Весенние слёзы

Pov:  Пятый Мы оказались на почти пустой набережной. Была минусовая температура, но я и Райли были в куртках, к тому же плотно держались друг к другу. Со стороны, можно было подумать, что влюблённые малолетки заблудились в большом Торонто и испуганно оглядывается по сторонам. На деле же мы боялись далеко не одиночества… Ровно в 20:00 появилась Куратор. Как всегда пугающе неожиданно. На этот раз Лайлы с ней не было, что насторожило меня, на моей практике я узнал: она приходит убивать в одиночестве. — Не скучал по мне, гнида мелкая, — своим противным сладким голосом спросила она. — Не дождёшься, — уухх, как я зол! — Ну тогда… Не буду церемониться, — сказала Куратор доставая револьвер. Раз выстрел, два… Я никогда не забуду этот момент… Пуля с тихим свистом стремительно летит прямо в нас. Я восхищён. Я честно восхищён её реакцией. Райли… Она… Оттолкнула меня, отчего я чуть не упал на асфальт. Но сама она, к сожалению не успела увернуться. Удивительно, как одна металлическая фигурка не более 2 сантиметров длиной, может разрушить жизнь. Дальше все как в тумане… Куратор исчезла, оставив напоследок отголоски этого наипротивнейшего самовлюблённого смеха. Я был опустошен. Я и сейчас опустошён. Райли, пошатываясь, держалась за ограждение поблизости. Я навсегда запомню взгляд в её глазах. Одновременно грустный и полный надежд. Я подбежал к ней, схватив за плечи. Она продолжала на меня смотреть прямым взглядом, от которого у меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю об этом… Я молча перенёс нас обратно в Академию. — Я. Я сама, — еле выговорила Райли. Я понимал, что мы только теряем время, телепортировал нас в медпункт. Восьмая сняла куртку, её свитер наполовину намок от крови. Я потянулся к ране, но меня перебили: — Нельзя доставать, только усугубить можно. Сбегай лучше за мамой. — она впервые назвала её мамой… Было видно, что ей очень больно говорить, да и вообще дышать. — Держись, — шепнул я, боясь потерять её. К счастью, Грейс была у себя, поэтому я произнёс одно кодовое слово «Это срочно», отец всегда говорил его, когда ситуация была критической. У мамы словно включился режим «флэш». Она быстрее меня оказалась в медпункте, с учётом того, что я телепортировался. Когда я уже оказался на месте, Грейс уже проводила обработку раны. Я знал, что в такие моменты лучше не мешать, поэтому просто встал рядом. Лежащая на кушетке Райли посмотрела на меня и… Улыбнулась. Её улыбка… Она была не такая, как обычно. — Всё будет хорошо, — пролепетала она. За всю операцию она ни разу не пискнула. Без анестезии. Без обезболивающих. Пока Мама присоединяла какие-то трубочки к аппаратам, я держал её за руку. Спустя пару часов. Я сидел здесь уже довольно долго. 2:14 ночи… Райли заснула. Приходили братья и сёстры, соболезную друг другу и мне. Элисон уговорила меня пойти выспаться. На утро я зашёл в медпункте, решив проведать Восьмую. Элисон спала, а на экране аппарата была изображена прямая линия. До сих пор не понимаю, как пережил это. Я изнутри уже мёртв. Я плакал, плакал много. В тот день я выбежал на улицу, переполняемый эмоциями. Я не стеснялся других людей, идущих по улице, радуясь началу весны. Все звуки казались громче. Я был оглушён той капелью, звучавшей повсюду. Я не осознавал куда бегу, мне было ни холодно, ни жарко. Я потерял способность чувствовать что-то физически, разбит, уничтожен. Я остановился около той самой набережной, вон оно - то самое место. Ужасное место. Я не уверен, была ли это паническая атака или нет, но я увидел её... Райли, моя Райли. За что мне такие страдания...