Black Raven

      На улице был поздний летний вечер. Солнце почти не освещало ещё оживлённые улочки города Мусутафу, так что за него это делали уличные фонари.       Во дворе, окружённом несколькими домами, играли дети под присмотром старших. Кто-то там был с сёстрами, кто-то с братьями, другие с матерями, кого-то оставили гулять самостоятельно полагаясь на знакомых взрослых или приглядывали за мелкими из окон своих квартир. К последним относился зеленоволосый мальчик, сидящий в самой дальней части площадки на качелях, сделанных из шины, подвешенной на ветке высокого дерева. Только вот за ним никто не следил. У него не было старших братьев или сестёр чтобы приглядеть за ним. Остальным, хотя бы более-менее взрослым людям с площадки, было на него плевать.       У них во дворе он был знаком многим по шуму, который из-за него создавал светловолосый мальчик с ёжиком на голове и алыми глазами, всегда смотрящими на своего «знакомого» с насмешкой. Кацуки Бакуго — так звали блондина. Но зеленоволосый по-дружески раньше называл его Каччан. Объект насмешек Бакуго звали Изуку Мидория. Многие, кто видел его впервые, принимали его за девочку по ужившимся в обществе стереотипам. Кудрявые зелёно-чёрные волосы по плечи, большие глаза с веснушками и худоба были тем, чем можно с лёгкостью описать Изуку, или как его называл Кацуки — Деку, что имело значение «бесполезный». Хотя часто к внешности Изуку относился ещё один пункт — следы побоев. Все синяки и царапины скрывались то под пластырями и отмазками «упал неудачно», «споткнулся о камень» и прочими, то изредка выглядывали из-под длинных рукавов, чаще всего свитера или просто цветной детской кофты с принтом Всемогущего — Героя #1. Были следы насилия и посерьёзнее — ожоги и кровоточащие ссадины оставленные блондинистым другом раннего детства Зуку.       Но если попросить кого-то из жильцов ближайших домов описать младшего Мидорию, вам лишь ответят недовольным фырканьем и дальнейшим избеганием темы об этом мальчике, или просто проигнорируют вас. В более редких случаях скажут держаться подальше от «ворона».       Почему именно «ворон»? Назвали его однажды птицей падальщиком из-за чёрных переливающихся крыльев за его спиной, вот и приелось теперь. Люди как будто имени его не знают, все ворон да ворон зовут если мальчик в разговоре где-то мелькнет.       Как говорилось ранее, сейчас этот мальчик сидел на качелях поодаль ото всех. Всё что он всегда делал, так это наблюдал за весельем других детей с счастливыми семьями, где никто не боится быть изувечен тем, кого любит. Посидев на качели еще недолго, пока полностью не стемнело и люди не ушли по домам, Изуку сам уже собирался идти домой, но этого ему вовсе и не хотелось. Он боялся своего дома. Боялся места, для многих означающее тепло и уют, хоть есть и те кто возвращаются в пустые квартиры. Для него это место похожее и значило. Вроде бы дома и ждет кто-то, только вот этот кто-то просто ждет чтобы ты, двенадцатилетний мальчик, за чем угодно в магазин сходил посреди ночи, лишь бы всё же лица твоего не видеть. Ей, его матери, лишь нужно было убедится что он не помер ещё «упав» где-нибудь неудачно, да в неприятности с хранителями закона не встревает дабы и у нее проблем не было. Но если он не пойдет домой сейчас, то потом все для него будет только хуже. Была бы у него возможность, он бы уже убежал из дома. Да вот только он не уверен помогут ли герои или полиция ребёнку в неблагополучной семье. Всегда во время издевательств Бакуго всем было наплевать на маленького мальчика, еще ученика начальной школы, лежащего где-то в самом углу у забора или за кустами с кровоточащими ранами и ожогами.       Придя к двери апартаментов Мидории и открыв их дверь запасным ключом, он уже привычно разувшись сразу пошел к себе в комнату, стараясь не попадаться Инко, его матери, на глаза. Сегодня, на удивление, ему это удалось. Чаще всего, после того как он встречал маму, ему не удавалось уходить без минимум пары синяков или пощечины, хотя бывали и ссадины посерьезнее или в более большом количестве. Но в хорошие в сравнении дни, Инко могла просто оскорбить его, в очередной раз напомнив мальчику о его никчемности.       Проскользнув в свою комнату он запер её на ключ, хоть его матери это и не нравилось и она требовала открыть дверь. Выламывать, а затем покупать новую из-за большего количества сквозняков у неё желания не было.       Изуку начал собирать на его взгляд необходимые для хоть какой-то жизни вещи. Да, он осмелился уйти отсюда. Да, детские обиды на родителей, как могло бы показаться многим, но в этом случае действительно было за что недолюбливать свою мать. Она винила его во всём, чём только можно. Обычно её обвинения были мелкими, так что понятно было даже Изуку, что он к ним не причастен, но было и более серьёзное обвинение. Инко казалось, что именно из-за Зуку, Хисаши, её муж, и ушёл из семьи.       Мальчик родился сразу с крыльями, — Хисаши ничего не сказал. Только вот когда ребёнку исполнилось четыре — отцу приспичило уехать в Америку, как Изуку и Инко изначально он говорил, по работе. После выяснилось что супруги развелись по инициативе мужа. Причина была довольно глупа и не обоснована. По его мнению, из-за причуды, Изуку не был его сыном. Он прекрасно знал, что причуда ребёнка может абсолютно отличатся от причуды его родителей, но всё равно посчитал что ребенок с мутацией причуды крыльев ну никак не может родиться у людей со слабой причудой притягивания предметов и у человека с огненным дыханием.       Мужчина всячески отнекивался и искал отговорки от ДНК теста. Казалось, что Хисаши была попросту нужна любая отмазка чтобы уехать подальше от своей «семьи», только вот причина была и остается неизвестна.       Около получаса спустя вещи Изуку были сложены в не особо большой черный рюкзак. На самого зеленоволосого была надета белая толстовка со Всемогущим, чёрные джинсы и его излюбленные красные кроссовки, на голове красовался не особо длинный зелёный хвостик. Квартира, в которой проживала эта маленька «семейка», располагалась на 2 этаже, так что можно было попытать удачу и слезть на землю по дереву, несколько довольно толстых ветвей которого располагались прямо перед окном комнаты младшего Мидории. Особой удачей Изуку не блистал, так что спуск не особо удался и уже в метре от земли, вместо того чтобы спуститься как можно более аккуратно, он решил спрыгнуть с самой низкой ветки на которую смог встать. Приземлился он неудачно, упав спиной на гальку что располагалась в небольшом дворике за домом. То ли от неожиданности, то ли рефлекторно, но он расправил крылья в стороны. Жаль только, что смягчить падение камушком вниз ему это не помогло.       Почему он не взлетел? Всё довольно просто. Если мутационная причуда подобна дополнительным рукам, заостренным зубам или хвосту. Вам никто не сможет запретить двигать ими или пользоваться в повседневной жизни, если вы не приносите этим вреда или неудобств окружающим гражданским. С крыльями же все одновременно и похоже, и немного по другому — никто не запрещает ими шевелить, поднимать что бы например скрыть вашего более низкого друга или знакомого, если таковой имеется, от дождя и тому подобное. Но полёт без лицензии или разрешения на то про-героя с лицензией, во время патруля или стажировки приравнивается к обычному использованию причуды гражданским — то бишь это уже будет нарушением закона и линчевательством.       Кто бы увидел его посередине ночи за нарушением закона касающегося причуд? Да никто, только если герои с ночного патруля. Главная причина его неиспользования крыльев заключалась в другом — он не умел летать, словно маленький птенец.       Почему же он не умел летать? Тут уже всё ещё проще — птицы не рождаются одаренными способностью рассекать крыльями воздух на высотах с самого начала своей жизни, так и с Изуку. Летать ещё учиться нужно, а как он это сможет сделать если в принципе летать по закону не может? Никак.       После неудачного падения зеленоволосый мальчик на том же месте сел, слегка хмуря брови и поджимая губы в более тонкую полоску. Все же упасть с более чем полутораметровой высоты на мелкие камни удовольствием не назовешь. Посидев немного практически неподвижно чтобы боль слегка спала, он пошел искать ночные приключения.

***

      Уже перевалило за полночь. Хоть многие и пугали своих детей тем, что ночью бродит много злодеев, чтобы они по ночам где-нибудь не гуляли, это абсолютно не так. То ли всем кто видел Изуку, но мальчик не видел их, казалось что он просто мелкий ребёнок и от него толку не будет, то ли он действительно попросту никого так и не встретил. Хотя, как никого не встретил, пара уличных котов мимо него да пробегала.       Через неопределенное время полил как из ведра дождь. Изуку еле успел добежать до крыльца ближайшей закрытой кафешки чтобы не промокнуть больше, чем пока он искал место для того чтобы скрыться от ливня.       И видимо не одного ночного гуляку Изуку дождь заставил искать какой-нибудь навес над головой чтобы сильно не промокнуть. Неподалеку от зеленоволосого раздались хлюпающие шаги по лужам и мокрому асфальту. То что было странным — дождь лил около трёх минут, а шлепанье подошвы обуви по мокрым участкам дороги же стали слышны только что, и близко. Если человек, или кто бы там ни был, шёл не особо далеко от мальчика или подходил к кафешке, были бы слышны его шаги. — Хей, уже поздно, что ты ту… — договорить незнакомцу не дал рюкзак Мидории, с испуга полетевший человеку в лицо.