Broken Glass

С самого рождения и, возможно, до конца своих дней Эзарель ненавидел себя. Многие эльфы завидовали ему, фыркали за спиной и косились, потому что у наглого и избалованного парня было все, а он продолжал угрюмо ходить и редко показывал искреннюю улыбку. Эзарель никогда не считал себя избалованным или поощрённым Оракулом, совсем наоборот: каждое дело оборачивалось провалом, а желание помощи превращалось в белифроскую услугу. Со временем эльф устал пытаться быть хорошим, возможно, что он просто проклят, и разбивать чужие судьбы, словно хрусталь материнского бокала, для него обычное дело.

Когда он впервые увидел человеческую девчонку, маленькую, напуганную и уязвимую, в его сердце поселилась надежда. Не просто же так он, именно он, а не эти глупые, невежественные расисты, нашел этот цветочек? Нежно прижав ребенка к груди, Эзарель бросает все силы, все ресурсы, чтобы вернуть ее домой. Он улыбается, дарит ей одну из многочисленных побрякушек и чувствует себя благословленным. Ему кажется, что стекло, которое он постоянно разбивал на более мелкие частицы, склеивается обратно.

Гвардия Эль встречает его с распростёртыми объятиями, и эльф, наконец, ощущает, что нашел свое место. Возможно, что Оракул не проклинал его, а всего лишь ждал нужного момента, чтобы благословить. Жизнь Эзареля из осколков склеивается обратно, но он не стремиться приблизиться к кому-либо. Путь исправления не всегда столь легок, и эльф боится, что вскоре разобьет чью-то жизнь, и пустые глаза, такие как были у него, посмотрят прямо в его склеенную душу.

Он будет виной этих глаз. Он разобьет чьи-то надежды. Разрушит чью-то жизнь.

Эта новенькая девчонка его пугает. Она словно солнце освещает гниль внутри него, заставляет улыбаться и открыто смеяться, желать прикоснуться и никогда не отпускать. Эзарелю чужды эти чувства, только лишь холод, прожигающий сердце, тишина, давящая на уши, и осколки, режущие руки. Эзарель помогает другим, несмотря на их расу, происхождение и возраст, он, наконец, делает что-то хорошее.

Но страх все испортить следует за ним по пятам.

К нему нельзя приближаться, а эта девчонка все ближе, с ним не стоит заводить дружбу, но он уже не может представить жизнь без нее, ему нельзя любить, но ее улыбка заставляет его сердце трепетать от счастья. Эзарель прячет счастливые улыбки за сарказмом, желание прикоснуться за язвительными смешками, а любовь за непреодолимым ядом, что льется из его уст каждую встречу.

Нельзя, потому что все, что попадает к нему в руки, ждет неимоверные страдания.

…в конечном итоге, он же предупреждал. В этом нет его вины, правда, он предупреждал. Он отталкивал ее, оскорблял и причинял боль снова и снова. Он не виноват, что она теперь смотрит на него этими пустыми глазами, прячет руки за длинными рукавами, почти не говорит и не ест. Нет, он, правда, предупреждал, что всё так и будет…

Но все равно он не может сдержать эту невыносимую боль в груди.

Миико благодарит его за помощь, горько улыбается и смотрит в пол, поджав хвосты. Эзарель не винит ее, вовсе нет. Просто добро всегда оборачивается обратной стороной, здесь единственный виноватый лишь он. Когда Аморисина с ненавистью смотрит на него, он думает, что не все так плохо. Лучше уж так, чем пустой взгляд и гул в ушах. Аморис снова бьет его по щеке, и ему хочется, чтобы она продолжила. Возможно, что если она раскрошит эти глупые осколки, а после потопчется на них, то эта глухая боль пройдет.

Она лишь плачет, а он даже не может ее обнять.

Он решает защищать ее, потому что он должен сделать хоть что-то. Продолжая убегать от своих ошибок, все приводит к еще большему краху. Когда он слышит ее смех, видит улыбку, то надеется, что так и будет продолжаться. Эзарель больше не желает прикосновений, не хочет теплой любви и ласковых слов. Аморис должна найти кого-то заботливого и доброго, а эльф продолжит защищать ее издалека. Это лучшее на что он способен, чтобы не разрушить ее жизнь.

Щека от ударов уже болит, но физическая боль не так уж и страшна.

Ее поцелуи сводят его с ума. Он отталкивает ее, убеждает себя, что так и надо, но не может забыть эту мягкость и теплоту. Эзарель думает, что его мир разрушили и собрали заново, воедино, что и трещины не видны. Тепло переполняет все тело, хочется улыбаться, словно идиот, и прижиматься к ней поближе, точно прирученный Миналу. Эз сдерживает все странные порывы, смиряясь со своей судьбой. Он не заслужил этого света, потому что по его вине оно погаснет.

Держа ее окровавленное тело, он понимал, что сходит с ума, и так больше нельзя.

Нежный и легкий поцелуй постепенно переходит в глубокий, в требовательный. Эзарель зарывается ладонью в ее короткие, но такие шелковистые волосы, прижимает ее к себе поближе за талию, целует, целует и не может остановиться. Ему нужно быть ближе, ощутить ее, прочувствовать с головы до пят. Он хочет быть с ней одним целым. Одежда в тот же миг спадает на пол, Эз наконец чувствует ее прикосновения, такие нежные и заботливые. Они сливаются в одно, и Эзарель чувствует себя, словно в раю. Весь мир встал на свои места, осколки собрались, и он не может сдержать глупой улыбки, прижимаясь к ее груди.

Если он сломает ее, если утопит, то и сам пойдет к дну, он к этому готов.

Эзарель готов умереть за Аморисину. Готов пойти ко дну, пожертвовать своим миром, лишиться всего и вся. Но он не может позволить себе быть причиной, по которой падет она. Именно, поэтому, смотря в глаза Мари-Анн, он понимает, что благословения Оракула никогда и не было. Итог у его доброты всегда один, он не смеет забывать об этом.

Кровавое хрупкое тельце у ног, ее пустой взгляд и зажатая безделушка в руке, коих у него было сотни – это напоминания о его провалах.

Эз плачет, рыдает, точно ребенок, прижимается к груди Аморис ближе и ближе, вздыхает ее успокаивающий аромат, наконец, выворачивая всю душу наизнанку. Девушка по-доброму улыбается, гладит его по голове, произнося слова, которые он долго ждал, сам того не осознавая.

«Все в порядке, Эзарель. Ты больше не одинок, мы вместе несем это бремя!»

…и потом Аморисина умерла. Все ее прикосновения, вся забота и любовь растворились в воспоминаниях, все его слова и обещания – пустые звуки. Эзарель молча смотрит на кристалл, ощущая уже привычную пустоту, и сил плакать уже нет. Сердце болезненно стучит, и эльфу хочется вырвать его. Как-то раз он даже сходил на высокий-высокий уступ у моря, наблюдая в глубину, которая была для него такой привычной. Он правда хотел спрыгнуть, потеряться в пучине воды, исчезнуть из этого мира вслед за ней. Но…

Она отдала жизнь, чтобы они жили, неужели он может так просто плюнуть на это?

Возможно, что лучше начать новую жизнь. Эзарель через силу улыбается, разговаривая с Аморис в последний раз. Эльф вспоминает о своих желаниях, о том, как хотел бы уехать с ней далеко-далеко, начать новую жизнь, даже завести семью. Картина в его голове была такой явной и желанной, что реальность нанесла удар куда тяжелее, чем он ожидал. Словно не веря в настоящее, эльф продолжал склеивать осколки снова и снова. Но в итоге сдался, принимая суровую правду. Теперь он остался один со своими ошибками.

Он берет Мари-Анн и уходит. Сталкивается со своими ошибками лицом к лицу, желая их исправить.

К его маленькой компании присоединяется Твильда, и он до сих пор не понимает почему. Он не задает вопросы, возможно, что все они просто устали. Прошлое остается позади, и вскоре оно исчезнет в пучине воспоминаний, и так будет даже лучше. В любом случае, былого не вернуть, не так ли?

Эзарель получает гневные письма от Невры, и это вызывает ностальгию.

Года идут непреодолимо долго, но Элдария – место большое, всегда найдешь куда убежать, где переждать и чем заняться. В одном месте оставаться нет никаких сил, потому все они трое решили путешествовать, посмотреть мир с новым взглядом. Эзарель иногда помогает людям, готовит настойки, передает свои знания алхимии или владением рапирой. От былого страха осталось только безразличие, теперь он помогает не для себя. Возможно, что по этой же причине рядом с ним Твильда. Потому что она дорожила Аморис не меньше его, потому что она хочет быть лучше, чем раньше, оставить всю боль позади. Для нее.

Даже если ему придется отплатить за каждое добро, он не против.

Мари-Анн соблазнительно улыбается, прижимая его руку к груди, что-то шепчет, закусывая губу, но Эзарель продолжает безразлично ее оглядывать. Иногда девушка занимается таким баловством, надеясь, что спустя столько лет, он уже забыл о былой любви. Сколько девушек может быть у парня? Потеряв одну, спустя несколько лет, можно найти другую. Она говорит об этом таким обыденном тоном, словно объясняя простые вещи маленькому ребенку. Эльф лишь усмехается и язвит в ответ, наблюдая как девушка дуется и убегает.

Не в его стиле быть романтиком, но он пообещал любить ее до конца своих дней.

Когда Гвардия Эль спасает Твильду, Эзарель невольно вздрагивает, наблюдая за ранее привычными воротами. За восемь лет здесь все изменилось до неузнаваемости, но Эз понимает – для него это место все то же. Мари-Анн убегает куда-то вглубь рынка, не желая встречаться с кем-то из знакомых, а эльф медленно направляется в штаб. Возможно, что ему стоит зайти к ней, рассказать о своей жизни и снова попрощаться, а может его и не пустят туда больше. Хотя он не видит его, но гневный взгляд Невры эльф прочувствует на любом расстоянии, вдали не хватает только глубоких вздохов Валькиона, и тихого смеха Аморис.

Вряд ли он уже когда услышит все это.

Переступая порог штаба, Эз уже готов направляться в лазарет, подготавливая красивую речь для Эвелейн и ее возлюбленной, натягивая привычную усмешку, словно ничего не произошло, и они не были в разлуке несколько лет. Это как встреча старых друзей.

Эзарель никак не ожидал, того, что увидел.

Девушка, стоящая посреди штаба, с интересом смотрит прямо на него. Ее фиолетовые волосы отрасли прямо до пояса, белоснежная кожа кажется еще бледнее, чем он помнит, а золотистые глаза уже не светятся как раньше. Но Эзарель все равно узнает ее, не веря своим глазам. Делая шаг в ее сторону, эльф начинает чувствовать утраченную надежду, былые картинки собираются вновь, и он неверяще протягивает руку, ощущая такое непривычное уже тепло.

«Кто ты?»

И он снова слышит звук бьющегося стекла.