We can touch utopia

Хонджун вернулся из студии в полночь, что по его меркам означало, что он даже не задержался. Просто если у него заболевала голова - всё, работу можно было не продолжать, все равно толку будет ноль. Вообще Хонджун по жизни шел непростым путем, далеко не все ему удавалось с первого раза и лишь благодаря усердию и искреннему желанию он добился успеха. Он знал цену тому, что имел, и многое мог вытерпеть. Но только не чертову головную боль, такую, словно в его голове устроили бомбардировку. Такое бывало редко, но метко, и он даже консультировался с врачом на этот счет, но получил абсолютно неприменимые к его жизни рекомендации по режиму, так что дело дальше не сдвинулось. Хонджун прокрался по коридору, не включив нигде освещение - в такие моменты даже яркий свет раздражал, а в основание черепа будто забили несколько гвоздей. В их с Сонхва комнате было тихо, старший наверняка видел десятый сон, так что Хонджун как можно тише закрыл дверь и принялся переодеваться в пижаму. -Ты сегодня рано, - раздался голос, а затем зажегся ночник, являя сонного Сонхва. Резкая вспышка света заставила Хонджуна сморщиться от боли, что не осталось незамеченным. -Опять голова? Хонджун не любил показывать собственные слабости, но Сонхва сопротивление было бесполезно, он уже неоднократно проходил это, так что просто угукнул и продолжил переодеваться, стараясь не делать резких движений. Сонхва вздохнул и поднялся с постели, потирая глаза. -Садись, будем тебя лечить. Хонджун попытался уговорить старшего просто вернуться ко сну, но тот на невнятное блеянье лидера даже не обратил внимания. -Я жду. Хонджун вздохнул и сел на стул. Сильные руки легли ему на плечи, поначалу грея, а не массируя. -Напряженный комок мышц, опять сидел скрючившись? - задал риторический вопрос Сонхва и надавил сильнее. Хонджун стиснул зубы, пытаясь не застонать, ведь было очень больно. Сонхва наклонил его голову вперед и вцепился сильными пальцами в спазмированные мышцы. -Ай, - не сдержался Хонджун. От боли аж слезы на глазах навернулись. - Как такие красивые руки могут причинять столько боли? - простонал он. - Садюга. -Я не садюга, - усмехнулся Сонхва и продолжил массаж. - Это ты мазохист, раз доводишь свое тело до такого состояния. Хонджун пытался абстрагироваться от происходящего, ведь по ощущениям его шея попала в тиски, а одновременно с этим казалось, что вся кожа на ней - один сплошной синяк, на котором решили станцевать. Все усилия пропали втуне, ибо Сонхва нажал на какую-то точку, от которой прострелило в голову. Хонджун не смог сдержать громкий болезненный стон. -Вот оно. Сейчас разомну - и сразу будет хорошо. Интересно, иронично думал Хонджун, Сонхва вообще понимает, что он творит? Хонджун знал о своей бисексуальности с последнего класса средней школы. Он тогда увлекся андеграундной музыкой, у них даже была своя компания, и они часто тусили вместе по вечерам, зависая в квартире у одного из них. Компания была разношерстная, и не сказать что особо благополучная, но довольно дружная. К тому моменту у Хонджуна уже были отношения с девушками, а в первом классе старшей школы у него даже был парень, недолго и скорее в качестве эксперимента, но все же был. Его звали Минджу, и они до сих пор периодически общались. Кстати сам Минджу свои эксперименты завершил именно на Хонджуне и обзавелся девушкой, с которой в данный момент жил. Хонджун же с тех времен вынес четкое понимание, что привлекательность от пола не зависит, по крайней мере для него. Ступая на путь айдола, он понимал, что любые его отношения и симпатии теперь будут под грифом "секретно", и был готов на эту жертву, собираясь отдать всего себя творчеству. Кто же знал, какой сюрприз его ждёт в будущем. Он долго стажировался один, а к моменту формирования группы не думал ни о чем, кроме цели. Будущее было таким зыбким, и распаляться было ни к чему. К счастью, все получилось, и даже лучше, чем Хонджун рассчитывал. Не без трудностей, но с определенной позитивной тенденцией, что заставило его выйти из режима "вижу цель - не вижу препятствий", и оглядеться по сторонам. И лучше бы он этого не делал. Быть лидером - трудная работа. Еще труднее быть "папой" шестерым непослушным детям, которые хоть и младше ненамного, все равно как бестолковые котята во всем, что не относится к работе. Но даже это было не настолько трудно, как не заглядываться на "мамочку". Эту фишку придумал их менеджер еще до дебюта, и фанатам это очень даже зашло - как ни крути, а фансервис был неотъемлемой частью деятельности любой группы. И все было бы чудесно, не возомни себя Сонхва настоящей мамочкой. Игра на публику - одно, но то, насколько тот вжился в эту роль, перенося ее в реальную жизнь, вызывало в Хонджуне смешанные чувства: сначало это изумляло, потом озадачило, потом даже раздражало. А потом он привык, смирился с хлопотливым заботливым старшим и отпустил ситуацию. И это стало его очень большой ошибкой, потому что Сонхва, с его мягкими улыбками и негромким голосом, сделал страшное - заставил думать о себе. Когда Хонджун впервые это понял, то испытал неслабый прилив адреналина. Он даже попытался отдалиться от Сонхва, но тот, на удивление, не обиделся, не закатил истерику, нет, он молча удвоил напор, и тогда  Хонджун просто сдался. -Ну как, тебе легче? - спросил Сонхва, наклоняясь чуть ближе, и Хонджун вынырнул из своих мыслей. Действительно, головная боль отступала. -Да. Спасибо большое, - он развернулся на стуле. - Давай ложиться спать. Сонхва подарил ему тёплую улыбку и залез на кровать. Хонджун последовал его примеру, накрываясь одеялом и сворачиваясь в клубочек. Свет ночника погас. В конце концов, можно ведь любить и молча?