\Ведьм у нас сжигают/ (2 вар.)

Летний солнечный день, ничего необычного. Алёна стоит у стола на кухне и мешает какие-то цветные жидкости, постепенно добавляя туда сухие цветы наподобие лаванды, ромашек и т.п. Она напевала мелодию, которую только что сочинила и с помощью телекинеза (силой мыслей), помешивала то, что только приготовила. Её подруга-русалка по имени Гелла попросила зелье, чтобы можно было стать человеком, что очень озадачило тёмноволосую. Целый месяц она искала рецепт в многочисленных книгах, спрашивала у мистических существ из леса, которые были её друзьями, но таки не узнала информацию о нужном зелье. Как-то ночью она проснулась и вспомнила о старой, мудрой мавке, которая знает толк в магии. Девушка быстро собралась: натянула чёрное платье, взяла книжку с рецептами зельев, то, чем записывать будет и побежала. Она знала, что мудрая мавка спит днём, а ночью ищет своего жениха, поэтому голубоглазой оставалось только найти её. И спустя 25 минут поисков, она всё же нашла её. Морская ведьма сидела у небольшого озера и мило беседовала с водяным, пока его прислужницы — водяницы — бегали друг от друга и играли в салочки. — Кхм-кхм, — Швецова прокашлялась, чтобы на неё обратили внимание. — здравствуйте, Авдотья! Помните меня? Я Алёна — ведьма из ближайшей деревни, дружу с вашей племянницей — Геллой. — Здравствуй! Помню, помню. Зачем пожаловала? — Тут дело такое… Гелла хочет зелье, чтобы стать человеком на суше, а в воде обратно в русалку. Так вот, я не знаю рецепт. Не подскажите ли вы? — Ох, милочка. Зелье человечности слишком сложная штука. Боюсь, ты не справишься. Но твой дед Григорий тебя многому научил, да и практиковаться тебе нужно. 16 лет, как никак! Ладно уж, научу. Записывай, пока я не забыла… Швецова начала увлечённо записывать то, что диктовала мавка. После она встала с коленок, поблагодарила, низко поклонилась и убежала домой. На часах пол пятого утра, солнце уже выпускает первые лучи, которые хоть и не много, но греют землю. Девушка бежит босиком по зелёной траве, роса уже полностью намочила её ноги. Солнце уже коснулось верхушек молодых берёз. Скоро люди будут выходить кто за водой, кто в лес за ягодами с утра. Она быстро бежала, пока кто-то не схватил её за руку. Она резко остановилась. Перед ней стояла дочка инквизитора — Александра. — Здравствуй, Алёна. Чего это ты тут так рано? Я не ожидала увидеть тебя здесь в столь ранний час. И что это у тебя в руках? Паника охватила голубоглазую девочку. — Здравствуй, Саша. Да я так, прогуляться вышла. Мне ночью не спалось, вот я и решила по лесу побегать. — А это что? — короткостриженная девушка кивнула в сторону тетради, которую собеседница прижимала к груди. — Я стихи писала. Смотреть на восходящее солнце и писать строчки о любви, так романтично, знаешь ли. — Дай почитать. — Нет, нет! Давай я тебе лучше сама расскажу, потому что туда я ещё секреты свои записываю. — Ну ладно. Валяй. — «Небо движется, светлея к утру. Солнце ясное влюбилось в луну, Но рассвет луне висеть не даёт, Убивая её. Солнце плачет и не хочет светить. Золотые слёзы ярче чернил Прожигают солнцу щёки и нос, Не касаясь волос.» Внутри Горбачёвой всё как-будто стало легче. Из-за того, что Швецова это пропела, у Александры в животе проснулись и запорхали бабочки. Появилось необъяснимое чувство комфорта. — Швецова, это волшебно! У тебя чудесный голос и стихи! А я и не знала об этом! Надо бы рассказать о твоих способностях в деревне, будешь народ радовать. Я не шучу. У тебя талант! — Спасибо, конечно, — Алёна смотрела на Горбачёву, а за спиной кареглазой светило солнце, что ослепляло девушку и из-за этого она щурилась, — но я спешу. Прости, до свидания. — она кивнула и убежала, а русоволосая девушка смотрела ей вслед, восхищаясь её красотой, голосом, вежливостью, талантами и просто тем, что она есть. «Она прекрасна. Даже бежит изящно, а ветер так красиво развевает её волосы. А её голос… она так красиво поёт, я готова отдать всё, чтобы слышать этот голос — голос птицы Гамаюн» — подумала она на мгновение и сразу задумалась над только что названной птицей.— «Так, говорят, что если эта дева-птица прилетает с востока, то грядёт смертоносная буря. Откуда сейчас Алёна бежала?» — она начала определять сторононы света, как учил отец. — С востока… но ничего страшного, она же человек, а не Гамаюн. — Сомневаюсь. — кратко ответил чей-то голос, а отдаляющееся эхо всё тише и тише повторяло и «бегало» по лесу, между деревьев. — Кто вы? И в чём сомневаетесь? — Я не скажу кто я, но отвечу на второй вопрос. В том, что ничего страшного не произойдёт, и в том, что она человек. А теперь прощай. Больше ты никогда не услышишь и не увидишь меня. Ни-ког-да. Она дёрнулась оттого, что на её плечо кто-то положил руку. — Отец? — она удивлённо повернулась назад. — Да, Александра. С кем это ты говоришь? — Вы не слышали? Был таинственный женский голос, который эхом ещё несколько секунд «бегало» в округе. — Сашенька, всё хорошо? — мужчина заботливо потрогал лоб дочери. — Я в полном порядке! Правда! Я это слышала! — Ладно, пойдём. Они медленно побрели по лесу в сторону дома.

У Алёны.

— Так-с, ну что, Ночь, — она обратилась к своей чёрной кошке, которая умела говорить. — попробуем приготовить? — Конечно, хозяйка. — кошка лениво потянулась на столе, а потом подошла к записи, дабы прочитать рецепт, — Это тебе Авдотья рецепт дала? — хозяйка лишь «угукгула» в ответ и принялась доставать всё необходимое. — Надеюсь, что мы не отравим Геллу этой стряпнёй. Нет, ну ты только глянь! Где мы лягушачьи лапки возьмём? А чешую русалки? У Геллы? Хороший подарок получится, — Ночь начала ворчать, но для неё, в принципе, не впервой. — Так, хватить ворчать. Сейчас пойдём в лес за чем-нибудь обычным для народа, чтобы не вызвать подозрение, но нужным для нас. Ночью же пойдём за остальным. Ясно? — Ясно-ясно. Идём в лес? — Там Александра — дочь инквизитора. Мы с ней сегодня встретились, когда я бежала домой. Я и так вызвала у неё подозрение, ещё и тетрадь у меня с собой была. — Может, уже ушла? — Надеюсь. Ладно, пойдём, проверим. Алёна взяла корзину, положила туда тетрадь, ножик, маленький бутылёк, взяла на руки Ночь и, на всякий случай убрав все колдовские штуки в секретный ящик и плотно закрыв дверь, пошла в сторону леса. Зайдя в самую чащу, где никого нет, где в самой глуши леса есть озеро (в котором жила Гелла), она осмотрелась. Никого не было. От этого голубоглазая ведьма выдохнула с облегчением и сняла капюшон.

У озера.

— Здравствуй, Гелла! — Ой, Алёнка! Здравствуй, здравствуй. Зачем пришла? Поболтать? — Ты мне не рада? А пришла я, чтобы попросить кое-что. Тебе больно, когда чешуя отпадает? — Аа. ээ… да. А зачем тебе? — Для зелья чешуя русалки нужна. И кровь… — Ладно. — она забралась на берег, вздохнула и выдохнула, дёрнула одну чешуйку и зажмурилась от боли. — А кровь как я тебе вызову? Швецова достала ножик. — Можешь палец чуть-чуть порезать. Небольшой надрез. — Ох… хорошо. — она сделала так как сказала подруга и поморщилась. На пальце показалась капелька алой крови, ведьма, не медля, открыла бутылёк и собрала жидкость. — Спасибо! — она обняла подругу за мокрые плечи и попрощалась, а та нырнула в воду и попрощалась в ответ. Теперь у Швецовой есть чешуя и кровь. Ещё нужны были лягушачьи лапки, человеческая ресница, корни полыни, цветки болотного лотоса и плакун-травы. — Ночь, сейчас мы идём на болото к твоей любимой Кикиморе. — Да! Обожаю тётушку Марфу! Девушка улыбнулась счастливому питомцу и надела капюшон.