Цепи не вечны

Фонг сидит на очередном собрании Аркобалено, пьёт чай, и умело делает вид, что познал дзен. А в душе он невероятным усилием, сдерживает себя, чтобы не убить всех здесь, ведь они так бесят. Шумные. Раздражающие. Бесят. Он делает глоток чая пропитанного просто огромным количеством пламени дождя, и немного успокаивается. И вот так всегда. Всю его осознанную жизнь. Ураганный зверь внутри него скребётся, рычит, но ждёт момента, когда его носитель уже не сможет сдерживаться. Везде мерещится кровь, всё вокруг красное. А Фонг уже и не знает дальтонизм это, психическое отклонение, или наваждение его собственного пламени. Иногда так хочется поддастся. Просто разбить чашку, а осколок вогнать в шею ближнему своему. Или просто расщипить ураганом. Ну, или дать прогуляться пламенному дракону, в кои-то веки. А все вокруг будто специально пытаются его довести. Они будто забывают, что он вообще-то, самый сильный ураган. Что ураганы вообще-то, очень вспыльчивые, а главное, опасные личности. В гневе его видел разве что шаман, да и тот только потому, что скрылся иллюзиями, а Фонг, в тот момент плохо соображающий, просто не заметил его. Не зря Шахмотноголовый иногда поглядывает в его сторону с явной опаской, которую, впрочем, игнорируют все Аркобалено. Как там говорили? Бойтесь гнева терпеливого? Чертовски верно. Дитя клана Хибари навесил на дракона множество цепей, вместе с ним сковывая свой нрав. Омерта, приличия, кодекс, правила, этикет, и множество, множество подобных. Дракон вырывается, дракон скребётся, но потом, опускает голову. Он признал временное поражение, но в отличии от своего хозяина прекрасно понимает, что никакие цепи не вечны. И Фонг однажды чуть не сорвался. Рука Аркобалено урагана подозрительно дёрнулась, зверь внутри снова зарычал. На этот раз полу-победно. Он почти пересилил носителя. Цепи скрипят, натягиваются, натужно ноют, разрываясь звеньями, и держась только на воле хозяина. Дракон выдыхает огонь, обжигая нутро, подпаливая самообладание, сжигая хладнокровние. Этот пепел оседает на коже чешуйками, в голове рокотом отдаётся рычание, а на коже по всему телу проступает рисунок дракона. Фонг как никогда благодарен, что носит ципао, которое закрывает почти всю его кожу. Он впивается ногтями в ладони, сжимая те в кулаки. Последние крохи самообладания уходят на хотя бы временные путы, и поддержание доброжелательной улыбки на лице. Улыбки, что вот-вот грозится превратиться в оскал. Драконий оскал. Но не того дракона, что похищает принцесс, он не Реборн. Не того дракона, что спит на золоте, он не Вайпер. Того дракона, что как клубок первобытных инстинктов, что сжигает, убивает, калечит. Просто потому, что. Ему еле-еле удаётся сдержаться до конца собрания Аркобалено, прежде чем, на последнем хладнокровии и здравомыслии, плавно, как всегда, подняться, выйти и бежать-бежать-бежать. Уйти как можно дальше. На один из огромных тайных полигонов. Тот который находится в изолированном месте, на равнине, под сильнейшим барьером, размером в 10 километров в диаметре. И уже там он отдаётся, этому зверю, этому безумию, этой кровавой эйфории. Фонг очнулся только через пару дней, и огляделся. Он устало выдохнул, оценив масштабы разрушений, которые растянулись под всем барьером, в виде огромного кратора, глубокого, покрытого толстым слоем пепла. Он снова заточает дракона в цепи, понимая, что не сможет сдерживать его вечно, и рано или поздно кто-то пострадает. Зверь утробно рычит, довольный разрушениями, и даже почти не сопротивляясь путам, помня, что они не смогут сдерживать его всегда. А Аркобалено даже подумать не могут, как им повезло, что Фонг успел уйти.