Like a switch was flipped

Тони знал про эти слухи — он слышал шепотки, намеки на их с Питером отношения. Он слишком долго был в центре внимания, чтобы не замечать этого, не обращать внимания на то, что говорят о нем другие. Но он также знал, как не обращать на это внимания. Слишком много было сказано о Тони Старке за всю его жизнь, слишком много неприятных, обидных вещей, чтобы эти маленькие слухи могли повлиять на него еще больше. Питер, подумал он, для него это в новинку. Милый, с глазами лани Питер никогда не испытывал той язвительности, которую мог бы придумать разгневанный репортер, или беспочвенных обвинений, которые бросил бы папарацци, чтобы получить реакцию, и те же самые перешептывания ранили его, наносили удары куда-то глубоко. Именно это заставило Тони сделать это, заставило его анонимно отправить образец их слюны на ДНК-тест. Он сделает все, чтобы защитить Питера… и это казалось следующим естественным шагом. Потому что внимание прессы привлекла не только разница в возрасте, но и практически неучтенные, но определенно неразборчивые в связях двадцатые годы Тони. Их одинаковые карие глаза не помогали, как и характерный наклон носа или любая другая из миллиона черт, на которые указывала пресса. Доказательства были почти неоспоримы, но Тони знал, что это не так. Он бы знал, будь у него ребенок, если бы от него забеременела какая-нибудь девушка. К тому же Мэри Паркер была замужем, хорошая девушка, а Тони не трахал замужних женщин… большую часть времени. Так или иначе, Питер не был его ребенком, как бы он ни называл мужчину папочкой, и Тони собирался это доказать. Он положил конверт поверх дюжины других, разбросанных по столу, нераспечатанных и ожидающих прихода Питера после окончания занятий. Тони уже чувствовал себя виноватым из-за того, что отправил образцы, не сказав своему парню, и решил, что самое меньшее, что он может сделать, это заставить их открыть результаты вместе. И он ждал. Он потерялся в миллионе других проектов, которые требовали его внимания, сгорбившись над столом под рев музыки. Довольно скоро сосредоточенность Тони была нарушена тихим звяканьем лифта, и в мастерскую вбежал Питер. Он тут же подошел к мужчине, нежно обнял его и прижался своими губами к его. — Привет, малыш, — пробормотал Тони, притягивая Питера ближе и крепче обнимая его. — У меня для тебя сюрприз. — Мм, да? — ответил Питер, отодвинувшись, чтобы встретиться с ним взглядом, и мягко улыбаясь, — У тебя есть подарок для меня? — Не совсем, — Тони отстранился, неохотно разорвав объятия, чтобы дотянуться до конверта из манильской бумаги, безобидно лежащего на столе, — Я думал, что мы наконец-то сможем положить конец этим слухам, избавиться от репортеров. Питер хмыкнул, открывая конверт тонкими пальцами. Он извлек результаты и пробежался глазами по напечатанным словам, прежде чем его лицо внезапно побледнело. — Тони… это, это не смешно, — прошептал Питер, и на его щеках появился румянец. — О чем ты, малыш? — спросил Тони, нахмурив брови в замешательстве от реакции Питера. — Там… там написано, что ты мой отец. Это… этого не может быть. Тони выхватил листок из слабых рук Питера, сканируя глазами бумагу и... — Блять. Он поднял глаза на Питера, который, шатаясь и дрожа, пятился от него назад к дивану, стоявшему посреди мастерской. Питер тяжело опустился на сиденье, потрясение исходило из каждой его поры. — Ты… ты на самом деле мой отец, — он посмотрел на Тони, его щеки пылали, а глаза были полны непролитых слез. — Детка… — начал Тони низким и хриплым голосом, — все будет хорошо, мы… мы… — но он не знал, как закончить эту фразу, не знал, что именно они собираются делать. Потому что что бы вы сделали, узнав, что твой парень, человек, которого ты любишь, человек, с которым ты трахался, на самом деле твой сын? Он почувствовал, как его член дернулся в тесных джинсах, волна тошнотворного возбуждения поднялась в нем от этой мысли. И это, ну, было что-то новенькое. Тони, конечно, никогда раньше не думал о том, чтобы трахнуть своего сына, но теперь, когда он был… и теперь, когда его сын был Питером… было что-то постыдно горячее в этой ситуации, в мысли о том, чтобы трахнуть своего собственного ребенка. Но сейчас, конечно, было не время думать об этом, Питер все еще сидел, сгорбившись на диване, красный и дрожащий, и Тони должен был что-то сделать, что угодно, чтобы исправить это. — Посмотри на меня, малыш, — пробормотал Тони, опускаясь на колени у ног Питера. — Все будет хорошо, нам не нужно никому говорить, мы можем просто продолжать отрицать слухи, насколько это возможно. Питер робко кивнул, все еще не осмеливаясь поднять глаза на собеседника, поэтому Тони делал то, что умел лучше всего, и продолжал бессвязно бормотать, чтобы заполнить тишину. — Я люблю тебя, Пит, и это ничего не изменит. Мы можем просто продолжать делать то, что мы делали, встречаться, и просто… попытаться забыть все это. — А если я не хочу? — тихо спросил Питер, наконец взглянув на Тони. Сердце мужчины застучало в груди, все тело похолодело от страха. — Ты… ты хочешь порвать со мной? — Нет! Тони, Боже, нет. Я имею в виду… — Питер сделал паузу, нервно откашлялся и потянулся к ладоням Тони, крепко сжимая их в своих. — А что, если я не хочу забывать? А что, если мне… понравится, что ты мой отец? Дыхание Тони снова прерывается, но на этот раз по другой причине, потому что он внезапно становится болезненно твердым в своих джинсах. — Тебе… тебе нравится, что я твой отец? — Я знаю, это странно, я знаю… но, да? — парень ерзает на стуле, но не нервно, как Тони думал раньше… скорее, как будто он таким же был твердым, как будто он так же отчаянно нуждался в этом, как и Тони. Он практически чувствовал, как напряжение заполняет комнату, настроение меняется, когда он сместился оттуда, где стоял на коленях. Но прежде чем он успел ответить, Питер продолжил: — Извини, я не должен был этого говорить, это… это пиздец, я не должен… думать так, я просто… — Питер, детка, все в порядке, — прервал его Тони, крепче сжимая руки парня в своих. — Но это не так! — ответил Питер, задыхаясь от волнения. — Ты, наверное, думаешь, что я какой-то… ненормальный, и я… И нет, это не так, Питер в панике, а Тони стоит на коленях в джинсах и не знает, что еще сказать, поэтому вместо этого он тянет руку Питера вниз, разжимая пальцы и прижимая его ладонь к его напряженному члену. Питер резко закрывает рот и смущенно моргает, глядя на Тони: — Ты…? — Может, я не должен… Может, мы не должны так думать, но мне это тоже нравится, малыш, — бормочет Тони, толкаясь в теплую ладонь Питера, его сына. — Да? — Да, детка, — Тони наклонился вперед, касаясь губами изгиба уха Питера, когда он прошептал ему следующие слова. — Не знаю, что это такое, но мне чертовски нравится, нравится мысль о том, что ты мой сын, что я трахал тебя членом, которым тебя же и сделал, и все это время ты называл меня Папочкой, а мы ни хрена не знали. Питер прерывисто застонал, поворачивая голову, чтобы безрассудно прижаться своими губами к губам Тони, уже нуждающимся и отчаявшимся, когда он растаял в поцелуе. Тони свирепо ответил на поцелуй, облизывая и кусая губы Питера, когда он толкнул его, чтобы уложить на диван, вдавливая его в подушки своим собственным весом. — Черт, малыш, — простонал Тони, выдыхая слова, когда он двинулся, чтобы укусить нежную кожу шеи Питера, — хочу войти в тебя, хочу трахнуть эту сладкую маленькую дырочку. — Пожалуйста, папочка, — мяукнул Питер, вскидывая бедра навстречу Тони, — Я создан для тебя, папочка, создан, чтобы брать твой член. — Да, ты малыш, идеальное маленькое тело, как раз для твоего папочки, но ты ведь не так хочешь меня называть, правда? Потому что я не просто твой папочка, правда, Пит? — Тони практически прорычал эти слова, от чего Питер закатил глаза. — Блять, — воскликнул Питер, задыхаясь от этого слова, когда он дернулся под мужчиной, уже ошеломленный ощущениями. — Скажи это, — прошептал Тони, запуская одну руку в волосы Питера, оттягивая его голову назад и заставляя смотреть ему в глаза, — Давай, детка, как ты хочешь меня называть? Мальчик заскулил, зажмурив глаза, прежде чем выдавить из себя слова: — Папа, пожалуйста, трахни меня! — Вот так, — прорычал Тони, впиваясь зубами в нежную кожу между плечом и шеей Питера, — моли о члене своего отца, детка, моли о члене, который сделал тебя, — он провел широкими ладонями по бокам Питера, скользя ими под рубашку и разрывая ее, бросая взгляд на обнажившуюся под ним грудь Питера. Он сразу же обратил свое внимание на нежные горошины его сосков, захватывая левый губами, пока мальчик под ним боролся со словами. Питер запустил одну руку в волосы Тони, притягивая его ближе, когда тот заскулил от возбуждения, — Пожалуйста, Папа, я так сильно хочу этого, я такой твердый для тебя, я не могу… я не могу больше ждать, пожалуйста! — Хороший мальчик, — пробормотал Тони, наслаждаясь дрожью, которая пробежала по телу мальчика от похвалы, — твой Папа даст тебе это, не волнуйся, милый. — Он неохотно отодвинулся и встал на колени над Питером, упершись коленями в его бедра. Питер уже выглядел разбитым, раскрасневшимся и жаждущим, его губы были распухшими и блестящими от слюны. — Такой красивый для меня, милый… — Тони провел ладонями по бледным бокам Питера, наслаждаясь ощущением маленького мальчика под ним. — Хочешь пососать мой член, малыш? Хочешь попробовать член своего отца на вкус? Питер замяукал от этой мысли, сжимая бедра Тони и нетерпеливо наклоняясь вперед, отчаянно желая получить от мужчины все, что он только мог. — Полегче, детка, Папа даст тебе то, что тебе нужно. — Тони двинулся вперед, прижимая плечи Питера к дивану коленями, прежде чем расстегнуть молнию на джинсах и вытащить свой пульсирующий член, уже истекающий предэякулятом. — Откройся мне, малыш. Питер тут же открыл рот, высунул язык и умоляюще посмотрел на своего Папу. Тони наклонился вперед, просунул два пальца во влажное тепло его рта и раздвинул их в форме буквы V, растягивая щеки Питера и обрамляя его язык своими пальцами. — Хороший мальчик, — прошептал он, прежде чем сплюнуть прямо в рот Питеру. Парень заскулил от этого ощущения, выгибаясь под весом тела Тони. Тони убрал пальцы, вытирая слюну о челюсть Питера, прежде чем протолкнуть свой член в открытый рот мальчика, до того как тот успел сглотнуть. Питер тут же застонал от такого вторжения, вызвав ответный стон у мужчины, стоявшего над ним. — Вот так, детка, возьми его для меня, возьми член своего Папы, — Тони неглубоко входил и выходил изо рта мальчика, позволяя ему привыкнуть к ощущениям, прежде чем толкнулся глубже, начиная трахать рот Питера всерьез. Слюна сочилась из уголков рта Питера, скользила по члену его Папы, когда он трахал его рот. Слезы скопились в его глазах, начали стекать по лицу, до того как Тони наклонился, размазывая влагу по лицу мальчика, прежде чем толкнуться внутрь до упора, зарываясь в теплое горло Питера. — Блять, малыш, — прохрипел Тони, вжимаясь глубже, пока Питер беспомощно давился вокруг его члена, — будь осторожен, или ты заставишь меня кончить, а у меня есть планы на твою сладкую киску. — Он вытащил член изо рта мальчика, вытирая скользкую от слюны головку о пухлую нижнюю губу Питера. Питер заскулил, умоляюще глядя на Тони. — Тише, детка, сейчас же надо добраться до этой милой дырочки, — мужчина сдвинулся, стащил с Питера джинсы и застонал при виде его твердого и раскрасневшегося члена и того, как он изогнулся, уперевшись в его подтянутый живот. — Прекрасно, малыш, я должен был знать, что ты мой сын с самого начала, с таким-то красивым членом. — Черт, — стонет Питер, его голос срывается и хрипит от возбуждения. — Пожалуйста, Папа, я… — Хороший мальчик, — прошептал Тони, приглушенно и благоговейно, прежде чем подался вперед, чтобы облизать подрагивающую дырочку Питера, ухмыляясь в ответ на стон, вырвавшийся у мальчика. Он грязно вылизывал его, постанывая от вкуса так, что пальцы ног Питера поджались, а пятки сильнее уперлись в широкую спину Тони. Мужчина голоден, жаден, он толкает свой язык в Питера, создавая кавардак в головах обоих, прежде чем протянуть руку, чтобы добавить палец, медленно вдавливаясь в тело Питера. Его сынок скулит от такого вторжения, откидываясь назад в безмолвной мольбе о большем. — Черт, Пити, хотел не торопиться, дать этой киске то, что она заслуживает, — стонет Тони, придвигаясь, чтобы опустить Питера обратно, раздвигая ноги и создавая пространство для себя между ними. — Но она слишком жадная, да? Тебе так нужен член твоего Папы для этого. Питер отчаянно кивает, обхватывая ногами своего Папу и притягивая его ближе. — Дай мне его сейчас, пожалуйста. — Давай я тебя еще немного растяну, детка, тут все еще слишком туго для большого члена твоего Папы, — говоря это, Тони наклонился, хватая бутылку смазки, которую они прятали под диваном после одного слишком большого количества мастерских "безмазочных" свиданий. Он быстро смазал два пальца, скользнув ими в тугую теплую попку Питера, уже освободившуюся от языка Тони. Тони знает, что это, вероятно, слишком быстро, но он также знает, что им обоим на это плевать, что они слишком измучены и слишком возбуждены для всего, что не грубо и не на грани слишком многого. Питер стонет, бормоча мольбы и проклятия, он отталкивает руку Тони, непременно нуждаясь в большем. Он развел пальцы на манер ножниц, растягивая мальчика так, как только мог, с тем терпением, которое у него еще оставалось. — Хочешь взять меня сейчас, малыш? Ммм? Хочешь почувствовать, как член твоего Папы растягивает эту тугую маленькую дырочку? — Черт, Папа, — заскулил Питер, член которого заметно дернулся от этой мысли, — Пожалуйста, я хочу почувствовать, как твой большой член растягивает меня. Тони застонал от его слов, быстро убирая пальцы, чтобы смазать свой пульсирующий член. Он крепко обхватил его руками, выпрямился, прежде чем толкнуться в Питера, и застонал, когда его сынок крепко сжал его член. — Вот так, — прошептал Тони, задыхаясь, пока он погружался в Питера, глаза мальчика закатились, он застонал, крепко сжимаясь вокруг своего Папы. — Возьми его полностью для меня, детка. — Он такой большой, Папа, — захныкал Питер, его слова были невнятными от нахлынувшего удовольствия, — Я такой заполненный. — Тони хмыкнул на его слова, начав грубо вбиваться в него, скользкое хлюпанье смазки и слюны заполнило комнату. При этом он наклонил бедра, подтягивая и устраивая мальчика так, чтобы при каждом толчке его член попадал по простате. Питер практически закричал от этого ощущения, сжимая руки Тони и впиваясь ногтями в упругие мышцы. — Да? Тебе нравится, как член твоего Папы заполняет тебя? — спросил Тони, крепче сжимая бедра мальчика, притягивая его обратно к себе, чтобы встретиться с ним взглядом, меняя темп на что-то быстрое, жесткое. Питер беспомощно кивнул, покраснев и извиваясь под мужчиной. — Он заставляет меня кончать, Папа, я кончу на твоем члене. — Блять, малыш, хочу почувствовать это, хочу почувствовать, как ты кончаешь на члене, который сделал тебя, — прорычал Тони, чувствуя, как его собственный оргазм нарастает внутри него от этой мысли, от предвкушения увидеть, как его сынок кончает только от Папиного члена, трахающего его. Питер вскрикнул, выругавшись, он откинул голову назад и излился без прикосновений. Он сжался вокруг Тони, заставляя мужчину ускорить свои толчки, прежде чем он кончил, заполняя своего сына, пока тот стонал от собственного освобождения. Тони наклонился, бедра все еще беспомощно дергались, когда он соединил их губы в небрежном поцелуе, обмениваясь воздухом лучше, чем чем-либо еще, но в любом случае довольный близостью. — Люблю тебя, Тони, — пробормотал Питер, запуская пальцы в волосы мужчины, прежде чем притянуть его ближе. — Я тоже тебя люблю, Пит, — улыбнулся Тони, чувствуя облегчение и удовлетворение от того, что его сын в его руках.