Беспутье

«Слышишь эхо моих барабанов? Двери в сердце скорей открой. Я пришёл к тебе без обмана — Прометеев принёс огонь. Будем красить твой белый в красный…» ТАйМСКВЕР «Я пришёл [не] с миром»

      Ночь была в самом своём разгаре, тёмная и ветреная. С парковки несло жжёной резиной, бензином и затаившейся опасностью, в лапы которой без опаски нырнул Саске и не возвращался вот уже добрые пятнадцать минут. Но о том, что с ним что-то случилось не приходило и мысли. Саске не идиот. Он выберется из любой передряги и найдёт выход из любого тупика, как думал Наруто.       И всё же Узумаки чувствовал себя неуютно. На душе смешивались тревога от неизвестности и неудовлетворённость собственным бездействием. Ему казалось сейчас, что нет никакого смысла прожигать взглядом массивную дверь главного входа в школу. Допустим, кто-то оттуда выйдет, один человек или целая шайка — не важно. Что в таком случае следует сделать Наруто, если Саске недосягаем? Бежать к нему, чтобы предупредить не выйдет, а разговор по рации не останется незамеченным.       Смольное небо висело низко. Встанешь на носочки, протянешь руку и непременно дотянешься до его обитого облаками свода. Однако, несмотря на возможную внешнюю расслабленность и легкомысленный взгляд, уставленный вверх на безликое матовое полотно, Наруто был как никогда внимателен к окружающему пейзажу, напряжён каждой мышцей тела, но всё равно не услышал бесшумных шагов, не обратил должного внимания на скрип новенькой кожаной куртки и на приглушённое дыхание приближающегося человека.Все звуки скрылись в свистящем ветре.       — Ты кто ещё такой? — зычно послышалось за спиной. И сердце Наруто, наверное, в тот же миг остановилось. Кто-то увидел его. Кто-то подошёл к нему без единого шороха. Кто-то стоял на расстоянии полутора метров и гремел басом в ночной тишине похуже майского грома.       Собственный голос в голове кричал, что нужно бежать, сломя голову и как можно дальше отсюда, кругами и зигзагами. Скрыться за поворотом и на пару часов засесть в тёмном подъезде какой-нибудь не примечательной многоэтажки или до самого рассвета обходными тропами идти в сторону дома, шарахаясь от всякой подозрительной тени и шелеста.       Крохи логики отвечали на крик, что сбежать не удастся. Ведь если за ним стоит один из тех, о ком он думал (бандиты и головорезы, телохранители бандитов и головорезов — вот о ком он думал в первую очередь), то криками в спину Наруто не обойдётся. Минимум — выстрел в голень и допрос, максимум — в затылок и захоронение в близлежащей канаве обеспечено. Тем более он не трус, чтобы с позором бросаться в бегство, оставив Саске тут одного. Но, случаем, не бросил ли его Саске сам, почувствовав неладное?       Нужно снять маску, улыбнуться и сказать, что слегка заблудился. Похлопать глазками и попросить прощения за беспокойство, может, даже спросить дорогу.       Нет, его лицо не должны увидеть. Если Наруто всё-таки удастся сбежать, его найдут спустя день, составив фоторобот и вбив его в базу данных. В ту же секунду все беспорядки в городе, о которых станет известно с рассветом, небезосновательно повесят на него, а там недалеко и до «волшебной» машины чтения мыслей. Джирайя, Цунаде, Саске — они все будут под угрозой. Нет, хуже, намного хуже. Наруто не мог рисковать этими людьми только ради отсрочки своей гибели на пару часов.       Нужно обернуться. Возможно. Аккуратно, чуть приподняв ладони в мирном жесте, показывая отсутствие оружия, повернуться и придумать правдоподобное оправдание. Какое к чёрту оправдание, если он ошивается глубокой ночью в балаклаве с огромным чёрным рюкзаком за спиной возле государственной школы, что находится под покровительством Мэра и самых богатых предпринимателей страны? Он вылитый террорист.       Но он попробует, а там будь что будет.       — Я? — медленно повернувшись на носочках, спросил Наруто, словно рядом с ним ровным строем стояла толпа точно таких же провинившихся ребят, но учитель почему-то выбрал именно его в качестве груши для битья. И учитель этот вселял неподдельный ужас, двухметровым шкафом возвышаясь над Узумаки и прожигая его взглядом сощуренных маленьких глаз. Вопреки тьме Наруто отчётливо видел чуть ли не каждую пору на его мясистом, кирпичевидном лице, каждую морщину сложенного в гармошку лба и рваный изгиб давно побелевшего шрама, пересекавшего лицо по диагонали. Наруто не любил судить людей по внешности, но этот мужчина, он готов поклясться, был настоящим отморозком. — Да я тут просто, ну, — в голове отчаянно перебирались всевозможные причины, по которым он вообще мог тут быть, и ни одна не прозвучала бы достаточно убедительно.       Нужно пригрозить пистолетом. Нет, у амбала в районе пояса висела кобура, а в ней точно не игрушечный пистолетик, а оружие с калибром побольше, чем у самого Узумаки. План обещал закончиться полным провалом и дыркой в груди.       Нужно сыграть на неожиданности и выстрелить первым. «Чёрт возьми, ты же не Саске, чтобы стрелять во всех без разбора!»       — Вот просто гуляю. Не спится как-то.       Наруто тут же понял, что это конец, что ничего более тупого и безрассудного выдать было бы невозможно. Амбал скривился как от пощёчины, и его рука грозной волной потянулась то ли ударить, то ли схватить и скрутить, но сама Госпожа удача улыбнулась Узумаки, и он манёвренно увернулся от гигантской, размером чуть ли не с его голову, ладони. Мозговые шестерёнки крутились и потрескивали, но стучащая в ушах кровь заглушала жалкие потуги разума. В конец отринув логику, Наруто решил действовать, повинуясь интуиции и рефлексам, выработавшимся при тренировках с Саске. Только вот Учиха был раза в три меньше этого мутанта-переростка, который в пару движений и без каких-либо усилий мог сложить из Наруто оригами.       Узумаки думал, что ушёл от второй атаки, когда медвежья лапа всё-таки вцепилась в капюшон куртки. Как плащ супергероя, цепляющийся за забор в самый ответственный момент боя. Но Наруто если и обратил на это внимание, то лишь на секунду. У него перед глазами стояла открытая перекаченная шея — его единственный шанс на успех. Наруто не смог сдержать улыбки, не злорадной, радующейся боли другого человека, а улыбки слабого облегчения и предвкушения хорошего исхода. Он может победить. Он может выжить и выйти сухим из этого беспросветного болота.       Набрав в кулак побольше силы, он замахнулся и обрушил его чётко в пересечённое мелкими шрамами и взбухшими венами место под челюстью, в область сонной артерии. Если Наруто всё сделал правильно, то даже такой бугай должен ослабить хватку и отшатнуться, если Госпожа удача всё ещё сопутствует ему, то человекоподобная груда мышц свалится в обморок и даст Узумаки заветные секунды для спасения. Сжатая рука столкнулась с твёрдой, как стена, шеей и… ничего не произошло. Ни один мускул в теле соперника ни напрягся, ни расслабился. Даже укус комара вызывал хоть какую, но реакцию, а тут ничего. Наруто ударил ещё раз, ещё. Он бил камень. Непропорционально тонкие, сухие, каменные губы амбала изогнулись в злую, победную, каменную улыбку.       — Попался, крысёныш, — пророкотал голос над Наруто, и неожиданное ощущение раскрылось в солнечном сплетении. — Что ты тут забыл?       Наруто познал истинный апогей физической боли. Внутри будто взрывались один за другим жизненно-важные органы, а вокруг зияла чёрная пустота. Сознание не отключалось, напротив, накалилось до предела, заставляя прочувствовать целый ад, разразившийся ударом невозможно мощного кулака, с которым ни пуля, ни удар битой не стояли рядом. Наруто, кажется, согнулся пополам, пытаясь не развалиться на части, а стальные щипцы чужих грубых рук сомкнулись под его затылком. Он попал под поршень, неумолимо клонясь к земле с осознанием того, что его всё равно раздавят. Наруто думал, что, даже когда ему дважды сломали руку в одном и том же месте в классе первом средней школы, он не чувствовал себя так паршиво. Все вместе взятые удары Саске виделись теперь сплошным детским лепетом по сравнению с тем, как его приложил непробиваемый мистер Шкаф с каменной шеей. Наруто не мог дышать, как рыба на суше открывал непослушные губы. Без толку.       — Пошёл…ты, — ядовито выплюнул Узумаки, чувствуя, как с каждой секундой всё больше утопает в звенящей боли. И с этими словами последние граммы воздуха вышли из дрожащих изнутри лёгких.       — Ты сдохнуть хочешь? Гад, говори кто… — слова, проникающие сквозь толстый слой ваты вдруг оборвались, и боль в шее с пронзительной сменилась на пульсирующую. На щипцах разомкнулись клешни, но в голове продолжало ритмично бухать в такт мерцающим радужным кругам перед глазами. Так звучала и выглядела боль, горела огнём под грудью и расходилась волнами по всему телу.       — Узумаки, валим.       Нужно бежать. Нет, нет, нет. Если он сейчас побежит, то тонкие нити-мышцы, удерживающие сердце на месте, точно лопнут, сердце полетит и к чертям разобьётся об пол, как водяная бомбочка, брошенная с третьего этажа. Он сделал судорожный вдох, и на языке заиграл привкус железа. Нужно бежать. Наруто усилием воли открыл глаза и увидел перед собой лишь мутный силуэт. Это может быть только один человек. Единственный, кто мог бы спасти его шкуру и действительно её спас. Снова.       — Ты у…бил е…го? — выдавил Наруто, опустив взгляд ко второй размытой фигуре, распластавшейся у его ног.       — Нет, и в этом проблема.       Саске уцепился за его локоть и потащил за собой. Наруто едва шевелил ногами и мычал от боли на каждом вдохе. Видит бог, он пытался прийти в себя, отринуть физические страдания и сделать последний рывок к мотоциклу Учихи, но тело с его рвением отчаянно не соглашалось. Жалкий, вот он какой. Все его усилия сошли на нет при первом же столкновении с угрозой в лице одного человека. Он не смог ни защититься, ни атаковать. И если бы не Саске, его бы поймали и стали допрашивать, и сам Наруто не знал, смог бы он не расколоться, потому что слишком слаб и беспомощен. Он тряхнул головой, и взгляд, наконец, слегка прояснился. Две кровавые дорожки стекали от носа к губам и Наруто, почувствовав это, мазнул по лицу рукавом. Ветер дул в спину, подгонял сзади, а Саске тянул вперёд, пресекая любую возможность остановиться. Узумаки стал идти быстрее. Пусть он и слаб, но заниматься самоедством сейчас не время. Нет ничего хуже, чем жалеть себя и подводить других, и если он не постарается, то их поймают, а затем доберутся и до Джирайи. Амбал был настроен крайне недружелюбно и его дружки, если они есть, точно не погладят их с Саске по головке, если встретятся по пути. Идти, превозмогая боль — единственное, что от него сейчас требовалось. По крайней мере, если он упадёт замертво, Учихе сбежать будет куда легче.       — П…рости.       — Терпи, — отрезал Саске и завернул в переулок. — Ты удержишься? Узумаки, ты не свалишься по дороге?       — Я в по…ря…дке, — отрывисто произнёс Наруто. Дыхание перехватывало. Он чувствовал, как по засохшей крови стекает новая, проникая в рот. Сплюнул и тут же закашлялся, закрывая губы ладонью, чтобы вдруг наружу не полетели осколки органов. — Сас…ке, ребята?       — Они сделали свою часть работы и уже в безопасности, — Учиха несильно схватил Наруто за плечи, ловя расфокусированный взгляд, не сулящий ничего хорошего. — Узумаки, если ты отпустишь меня, я тебя убью. Обещаю.       Наруто улыбнулся уголками губ и снова зашёлся хрипом. Он не отпустит.       Туман настигал его каждые тридцать секунд. Волна беспамятства подходила к берегу, и Наруто начинал терять ощущение тела. Вроде знает, что держится за Учиху, едет куда-то, видит опущенными глазами асфальт, но сам чувствует вокруг лишь собственное отсутствие в мире, вакуум. Тихо и холодно. И каждый раз, когда, подвергаясь всеобщей эфемерности пространства, Узумаки бесконтрольно расслаблял хватку на пояснице Саске, тот что-то кричал, прорываясь сквозь белое полотно в голове. И Наруто сжимал ладони чуть крепче, утыкался лбом в чужую спину и моргал медленно-медленно.       Он отключился в ту же секунду, когда Саске заглушил мотор. ***       — Наш Киндер-сюрприз проснулся! — заорало нечто, стоило Наруто попытаться открыть глаза. Он поморщился и захотел в ответ прокричать, чтобы нечто закрыло свой рот и никогда его больше не открывало, но горло болезненно дрогнуло, и на свет вылетел жалкий стон, напоминающий скулёж отпихнутого щенка. Боль под грудью отзывалась слабо, словно притаилась для неожиданной атаки, ждала коронного часа, который пока не наступил. Но Узумаки остро чувствовал, что она находилась внутри него, пронзая незримыми шипами лёгкие на каждом вдохе, но стала сейчас почти фоновой. Такой дискомфорт Наруто мог переносить с лёгкостью.       Вторая попытка разлепить веки закончилось не долгой, но удачей. Наруто похлопал глазами, и над ним, наконец, очертились контуры незнакомого помещения. Следующий этап — встать и пойти к манящему свету, просачивающемуся через щёлку в двери. Видимо орущее на ухо нечто не посчитало нужным её закрыть. Жёлтая полоска ползла по полу, освещая слой пыли на когда-то чистом линолеуме. Узумаки чуть приподнялся, опираясь ослабленными руками на матрас, понимал, что резких движений делать не стоит, если он не хочет свалиться обратно. В голове хоть и мутно, но волны тумана не накатывали, не тянули на дно, а позволяли качаться на себе, расслабившись полностью. Неспешно он добрёл до заветной двери, оставляя за собой след из чётких отпечатков босых ног, не заметив, что яркий свет за ней уже успели преградить.       Напротив него стояла женщина. Или девушка. Нет, всё-таки женщина.       — Здрасте, — негромко произнёс Наруто и сделал шаг назад, чуть пошатнувшись. Взгляд не мог уловить черты её лица в целом, только отдельные, самые яркие детали, вернее деталь — фиолетовое пятно на месте волос. Примерно такой оттенок Наруто подбирал на палитре, рисуя из окна любимые цветы матери, которые она бережно выращивала в свободное от работы время в саду. Кажется, она называла их гиацинтами. И пахло от незнакомки чем-то похожим на аромат этих цветов, сладким и терпким, как возле клумб в конце мая, когда бутоны набирают цвет и распускаются все до единого незатейливыми шестиконечными звёздочками. Она призрачным жестом коснулась его плеча и молча подвела обратно к постели, где, пробравшись через отросшую копну волос, приложила холодную ладонь ко лбу Наруто, на полсекунды. — А Вам какие цветы нравятся? Гиацинты? Будет забавно, если Вы любите красные розы или гибискус, — шептал Узумаки, находясь в состоянии близком к бреду.       — Тебе стоит отлежаться, я дала тебе сильные болеутоляющие, — мягко ответила она. Её тихий голос гипнотизировал, действовал как свежезаваренный ромашковый чай, успокаивая. Наруто подумал не мираж ли это. Может он умер ещё там, неподалёку от крыльца школы, а сейчас находился где-то между двумя мирами, и эта необыкновенная незнакомка пришла проводить его в потусторонний. Он вдруг видел отчётливо её глаза, но даже не цвет их, не форму разреза. На языке вертелась одна характеристика: «добрые». Не сказать, что Наруто хорошо понимал людей и обладал какой-то особенной проницательностью, но от этой женщины, от её ледяных прикосновений, от улыбки, притаившейся в уголках губ, шёл приятный свет.       — Вы ангел, да? — всё-таки высказал своё предположение, опускаясь головой на подушку.       — Иногда меня называют и так. Поспи ещё.       Сон его шёл беспокойно. Ему виделось, как он стоит на краю скалы и смотрит на разбушевавшееся море, вздрагивает каждый раз, когда поднимается новая волна, и облегченно выдыхает, когда она обрушивается на каменный уступ. Небо над водой мрачнело, тучи закручивались на нём спиралью и сходились к бледному солнцу. С каждым разом волны становились всё больше и темнее. Он чувствовал, что следующая непременно собьёт его и унесёт за собой в пучину солёных вод. Море бурлит, закипает, набирает высоту, становится всё выше, выше и выше. Вот уже и солнца, лучившегося на последнем издыхании, совсем не видно за приближающейся тёмно-синей стеной. Волна закручивается неестественной дугой, тянется к вершине. Но ещё не время. Она сокрушённо касается ступней Наруто и опадает. Наруто ждёт следующего прибоя.       Когда Наруто проснулся, Саске сидел на кресле неподалёку, предельно сосредоточенный и с очками на кончике носа. Узумаки прежде не думал, что у Саске есть проблемы со зрением. Стрелял Учиха с невероятной точностью, никогда не щурился, да и очки надел при нём впервые, но, к удивлению, они ему шли. Его лицо, освещённое синеватым светом ноутбука, стало ещё более скульптурным и чётко очерченным, будто повзрослело на пару лет. И сидел он настолько близко, что, чуть пододвинувшись к краю кровати, Наруто без труда мог разглядеть происходящее на экране его компьютера. Саске его пробуждения не заметил, и Наруто решил воспользоваться своим положением, примерив на себя роль шпиона. Учиха читал то ли статьи, то ли документы, забавно сводя брови к переносице. Подтянул к себе одно колено и, прикорнув к нему головой, монотонно крутил колёсико компьютерной мышки, и в тонких линзах в чёрной оправе отражался съезжающий вниз прямоугольник текста. Вдруг его лицо осенила усмешка, и Наруто чуть настойчивее заглянул в чужой ноутбук.       — Они всё-таки сделали это! — не сдержался Узумаки, резко вскочив с кровати. О содеянном он пожалел тут же: всё тело отозвалось неприятными колющими ощущениями. Ещё и лоб ужасно саднило и, дотронувшись до него, Наруто почувствовал повязку, опоясывавшую немаленькую часть головы. Он вновь уселся на кровать.       — Ты упал рожей на асфальт, — не отрываясь от чтения, произнёс Учиха. Наруто фыркнул и в мыслях съязвил что-то вроде: «А ты очкарик!», но вслух не произнёс. Он ещё раз потёр повреждённый участок лба, пытаясь вспомнить, когда с ним успело это произойти. Саске продолжил: — Всё сложилось именно так, как мы и планировали. Суйгецу и Джуго подожгли особняк, а Карин распространила информацию о чиновнике-воре во все возможные источники. Наше творчество, — он ухмыльнулся, — также не обошли стороной. Власти удаляют все посты, запрещают репортажи, но уже поздно. Процесс пошёл.       — Звучит многообещающе. А с флагом что?       — Пока ничего. Мы с тобой нарвались на крайне опасных людей и, вероятно, они параллельно с полицией будут искать тех, кто стал свидетелем их подозрительных дел. Власти установили новый комендантский час и увеличили количество патрулей втрое. Придётся отложить это задание на некоторое время.       — Да уж, тот мужик, что меня приложил, и вправду был очень опасным. Он моих атак будто не чувствовал. А я ведь дубасил в сонную артерию со всей дури! Я не представляю, как ты смог его вырубить.       — У этого парня прозвище Скала, обычными ударами его не пробьёшь. Но я слишком хорошо знаю все его слабые места. Может и он меня узнал. Пресекая твои постоянные вопросы, слепой котёнок, рассказываю: я работал с ним в одной преступной группировке, занимающейся, в основном, наркоторговлей. Я уверен, что они заключали сделку с семьёй Харуно. Остаётся узнать, отец Сакуры промышляет этим в тайне от Данзо или для него.       Наруто заинтересованно наклонил голову. Саске рассказал ему о себе, совсем чуть-чуть, но рассказал о прошлом, и от этого осознания Узумаки готов был расплыться лужей, но внешне вида не подал. И хоть Саске поведал буквально одно предложение, Наруто эту информацию тщательно обработал и вложил её, как деталь, в сложный пазл, состоящий из тысячи деталей, под названием «О, этот загадочный Учиха».       — Не замышляет ли Харуно того же, что и мы? — озвучил Узумаки первое пришедшее в голову. — Честно, не знаю. Кроме этого случая я не замечал за ним ничего подозрительного. Думаю, пока делать выводы рано.       — А ведь при большом желании тот бугай мог легко меня убить.       Неправдой будет сказать, что Наруто не думал о смерти. Конечно редко, но всё же он, как и любой другой человек, задумывался о её природе в контексте религий, наук и мировоззрений. Смерть его не пугала, но необратимо ассоциировалась с гибелью родителей, а значит причиняла боль. Но о своей смерти он не размышлял никогда, считал себя то ли бессмертным, то ли слишком молодым для подобных мыслей, но сейчас к нему чётко пришло осознание — всего полдня назад он мог отправиться в некий иной мир. И на этом всё. Ни освобождения людей с Окраины, ни смещения с поста Данзо, ни собственной картинной галереи ты не увидишь, ведь будешь мёртв. Навсегда и бесповоротно, наверное. Смерть не пугала Наруто, его пугал груз невыполненных целей и обещаний, который он оставит после себя.       — Именно так, Наруто. Ты мог погибнуть, — сказала она, бесшумно войдя в комнату и включив яркий жёлтый свет.       Наруто опешил. Он с чего-то решил, что эта женщина ему приснилась или привиделась, но теперь она шла прямо к ним с Саске с дымящейся кружкой в руках, вполне себе настоящая, с точно такими же гиацинтовыми волосами и ярким запахом духов. Только теперь Наруто чётко видел её лицо. Сначала оно казалось простым и непримечательным, перекрытым лавандовыми тенями под цвет прядей и не самыми ровными стрелками, но её глаза, её глубокий взгляд из-под длинных ресниц с катышками туши, пронзали душу насквозь, препарировали её и внушали любому (Наруто интуитивно знал, что не на одного него эта женщина оказывала такое влияние) мысли о её внутренней красоте, прорывающейся наружу в каждой черте и в каждом жесте.       — Как ты себя чувствуешь? Извини, здесь немного пыльно. Этой комнатой давно не пользовались. — Она протянула Наруто горячую чашку и улыбнулась так мягко, как улыбаются младенцы и просветлённые. В ответ он промямлил неловкое «спасибо» и сказал, что чувствует себя замечательно. И это даже не ложь. Он смотрел на эту женщину, словно она была произведением искусства или восьмым чудом света, и от этой мерцающей эмоции восторга и благоговения боль отходила не то, что на второй, а на десятый план.        — В таком случае нам предстоит серьёзный разговор, мой друг. Меня зовут Конан, и я член организации «Акацки», в главном здании которой ты сейчас находишься, — она присела на край кровати, и Наруто, тушуясь под её пристальным взглядом, стал рассматривать её руки — тонкие, сплошь покрытые выступающими дорожками вен, с узловатыми пальцами и окрашенными в чёрный цвет ногтями. — Знаешь, Наруто, Бог всегда даёт выбор. Есть яблоко или нет, солгать или сказать правду, идти по пути добра или зла. В этом его великодушие и проявление высшей любви к своим детям. Наруто, ты должен понимать, что у тебя тоже есть выбор. И чтобы ты сейчас о нас не думал, мы друзья по отношению к тебе, а не мучители. Ты ещё совсем ребёнок, тебя ждут долгие годы жизни, и мы в силах сделать так, чтобы они у тебя действительно были. Ты не обязан быть на нашей стороне и не обязан жертвовать будущим и жизнью ради наших целей. Если ты только скажешь, мы перевезём тебя в другую страну, обеспечим жильё, образование, пожизненную охрану, и лапы Данзо никогда к тебе не дотянутся. Мы справимся без тебя и без ключа в тебе и обязательно исполним задуманное. Но если ты выберешь сражаться до последнего вместе с нами, захочешь узнать все тайны Организации, пути назад не будет. Тебе придётся ежесекундно быть готовым к опасности, к смерти. Что ты выбираешь, Наруто? — Конан коснулась пирсинга под нижней губой и добавила ещё более тихо и спокойно: — Ты можешь не отвечать сейчас. Подумай.       — Мне нечего думать. Спасибо за такое предложение, Конан, но я не собираюсь отсиживаться в стороне и прятаться, как последний трус. Если есть хоть малейший шанс, что я могу быть полезен, я его использую. И я не нуждаюсь в вашей охране. Всё, что мне нужно от вас — это правда о том, кто вы такие и чего добиваетесь в конечном итоге. Только после этого я буду полностью на вашей стороне, потому что я, чёрт возьми, ненавижу, когда от меня что-то скрывают! Вот такой вот мой выбор, — твёрдо проговорил Узумаки и по привычке почесал затылок, когда воздухе на секунду повисла тишина.       — А я говорил, что он дурак, — хмыкнул с кресла Саске, пристально уставившись на Наруто из-за очков, но в его взгляде Наруто увидел отнюдь не пренебрежение, а неожиданное одобрение.       — В таком случае, Узумаки Наруто, добро пожаловать в Акацки.