Останься

***

Как и ожидалось от человека, а если быть точнее от "друга", который в тебя втюхался, тебя никогда не оставят без внимания. И если даже Лёша очень любит это внимание, особенно со стороны лучшего друга, его не особо радует тот момент, что под вниманием подразумевается: задержки, подчеркивание твой персоны перед всем коллективом не в лучшем свете и многое многое не самое приятное. Но он оптимист. А оптимисты, как правило любят во всем искать плюсы. Как и сейчас Фывфыв пытается найти в плюс в том, чтобы остаться на ночь в почти пустом здании где только он и его достопочтенный Дима Дмитриев. Но знаете найти его не выходит. — Ты занят? — уже бесцеремонно, как себе домой вошёл в его кабинет Фрэдж. «Нет, конечно я не занят можешь домогаться до меня сколько хочешь, но знай если ещё раз меня прилюдно шлепнут по заднице я обращусь в полицию» — хотелось сказать Лёше, но так он конечно же не скажет. Ведь дерзить Дмитриеву себе хуже. — Нет, а что-то серьезное? — «Нет, Лёш, ничего серьезного кроме того, что ты буквально в закрытом помещении со своим "приятелем" который к тебе неровно дышит» — отзывается где-то в подсознание парня, но он этого предпочитает не слышать. — Да нет просто проверял твои документы и тут вроде как ошибка, но ты не сильно заморачивайся на счёт этого. — он передал какие то бумаги, на самом деле Фыва это насторажило, он редко когда ошибается, поэтому иногда расстраивается, когда такие даже мало значительные ошибки выходят. — Ох да тут действительно ошибка, я сейчас же все исправлю, спасибо что предупредил. — с некой досадой Горелов быстро забил что-то на компьютере, после чего подошёл к принтеру, чтобы забрать распечатанную уже готовую "важную" бумажку. Внезапно он ощутил сзади чужое дыхание. — Я же тебе говорил не заморачивайся на счёт этого. Это всего лишь маленькая ошибка. — под самое ухо говорил ему Фрэдж. Горячее дыхание приятно обвило шею, что заставило Лёшу усмехнуться. Однако быстро опомнился вспомнив где он находится и с кем. — Дима, что ты делаешь? — отозвался парень и хотел было отодвинуться, но голубоглазый ему это не дал. Быстро перехватив его руки он положил под свои. Это больше напоминало объятие, чем какое-то грубое изнасилование, поэтому Горелов перестал вырываться и отложил бумаги. Такое уже происходило, но тогда они просто пять минут пообнимались и разошлись. Что же Дима хочет сделать сейчас он не знал. Но мучить себя с этим вопрос он не хотел, и заходить дальше он тоже явно не хотел, поэтому не давая положить голову на свое плечо, он отодвинулся. — Мне надо идти. Документы я распечатал. — пытаясь звучать как можно холодно, но не грубо он отвёл его руки. -Останься — прошептал он. В его голосе прозвучала печаль, и это отозвалось в мыслях парня. Алексей хотел было повернуться к нему, утешить, а потом разойтись как ни в чем не бывало, но не учел что при таком раскладе они встретятся почти что губами. К счастью он быстро отодвинулся задевая бедный принтер, чтобы не возникло такой ситуации. Но все равно их лица находились в слишком тесном расстоянии и Фыва это очень сильно напрягало. А Дмитриева видимо нет. Так как единственное куда он устремил свой взор — это на глаза своего собеседника. Он вглядывался в них пытался прочесть их сущность, чего они от него хотят и что просят от него, но все бессчетно. Лишь серая синева человеческих глаз. В них не было ничего необычного, но несмотря на это Дима продолжал рассматривать их. Да и сам Лёша не отводил от него глаза тоже. Он был поражен с какой преданной любовью он смотрит на него. Фыв давно это заметил… Это льстило?.. Или так нельзя говорить из-за этики? Позже Фрэдж не видя никаких препятствий их пятиминутных гляделок, со стороны Лёши, начал поджиматься, все ближе к чужому телу. И Горелов, видимо проснувшись, спохватился: -Дима… Я…Не надо.- потихоньку отодвигаясь то ли бормотал, то ли говорил он. -Ты не хочешь здесь? Или просто не хочешь секса? — Дмитриев остановился, ему было важно услышать четкое да или нет. И несмотря на то, как сильно он этого хотел, он обязательно остановится, если от него это потребуют. -Я…Я не знаю. — Фыв не знал, что ответить. С одной стороны, он очень уважал Дмитриева и не хотел с ним конфликтов, но не до такой степени, чтобы переспать с ним. Ему всегда нравилось как за ним ухаживает. Уж что-что, а это он делает хорошо. Но только из-за этого можно ли согласится на такое? Лёша не знал. Но никто не запрещал ему это узнать, так? -Я хочу, Дим — ответил он, после недолгих раздумий. — Но у меня никогда не было… С мужчиной… То как он это говорил, с какой интонацией и так далее — было все ново для него. Внезапно в нем пробудился жуткий интерес перемешанный со смущением. Он хотел большего, хотел ощущать каково это быть в чужом подчинении и хотел узнать насколько он может доверять ему, чтобы доверить даже свое тело и свою душу. И Фрэдж решил ему это показать: отвести его в чудесный мир похоти и разврата, и навсегда остаться там вместе с ним. Поэтому для начала, он расстёгивал его рубашку, гладя его щеку и уже приблизился для поцелуя. Однако остановился для того чтобы развести края расстёгнутой рубашки и проскользнуть ладонями по груди Лёши. Парень издал еле слышимый, но уловимый на таком близком расстоянии стон, после чего сам удивился своим действиям и поспешил закрыть рот руками. А тем временем брюнет уже вовсю начал раздеваться, и когда они оба остались без одежды, Дима потянул того за волосы на затылке, заставляя поднять голову, и поцеловал медленно и глубоко. Дразнится. Но даже так он хотел насладиться им, и чтобы Горелов тоже этим насладился: начиная с глубоких томных поцелуев и продолжая своим языком заходить все дальше и ниже. И Фыву было чертовски здорово ощущать этот мокрый язык на шее и груди, и соски вмиг напряглись от одного только его прикосновения. Его разум начал мутниться, потихоньку он чувствовал как внизу все напрягалось, когда Дмитриев решил прикусить его соски. Он нетерпеливо мял ягодицы, гладя пальцами всё ближе к входу одновременно вылизывая все наверху. А когда все же просунул один палец, ощутил как напрягалось тело парня рядом с ним. Поэтому больше не выдерживая своего возбуждения он нагнул его на столе, подставляясь ко входу. Однако остановился, когда увидел что Лёша начал поскуливать, поэтому потираясь смазкой к дырке, он отвёл вставший член и начал разрабатывать дырку пальцами. Принимая отлично пальцы Алексей не забывал постанывать и получать новые совсем незнакомые ему ощущения. Поза приносила дискомфорт, так как вставший член начинал натираться о твердую поверхность стола. Но даже так он все равно не прикасался к нему, боясь сбить темп пальцев находящихся внутри него. Наконец, когда Дима закончил работу, он придставился ко входу, потихоньку входя. Забирая волосы парня на себя он вводил свой член до середины после чего вытаскивал, слыша обиженный стон. Когда же он ускорился, то нагнулся к лицу Горелова и начал целовать его губы шею, и все что было поблизости, чтобы успокоить. Дмитриев закрыл глаза, кончиками пальцев едва касаясь живота и члена Лёши, и простонал тихо внутрь их поцелуя, когда гибкое тело под ним изогнулось. Услышав это, Лёша повторял это движение снова и снова, ритмично двигая бедрами и сжимая член внутри. Думая, что делает все правильно он сам еле-еле переводил дыхание, ведь иногда их дуэт сводился к тому что они одновременно двигаясь достигали той самой точки внутри и также одновременно бурно стонали. -Дима… О Господи..Ах. Я больше не выдержу. — с прерывистым дыханием говорил Фыв, он больше не выдерживал и чувствовал, как скоро придет к разрядке. И будто предвидев это, Дмитриев накрыл член своей рукой и несильно зажал его, чтобы Лёша не кончил раньше времени. Ведь у обоих ещё столько времени. После чего поменял с ним позу и сам забравшись на стол начал вбиваться в Фывфыва в бешеном ритме. А когда парень со стоном, широко расставил ноги и прогибал спину, Фредж засадил член ещё глубже стимулируя ту самую точку. Лёша не сдерживался и насаживался как мог на горячий твердый член. Его накрывало каждый раз, когда Дмитриев вбиваясь грубо брал его за волосы, словно наказывая. И этим неожиданным для себя открытием его заводило до дрожи в коленях. Дима трахал его глубоко и мощно, бёдра болели от ударов о крепкие ягодицы и опухшие губу оставаясь открытыми выдавали трепетной дрожью его удовольствие. И был ещё один момент, от которого Лёша уже окончательно сходил с ума — когда брюнет смыкал зубы на его шее, дрожь пробивала всё тело, и стоны начинали мешаться с жалобным скулежом, Горелов совершенно переставал себя контролировать, теряясь в ощущениях. Оставив чуть выше плеча свою метку, Дмитриев заставил того уткнуться лицом к столу и прогнуться, хватая его за шею. Алексей не особо понимал что происходит поэтому подчинялся беспрекословно, выгнул расслабленную спину, хотя руки и ноги были напряжены от такого положения, и когда он снова начал двигаться, но под таким углом, что заставило вскрикнуть от первого же движения. Он жалобно кусал губы, почти что уже до крови, но это слабо заглушало стоны, а Дима вбивался всё напористей. Он чувствовал дрожь тела под ним, чувствовал, как тот перестаёт сдерживаться и сжимается от каждого глубокого толчка. Такой милый, такой восхитительный, такой податливый и мягкий, все ещё пытающийся сдержаться, хватающийся за чужую руку на своем члене… Это словно пробудило собственнический инстинкт и заставило голубоглазого быть ещё грубее — он справился бы с собой, если бы не хотел так сильно Лёшу с их первой встречи. Он отстранился, подтолкнул его под дрожащие колени, заставляя упасть спиной на стол, и лёг грудью на него, теперь врезаясь в него сверху и натираясь о груди друг друга — почти до боли, до дури приятно. Горелов уже просто тихо скулил под ним, а Дима не сбавлял темп, несмотря на усталость. Он всем телом и рукой держащий член почувствовал, что тому осталось совсем немного, и перестал сдерживаться сам, кончая в три мощных толчка, пока парень ещё вздрагивал выжимая из Дмитриева последние капли попутно размазывая свои в чужой руке. Все произошло быстро Алексей даже не заметил, как уже сидит на коленях своего друга, накрытый пиджаком. Дмитриев достал сигарету и начал закуривать медленно переводя дыхание. — Я не знал что ты куришь.- сказал Фыв, сам еле дыша. Единственное, что он сейчас хотел — так это уснуть прямо здесь, прямо на этих коленях. — Ну чтож теперь ты знаешь. Надеюсь тебя это не напрягает? — Ну что ты, я смогу привыкнуть.