Дети якудза

Дом казался осиротевшим. Алые диванчики, кресла и тёмные дубовые столы покрывала ткань, часы с маятником давно остановились, и никому не было дела до того, чтобы завести их. Мёртвая тишина висела в коридорах. Прежде заботливо поливаемые цветы засыхали, следуя за своей хозяйкой в лучший мир. В противовес серой печали, поглотившей зимнюю резиденцию Назу, за окном сияло солнышко, отчего мрак казался ещё более глубоким. Изгороди зеленели, газонная травка разрослась, как на лугу, слезинками на ней висели капельки росы. В чайной комнате работал телевизор, за столом сидели вы с Цезарем. «…сегодня в эфире: репортаж из центра Токио — какие нововведения ждут водителей этой осенью; совпадение или происки злодея — с прилавков стали пропадать ходовые товары, прямой репортаж с Рю Усагитой; эти и другие новости смотрите прямо сейчас.»  — И тебе это правда интересно? — ты с недоумением и скукой смотрела на экран.  — Я искренне считаю, госпожа Тень, что утренняя новостная программа крайне информативна и позволяет оставаться в курсе событий, происходящих в мире.  — Большинство новостей сфабрикованы. Реальные проблемы скрываются, а выставляются напоказ лишь мелочи. Пропажа продуктов — серьёзно? Это новость, достойная главного канала страны? Смешно.  — Я буду очень благодарен вам, если вы всё же позволите мне ознакомиться с новостями.  — Да пожалуйста. — ты уставилась в телефон. «…а сейчас экстренное включение: буквально несколько минут назад была успешно завершена миссия по спасению ребёнка из рук злодейской организации «Восемь Заветов Смерти»…» Ты воспрянула и прильнула к экрану. Сердце заколотилось, тревога с невероятной силой обрушилась на твою душу. Он там! Что с ним? Жив ли он?.. «…по предварительным оценкам ущерб, нанесённый зданиям, составил не менее шести миллионов иен. Все члены группировки арестованы, пострадавшие будут доставлены в тюремный госпиталь. Один из героев тяжело ранен. Выясняются подробности.»  — Госпожа?.. — Цезарь прочёл твои намерения.  — Я должна быть там. Ты выскочила в коридор, пронеслась к фойе, схватила с подставки ножны с кинжалом и вылетела через открытое окно. Солнце играло против тебя — на свету ты была слишком заметна, но тебе было не до скрытности. Самый короткий путь от базы Заветов до тюремного госпиталя лежал через мост, и тебе пришлось бросить все силы на то, чтобы добраться до него как можно быстрее. Нельзя упустить возможность освободить Кая! Внизу мелькали машины, дороги, дома и столбы, люди копошились, как тараканы, не ведающие о том, насколько их жизни ничтожны. Вот и она, нужная дорога. Внизу какое-то столпотворение. Авария? Ты подлетела ближе. Медицинский фургон лежал на боку, рядом был другой автомобиль. Трое молодых на вид людей стояли неподалёку от машин, а на земле… Восстановитель! Ты рванула вперёд с новой силой. Юноша в чёрной одежде держал в руке какую-то коробочку, а тем временем к Чисаки приближался мужчина в красно-оранжевой рубашке, чёрном жилете, маске и цилиндре. Что он собирался сделать было не так важно, — точно ничего хорошего! — имело значение лишь то, что ты хотела остановить его, но обычной скорости было мало. Оставалось только упасть на него. Высота была немаленькой, как и страх за жизнь Чисаки, и ты рискнула. Удар ступнёй левой ноги пришёлся незнакомцу по спине, он повалился на асфальт, а ты не очень удачно приземлилась сверху. Юноша в чёрном захрипел, от него так и веяло злостью, а третий молодой человек, покрытый тёмными ожогами и швами, среагировал по-своему.  — С дороги, Томура! — в его ладони зрело лазурное пламя.  — Тень?.. — раздался слабый голос Кая. Парень в чёрном попытался схватить тебя, но ты растаяла, переметнулась к Чисаки и взяла его за локоть. И тут же клуб голубого пламени обдал волной нестерпимого жара твоё плечо. Ты обернулась туманом вместе с Чисаки, превзнемогая боль. Полёт был куда более медленным — силы стремительно покидали тебя. Пролетев чуть больше двух километров, ты рухнула на землю под мостом через реку. Берег был усыпан росточками полыни и вереска — единственными детьми природы, выдерживающими постоянный приток загрязнений огромного Токио. Боль в плече и ноге становилась всё невыносимее, но всё же ты не давала крику вырваться из твоей груди.  — Тень! Я… Он заметил огромное пятно ожога на твоём плече. Ты ухватилась за сковывавший его руки блок и обратилась вместе с ним в туман, чтобы снять его. Сил хватило на пару мгновений, но и их оказалось достаточно: металл звонко ударился о камни побережья. Звук двигателя, который раньше казался эхом, теперь стал хорошо различим. К вам ехал полицейский фургон с помятым бампером, и чем ближе он становился, тем отчётливее был виден на пассажирском сидении тот самый юноша в чёрном.  — Тень! Ты молчала, с трудом поднимаясь на ноги. Если это твои последние минуты, ты хотя бы встретишь смерть с достоинством.  — Улетай! — хрипло кричал Чисаки — Они убьют тебя! Тень! (Имя)! Ты слышишь меня? Из ступора тебя вывел грузовичок, на всём ходу столкнувший приближавшийся фургон со злодеями в воду. Грузовик Назу! Дверь распахнулась, алый плащ колыхнулся в порыве ветра. Через мгновение Шёпот уже вёл тебя к машине, а Цезарь поднимал на руки обессиленного и избитого в схватке с героями Кая. **** Кай проснулся в кровати, слева и справа огороженной больничными ширмами. Он был заботливо переодет в лёгкую серую пижаму, маски на лице не было — она лишь затрудняла дыхание. На стене напротив кровати не было ни окна, ни часов, ни картины — лишь гладкая ровная плитка. В этой пустоте особенно остро ощутил он своё одиночество и бессилие. Что он теперь будет делать? Всё, что так долго строил до него глава, всё то, что он сделал сам, чего добился и к чему стремился — всё в один миг кануло в небытие, и шансов вернуть хоть толику прежней силы не было. Что может он один против целого мира? Послышался шум шагов, и вскоре мимо проёма между ширмами налево прошёл усталый Цезарь. Несколько минут он шуршал чем-то за перегородками, а затем заглянул к Чисаки.  — С пробуждением, господин Восстановитель. — тихо проговорил он. — Желаете чего-нибудь?  — Нет. Что с Тенью? Где она?  — Прошу вас, многоуважаемый, будьте потише, госпожа ещё спит. — он указал ладонью на левую ширму.  — Уже нет. — раздался твой голос.  — Как ты? Всё в порядке?  — Ну, если не считать того, что я нормально встать не могу, и плечо болит так, что хоть руку отрезай, да, всё замечательно.  — Ты в своём репертуаре…  — А ты как себя чувствуешь? Двигаться можешь?  — Ну… — Восстановитель с трудом поднял трясущуюся руку. — Относительно.  — Лучше, чем никак. Чисаки тяжело вздохнул. В мыслях суетливо проплывали трагичные события минувшего дня, и чувство обречённости с новой силой захлестнуло его. А совсем рядом тебя терзало осознание того, насколько Кай был жесток. Жизнь ребёнка не имела для него никакого значения на пути к цели, он плевал на всех, кто был против него, уничтожал любого, кто вставал у него на пути. И то же самое могло ждать тебя. Или нет?..  — Я должен сказать кое-что важное. Цезарь, уйди, пожалуйста.  — Как будет угодно. Дворецкий удалился и закрыл за собой дверь.  — Тебе не стоило спасать меня. Я не знаю, что делать со своей жизнью.  — Не говори глупостей. Поправишься, встанешь на ноги и…  — Ты не понимаешь. В том, что случилось, виноват я один. Если бы я послушал главу, всё было бы иначе. Это я погрузил его в кому.  — Что?! Но… Зачем?!  — Он мешал мне. Я лишь хотел отплатить ему добром за добро, за то, как много он сделал для меня.  — Что за вздор ты несёшь? Ты сам-то в свои слова веришь? Держать его на грани смерти — такова твоя благодарность?  — Я планировал вернуть его к жизни, когда Заветы достигнут больших высот. Он бы увидел, что я достойный наследник, и, может быть, гордился бы мной. Я мечтал об этом. Я правда хотел как лучше.  — М-да… Знаешь, я… Если тебе станет легче... Я тоже косвенно виновата в том, что отец умер. Эта история с моим братом… Всё могло быть по-другому. Я узнала, что он собирался переметнуться к какой-то шайке злодеев, и вместо того, чтобы поговорить с ним, убила его. Если бы не я, семья Назу бы сейчас не была на грани исчезновения. Но теперь мы с тобой в одной лодке, и я прошу тебя: не топи её. **** Прошёл день, второй, седьмой — и вот ты уже на ногах. Плечо понемногу заживало, а нога ныла по ночам, но ты ходила сама, без костыля, и это многого стоило. Состояние же Кая, напротив, оставалось прежним, и он не горел желанием поправляться. Ты, как обычно, шла к нему в больничный зал с едой, зная, что вас ждёт очередной тяжёлый разговор. Рис ещё дымился, рыбный стейк с долькой свежего лимона издавал превосходный аромат. Он лежал на спине и смотрел в потолок, на его лице не читалось ни толики интереса к жизни. Когда ты подошла, он даже не повернул голову в твою сторону.  — Я принесла твой ужин.  — Я не голоден. — его голос звучал тихо и устало.  — Ты не ешь уже третий день. Может, мне тебе поставить зонд?  — Делай, что хочешь… Можешь убить меня здесь и сейчас, но какой в этом толк? Какой смысл вообще что-то делать?..  — Восстановитель…  — Что? Вот такой я неудачник, да. Не нравится? Стыдишься меня теперь? Конечно, стыдишься. Мне самому стыдно быть собой. Лучше бы ты бросила меня там, под мостом.  — Ты… — на глаза навернулись слёзы. — Придурок!..  — Нет, правда, зачем это всё? Ты зря тратишь на меня силы. Для чего? Какой тебе от этого толк?  — Никакого, чёрт побери! Я просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо! Ты… Ты много для меня значишь, понятно? Слишком много, чтобы я бросила тебя на произвол судьбы. А теперь садись и ешь, я пойду, у меня есть дело. Ты быстрым шагом вышла из больничного зала, завернула за угол и заплакала. Ты была готова сделать что угодно, чтобы помочь Каю выйти из этого ужасного состояния, но что толку, если он сам не хочет этого? В чайной ты застала Шёпота, он сидел на диване в своей любимой белой футболке и что-то искал в телефоне. Наконец-то у тебя было достаточно времени, чтобы рассмотреть его новую маску: неизменно белая основа, нарисованная вручную красная паучья лилия на лбу, длинные чёрные полосы, походившие на дорожки слёз, на щеках. Смерть Хибаны глубоко засела в его душе, и он отразил свою скорбь на повседневной вещи.  — Ты плакала. — констатировал он, отложив мобильник.  — Я не знаю, что делать. У меня не получается его приободрить, даже самую малость…  — Птице отрезали крылья. Научи её бегать.  — Пока он сам не захочет, чтобы я ему помогла, ничего не выйдет.  — Нам нужно ехать.  — Ты уверен, что сейчас подходящее для этого время? Я боюсь оставлять его одного.  — Сейчас лучшее время. Сама увидишь.  — Ну… Хорошо. Если только Цезарь будет за ним присматривать. Надеюсь, Кай не наделает глупостей…  — Отправление сегодня в 20:45. **** Утренний воздух пах морем. Сосны, одному богу известно как проросшие на гальке, простирали свои изумрудные колючие лапы к небесам. Ветерок играл с волнами, барашками разбивавшимися о берег. Осень здесь разгоралась всё сильнее, окрашивая траву на склонах холмов и листья деревьев парка, шумевшего неподалёку, в светлый жёлтый. Дом, на который вы пришли взглянуть, был двухэтажным и уступал по размерам особнякам Назу, но всё же был больше любого среднестатистического японского домика. Фасад был украшен современной застеклённой лоджией и парой простеньких козырьков, игравших функцию навесов — ничего лишнего, просто и компактно. К парадному крыльцу вела короткая аккуратная дорожка из плитки, по обе стороны от неё расстилался газончик с маленькими традиционными садиками. На задний двор, виляя, вела тропинка, проходившая через запертые ворота, крашеные под бамбук. По договору с хозяйкой дома, ключи были оставлены в одном из пустых висячих кашпо над входом в дом, ты взяла их и вы с Шёпотом отправились на задний двор. Прямо посередине располагался небольшой округлый прудик, обложенный камешками, в утренних лучах отливали серебром белые спинки рыбок кои, обитавших в этом пруду. Они плавно скользили по водной глади, грациозно виляя изящными плавниками. От наблюдения за ними тебя оторвал телефонный звонок.  — Цезарь? Что случилось?  — Доброе утро, госпожа. Меня попросил побеспокоить вас господин Восстановитель, он переживает по поводу вашего возвращения.  — Нас нет всего три дня, а у вас уже что-то произошло! Мы смотрим шестой дом, ещё два осталось. Решим, какой будем брать, разберёмся с документами и приедем.  — Я передам ваши слова господину. О, и, думаю, вы сочтёте эту информацию важной: он самостоятельно вышел из больничного зала и кажется заинтересованным в происходящем.  — Я… Я очень рада это слышать. — на твоих губах заиграла улыбка. — Ладно, Цезарь, спасибо, что рассказал. Нам пора.  — До свидания, госпожа. Ждём вашего возвращения. Ты положила телефон обратно в карман. Икуса был рядом и всё слышал.  — Ты был прав. — улыбка не исчезала с твоего лица, в глазах блестела надежда. — Не знаю, как это работает, но ты действительно был прав.  — Ему было нужно время и одиночество. Наедине с собой он обдумал то, что произошло, и сделал свой выбор. Теперь твоя очередь действовать.  — Я сделаю всё, что в моих силах. Пойдём, нужно осмотреться внутри. ****  — Боюсь, господин Восстановитель уже спит, госпожа.  — Я на минутку загляну. Чисаки действительно дремал с книгой на груди. Предательский скрип двери заставил его открыть глаза. Увидев тебя, он резко поднялся, и книга полетела к твоим ногам.  — Тень! Тебя долго не было.  — «Полуночное свидание»? — ты подняла упавшую книгу и осмотрела её. — Странный выбор.  — Э-м…  — Как ты себя чувствуешь? Цезарь сказал, ты уже можешь ходить.  — Да, я хожу. С трудом, но всё же. Я тебя искал, думал, ты просто не заходишь. В прошлый раз разговор не задался, и я подумал, что ты…  — Обиделась? Ерунда какая. Я ведь сказала, что не оставлю тебя. Я понимаю, что ты говоришь такие, как тогда, вещи из-за состояния, просто… Мне нужно время, чтобы оправиться после таких слов.  — Извини меня за это. Я хотел, чтобы ты перестала за меня переживать, мне тяжело видеть, как ты волнуешься.  — Как я могу не волноваться? Ты на грани того, чтобы… Чтобы сделать с собой что-то плохое. Я боюсь, что в тот момент, когда тебя потянет к этому, меня не будет рядом, что я не смогу ничего сделать.  — Я не…  — Пообещай мне, что, когда это случится, ты придёшь ко мне! Не важно, сколько будет времени и что будет происходить, просто приди, пожалуйста!  — Тень, я…  — Пообещай! Прошу тебя.  — Я обещаю.  — Спасибо. Сдержи своё слово. Ты предчувствовала это. Ты знала, что так будет, ведь сама однажды прошла через эту боль. Тогда рядом с тобой были те, кто дорожил тобой, они подставили тебе своё плечо и тебе удалось пережить это, справиться с этим чувством. А у Чисаки теперь была только ты. Неделя прошла незаметно для вас обоих. Каждый день ты помогала Чисаки расхаживаться, и к воскресенью вы решили выйти на улицу. Вечер обещал быть тёплым: весь день светило солнце, на небе не было ни облачка. Ты подставила ему плечо и помогла спуститься с крыльца, у ворот вас уже ждала машина.  — Куда мы едем? — Кай заинтересованно поднял брови.  — В одно знакомое место. Мы с тобой там были полгода назад. Через четверть часа вы уже стояли в знакомом неоновом переулке. Все магазины работали, отчего найти кофейню — а ты вела Кая именно к ней — было труднее.  — Ты как, не сильно устал?  — Нет, всё нормально.  — Постой тогда пару минут, я быстро. Если вдруг что, махни мне в окно, я выбегу. За прошедшее время мало что изменилось на той улочке: аромат коричных булочек всё так же доносился с кухни, поодаль виднелась очередь в клуб, музыку по-прежнему было слышно издалека — играло что-то лёгкое и приятное, должно быть, Кошатник ещё не пришёл. Чисаки захлестнули воспоминания о тех событиях, которые вы пережили вместе. Как он был силён тогда! Ему казалось, что ещё немного — и он будет править этим миром, взойдёт на трон тьмы, посадит рядом тебя и главу и втроём вы будете вершить судьбы… Но мир тьмы сам свершил над вами своё, понятное ему одному, правосудие. Ты вышла из кофейни с двумя стаканчиками кофе. Кай по привычке попытался стянуть маску, но лишь провёл пальцем по голому носу. Чувство уязвимости смешалось с наслаждением единения и покоя. Он взял свой стаканчик и отпил обжигающе горячий капучино.  — Без сахара… Ты запомнила? Как мило. Спасибо. Ты улыбнулась в ответ.  — Тень… Давно хотел спросить. Почему ты не уехала? Когда мы прощались, ты сказала, что собираешься переселиться в другой город.  — Ну, это долгий процесс. Мы только недавно нашли подходящий дом. Большие дома трудно найти. Ну и, если честно, мне тяжело уезжать. Столько всего нужно оставить позади, и на то, чтобы набраться смелости для этого, уходит много времени. Когда я увидела в новостях репортаж о том, что герои уничтожили твою базу, я была готова к отъезду. Теперь я не знаю, как быть дальше, и буду действовать по ситуации.  — Понятно. — в его взгляде вновь заиграла боль. — Прости, что я тебя задерживаю.  — Я пробуду с тобой столько, сколько потребуется, плевать на переезд. Он лишь вздохнул и потупил взгляд. Той ночью ты никак не могла уснуть: сердце беспокойно билось, странное предчувствие не давало сомкнуть глаз. Пытаясь успокоиться, ты листала новости, но в них ты то и дело встречала слова, усиливавшие твою тревогу. Когда часы показали на три, ты собралась спуститься в медпункт за успокоительным, но внезапно в дверь кто-то постучал. Первая и единственная мысль была о Чисаки. Это действительно был он. В расстёгнутой пижаме, тяжело дышащий, бледный, с лицом, искажённым ужасом. Ты завела его в комнату и закрыла дверь.  — Я… Я почти… Окно...  — Ты уверен, что хочешь этого?  — Я не знаю… Мне кажется, что так будет лучше.  — Кому?  — Всем.  — Кому «всем»? Расскажи.  — Ну… Тебе, главе, мне…  — Тебе не будет лучше, если ты умрёшь. Никто не знает, что там тебя ждёт, но это точно не стоит того, чтобы завершать то, что ещё толком не началось. Глава бы не хотел, чтобы ты умер вот так просто, я уверена. И мне не будет легче, если тебя не станет! Я уже говорила, ты много значишь для меня, и я не хочу тебя потерять.  — Жизнь Заветов окончена…  — Но твоя жизнь — не жизнь организации. Тебе не обязательно умирать вместе с ней.  — Я совершил слишком много ошибок. Я должен быть наказан за это.  — Ты — человек, а людям свойственно ошибаться. И посмотри — ты уже наказан. Всё, что могло произойти, уже произошло, хуже точно не будет. Ты взяла его за руку и подошла ближе. Он не отстранился.  — Послушай, тебя ведь зовут Восстановитель. — внутри тебя с новой силой вспыхнуло жгучее чувство. — Это значит, что ты в силах построить что-то новое на обломках. И ты не один. Я здесь для тебя, и я готова помочь, только позволь мне. Если ты сам не захочешь подняться со дна, никто не сможет ничего сделать. Это сложно, я знаю, но тебе придётся оставить всё это в прошлом, чтобы начать новую жизнь.  — (имя)…  — Кай… — ты смотела прямо в его золотые глаза и видела в них то же, что сама так долго скрывала. — Я люблю тебя. Пожалуйста… Давай уедем вместе. Он осторожно обнял тебя за талию. В этом состоянии он был способен на любые глупости, и ты мысленно перебрала сотню вариантов развития событий. Ощущение реальности происходящего таяло с каждой секундой. Ты закрыла глаза в ожидании. Лицо обдало теплом тела, и в то же мгновение ты ощутила мягкое касание к своим губам. Кай пытался выяснить грани дозволенного, и, не встретив сопротивления, углубил поцелуй. **** Шум двигателя заглушало шуршащее радио: «Oh, I'm blinded by the lights…» — доносилось из него. Цезарь вёл, как всегда, аккуратно, рядом с ним посапывал Шёпот. Вы с Каем устроились на задних сидениях, и вас тоже чертовски клонило в сон. Ты уронила голову на плечо Восстановителя, и он уткнулся носом в твою макушку. А впереди медленно и робко разгоралось зарево рассвета.