Глава 2 Гнев, восторг и раздражение
31 мая 2021 г., 18:03
Профессор сидела за своим столом, проверяя контрольные работы пятого курса. Периодически она вздыхала, замечая глупейшие ошибки, и поджимала губы, когда ставила очередной «тролль». В целом, единственное, что она хотела — закончить работу и отправиться на обед. В конце концов, она тоже человек. Вот только планы эти изрядно подпортила Грабли-Дерг, раскрасневшаяся от раздражения и гнева, залетевшая в кабинет в сопровождении двух гриффиндорцев.
Увидев эту процессию, Минерва была несколько удивлена. Обычно перед ней, ожидая сурового наказания, стояли мародеры. А тут только Блэк, кажется, вполне довольный тем, что сотворил (хотя Макгонагалл в первые пять минут изъяснений коллеги не смогла понять ни слова). Но вот по отношению к Марлин она не замечала никаких претензий, в последний месяц так точно. Она стояла чуть ли не настолько же разъяренная, как преподавательница по уходу за магическими существами, во время монолога которой ученица кидала прожигающие взгляды поочередно в сторону рассказчицы и однокурсника.
Хотя некоторые догадки появились в голове декана, вряд ли кто-то из присутствующих мог их сейчас подтвердить или опровергнуть. Поэтому пришлось успокоить профессора и пообещать, что разберется с наказанием для провинившихся сама. И к тому моменту, как Грабли-Дерг с чувством выполненного долга покинула кабинет, Маккиннон, похоже, уже прощалась с последними крохами самообладания и терпения.
— Профессор, я ни в чем не виновата. И я бы хотела объяснить, как все было на самом деле, — выдыхая, произнесла наконец Марлин.
— Даже если причины будут достаточно убедительны, они в любом случае не оправдают нарушений правил поведения и дисциплины, мисс Маккиннон. Или вы хотите сказать, что не подходили к пегасу? — строго отчеканила Минерва, в конце сильнее сжав губы в тончайшую линию.
— Подходила, но, если бы Блэк… — начала было девушка, махнув в сторону стоявшего рядом юноши.
— Именно поэтому вы оба будете наказаны. Все обсуждения закрыты, — ответила декан, серьезно оглядев двух своих учеников. — В течение месяца каждую субботу вы будете заниматься общественными работами, о которых подробнее вам сообщит мистер Филч. Приступать можете уже завтра.
Сириус улыбнулся еще шире, опустив голову вниз, из-за упавших на лицо волос наблюдая за замершей в возмущении брюнеткой.
— Но, профессор, как же мои поездки по семейным обстоятельствам? Я не могу от них отказаться! — уже больше растерянно сказала Марлин.
— Боюсь, вам придется на некоторое время забыть о них. Вы сами напишете родителям, или это сделать мне? — тоном, не терпящим возражения, ответила Макгонагалл.
— Сама! — тут же громко уверила она преподавательницу.
— В таком случае, вы свободны. И я надеюсь, вы оба сделаете выводы, — будто нашкодившим первокурсникам, она пригрозила им пальцем.
Марлин вылетела из кабинета, чуть ли не с ноги пнув дверь, и быстрым шагом понеслась по коридору. Ей хотелось только одного: что-нибудь разбить или кого-нибудь ударить. Она даже не знала, какое желание было сильнее. Но сзади послышались торопливые шаги, и все решилось само собой. Резко развернувшись, девушка схватила ухмыляющегося Сириуса за красно-желтый галстук и толкнула его к стене, больно впечатав его лопатки и затылок в холодную каменную поверхность.
— У-у-у, — протянул он, наклонив голову на бок. — Какая сила прячется в этих изящных бледных руках!
Каждая мышца Марлин была напряжена, будучи готовой порваться, как до предела натянутый провод с идущим по нему током. Накрутив на кулак превращающуюся в орудие убийства вещицу, она, встав на носочки, приблизила его лицо к своему. Между ними было буквально несколько сантиметров. И пока девушка с ненавистью и презрением вглядывалась в его веселые черты, Сириус с легкой (конечно, издевающейся) ухмылкой смотрел на выбившиеся из ее прически короткие волосы, образующие таким образом какой-то сияющий нимб вокруг ее головы, подбородок ее от ярости слегка дрожал.
И надо признать, смотреть на этого взбесившегося чертенка с искрами, не гаснущими в голубых глазах, чувствуя, как воздуха не хватает не только из-за душащего галстука, но и из-за этого потрясающего вида, было все равно что принимать бодрящий душ утром. Отрезвляюще-прекрасно. Видимо, он окончательно сошел с ума. Эти мысли заставили юношу весело хмыкнуть, выводя Маккиннон из транса раздражительности.
— Слушай сюда, Блэк, — прошипела она. — Я достаточно терпелива до момента, когда кто-то посягает на то, что мне дорого, и портит это. Поздравляю, тебе удалось это в трехкратном размере. И поскольку сесть в Азкабан за убийство у меня нет ни малейшего желания, я придумаю другой способ отравить твою жизнь. Я крайне мстительна, уж поверь.
Резко выпутав свою руку из удавки Сириуса, она кинула на него последний испепеляющий взгляд и с гордо поднятой головой зашагала дальше на поиски уравновешенности и умиротворения.
— Я буду с нетерпением ждать, — проговорил юноша, поправляя галстук, когда Марлин скрылась за поворотом.
***
Мало кто желал покрываться старинной пылью библиотечных книг тогда, когда появлялась возможность подальше отбросить мысли об учебе. И уж тем более проводить досуг за очередным высоченным шкафом для многих было немыслимым. Но именно в такие дни, когда горстку чтецов можно было едва ли найти в просторном помещении, мадам Пинс успокаивалась и не рыскала в проходах, с подозрением оглядывая каждого. Она лишь умиротворенно перелистывала страницы какого-то не очень умного, но определенно вызывающего эмоции романа. И она даже толком не обратила внимание на вошедшего юношу, вежливо пожелавшего ей доброго дня и с ухмылкой взглянувшего на название книги. Проходя вглубь библиотеки, параллельно расстегивая пуговицы на мантии с орлом на эмблеме, он сосредоточенно о чем-то думал. Скорее, он даже злился, порой резко и рвано выдыхая. Наконец когтевранец завернул в один из закутков, прошмыгнуть в который уже было испытанием, которое, однако, искупалось уединенностью этого места. Он бросил сумку возле стола, тяжело упав на близстоящий стул. Поддавшись минутной слабости, он словно пришел в себя, аккуратно повесил на спинку мантию и стал педантично выкладывать на стол учебники и пергаменты с перьями. В такие неудачные дни Кристофер находил свое спокойствие только наедине с забальзамированными на полках мыслями, расположившимися на тысячах листов. Он ненавидел, когда его выводили из себя и еще больше ненавидел проявлять собственную раздражительность. Он был готов терпеть эмоциональность других людей, но свою отчего-то просто не выносил. Поэтому он, безусловно, был любим учителями за сдержанность и прекрасные манеры, но в компании однокурсников слыл человеком гордым и высокомерным, чересчур честолюбивым. Даже если изначально это расстраивало его, одиннадцатилетнего ребенка, то со временем он оставил попытки приобрести друзей, полагая, что вероятность найти достойного человека на всю жизнь в школе крайне мала. Крис очерствел снаружи, покрылся глянцевым слоем, каким бывают окружены самые достойные ученики и будущие высокопоставленные министерские лица. И когда этот слой покрывался царапинами из-за собственных эмоциональных проявлений, он с недовольной серьезностью делал все, чтобы это исправить. И притом с упорством, с которым мать оттирает пятно на носу нерадивого сына, обязанного произвести впечатление ангела на земле, увы, с абсолютно не чумазым лицом. И выводя аккуратным каллиграфическим почерком буквы в чистой тетради, он как будто снова залезал в свою шкатулку, попутно сдувая с нее пылинки. Несколько книг стояли ровной стопкой слева от него, впереди был разложен подаренный родителями письменный набор с перьями разной толщины и длины, резным ножичком для заточки, тремя видами чернил и даже специальным пятновыводителем. Юноша со всей прямотой считал, что порядок в голове начинается с порядка на столе, тоже своего рода медитации. Слушая, как скрипит зажатое в руке перо, вдыхая спертый запах старой бумаги и совсем еще новой типографской краски, он, казалось, абсолютно восстановил покой и уже почти не возвращался к мыслям о сегодняшнем утре. Только неотвратимо отвлекался на то, чтобы резким движением откинуть спавшую на лоб каштановую челку. Он исписывал уже пятую страницу, когда послышался приближающийся стук каблуков, который он совершенно не заметил. Через пару мгновений через небольшой проем между книжными шкафами протиснулась девушка, которая, проигнорировав всякие нормы приличия, положила на стол сумку, раздраженно упав на стул с гневным вздохом. Кристофер, поставив точку в конце предложения, лишь снова откинул надоедливую челку и искоса взглянул на гостью. Девушка продолжала сидеть, откинувшись на спинку и вытянув вперед ноги, прожигая взглядом стоящий на полке томик о языке цветов. Она тяжело дышала, постукивая пальцами по предплечью, ужасно нервируя этим юношу. Но, сбросив вдруг притворную отстраненность, она запустила руку в волосы, достав из них шпильки и вынуждая завившиеся пряди рассыпаться по спине, посмотрела в упор на своего соседа. Крис опять бросил на нее безразличный взгляд, не забывая и дальше царапать пергамент. — Я полагала, что ты уже закончил ронять слезы на прижатые к груди коленки в своих идеально выглаженных брючках, — прищурившись, произнесла девушка. — Как чудно, Марлин, что ты заботишься о моем эмоциональном состоянии и внешнем виде, — не отвлекаясь, отчужденно заметил он. — Да брось! Я же извинилась за твою тетрадь. Уж простите, что не могу отвечать за интеллект человека, который ошибочно считает себя разумным, — всплеснула она руками. — Как утонченно. — Он ведь вернул ее тебе. В чем проблема, мистер Ранимая душа? — возмутилась брюнетка, начиная краснеть. — О, если ты считаешь пятна джема на страницах от пальцев твоего дружка достаточной благодарностью за помощь, то никаких проблем, — пожал он плечами. — Еще раз назовешь его моим дружком, и пятна этого джема будут для тебя наименьшими из бед, — выделяя каждое слово, резко ответила она, наконец вынуждая юношу обратить на себя внимание. Кристофер отложил перо, неторопливо размял шею и слегка повернулся к девушке, соединив пальцы в замок на животе. Медленно оглядев ее побагровевшее лицо, чуть растрепанные волосы, неопрятно расстегнутый ворот рубашки, он посмотрел прямо в пугающие своей синеватой глубиной глаза. Чуть приподняв подбородок, он поинтересовался: — Для чего ты здесь? — Что? — на лице ее отобразилось недоумение. — Для чего ты здесь? — еще раз повторил он. — Не думаю, что ради искупления вины, создается впечатление, что у всего Гриффиндора совесть атрофирована. И рвения к учебе в вечер пятницы я раньше не замечал. Позволишь высказать предположение? — Рискни, — дернув бровями, сказала Марлин. — Примени дедукцию. — Здесь ее и не надо, — поморщился Крис. — Буду полным идиотом, если окажусь не прав в том, что это Блэк вывел тебя из состояния равновесия. — Даже не произноси его имя, — прикрикнула девушка, резко отвернув голову, отрывистым движением пропустив волосы сквозь пальцы. — Он просто чудовище! Из-за него нам назначили совместные отработки с завтрашнего дня. Теперь я не смогу ездить домой, — отчаянно произнесла Маккиннон. — Может быть, наконец вспомнишь, как выглядит Хогсмид, — с легкой ухмылкой ответил Крис. — Смешно тебе, да? Считаешь, это забавным? — раздраженно искривила она губы. — Не нужны мне эти глупые прогулки в Сладкое королевство, тем более что после них я буду вынуждена находиться в абсолютно нежелательной близости с ним! — Чем я-то могу помочь? — стерев с лица любой намек на улыбку, но продолжая насмешливо смотреть на гриффиндорку, спросил юноша. — Дашь мне свою палочку на вечер, потому что мою заберет Филч, а делать что-то руками у меня нет ни малейшего желания, — брезгливо поморщив нос, ответила Марлин. — Или же ты хочешь убить Блэка, а подозрения скинуть на меня. — Не волнуйся, таких паинек не сажают в Азкабан. Максимум, что тебе грозит — сердитое лицо твоего декана, — усмехнувшись, произнесла она. — О тогда, конечно же, одолжу тебе свою палочку, потому что лицо Реджиса не меняется с момента, как ему стукнуло пять, все привыкли, — он тоже улыбнулся. — Неужто ты умеешь шутить? — деланно изумленно спросила девушка. — Я полон сюрпризов, когда никто не забывает мои тетради в гостиных, где их присваивают себе любители абрикосового джема. Кристофер снова повернулся к столу, берясь за перо, когда Марлин удовлетворенно поднялась на ноги и, накинув на плечо сумку, выскользнула из закутка. И удаляющийся стук ее каблуков вдруг вырвал из легких юноши тяжелый вздох, остановивший непрерывно двигающуюся по листку ладонь.***
Марлин сбросила на пол надсадно оравший будильник, когда он уже пятый раз назвал ее проспавшей все на свете бездельницей. Он еще несколько секунд шевелил ножками, тихо постанывая что-то о неуважении. А девушка напомнила себе, что непременно должна вернуть этот милый подарок двоюродной сестрице. Хотя надо признать, в выходные только такими способами она и могла проснуться. На часах уже было почти три, и за то время, пока она бессовестно ворочалась в кровати, по пятому кругу пересматривая сны, однокурсники уже наверняка успели не только позавтракать и прогуляться до Хогсмида, но и вернуться на обед. Марлин была вовсе не против проспать весь день, ведь сил ей предстоящим вечером надо будет немерено. А еще она от души надеялась, что успеет проскочить незамеченной из гостиной во внутренний дворик, где ее должен ждать Крис с палочкой. По всем ее расчетам она могла и наведаться к эльфам, чтобы не помереть от голода, но слишком уж был велик риск натолкнуться на раздражающего своим существованием напарника. Голос разума внутри пытался сказать, что все эти меры предосторожности бессмысленны, когда самой через час придется идти в назначенное место отработки. С одной стороны, Маккиннон злилась, почти закипала, когда вспоминала о том, что сейчас могла бы быть в своем пустом доме, попивать вино, вытащенное из семейного бара, но по итогу должна была терпеть общество этого олуха и драить все, что только подсунет под нос Филч. И, в конце концов, она очень хотела исполнить свое обещание отомстить. Но, с другой стороны, так громко его ненавидеть, вступать в открытую конфронтацию — это привлекать к себе его внимание еще больше. Противостоять ему — это вестись на его провокации и следовать его правилам. Не очень-то хотелось быть предсказуемой простушкой. Гордости у нее было на троих. В общем-то, пока она собиралась и неистово расчесывала спутавшиеся волосы, уже несколько раз перекроила план своих действий. И с большой неприязнью к своему решению, она вышла из комнаты, понимая, что в настоящий момент вряд ли может понять, как правильно поступить. Тем более, что оставался невыясненным один вопрос: какого черта Блэк пять лет вообще не замечал ее, а тут вдруг неожиданно взыграли гормоны? Марлин была бы полной дурой, если бы повелась на его сказочки о том, что все получилось само собой. В предпосылках поведения прошлогоднего Блэка она бы даже не стала копаться, но, прекрасно помня, как он слонялся один по замку в течение двух месяцев, ссорился с друзьями и травил воздух в гостиной сигаретным дымом, она не могла пустить все на самотек. Все это, по крайней мере, выглядит очень подозрительно. Заделаться социофобом с печальным прошлым, а потом за один вечер вдруг снова стать безмозглым ловеласом, падким на юбки школьниц. Выходя из гостиной и начиная спускаться по лестнице, она неожиданно остановилась, нахмурив брови. Интересоваться его нелегкой жизнью? Нет уж. Так она будет выглядеть симпатичной жилеткой для скупой мужской слезы. Она вовсе не собиралась каждое утро спрашивать, как он себя чувствует и уж тем более давать жизненные советы. Марлин с большим удовольствием согласилась бы и совсем не знать, что там, в этой патлатой голове. Но это было необходимостью, чтобы сбить его с толку своей осведомленностью, отбить желание таскаться за ней, как побитая собака, чтобы потом уйти в закат с гордо поднятой головой. Эти мысли определенно придали ей сил, и она уже более уверенной походкой направилась в нужную сторону. Она в путешествиях с родителями встречала столько мерзких людей, которые, однако, поголовно считали себя Аполлонами, что подумала и о том, что с еще одним семнадцатилетним псевдобогом с манией величия справится точно. Она не Марлин Маккиннон, если не собьет с Блэка всю его спесь. Тем шире была ее самодовольная улыбка, чем ближе она подходила к скамейке, на которой сидел Кристофер, с пренебрежением постукивающий пальцами по палочке, которую держал в ладонях. Он слегка вздрогнул, когда она, как обычно, своевольно просто уселась рядом, с наслаждением поднимая глаза в небо. Парень нахмурился. — Ты опоздала. В очередной раз. — Проспала, прости, — она пожала плечами так буднично, что Хаттер недовольно поджал губы. — Это неуважительно. Заставлять ждать человека, который еще и согласился тебе помочь, моветон. Она ухмыльнулась и хитро скосила в его сторону глаза. — Неужели боишься попасться учителям? — она рассмеялась. — Вот сейчас выскочит из-за угла старушка Минни, возьмет тебя за ухо и поведет на ковер к директору. Небось еще и мамочке твоей доложат о том, какой нерадивый у нее сынишка. — Закончила? — холодно спросил Крис, наблюдая, как продолжала хихикать гриффиндорка. — Ведешь себя как маленький неразумный ребенок. — Зато тебе, видимо, не иначе как вчера исполнилось шестьдесят, — она снова хохотнула. — Что это ты так веселишься? Или не тебе сейчас вприпрыжку бежать на отработку к Блэку? — он дернул бровью, замечая, как спадает с лица улыбка Маккиннон. — Как жестоко, Кристофер. Разве можно так бессовестно давить на незажившую рану? — она притворно надула губки, заставив его закатить глаза. — Я должен тебя пожалеть за то, что ты нарушила правила и справедливо понесешь за них наказание? — Вот теперь уж любой намек на веселье стерся с губ и глаз. — Если ты думаешь, что я похож на твоих идиотов однокурсников, то ты ошибаешься. Я не стану прибегать к тебе, как только ты пальчиком поманишь. И как здорово, что ты сама напомнила мне о рисках, с которыми я могу столкнуться, принося тебе тетрадки с конспектами или же свою палочку. Он встал со скамьи, накинул на плечо сумку и быстрым шагом направился к лестницам, на ходу поправляя строгий свитер. Взгляд Марлин опустился на место, где только что сидел Крис. — Может быть, ты и прав, — задумчиво произнесла она. — Но палочку-то свою ты мне все равно оставил, — усмехнулась она, сжимая в пальцах древко, аккуратно лежавшее рядом с ней.
