Dark love

Хейли ухмыляется, изящно закидывает ногу на ногу и берёт в руки бокал виски, даже не слушая причитания Элайджи. Ей глубоко плевать и он это видит, от чего губы мужчины вытягиваются в тонкую бледную линию. Он не отступает, борется за ту последнюю толику человечности хотя бы в Хейли, но кажется, она потеряна ровно так же, как и Клаус. Вместо того, чтобы помочь пережить ей боль, он утянул Маршалл на дно, Клаус сделал её чудовищем, каким являлся сам все эти годы. — Хейли, прошу, дай мне помочь тебе, — Элайджа сжимает кулаки, делает шаг к волчице, но его тут же отбрасывает к стене. Клаус нависает над братом, жёстко растягивая губы в устрашающей усмешке. — Ребекке нравится кол в сердце, а тебе? Может, мне стоит укусить тебя и оставить страдать? — за спиной Клауса Хейли усмехается, встаёт рядом, наклоняет голову в сторону и закусывает губу, даже не собираясь помогать старшему Майклсону. Вероятно, она поможет Клаусу. — Ты ей не помогаешь, разве ты не видишь этого? Она уже такая, как ты. Боль просто так не пройдёт, Клаус, — Элайджа шипит, когда брат со всей силы прикладывает его спиной о стену, вызывая лёгкую боль в голове. — Оставь её в покое, — предупреждающе рычит гибрид и отпускает брата, оскаливаясь. — Если ты появишься хотя бы в поле зрения Хейли — я превращу твою вечность в Ад. Клаус сразу же улыбается после этой фразы и разворачивается к шатенке, которая медленно подкрадывается к нему с хитрой улыбкой, обхватывает его за шею, тянет к себе и оставляет на шее засос, всасывая солено-горькую кожу от парфюма и прикусывая её зубами. Клаус хмыкает, привлекает волчицу к себе за бёдра и ему совершенно плевать, что брату может быть больно от этого зрелища. Им обоим плевать на весь мир, они потеряли свою человечность, когда случилось то, что сломало всю семью.

Flashback

— Хейли, стой! — Ребекка пыталась остановить подругу, пыталась унять свою дрожь и подкатывающую истерику, но Маршалл лишь рыкнула и, оттолкнув девушку, проскочила в комнату, где на полу сидел Клаус, смотрел перед собой и качал на руках свою двухгодовалую дочь. Девушка пыталась дышать, но её сердце остановилось и осыпалось осколками, когда стук маленького сердечка не раздался. — Клаус? — голос Маршал дрожит, она смотрит на первородного, но он, кажется, совершенно находился не в этой комнате. — Боже, нет. Девушка упала на колени, подползая к мужчине и прикасаясь к холодной руке дочери. Ужас охватил Хейли, и она закричала, зарываясь руками в волосы. Этот крик раздался по всему дому, сотряс стены, заставил сжаться в комок рыдающую Ребекку, заставил Элайджу разбить кулаком стену, а потом прижать его к губам, зажмуриваясь. Крик боли, адской боли, что-то переломил в Хейли и Клаусе в тот вечер. Словно свеча, которая горела в них и дарила надежду — потухла. Хоуп умерла, а её родители стали монстрами. Сказки не всегда заканчиваются хорошо.

End of flashback

Люсьен был тем, кто причинил этой семье настоящую боль и он жестоко поплатился за это, его смерть принесла облегчение Клаусу и Хейли, они убили монстра, но стали такими же. Но самые главные чудовища были живы — Тристан и Аврора, ведь именно они заставили Люсьена свершить самое ужасное, что только может быть. Они пытались сделать Клауса слабее, но боль превратила его в безжалостного монстра, у которого была верная напарница в лице Хейли. Когда семья Майклсонов увидела, что они оставили от того, кто убил их дочь — они его не жалели, но страх, что Клауса и Хейли уже не вернуть обратно, креп с каждым днём. Ребекка, пытающаяся вернуть человечность Хейли, поплатилась за это кинжалом в грудь. Следом была Давина, которая пыталась остановить Клауса, пока Кол подкрадывался к нему со спины с кинжалом — она поплатилась за это сломанной рукой, когда Хейли без жалости заломила её до жуткого хруста, а Клаус уже разобрался с братом, оставляя того на время без сознания. За ними последовали и остальные, кто пытался их остановить, пытался изменить и вернуть прежних Клауса и Хейли. Клаус упорно защищал свою волчицу, не позволял её менять, но Хейли и не пыталась вернуть свою человечность. Они с Клаусом создавали идеальный дуэт гибридов-монстров, от которого дрожал в страхе весь город: от людей до ведьм и вампиров. Они уничтожали без разбору, убивали людей без жалости, строили свои планы. Они полностью сошли с ума, что не отрицали, но явно наслаждались этим безумием. Боль сплотила их, превратила в чудовищ, которым ничего не нужно, кроме друг друга. Если раньше они были просто родителями одной девочки, то теперь, после смерти этой самой девочки — они были самой страшной парой гибридов, входящие в историю своей жестокостью и бездушием. — Выметайся, — грубый голос Клауса заставил Элайджу сжать кулаки, но послушно оставить этих двоих в одиночестве. Клаус забрал Хейли из особняка Майклсонов спустя неделю после кровопролития, которое они устроили в первую ночь, когда потеряли себя. Фрея не препятствовала, она оплакивала свою племянницу и не стала останавливать брата, который, кажется, утратил последнюю крупицу человечности. Он забрал девушку в самую лучшую квартиру с безупречным видом и, что самое удивительное, полностью без соседей. Хотя, соседи были, но Клаус решил эту проблему довольно быстро. И Элайджа, покидая их, оставляя Хейли в руках своего брата, желал лишь вернуть время вспять, чтобы спасти свою племянницу и не позволить сломаться Клаусу и Хейли. Теперь он видел и понимал, во что превратились двое любящих родителей, которые потеряли своё чадо. Они убили самого виновника, но осталась Аврора и Тристан, которые утаились где-то в городе, не имея возможности его покинуть. Вампиры Клауса патрулировали город, чтобы брат и сестра не смогли его покинуть. И, может быть, служить Клаусу они не хотели, но страх перед жестокой расправой заставлял выполнять всё, чего желал гибрид и его не менее жестокая избранница. — Он не причинил тебе вред? — гибрид внимательно осматривает девушку, заботясь о ней, как о единственном, что у него осталось. Хотя, так оно и было. Они не забыли о смерти дочери, но боль затерялась в глубинах их душ, которые давно были утеряны. — Не говори ерунду, он не посмел, — Хейли закатывает глаза и тут же облизывает губы, приковывая всё внимание к ним. — Лучше поцелуй меня. Клаус хищно скалится и отталкивает девушку к стене, отчего Хейли ударяется затылком, но боли нет, есть лишь бешеное желание, когда Клаус накрывает её тело собой, сжимая запястья над её головой одной рукой, а другой — разрывая на девушке майку, оголяя молочную нежную кожу. Он сходил по ней с ума, пока Хейли стала от него зависима. Темнота покорила их себе, превратила в нечто опасное и ужасное, но так же нечто невероятно сексуальное и притягательное. Он желал только её, всегда, постоянно, ревновал, уничтожал любого, кто посмел взглянуть на неё не так, но Хейли не отставала, весь город дрожал при её имени, и не дай Бог, Маршалл решит, что кто-то захочет забрать у неё Клауса. Девушка сдавленно стонет, пока Клаус обводит руками её тело, сдавливает пальцами бёдра, оставляя на них следы, которые вскоре всё равно исчезнут, прикусывает шею и опускается к груди, но Хейли не позволяет долго ему править балом и отталкивает гибрида от себя, шумно дыша. Вид Клауса будоражит и сводит всё внутри в адском желании. Взъерошенный волосы, припухшие губы, дикий взгляд серых глаз, в которых плясали черти, но Дьяволом был он. Истинный Сатана — жестокий, беспощадный, но невероятно горячий. Подцепив пальцами свои шорты, не сводя взгляда, Хейли начала плавно стаскивать их по бесконечно длинным ногам, при этом закусив губу, сдерживая порыв сорвать с Клауса всё, что мешает ей видеть его тело. Клаус жадно скользит по телу Маршалл взглядом, а когда девушка скидывает последнюю деталь одежды, оставаясь полностью обнажённой, он рычит и почти воет оттого, как девушка уперлась спиной в стену и поманила его к себе пальцем. Мужчина движется медленно, хотя внутри всё сводит от желания оказаться в ней, вбивать её в стену, пить её кровь и слышать хриплые стоны. Хейли призывно выгибается, стоит Клаус подойти достаточно близко, но он не позволяет коснутся себя, снова отталкивает к стене и сжимает рукой её горло, но девушка не боится, она кривит губы в ухмылке, потому что знает, как сильно его возбуждает, когда она подчиняется, но ещё больше его возбуждает её неподчинение. Рука первородного разжимает пальцы с шеи шатенки, и он скользит ладонью вниз по телу волчицы, затрагивает грудь и ухмыляется, когда Хейли вздрагивает, на секунду прикрывая тёмно-зелёные глаза. Следом ладонь настигает живот, который подрагивает от прикосновений, но бёдра девушка уже разводит в стороны и призывно смотрит, понимая, как сильно это сводит его с ума. Её запах пробуждает в нём сумасшедшее желание, от которого сводит судорогой всё тело и плевать уже на все игры, он прижимается к ней всем телом, грубо целует желанные губы, рукой опускается к центру возбуждения. Хейли же дрожащими руками пытается освободить его от брюк, а вскоре просто срывает ремень, которых хрустит от её силы, полосует кофту ногтями, затрагивая при этом кожу спины. И запах крови Клауса добавляет ещё большей страсти. Потому что Хейли кусает гибрида в шею, жадно впиваясь клыками так глубоко, насколько это возможно, одновременно с тем, как Клаус входит в неё, закидывая длинные стройные ноги себе на бёдра. Судорога дикого наслаждения проходит по лицу Клауса, когда он размашистыми движениями вбивает девушку в стену, наплевав на то, что по стене ползут трещины от силы их желания, она же стонет, скользит языком по ране и, наконец, впивается взглядом в Клауса, на его глазах слизывая кровь с губ. — Моя очередь, — рычит гибрид, на что Хейли лишь шумно дышит. Выгибается, когда он входит особенно глубоко, посылая по телу невероятное удовольствие, граничащее с болью, а острые клыки Клауса пропарывают тонкую кожу Маршалл. Но Клаус не тормозит, он лишь ускоряется, стоит крови Хейли попасть на язык. Всё в ней яркое, огненное, желанное, что он даже не замечает, когда девушка полосует его спину снова, оставляя кровавые борозды, получая своё наслаждения, как бьётся в судороге наслаждения, закатив глаза и раскрыв рот в беззвучном крике. Вскоре и Клаус издает сдавленное рычание, схожее с животным, отвлекается от её шеи, входя максимально глубоко и замирая, вдыхая яблочных запах от волос шатенки, пока ладони Хейли успокаивающе гладят его по плечам. Вместе они забываются, вместе сходят с ума, вместе убивают и разделяют на двоих одну боль, которая иногда проявляется. Хейли настигают воспоминания, когда она проходит мимо магазина с детскими игрушками. Девушка замирает возле витрины, рассматривая несуразные игрушки, а в голове что-то щёлкает, заставляя опираться о стену и жадно хватать ртом воздух.

Flashback

— Хэй, милая, смотри, что принёс тебе папа, — Хейли опускается перед дочкой на колени и оглядывается на Клауса, когда малышка тянет игрушку сразу в рот. — Она похожа на тебя. Клаус стоит на пороге, смотря на самое ценное, что есть у него в жизни. И он готов подарить Хоуп не только игрушку, а целый мир, только если она пожелает. — Это намёк, что я беру в рот, что попало? — усмехается гибрид, но подходит ближе и садится на корточки, поглаживая головку дочери и чувствуя мягкие светлые волосики. — Но по красоте она сравнится только с тобой. — Оу, Клаус сделал мне комплимент, — Хейли смеётся, но с любовью смотрит на дочь и качает головой. — Нет, Клаус, она будет лучше нас обоих. Всё лучшее, что только было в нас — это она, наша малышка. — Моя принцесса, — Клаус улыбается и оставляет поцелуй на макушке дочери, пока та забавно трясет новую игрушку, вызывая счастливый смех родителей.

End of flashback

Девушка задыхается, но доходит до квартиры и падает прямо на пороге, замечая, как гибрид мгновенно оказывается рядом и жёстко окидывает её взглядом на наличие повреждений. — Клаус, останови это, — шепчет Хейли, раздирая ногтями кожу на груди, словно пытается вырвать боль из груди вместе с сердцем. — Обними меня, выключи эту боль. Умоляю. И Клаус крепко сжимает её в объятиях, пока Хейли не затихает. Её стеклянный взгляд выражает полное безразличие, и гибрид стирает капли с щек, оставляя поцелуй на покусанных губах.

Хейли была матерью, а стала чудовищем.

Клауса воспоминания настигают при карнавале и ярких цветах перед глазами.

Flashback

Клаус фыркает, пока Ребекка выбирает красивые детские платья разного цвета. — Она не будет такой модницей, как ты, — закатывает глаза гибрид, перехватывая дочь у своей сестры. — Эй, не порть мне племянницу. Она точно будет разбираться в моде, — но при взгляде на неё Бекка улыбается и держит девочку за руку, пока Клаус качает дочь на руках. — Какая она красавица. — Ты покоришь многие сердца, малышка, — Клаус смотрит на дочь влюбленным взглядом счастливого и крепко её обнимает, но старясь не причинить боль. — Ты станешь самой достойной из семьи Майклсонов, ты будешь моей гордостью. И ты навсегда под моей защитой, моя любимая принцесса. Я буду любить тебя вечно. — Всегда и навечно, — соглашается Ребекка, пока снова не возвращается к детским платьям.

End of flashback

Клаус был счастливым отцом, но снова стал чудовищем.

Он ей обещал и не сберёг, должен был умереть за неё, но не успел. Клаус не нуждается в объятиях, его глаза горят яростью, желанием крови и он возвращается домой весь в крови, с сердцами тех, кто посмел его сегодня разочаровать. Виновники смерти дочери ещё пока свободны, но Клаус знает, что осталось немного, и он превратит их жизнь в самый настоящий Ад, в каком Аду теперь живёт он и Хейли. Маршалл даже не удивлена, когда застаёт Клауса всего в крови, он копается в сердцах убитых, как в песочнице, чем вызывает улыбку. — Трудный день? — безразлично фыркает девушка, руками обхватывая плечи Клауса и мягко их массирует, посылая по его телу волну расслабления. — Мне было скучно. — Мне тоже, — ухмыляется волчица и когда видит хитрый взгляд Клауса, кивает. — Устроим себе пир? Они - самый настоящий кошмар Нового Орлеана, но ни Фрея, ни Элайджа не могут остановить их, потому что просто не знают как. Они безумны и жестоки, окруженные вампирами Клауса, и к ним нельзя подобраться, как нельзя и остановить. — Искупление ему не заслужить, — как-то шепчет Элайджа, на что Фрея смахивает слезу и негромко фыркает. — О каком искуплении идёт речь? Они потеряли дочь, Элайджа, и всех нас теперь ждёт конец.

***

Автора и Тристан бегали долго, но когда они сталкиваются с двумя гибридами, желающими их крови — бегству приходит конец. — Ты будешь умирать долго, а она будет смотреть, — рычит Клаус, сдавливая сердце Тристана изнутри, заставляя того жадно хватать воздух от боли, пока Аврора кричит, но не может вырваться из рук цепкой Маршалл. — Но твоя милая дочурка всё равно уже мертва, — шипит Тристан, и его слова доходят до Маршалл, которая застывает, а Аврора этим мгновенно пользуется, оказываясь за спиной Хейли и готовясь вырвать ей сердце, если потребуется. — Отойти от него, Никлаус, либо твоей волчице придёт конец! Гибрид метает взглядом молнии, снова сдавливает сердце Тристана в руке, но не спешит покончить с ним и обеспечить моральную боль Авроре. Ведь сейчас в её руках его Волчонок. — Отомсти, Клаус, — Хейли не выглядит сейчас бесчеловечной, скорее, это прежняя Хейли, но с дикой болью во взгляде и совершенно без страха перед возможной смертью. — Отомсти за неё, давай же! Клаус оценивает обстановку, но качает головой, сжимая челюсть до боли. — Не ценой твоей жизни, Волчонок. Остаться одному, потерять и её — самый худший кошмар, который только может быть. — Я хочу к своей малышке, — Хейли рыдает, обливается слезами и готова распрощаться с ненавистной жизнью, но не готов гибрид, который исполняет указания сумасшедшей Авроры и отходит от Тристана, смотря лишь на Хейли, которая страдает от боли, но не физической. — Выключи боль, — шепчет Клаус, и она вздрагивает, смотря на первородного широко распахнутыми глазами. — Давай же, Хейли. Хейли всхлипывает, но через секунду с криком изворачивается, с хрустом ломая руку рыжеволосой, и ставит её на колени, пока Клаус с улыбой сумасшедшего вырывает сердце из Тристана под мелодичный крик ужаса Авроры, которая только что лишилась брата. — Упс, — Клаус ухмыляется, сжимая сердце в руке, раздавливая его до конца и видя, как девушка дрожит, пока он наступает, а Хейли жестко тянет её за волосы. — Поиграем, стерва? Авроре досталось сполна за всё, что она сделала, и смерть её была мучительной, в отличие от брата, но кажется, что двое чокнутых гибрида успокоение так и не получили. Измазанные в крови своих мёртвых врагов — они целуются прямо перед их телами, словно заполняют друг другом пустоту в груди. Они могут убивать снова и снова, но почему-то это не дарит желанное удовлетворения. И Хейли рада, что Клауса не оказывается рядом, когда ей становится плохо и она теряет сознание, не доходя до кровати. Её раздражает всё вокруг, кости сводит от непривычной ломоты и девушка решается сделать то, отчего замирает сердце, а по телу проходит дрожь. Тест на беременность дрожит в руке Маршал, но она упорно не смотрит на него, боясь увидеть результат. Монстры иметь детей не могут, не тогда, когда не сберегли свою маленькую принцессу. Познать силу любви к своему чаду, полюбить его всем сердцем, обрести счастье и потерять — нестерпимая боль, разрывающая изнутри. Но порой жизнь преподносит второй шанс, такой необходимый двум несчастным родителям, потерявшим дочь. И когда Хейли распахивает глаза и смотрит на результат, то зажимает рот ладонью, а хрустальные слёзы стекают по бледным щекам. Она даже не замечает Клауса, пока тот не появляется в поле зрения. Хейли смотрит на гибрида стеклянным взглядом, а рукой накрывает свой живот, отчего глаза Клауса медленно опускаются вслед за её рукой, он перестаёт дышать от осознания, и прислушивается, напрягаясь всем телом:

Тук-тук-тук

Порой даже монстры заслуживают второй шанс.