Неукротимый: Зов Матушки-Руси, или сказ о том, как завести мужа, просто угостив его однажды

      Восход солнца разбудил петухов. Они громко закричали "Ку-ка-ре-ку!", призывая людей, видящих пятый сон, к работе. Деревня, не взирая на петухов, продолжала спать. Крестьяне только-только потирали глаза, а большинство их ещё не открыло – ленилось. А ведь вокруг даже природа не успела проснуться…       Ёжики, переваливаясь с бочка на бок, бежали в свои норки, неся на спинах спелые румяные яблочки; филины, ухая, прятались в дуплах; мышки-сони, наевшись на полях, убегали в норки, пока последний филин их не съел. Нужно было спешить! Первые солнечные лучи уже показались из-за горизонта, а небо окрасилось в цвет спелой малины, который плавно переходил в светло-розовый. Тёмная синева уходила на запад, уступая место приходящему дню.       Природа тоже только просыпалась. Цветы на поле медленно раскрывали свои нежные лепестки, открывая пчёлам пути к своим сладким сердцевинкам. Солнце нежно касалось листьев деревьев, заставляя их казаться ещё более зелёными, чем они есть на самом деле. На их ветки садились ранние птахи и начинали чистить пёрышки. Поле, усеянное рожью, медленно пошатывалось из стороны в сторону под силой лёгкого ветерка, а колосья красиво переливались золотом в свете восхода. А внизу ютились домишки, такие одинаковые, но разные одновременно. У одного крыша покосилась, а у другого ставни расписные. Чуть дальше стояла белая церквушка, золотой купол которой начинал поблескивать в первых лучах дня. Красота-то какая…       - Вацла-ав! – пронёсся женский крик на всю деревушку. – Где этот негодяй?!       Из окна белого боярского дома выпрыгнул молодой юноша с длинными чёрными волосами, даже не завязанными. Они просто лежали на плечах и спине юноши. Он держал под мышкой маленький узелок с пирожками и сладостями, а так же кувшином медовухи – любимого алкогольного напитка, который был на редкость вкусным. Он поправил красные сапоги на ногах и побежал прочь от деревни, прямиком к реке.       Пришлось придерживать подол женского сарафана, чтобы тот не мешал бежать. Правда, бусы на шее больно били по лицу и ключицам. Но Вацлав бежал вперёд. На его бледном лице сияла нагловатая улыбка.       - Доброе утро, Вей Усянь! Доброго утра, Вей Ин! Беги, беги, мы их задержим! – то и дело высовывались из окон парни и девицы, мальчишки и девчонки совсем юных лет.       - Всем доброе утро! Спасибо! Всех люблю! – кричал парнишка направо и налево, улыбаясь. Да, это был никто иной как наш Вей Усянь. Правда, здесь он имя выдумал. На самом деле его звали Вацлав.       Он любил заводить новых знакомых, поэтому, не взирая на то, что находился в семье баринов, подружился со всеми своего возраста и детьми в этой деревушке, поэтому знал, что они точно задержат его брата и дядю. И люди действительно выбежали на улицу, начав всячески останавливать другого юношу в рубахе и его родителей, пока Вацлав убегал прочь.       Спросите, почему Вей Усянь был в женском сарафане и с бусами? Он украл их у сестры. Вообще, она была крайне доброй девушкой и никогда не злилась, если этот несносный мальчишка у неё что-то ворует, вот и сейчас снова останавливала родителей и брата, ссылаясь на юный возраст братишки. Бусы он тоже "одолжил" у неё на время. А вот причины для такого облачения не было. Вей Ину просто так захотелось. Ему было мало разборок по вечерам, где его ругали фактически за всё. Причём, ладно, если он действительно провинился – украл курицу, или приставал к девушке, уговаривая пойти искупаться, но иногда его действительно ругали за то, что он не совершал. Его могли поругать за то, что он якобы своровал еду у соседей, хотя так на него донёс подчинённый, спутавший его с кем-то. На самом же деле Вацлав каждый день убегал в своё укромное местечко у реки. Он решил, что станет музыкантом, поэтому сделал себе флейту и теперь учился на ней играть, поэтому времени на то, чтобы приставать к другим, у него не было.       После десяти минут ходьбы по лесу, он вышел к реке. Посреди тёмно-зелёного леса тянулась длинная широкая голубая лента рек, поток в которой ни на минуту не останавливался, даже когда вся природа засыпала спокойным и безмятежным сном. Он всё бурлил и бурлил, как будто что-то его всё время волновало, заставляло переживать. Бывало, что из неё, прямо на берег, выпрыгивала рыба. Однажды Вей Ин принёс такую домой, а ему не поверили, что он сам её поймал. Ну, что, собственно, было правдой. Вот и сейчас он пришёл к своему любимому бережку, который был покрыт густой мягкой травой, и на котором лежали несколько камней размером с подушку. Он сел около одного такого камня и начал раздвигать более мелкие. И вот, после его стараний, в его руках оказалась красивая чёрная флейта с красной кисточкой на конце. Осмотрев инструмент, Вацлав улыбнулся и приложил один конец к персиковым губам, и по берегу потекла тихая и красивая мелодия.       С веток полетели птицы, а дикие голуби закричали в вышине. Дурная примета… А Вацлав будто не видел этого. Он всё продолжал играть. Тщательно следя за своими пальцами, чтобы не прошло ни единого фальшивого звука. Когда, наконец, мелодия завершилась, паренёк улыбнулся и положил её около камня. Он завязал волосы красной лентой на затылке и развязал свой узелок. А там было всего понемножку: немного хлеба, немного сахарных петушков и три баранки с маком. Вей Усянь вытащил затычку у кувшина с медовухой и с удовольствием приступил к трапезе.       Да, ему можно только позавидовать… Никуда идти не надо, на званные ужины не зовут, только иногда старший брат Будимир забирал его на обучение боевому искусству, или дядя на очередную процедуру воспитания. Хочешь – ходи и играй с детьми, хочешь – уходи к реке, тебя никто искать не будет.       «Вообще, было бы здорово уехать куда-нибудь, - размышлял Вей Ин, глядя на небо и уплетая баранку, - куда-нибудь далеко, чтобы дядя и Будимир поволновались. А вот сестрицу Любушку взять с собой… Да, её взять, чтобы Будимир и дядюшка поволновались».       Погрузившись в раздумия о том, какими бы были дальние страны, Вацлав не заметил, как съел уже вторую баранку, поэтому он принялся за сахарного петушка, засунув его за щёку. Он растянулся на траве, согнув одну ногу в колене, а вторую закинув на неё. А чтобы лежать было мягче, Вей Усянь положил под голову руки. Его бледно-серые глаза смотрели в небо, которое с одной стороны всё ещё было сиреневым, а с другой уже голубым. Красота утра на русской земле…       Вдруг в воде послышалась возня, как будто там плескалась очень большая рыба. Первое время Вей Усянь не обращал на это внимания, но потом не выдержал – поднялся и заглянул в воду. А оттуда на него смотрел ещё один человек – бледная кожа, белые волосы и необычайно грустные жёлтые глаза…       - Мать Родна-земля! – вскрикнул Вацлав, отскочив от воды. – Чур меня, чур! – он забежал на ближайшую берёзу и прижался к ней спиной, в надежде, что его не увидят.       Существо медленно выплыло из-под воды и положило руки на берег, опустив на них голову, и всё не сводило глаз с испуганного человека.