Элвис жив

— Рамлоу, — негромко позвал Роджерс после окончания совещания. — Слушаю, Кэп, — тут же откликнулся Брок, с любопытством глядя на Мразьку, которая в последнее время косплеила канарейку Хибари Кёи и вила гнездо у своего обожаемого Роджерса в волосах. — Я… вернее, мы хотели бы пригласить тебя… то есть, вас… — Божечки мои, ща у меня сердечко разорвётся! Неужто ты меня на свидание зовёшь, или… постой-ка… неужто у нас будет тройничок?! — прижал руки к груди Брок, с ухмылкой косясь на ржущего в сторонке Барнса. — Что?! Нет! Да я не такой! — тут же зачастил Роджерс, мгновенно сменив цвет лица до тона спелого томата сорта «Розовый Марманде». — Вернее, я ничего не имею против нетрадиционных пар, и если вы, старший лейтенант Рамлоу, относитесь к таковым… — Всё, Стиви, завали! — хлопнул его по плечу Барнс. — Командир просто стебётся. — Всё веселье обломал, отморозок, — хмыкнул Брок, засовывая купюру в кофейный автомат и выбирая двойной латте. — Так куда вы там нас приглашаете? — Мы хотим справить День Благодарения по-семейному. Ну, знаешь, индейка, пироги и все дела, — почесал нос Барнс и слегка пощекотал всхрапнувшего Жирдяя, развалившегося на его плече. — Соберёмся вшестером, наготовим вкусняшек, потом всё наготовленное сожрём и будем смотреть по телеку бейсбол. — Хуясе, какая потрясающая праздничная программа! — восхищённо закатил глаза Брок. — Тёлки и виски для слабаков, настоящие пацаны готовят двадцатифунтовую индейку и пекут кукурузный хлеб! — Мы тоже так думаем, — наконец отвис Роджерс. — Так что, мы можем рассчитывать на вас? — А то! Когда это я отказывался от халявной жратвы, тем более домашней! С этими оглоедами надо пользоваться любой возможностью сэкономить, — ухмыльнулся Брок и погладил довольного Рыжика, выглядывающего из его нагрудного кармана. — Что с нас? — Меню мы уже составили, так что продукты закупим сами, не переживай, — пихнул его в плечо Барнс. — Да, просто приезжайте с утра и проведём день вместе, всё же мы почти одна семья, — добродушно улыбнулся Роджерс. — Договорились, тогда с меня бухло и закуски, — кивнул Брок и вышел из кабинета, а следом за ним тут же загудели-полетели Мразька с Жирдяем, несмотря на расстроенный вздох Стива. Личная модная стая теперь никогда не оставляла своего вожака одного, видимо, опасаясь, что без присмотра хозяин может случайно подцепить ещё одного цума, а социальное пособие на них, к сожалению, не дают. Государство совсем не заботится о собственных гражданах. Стыд и позор. Трое цумов отлучались к Роджерсу и Барнсу только на время брифингов и прочих общих сборищ, не выпуская Рамлоу из виду ни на минуту. Они могли спать на чужих плечах, шариться по чужим карманам, вить гнёзда в чужих волосах, но как только Брок собирался уходить, вся троица дружно летела вслед за ним. Больше всех от этой неожиданно проснувшейся верности страдал, конечно же, Стив. Он с тоской глядел вслед пухлому заду Мразьки и чуть ли слёзы не утирал от такой холодности инопланетной чернявой сосиски, которая раньше по нескольку дней буквально не отлипала от него. А ведь кое-кто на букву «Б» предупреждал кое-кого на букву «Р», что не стоит привязываться к чужим питомцам. Барнс в принципе тоже любил Мразьку-Малыша, но чем больше размораживался и становился собой, тем больше привязывался к флегматичному и хозяйственному Жирдяю. Тот в ответ скрупулёзно запутывал его длинные волосы, выпадающие из пучка, выдёргивал торчащие из швов нитки, откусывал лишние пуговицы и иными способами показывал заботу о двуногом недотёпе. В общем, тут наклёвывался серьёзный броманс. Рамлоу на это только посмеивался, потому что оба суперсолдата пытались «незаметно» перетянуть его питомцев на свою сторону, подкупая их подарками и вкусняшками. Инопланетные проглоты исправно принимали презенты, наряжались в новые костюмчики, обсыпали крошками от печенья и ореховой скорлупой чужую одежду и переговорные столы, но верно таскались за хозяином, чью прекрасную голову украшал стильный кок. Красота превыше всего. И она же, кстати, спасёт когда-нибудь мир. Танос с его неэстетичной внешностью в полном пролёте.

***

В четвёртый четверг ноября Брок проснулся довольно поздно, пробежался по парку, принял контрастный душ и съел чашку цельнозерновых мюсли. Растолкал сонных цумов и загрузился со всей компанией в свой новый «WRANGLER SPORT», не забыв закинуть в багажник коробку с алкоголем и закрытый ящик со снеками. Опасное это дело, Фродо, — выходить за порог: стоит ступить на дорогу и, если дашь волю ногам, неизвестно, куда тебя занесет. Слава богу, занесло их по правильному адресу, который вначале прислал эсэмэской Роджерс, а потом продублировал Барнс. Двухэтажный коттедж прям вопил о том, что никаких симпатичных леди в ситцевых платьях с цветочным узором, туфельках на невысоком каблучке, кружевных передниках и жемчужных бусах здесь не живёт. Да и милых деток тоже нет. Здесь обитают мужики. Во-первых, дом был ограждён. Не милым белым штакетником, который легко может перепрыгнуть соседский карликовый пудель, а серьёзным таким каменным забором с кованой калиткой, над которой с подозрением пялилась на всех алым глазом камера наблюдения. И как подозревал Брок — не одна. Во-вторых, внутри двора не было ни одной клумбы, куста или цветочка. Весь участок был аккуратно залит бетоном, с уложенной поверх антивандальной нескользящей плиткой. Всё это великолепие скрывал от чужих взглядов непрозрачный навес. И как подозревал Брок — пуленепробиваемый. В-третьих, на доме стояло столько сигналок и сейчас деактивированных ловушек, что было страшно за случайных (глупых!) шпионов, которые могли бы ненароком принять заказ на проникновение в этот мини-Форт Нокс. И как подозревал Брок — в подвале было спрятано несколько неудачливых визитёров. Если бы это была поттериана, то здесь был бы собственный Почти Безголовый Ник. И конечно же, Кровавый Барон. В-четвёртых, внутри было настоящее мужское царство, вот прям медвежья берлога для вибраниумно-яйцевых маскулинных самцов! Тяжёлая внушительная мебель, никаких горшков с лютиками-фиалками, работающий камин, шикарная оружейная за надёжной дверью, огромная джакузи и не менее огромный двухдверный холодильник размером с приличный шифоньер. И как подозревал Брок — еды в нём хватало очень ненадолго. Пока Барнс показывал дом, попутно хвастаясь новым навороченным ножом и суперхитрым оптическим прицелом, Роджерс утащил троих цумов в просторную кухню, откуда начали доноситься грохочущие звуки и невнятный мат. — Стиви готовит как настоящий виртуоз, — заверил Барнс в ответ на вопросительно поднятую бровь Брока. — В смысле, виртуозно уничтожает припасы? — хмыкнул тот. — И это тоже, так что предлагаю присоединиться и помочь, — кивнул Барнс и потащил Брока за собой. Первое, что увидел на кухне гость, — огромная индейка, отмокающая в тазу с маринадом. Причём таз явно был детским корытом для купания, у него даже изголовье имелось со специальным атравматическим покрытием. Только в нём плавал не ребёнок-пухляш, играющий с жёлтыми резиновыми уточками, а труп здоровенной птицы в окружении половинок апельсинов, лимонов, звёздочек аниса, долек чеснока и головок очищенного лука. — Жуть какая! — восхитился Брок. — Это ж сколько этот монстр весит? — Почти девятнадцать фунтов! — похвастался Роджерс. — Баки встал в очередь на него ещё полтора месяца назад. У знакомых продавцов на фермерском рынке вели специальные списки, мы зарегистрировались, внесли предоплату, и вот вчера нам пришло сообщение, что птицу привезли в лавку, так что мы тут же помчались её забирать! — Как волнительно, — хрюкнул от смеха Брок. — Напоминает метание Роллинза, когда он получает своего очередного отпрыска из роддома. У вас точно то же самое, только без ебли. — Фу, командир, ты мне аппетит испортишь! — оскалился Барнс, но потом посмотрел, как трое цумов азартно вылавливают из маринада апельсины и чеснок, и покачал головой. — С другой стороны, меня ничем не перешибёшь. Роджерс тут же начал хлопотать, вытаскивая индейку наружу и просушивая её бумажными полотенцами, заодно вытирая и мокрые лапы/морды/брюшки цумов. Рамлоу взялся готовить гарниры и соус, а Барнс — пирог и хлеб. Смазанная сливочным маслом птица-монстр отправилась на противень, политый белым вином. Роджерс аккуратно упаковал всё сверху несколькими слоями фольги и торжественно воткнул в несчастную тушку щуп термометра со звуковым сигналом на выносном пульте. — Через пять часов будет готово! — радостно сообщил он запищавшим цумам, которые всё ещё рыбачили в детской ванночке. — Не надо есть сырую еду, тем более что там есть кровь, а вы — вегетарианцы, это грех! — Ну, я бы этого не утверждал, — хмыкнул Брок. — Однажды у меня пропал пакет чипсов из кабанятины, а позже — из оленины. Гостей у меня давно не бывало, так что я подозреваю, что некоторые диетчики по ночам жрут, не открывая глаз. — Ага, это русские так говорят: захотела пить, подошла к холодильнику, дальше всё как в тумане, ничего не помню! Очнулась, когда запивала шоколадку borshchom! — фыркнул Барнс. — Эх, давно я borshch не ел, — вздохнул Брок. — В последний раз меня ты, отморозок, угощал ещё на Maslenitsu. Ох и наелся я тогда сала, блинов и селёдки! — Бр-р… Как это вообще можно есть?! — нервно передёрнулся Роджерс. — Селёдка сырая, сверху овощи варёные, да ещё и сладкая свекла, и всё это под майонезом… Бр-р… А borshch — то же самое, только горячее и без селёдки. — Гы-гы, это ты не пробовал borshch с килькой в томатном соусе, — заржал Брок. — Это мы в Одессе были, отморозок? — Ага, хорошая была миссия, — ухмыльнулся Барнс. — Я там жареных бычков обожрался, да и черноморский калкан просто чудо — прям мясо, а не рыба! — Да уж, Кэп, надо тебя как-то перевоспитывать, а то ирландец, который не любит рыбу, — это какой-то нонсенс, — задумчиво протянул Брок. — Может, ты подкидыш? — Не, я просто люблю нормальную рыбу, а не со сладкими овощами. Это же извращение какое-то, всё равно что мы сейчас в бататовый пирог засунем солёных анчоусов! — возразил тот, снова передёрнувшись. Барнс, который в этот момент как раз заканчивал укладывать вырезанные «ёлочки» из теста поверх начинки, серьёзно задумался, словно прикидывая, как будут выглядеть мелкие рыбки, торчащие в ромбиках открытого пирога. Рыжик, меланхолично жующий шкурку батата, негромко присвистнул, выведя его из транса. Мразька в это время пыталась прочихаться от кукурузной муки, в пакет с которой по глупости засунула морду. Жирдяй вылизывал остатки клюквенного соуса из сотейника, став похожим на маньяка-потрошителя, залитого с ног до головы кровью жертвы. Брок, увидев красные следы лап, оставленные на белой столешнице цумом, пошкрябал щетину и задумчиво сказал, глядя на разгромленную кухню и перепачканных поваров: — А у нас точно не Хэллоуин?

***

Засунув во вторую духовку хлеб и пирог и выставив таймер, трое землян тщательно вычистили кухню и вымыли троих инопланетных обжор в раковине. Наполнив большие стеклянные миски орешками и подогрев начос с сыром, вся компания завалилась на огромный диван перед не менее огромной плазмой. Пиво решили пить культурно, поэтому перелили его из бутылок в стеклянные сувенирные кружки с изображённым кэповским щитом. Когда цумы начали лезть, чтобы отпить ма-ахонький глоточек, Роджерс возмутился: — Вы ещё маленькие, вам нельзя! Брок на это только заржал, вспомнив, как отчаянно и дерзко его нахлебники отбирают у него пиво и вино. А любимый виски он теперь пил только в баре, заперев цумов дома и смывшись от них бухать втихаря. Летающие алкаши очень сильно напоминали Тора неуёмной любовью к крепким напиткам. Может, цумы — выходцы из Асгарда? Под пиво и закуски посмотрели запись парада, а потом и бейсбольную игру, не забыв сделать ставки (выиграл Брок со своими миньонами, а Стаки проиграли четыре пакета жареного кешью). По дому разливался аромат выпечки, сливочного масла, апельсинов и индейки. За окном мерно капал дождь, заливая округу, но в тёплом уютном мини-Форт Ноксе было спокойно и хорошо. Стол накрыли прямо на кухне, чтоб не таскаться туда-сюда с приборами и едой. Молитву и благодарение произносить не стали, потому что трое мужиков вовсе не хотели браться за ручки и склонять головы, а трое инопланетян не знали правил игры. Так что обошлись простым пожеланием приятного аппетита. Цумы устроились прямо на красной льняной скатерти, усиленно принюхиваясь к аппетитной зажаристой птице на большом металлическом подносе. Роджерс взял в руки большой нож и длинную двузубую вилку с деревянной ручкой и начал отрезать куски сочной грудки, раскладывая её на тарелки Брока и Баки. Куски пирога, золотистые кубики кукурузного хлеба, запечённая кукуруза и фасолевый салат тоже пошли на ура. Виски пришлось поделиться с цумами, потому что забастовка трезвых инопланетян — это страшно. К концу ужина все были счастливы и благодушны, так что, отправив посуду в посудомоечную машину и выловив оттуда Рыжика и Жирдяя, все опять дружно устроились у телевизора за просмотром какого-то старого вестерна. Вскоре все спокойно спали, сбившись в большой многорукий-многоногий-многолапый комок, укрытый несколькими тёплыми пушистыми пледами. А утром Роджерс и Барнс проснулись с новыми причёсками, пополнив ряды поклонников и подражателей короля рок-н-ролла (или всё же Тетсуи Кусакабе?).