Спасение

- Какое такое наслаждение? А как же мы? - Никифор, ты не султан, поэтому тебе никогда это не светит. - Что это не светит? Кому это не светит? Это мне не светит? - недоумевал Гнездилов. - Карим сказал очень странную фразу: "надеюсь, кнутом мне не прийдёться воспользоваться". - Кнутом? Он о лошади? - опешил "Гнездо". - Может быть, он о том наслаждении, за которое в тюрьму садят, а может, и вправду, о лошади.... Только вот почему ночью? - Так давай амрестуем его! Возьмём с подличным! - Ты не полицейский. - Как это? - Заткнись! - провёл Максимов линию большим пальцем под головой. - Понял. - У Карима есть гарем. Завтра меня туда переведут. - Как это? А как же я? - Послушаю о чём наложницы говорят. - Какие ножницы? О чём говорят? * * * Наташа шла к Кариму, как на каторгу. Но уж лучше каторга, чем это. Даниф постучалась. - Заходи. - Удачи, Наташа! - сказали служанки и ушли. Наталья медленно вошла. Всё тело дрожало, а сердце готово было свалить нахер. - Разденься! Кречет стояла в оцепенении. - Не хочешь? - ... - Тогда подойди и поцелуй меня! - ... - Ладно! Обойдёмся пока без кнута. Пой! - ... - Пой! В глазах у певицы потемнело и она упала в обморок. Очнулась уже у себя в комнате. - Где я? - Ты потеряла сознание и тебя принесли сюда. * * * - Наложницы оказались не лучше бабушек у подъезда. - сказал Макс. - А в "Великолепном веке" наложницы красивые... - И тут тоже красивые и молодые, просто обсуждают друг друга, как бабушки у подъезда. Не завидую нормальной девушке, угодившей туда... Зато я узнал много чего нового. Наташу певицу поливают грязью, но больше всего им нравиться обсуждать то, что Наташа упала в обморок прямо у Карима в ночь любви. - Значит, не подсадим его на восемь лет... - вздохнул Игорь. - Я уверен на все сто, что Наташа, которую мы ищем, здесь. Остаёться только встретиться с ней, убедить её бежать и, собственно, бежать. - Я с ней поговорю! В этом я просфестионал! - Да. Прям как Карим - любая от тебя в обморок упадёт. - Ты меня не подсадишь! - Здесь тебе грозит только смерть, если вдруг кто-то узнает, что ты никакой не Никифор Акакиевич Степанов, а хреновый полицейский Игорь Николаевич Гнездилов. - Я лучший подлицейский в обделе! Это ты без своей блохофермы - никто!