, я написала недо-боссу, что неважно себя чувствую и завтра не прийду. – Кому пишешь? – раздался голос над ухом. От Пятого приятно пахло мятным гелем для душа. – Боссу, что возьму отгул завтра, – объяснила я ему и положила телефон на тумбочку. – Ясно, – тихо сказал он и лег в постель. Я уже проваливалась в сон, как почувствовала руку на своей талии. И в такой позе мы уснули. Меня разбудили лучи солнца, светящие мне на лицо. Сука, это так бесит. Пятый мирно сопел, все еще держа меня за талию. Я попыталась аккуратно поднять его руку и уйти. Почти я это сделала, но Пятый притянул меня к себе. – Еще 5 минут, – сказал Пятый мне в макушку. – Пятый, отпусти меня, – я вырвалась из его объятий и пошла ванну. После мы позавтракали и решили наведаться к его семье. Надев темно-зеленый брючный костюм с телесной рубашкой и сделав какой-то не понятный хвост на голове, Пятый телепортировал нас в академия. Она встретила нас запахом свеже-приготовленной овсянки и кофе. – В этом доме, что, есть нормальный кофе? – Пятый сразу бросился на кухню, где во всю орудовала Эллисон. – Я вчера купила. Кстати, где ты был? – задала вопрос своему младшему брату она. Эллисон обернулась и увидела меня. И, видимо вспомнив вечер в Комиссии, она ехидно улыбнулась, – Все понятно, – протянула она. – Я оставлю тебя наедине со своей больной фантазией, – сказала я, подходя к стойке, – Здравствуй, – я села на стул. – Привет, есть будешь, или вы уже поели? – она выделила "вы" и ухмыльнулась. – О, братик, – сказал Клаус, вошедший в комнату. Стоп, он что, трезвый? – Клаус, ты не обкуренный? – спросила его я. – О, и Агата тут. Привет. Мне кажется, или у Пятого появилась подружка, – он обращался к Эллисон. – Вы сговорились? – перебил их Пятый, попивая кофе. – Нет, Пятый, мы смотрим правде в глаза. Вы тогда в кабинете добывали информацию от Комиссии или камасутру изучали? – Эллисон снова ухмыльнулась. – Они что, пере... – Клауса перебил Пятый: – Нет, тема закрыта, – грубо сказал он, – Позовите всех, – сказал он им. Эллисон пошла на второй этаж, а Клаус в глубь первого. – Подойди, – попросил меня Пятый. Нет, приказал. Я подошла, а он притянул меня к себе, целуя в шею. Сука, нахуя, почему именно здесь. – Пятый прекрати, – он не слушал. Провел дорожку из поцелуев от шеи до скул и впился губы. Я ответила на жадный поцелуй, впустив руку ему в волосы. Он отстранился от меня и продолжил пить кофе. На губах у меня была нюдовая помада, но она смазалась и тоже была на губах Пятого. Я взяла сухую салфетку, другой не было, и стала вытирать остатки помады с губ Пятого. Он внимательно смотрел мне в глаза, потом наклонился к уху и прошептал: – 3:2, в мою пользу, малышка, – видимо, он засчитал еще вчерашний вечер, – Ты проиграешь, – сказал он. – Это мы еще посмотрим, – прошептала я в губы Пятому и выкинула салфетку. Через некоторое время собрались все ребята. – Ну и что мы будем делать? – спросил Диего Пятого. – Знаете, нужно осмотреть дом, в особенности кабинет отца, – сказал Пятый и посмотрел на всех. – Мы с Лютером это уже сделали, он искал отчеты, которые отправлял отцу, когда был на луне. Он их даже не открывал, – произнес Диего и сложил руки на груди. – Еще более тщательно, остальные осматривают свои комнаты и коридоры, – все начали расходиться, – А ты, Агата, идешь со мной в мою комнату, – произнес он и пошел к себе. Зайдя в его комнату, я увидел небольшую кровать, шкаф и исписанные какими-то уравнениями стены. – Что это? – спросила я Пятого. – Это мои расчеты, я пытался выяснить, кто станет причиной конца света, – сказал он, осматривая свои записи на столе, – Остались только 4 человека, у меня были варианты их убить, но Лютер запретил мне это делать. Представляешь, мне кто-то что-то запрещает, – он ухмыльнулся и тихо засмеялся. – Убивать невиновных людей не выход, – произнесла я, осматривая шкаф. В нем были одинаковые рубашки с пиджаками и пара обуви, в которой вечно ходит Пятый. – Лютер так же сказал, – проговорил парень, перебирая бумаги на своем столе. – Почему ты думаешь, что отец мог спрятать что-то в комнатах? – задала вопрос я Пятому, осматривая верх шкафа. Много пыли, кроме нее ничего больше. – Все разъехались, кроме Лютера, я пропал, поэтому это отличная идея что-то запрятать, – сказал он, разобрав свою постель. Я решила заглянуть под ковер. Это очень верное решение. – Пятый, иди сюда, – подозвала я его. – Что такое? – он присел на корточки и посмотрел туда, куда я показываю рукой. Там была щель между деревяшками, было похоже на какой-то тайник. Я попыталась его открыть и доска поддалась. В куче пыле лежал предмет прямоугольной формы. Я достала его и передала Пятому. Он сдунул с нее пыль и осмотрел. – Это шкатулка, и она тут очень давно, – сказал Пятый. Я отобрала ее из его рук и посмотрела на замочную скважину. Она была очень маленькой. Тут я вспомнила про подвеску в виде ключа, которую мне подарил Пятый. На его же счастье, я его сегодня надела, хоть и не нашу такие вещи. Взяв ее в руки, я всунула ключ в отверстие и повернул. Поддалось. Шкатулка открылась и внутри лежало кольцо. Старинное, золотое с небольшим красным рубином. – Где ты взял эту подвеску? – я посмотрела на Пятого. Он, мягко говоря, был в шоке. В ахуе, если на то пошло. – Эм... Оно лежало в сервизе несколько десятилетий, отец говорил никогда его не трогать, иначе бошки нам оторвет. Думаю, с того света он не сможет это сделать, – он достал кольцо из шкатулки и покрутил его в руках. Вышел в коридор и позвал ребят. Все собрались около комнаты Пятого. – Что случилось? – спросила Ваня. На мое удивление, она тоже здесь. – Кольцо, оно было в шкатулке, которая была в полу в комнате Пятого, – сказала я. Все перевели свой взгляд с Пятого на меня. – Кто-нибудь знает, чье оно? – спросил всех Пятый. Я внимательно рассмотрела кольцо и вдруг поняла: – Это кольцо моей матери...